Текст книги "Опальная фаворитка (СИ)"
Автор книги: Людмила Вовченко
Жанры:
Историческое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Он посмотрел.
– Нет.
– Что ещё?
Адриен провёл пальцами по подбородку.
Затягивает.
Клэр ждала.
– Я вкладываю деньги в места, куда люди приезжают отдыхать.
Внутри щёлкнуло.
Вот оно.
– Купальни?
Он не ответил.
Этого хватило.
Клэр медленно откинулась в кресле.
– Ах ты ж…
Адриен поднял бровь.
Она вовремя проглотила остаток.
– Что?
– Ничего.
– Вы сейчас сказали что-то не по-французски?
– Молитесь, чтобы не узнали.
Он улыбнулся.
– Клэр.
Она смотрела.
Всё встало на место.
Его вопросы.
Источники.
Дорога.
Ванны.
Стоимость.
Поток клиентов.
Интерес к её методам.
Он не просто любопытствовал.
Он изучал конкурента.
– Вы собирались открыть что-то подобное.
Улыбка исчезла.
Адриен медленно выдохнул.
– Да.
Клэр засмеялась.
Он явно ожидал не этого.
Брови поднялись.
– Вам смешно?
– Очень.
– Почему?
– Потому что вы несколько недель ходите вокруг меня с лицом загадочного мужчины, а на самом деле считаете мои полотенца.
– Я не считал полотенца.
– Сколько?
Он замолчал.
Клэр перестала смеяться.
– Вы их считали?!
– Я заметил.
– Сколько?
– В прошлый раз было двадцать два больших.
Тишина.
Клэр смотрела на него.
Адриен понял.
Закрыл глаза.
– Не надо.
Она согнулась от смеха.
– Вы… считали… мои полотенца…
– Я не считал.
– Двадцать два!
– У меня хорошая память.
– Конечно!
– Клэр.
Она вытирала глаза.
Адриен сидел с выражением человека, который только что собственноручно разрушил тщательно выстроенную легенду.
Челюсть напряжена.
Уши чуть покраснели.
Это было великолепно.
– О господи.
– Закончили?
– Нет.
– Жаль.
– Великий загадочный де Бомон. Путешественник. Аристократ. Мужчина с тайной.
– Я никогда не говорил, что у меня тайна.
– Двадцать два полотенца!
– Я уйду.
Он встал.
Клэр поймала его за рукав.
– Нет.
Адриен посмотрел на её руку.
Потом на лицо.
– Зачем?
– Я ещё не закончила издеваться.
– Это я понял.
– Садитесь.
– Нет.
– Боитесь?
Он медленно сел обратно.
Мужчины.
Господи, благослови мужскую гордость.
– Хорошо, – сказала Клэр. – Теперь серьёзно.
– Наконец.
– Где вы собирались делать купальни?
Адриен помолчал.
– В одном из моих владений ближе к Дижону. Там есть источник. Не такой горячий, как здесь.
– Минеральный?
– Да.
– Используется?
– Местными. Иногда приезжают люди. Всё очень примитивно.
– И вы хотели развить.
– Да.
– Когда?
– Весной.
– Что остановило?
– Ничего. Я всё ещё собираюсь.
Клэр кивнула.
Конкурент.
Настоящий.
Не враг.
Хуже.
Умный.
С деньгами.
Связями.
Опытом.
И красивый до неприличия.
Последнее к бизнесу отношения не имело.
К сожалению.
– Поэтому вы приехали.
– Сначала – да.
– Сначала?
Адриен посмотрел прямо.
Клэр почувствовала, как в комнате стало теплее.
Хотя огонь уже оседал.
– Сначала.
Она не отвела взгляд.
– А потом?
– Потом стало интересно.
– Что?
– Всё.
– Очень удобный ответ.
– Другого пока не будет.
Клэр медленно кивнула.
– Хорошо.
– Вы злитесь?
Она подумала.
– Нет.
Адриен удивился.
– Совсем?
– Мне не нравится, что вы скрыли.
– Понимаю.
– Не нравится, что лазили к источнику.
– Уже понял.
– Не нравится, что считали полотенца.
– Клэр.
Она улыбнулась.
– Но вы конкурент. Это нормально.
Он прищурился.
– Нормально?
– Конечно.
– Вы не боитесь?
Клэр посмотрела на него.
– Чего?
– У меня больше денег.
– Да.
– Больше связей.
– Да.
– Опыт управления.
– Да.
– И вы всё равно не боитесь?
Она задумалась.
– Боюсь.
Адриен явно не ожидал.
– Но?
– Страх – это информация. Он показывает, где надо стать сильнее.
Мужчина замолчал.
Смотрел долго.
Очень.
Потом медленно улыбнулся.
Обе ямочки.
– Вот теперь я понимаю, почему вы мне нравитесь.
Клэр почувствовала, как внутри что-то сделало совершенно лишнее движение.
– Как конкурент?
– Нет.
Пауза.
– Это уже другая проблема.
Он встал.
На этот раз она не удерживала.
У двери Адриен обернулся.
– Кстати.
– Что?
– Полотенец теперь тридцать четыре.
Клэр открыла рот.
Он ушёл.
Она схватила диванную подушку.
Бросила.
Подушка ударилась в закрывшуюся дверь.
Из коридора донёсся его смех.
– Ненавижу, – сказала Клэр.
Дверь приоткрылась.
Показалось лицо Адриена.
– Нет.
Подушка полетела снова.
Он исчез.
Утром Сесиль пришла на процедуру в платье цвета тёплого жемчуга.
Без дорожного плаща она выглядела ещё лучше.
Стройная талия.
Мягкая линия плеч.
Тёмные волосы Люси помогла уложить проще, чтобы не мешали.
Сесиль стояла перед зеркалом.
– Что будете делать?
– Сначала ничего.
– Обнадёживает.
– Хочу понять кожу.
Клэр осмотрела лицо.
Ухоженное.
Но суховатое на щеках.
Небольшое раздражение возле линии волос.
– Чем пользуетесь?
Сесиль перечислила.
Пудры.
Ароматические воды.
Мази.
Клэр мысленно убрала половину.
– Сегодня мягко. Очищение. Тёплый компресс. Немного мёда, если кожа примет. Потом масло.
– А массаж?
– Лица и шеи.
– Тела?
Клэр посмотрела.
– Хотите?
Сесиль улыбнулась.
– Хочу понять, почему мужчины возвращаются.
Из-за ширмы раздался кашель.
Клэр замерла.
Сесиль тоже.
Обе повернули головы.
Адриен стоял в дверях.
– Доброе утро.
Клэр медленно закрыла глаза.
– Почему вы здесь?
– Завтрак закончился.
– И?
– Решил посмотреть.
– Нет.
Он поднял бровь.
– Почему?
– Потому что это процедура Сесиль.
Сесиль, зараза, сказала:
– Я не возражаю.
Адриен улыбнулся.
Клэр посмотрела на неё.
Вот ведь.
Конечно не возражает.
Ей именно это и нужно.
– Я возражаю.
Адриен прислонился к косяку.
– Как хозяйка?
– Как человек, который сейчас выставит вас за дверь.
– Я могу помочь.
– Чем?
Он открыл рот.
Клэр ждала.
Сесиль ждала.
– Подать полотенце.
Клэр посмотрела на Люси.
Та стояла рядом с целой стопкой полотенец.
Адриен проследил.
Его лицо стало задумчивым.
– Хорошо. Это был слабый аргумент.
Сесиль рассмеялась.
– Адриен, останьтесь.
Клэр повернулась.
– Почему?
Сесиль посмотрела на неё через зеркало.
– Мне интересно наблюдать за его лицом.
Клэр замерла.
Потом медленно улыбнулась.
Адриен выпрямился.
– Нет.
– Что? – спросила Клэр.
– Я передумал.
– Поздно.
– Вы только что меня выгоняли.
– Теперь разрешаю.
– Клэр.
– Садитесь.
Он посмотрел на неё.
На Сесиль.
На Люси.
На банку мёда.
Лицо постепенно становилось всё более подозрительным.
– Что вы задумали?
– Ничего.
– Это неправда.
– Садитесь, месье де Бомон.
Адриен медленно сел.
И следующие сорок минут действительно наблюдал.
Сначала скучал.
Потом заинтересовался.
Когда Клэр объясняла Люси, почему нельзя сильно тереть кожу, он слушал.
Когда она показала, как мягко работать вдоль нижней челюсти и висков, наклонился вперёд.
Когда Сесиль после тёплого компресса расслабилась и перестала разговаривать, Адриен посмотрел на Клэр почти с уважением.
Она поймала взгляд.
– Что?
– Вы умеете заставлять женщин молчать.
Сесиль, не открывая глаз, сказала:
– Осторожнее.
Адриен поднял руки.
Клэр улыбнулась.
– А мужчин?
– Что мужчин?
– Тоже умею.
Он мгновенно насторожился.
– Я помню.
– Нет. Ещё не знаете.
Сесиль открыла один глаз.
Люси резко отвернулась.
Адриен медленно нахмурился.
– Почему мне не нравится ваш тон?
– Инстинкт самосохранения.
После процедуры Сесиль долго смотрела в зеркало.
Кожа стала свежее.
Мягче.
Лёгкая сухость ушла.
Но Клэр особенно понравилось другое.
Женщина перестала щуриться от стянутости вокруг глаз.
– Хорошо, – сказала Сесиль.
– Да.
– Вы даже не притворяетесь скромной.
– Зачем? Вы видите результат.
Сесиль коснулась щеки.
– Я хочу приезжать регулярно.
– Можно.
– И привести знакомых.
– Можно.
– И узнать, сколько вы зарабатываете.
Клэр рассмеялась.
– Нельзя.
Сесиль тоже.
Адриен сидел у стены.
Его брови медленно поднялись.
– Наконец кто-то спросил прямо.
Клэр повернулась.
– Вам тоже нельзя.
– Я уже примерно знаю.
Она прищурилась.
Он улыбнулся.
– Полотенца.
– Когда-нибудь я вас ими задушу.
Сесиль посмотрела между ними.
– Я определённо буду приезжать чаще.
После обеда Сесиль уехала.
Но перед этим попросила поговорить с Клэр наедине.
Они вышли на крыльцо.
День был ясный, холодный.
Небо вымыло ночным дождём до светлой синевы. С ветвей капала вода. На дальнем склоне виноградные ряды уже стояли почти голые, тёмные на рыжей земле.
Сесиль надела перчатки.
– Я хочу предложить вам кое-что.
Клэр насторожилась.
– Что?
– Клиентов.
– У меня пока хватает.
– Богатых клиентов.
– Уже интереснее.
Сесиль улыбнулась.
– Я бываю в обществах, куда вы сейчас не ездите.
– И не собираюсь.
– Не нужно. Они приедут к вам.
– Что хотите взамен?
Вот теперь улыбка стала настоящей.
– Вы мне нравитесь.
– Взаимно.
– Я хочу бесплатные процедуры.
Клэр рассмеялась.
– Нет.
Сесиль удивилась.
– Совсем?
– Скидка.
– Какая?
Клэр назвала.
– Мало.
– Приведёте пятерых постоянных клиентов – увеличу.
Сесиль смотрела.
– Вы торгуетесь.
– Конечно.
– Со мной.
– Особенно.
– Почему?
– Вы уважаете то, за что приходится бороться.
Пауза.
Сесиль медленно улыбнулась.
– Хорошо.
Они ударили по рукам.
Очень по-женски.
Очень вежливо.
И совершенно по-деловому.
– Ещё одно, – сказала Сесиль.
– Что?
– Не доверяйте Адриену полностью.
Клэр посмотрела.
– Почему?
– Потому что он конкурент.
– Уже знаю.
Сесиль замерла.
– Он сказал?
– Вчера.
– Сам?
– После небольшого давления.
Сесиль засмеялась.
– Тогда всё хуже, чем я думала.
– Для кого?
Она посмотрела на Клэр.
– Для него.
И села в карету.
Адриен уехал через час.
Перед отъездом нашёл Клэр возле старой прачечной.
Она проверяла счета Люси.
– Я уезжаю.
– Соболезную.
– Вы будете скучать.
– Ужасно.
– Сколько?
– На одну порцию меньше за ужином.
Он улыбнулся.
– Жанна будет скучать.
– Возможно.
– Матьё тоже.
– У него будет нож.
– Вы одобрили?
– После проверки.
Адриен достал из кармана небольшой складной нож.
Положил на стол.
Костяная рукоять.
Короткое крепкое лезвие.
Без украшений.
Хорошая вещь.
Клэр открыла.
Проверила.
Закрыла.
– Подходит.
– Спасибо, мама.
Она подняла голову.
Он понял ошибку.
Сразу.
Брови дёрнулись.
– Простите.
Клэр помолчала.
Потом протянула нож.
– Ещё раз скажете – получите им же.
Адриен улыбнулся.
Осторожно.
– Принято.
– Когда вернётесь?
Вопрос вылетел сам.
Вот дьявол.
Адриен замер.
Синие глаза медленно потеплели.
Ямочки появились.
Обе.
– Вы спрашиваете?
– По делу.
– Конечно.
– У нас теперь конкуренция.
– Разумеется.
– Мне надо знать, когда ждать промышленного шпиона.
Он подошёл ближе.
– Через несколько дней.
– Зачем?
– Проверить конкурента.
– Только?
Пауза.
Клэр сама не знала, зачем спросила.
Адриен смотрел на неё.
– Нет.
Сердце сделало глупость.
Одну.
Небольшую.
Но заметную самой Клэр.
Она сложила руки.
– Хорошей дороги.
– Клэр.
– Что?
– Когда я вернусь, не делайте вид, что не рады.
– Я никогда так не делаю.
– Лжёте.
– Докажите.
Он улыбнулся.
Наклонился.
Клэр на секунду решила, что он её поцелует.
Нет.
Адриен взял её руку.
Коснулся губами пальцев.
Легко.
Тепло.
Совершенно прилично.
И от этого почему-то хуже.
Поднял глаза.
– До встречи, конкурентка.
Отпустил.
Ушёл.
Клэр осталась стоять с рукой, которую совершенно бессмысленно хотелось спрятать за спину.
Из-за полки высунулась голова Матьё.
Клэр медленно повернулась.
Он замер.
В руке яблоко.
В глазах – чистейшее знание.
– Только попробуй.
– Я ничего.
– Матьё.
– Совсем ничего.
– Почему ты здесь?
– За ножом.
Клэр посмотрела на дверь.
Потом на мальчика.
– Забирай.
Он взял подарок.
Открыл.
Глаза загорелись.
И в ту же секунду снова стал ребёнком.
Настоящим.
– Мой?
– Твой.
– Совсем?
– Совсем.
Он провёл пальцем по костяной рукояти.
– Хороший.
– Я проверила.
Матьё поднял голову.
– Он хороший.
Клэр прищурилась.
– Нож?
Пауза.
– Тоже.
Мальчик сорвался с места.
– Матьё!
Он уже исчез.
Клэр услышала смех в коридоре.
– Маленький мерзавец.
– Кто? – спросила вошедшая Люси.
– Все мужчины.
Люси посмотрела на дверь.
– Даже Пьер?
Клэр подумала.
– Пьер пока нет.
– Жак?
Снаружи раздался вопль:
– Огюст! Чтоб тебя!
Потом хлопанье крыльев.
Клэр вздохнула.
– Жак под вопросом.
Через два дня пришло письмо.
Не от Адриена.
От Женевьевы де Вильмон.
Маргарита принесла его молча.
И уже по её лицу Клэр поняла: хорошего там не будет.
Плотная дорогая бумага.
Печать семьи.
Почерк аккуратный.
Холодный.
Клэр сломала воск.
Прочитала.
Один раз.
Потом второй.
Не потому что не поняла.
Потому что хотела убедиться, что человеческая наглость действительно умеет писать настолько ровными строками.
«Клэр.
До меня дошли тревожные сведения о происходящем в Бельфонтене.
Мне сообщают, что ты принимаешь у себя посторонних людей за деньги и лично оказываешь услуги, совершенно несовместимые с положением женщины твоего происхождения.
Особенно неприятны слухи о мужчинах, которых ты допускаешь к подобным процедурам.
Арман справедливо обеспокоен тем, что твоё поведение способно нанести новый ущерб имени де Вильмон.
Мы намерены прибыть в Бельфонтен и разобраться в положении дел.
До нашего приезда настоятельно советую прекратить деятельность, которая может окончательно уничтожить остатки твоей репутации.
Твоя мать, Женевьева де Вильмон».
Клэр закончила.
Сложила письмо.
Очень аккуратно.
Маргарита стояла напротив.
Лицо бледное.
Пальцы сжаты.
Старая привычка.
Страх.
– Когда они будут? – спросила Клэр.
– В письме не сказано.
– Значит, скоро.
Маргарита кивнула.
Клэр подошла к камину.
Подумала.
Потом положила письмо на стол.
Не в огонь.
Пусть.
Документы полезно хранить.
Особенно документы, в которых люди добровольно фиксируют собственную наглость.
– Что будем делать? – тихо спросила Маргарита.
Клэр повернулась.
За окном во двор въехала очередная карета.
На кухне Жанна ругалась с поставщиком масла.
Люси несла стопку свежего белья.
Пьер показывал Фурнье, где укреплять стену.
По дорожке бежал Матьё, размахивая новым ножом в сложенном виде и что-то объясняя Тома.
Из трубы поднимался дым.
От купальни шёл лёгкий пар.
Бельфонтен жил.
Зарабатывал.
Рос.
Клэр посмотрела на Маргариту.
– Ничего.
– Как?
– Мы ничего не будем прекращать.
Маргарита медленно выпрямилась.
– Но Женевьева…
– Не хозяйка здесь.
Тишина.
– Арман…
– Тоже.
Клэр взяла журнал записей.
Открыла.
На завтра четыре клиента.
Послезавтра – пять.
Через день должна вернуться Элеонора.
Сесиль уже прислала записку с именами двух знакомых.
Прекрасно.
Клэр подняла глаза.
– Более того.
Маргарита насторожилась.
– Что?
– До их приезда нам нужна третья ванна.
– Зачем?
Клэр улыбнулась.
– Не хочу, чтобы мама решила, будто дело идёт плохо.
Глава 9.
Глава 9 Чужие планы на мою жизнь
Карета де Вильмонов появилась на дороге в половине десятого утра.
Матьё не ворвался в дом.
Не закричал.
Не устроил панику.
Он просто возник в дверях кабинета с таким серьёзным лицом, что Клэр сразу отложила перо.
– Они.
Одно слово.
Этого хватило.
За окном стояло холодное ноябрьское утро. Ночью прихватило морозом: края луж затянуло тонким льдом, трава серебрилась, а над тёплым источником поднимался густой белый пар. С востока пробивалось бледное солнце, делая старый камень Бельфонтена почти золотистым там, где он ещё не успел почернеть от сырости.
Во дворе работали.
Лоран Фурнье ругался с Мишелем из-за камня.
Пьер проверял привезённые доски.
Жак таскал дрова и одновременно пытался не подпускать Огюста к своим ногам.
Из старой прачечной доносился женский смех: Люси готовила помещение к первой процедуре.
На кухне пахло печёными яблоками, горячим хлебом и луком.
Дом жил.
И именно сегодня в него собирались приехать люди, которые рассчитывали увидеть развалины.
Клэр поднялась.
– Далеко?
– Минут десять.
– Кто в карете?
– Мадам де Вильмон. Арман. Ещё слуга и горничная.
– Больше никого?
– Нет.
Клэр кивнула.
– Хорошо.
Матьё не ушёл.
Она посмотрела на него.
– Что?
– Вы не боитесь?
Вопрос прозвучал без насмешки.
Клэр задумалась.
– Немного.
Мальчик нахмурился.
Он явно ожидал другого ответа.
– Правда?
– Конечно.
– Но вы же…
– Что?
Он повёл плечом.
– Вы.
Клэр рассмеялась.
– Очень содержательно.
Матьё продолжал смотреть.
Она подошла ближе.
– Бояться нормально. Ненормально позволять страху решать за тебя.
Он кивнул.
Запомнил.
Клэр уже знала это выражение.
Мальчик складывал нужные слова куда-то внутрь, как монеты.
– А теперь иди.
– Куда?
– Работать.
– А здесь?
– Здесь взрослые сами испортят себе утро.
Уголок его рта дёрнулся.
– Если что-то услышу случайно?
– Матьё.
– Уже ушёл.
Он исчез.
Клэр повернулась к зеркалу.
На неё смотрела молодая женщина, которую семейство де Вильмон знало совсем другой.
Тонкое лицо всё ещё не приобрело мягкой полноты, но болезненная прозрачность ушла. Под глазами почти исчезли тени. На щеках появился живой цвет. Серо-зелёные глаза больше не казались огромными на слишком бледном лице.
Тёмно-русые волосы Люси утром собрала низко, открыв шею и оставив у висков несколько мягких прядей.
Платье было старым.
Но уже не выглядело старым.
Мари Леклер убрала лишнюю бесформенность, Люси перешила рукава, а Клэр настояла на простой белой вставке у груди и тёмно-синем поясе.
Никакой роскоши.
Просто женщина, которая перестала извиняться за то, что занимает место в комнате.
За спиной тихо открылась дверь.
Маргарита.
Клэр увидела её в зеркале.
Маленькая сухая женщина была бледнее обычного. Руки сцеплены перед животом. Пальцы правой ладони без конца гладят костяшку левой.
– Марго.
– Да?
– Подойдите.
Маргарита подошла.
Клэр повернулась.
– Посмотрите на меня.
Та подняла глаза.
– Что видите?
– Вас.
– Это хороший ответ. Ещё?
Маргарита растерялась.
– Я не понимаю.
– Я похожа на человека, которого нужно спасать от собственной матери?
Женщина открыла рот.
– Клэр…
– Похожа?
Пауза.
– Нет.
– Вот и прекрасно.
Маргарита выдохнула.
– Она умеет…
– Знаю.
– Нет. Вы не знаете. Когда Женевьева сердится по-настоящему, она почти никогда не повышает голос. Она говорит так, что через пять минут человек сам начинает объяснять, почему был неправ.
Клэр кивнула.
– Очень полезный талант.
– Клэр.
– Я серьёзно. Полезный. Просто сегодня он будет работать плохо.
Маргарита неожиданно улыбнулась.
Совсем чуть-чуть.
– Почему?
– Потому что я заранее знаю, что права.
Снаружи послышался стук колёс.
Улыбка исчезла.
Клэр взяла Маргариту за руку.
– И ещё одно.
– Что?
– Вам не надо меня защищать.
– Но…
– Если захотите что-то сказать – говорите. Если не захотите – молчите. Только не позволяйте ей снова сделать вас маленькой.
Маргарита посмотрела на неё.
И вдруг расправила плечи.
Не сильно.
Но Клэр увидела.
– Хорошо.
Во дворе остановилась карета.
– Вот теперь идём встречать родственников.
–
Женевьева де Вильмон вышла первой.
Разумеется.
Даже из кареты она умудрилась появиться так, будто не приехала в чужой дом, а прибыла принимать отчёт.
Высокая женщина лет пятидесяти пяти сохранила стройность, которой явно гордилась. Тёмные волосы были припудрены и уложены высоко, серебро у висков скрыто почти идеально. Тонкое лицо с длинным прямым носом и холодными серо-голубыми глазами казалось красивым той красотой, которую поддерживают дисциплиной, хорошими портнихами и привычкой никогда не расслабляться на людях.
На ней было дорожное платье глубокого сливового цвета из дорогой плотной шерсти, отделанное чёрным бархатом. У горла – жемчужная брошь. Светлые перчатки. Туфли, которые ещё не успели познакомиться с грязью Бельфонтена.
Клэр невольно одобрила.
Стерва.
Но со вкусом.
Следом появился Арман.
И тут организм предшественницы предал её.
Живот сжался.
Не страх даже.
Старая телесная привычка.
Сделаться тише.
Не смотреть.
Не спорить.
Клэр почувствовала её.
И разозлилась.
Арману было около тридцати двух. Среднего роста, плотноватый, хорошо кормленный, с мягкой линией живота, которую дорогой жилет пока успешно скрывал. Светло-каштановые волосы завиты и припудрены. Серо-зелёные глаза почти такие же, как у неё, но выражение делало сходство неприятным.
Красивый мужчина.
Если не слушать.
Бутылочно-зелёный сюртук с золотой вышивкой, кремовый жилет, кружево, серебряные пряжки.
Арман ступил на землю.
Правая туфля немедленно попала в грязь.
Он посмотрел вниз.
Лицо вытянулось.
Клэр решила, что приезд уже окупился.
Женевьева подняла глаза на дочь.
И остановилась.
Арман тоже.
Никто не говорил.
Клэр позволила.
Пусть смотрят.
Первой опомнилась мать.
– Клэр?
– Доброе утро, мама.
Серо-голубые глаза прошлись по ней сверху вниз.
Вернулись к лицу.
– Ты…
Пауза.
Редкая роскошь.
Женевьева не знала, что сказать.
– Что?
– Изменилась.
– Да.
Арман нахмурился.
– Ты поправилась.
Клэр посмотрела на него.
– И тебе доброе утро.
Он моргнул.
– Я просто сказал…
– Я слышала.
Сзади тихо кашлянула Маргарита.
Клэр не обернулась.
Но почти физически почувствовала, как старая няня пытается не улыбнуться.
Женевьева перевела взгляд на дом.
На вымытые окна.
На новые занавеси в нижнем этаже.
На телегу с досками.
На мужчин возле пристройки.
На клубы пара у старой прачечной.
– Что здесь происходит?
Клэр удивлённо посмотрела.
– Жизнь.
Арман закатил глаза.
– Она теперь всегда так разговаривает?
Клэр повернулась к Маргарите.
– Марго?
Женщина замерла.
Посмотрела на Женевьеву.
Потом на Клэр.
– В последнее время – да.
И опустила глаза.
Но не испуганно.
Просто чтобы спрятать улыбку.
Клэр чуть не расцеловала её.
Женевьева всё заметила.
Лицо осталось спокойным.
Только пальцы в перчатке сжались.
– Мы устали с дороги.
– Конечно. Проходите.
Арман посмотрел на работников.
– Кто эти люди?
– Работают.
– Я вижу. Что они делают?
– То, за что я им плачу.
Он повернулся к матери.
– Я же говорил.
Клэр остановилась.
– Что именно?
– Ничего.
– Нет, продолжай.
Арман поджал губы.
– Потом.
– Тогда не начинай.
И вошла в дом первой.
–
Жанна отказалась подавать плохой завтрак родственникам Клэр.
Из принципа.
– Пусть хоть подавятся, но вкусным, – объяснила она.
Клэр решила не уточнять, какая часть фразы важнее.
На столе появились яйца, горячий хлеб, сливочное масло, яблочный джем, остаток мягкого сыра, ломтики холодной ветчины и маленькие печёные груши.
Кофе Клэр не открыла.
Пусть семья не думает, что здесь уже Версаль.
Женевьева ела мало.
Арман – много.
Это почему-то соответствовало их характерам.
Клэр сидела напротив матери.
Маргарита разливала горячий травяной настой.
Люси появлялась и исчезала.
За окнами продолжалась работа.
Стук молотков особенно раздражал Армана.
Он несколько раз морщился.
Наконец не выдержал.
– Это обязательно?
Клэр подняла глаза.
– Что?
– Этот шум.
– Да.
– Почему нельзя было остановить работы хотя бы на время нашего визита?
– Зачем?
Арман посмотрел так, будто объяснять очевидное утомительно.
– Мы приехали.
– Я заметила.
– Люди могли продолжить завтра.
– Я плачу им сегодня.
– Господи, Клэр, речь о нескольких ливрах.
Она отложила нож.
– Вот поэтому ты никогда не будешь управлять моими деньгами.
Тишина.
Арман медленно покраснел.
Женевьева подняла взгляд.
– Что это должно означать?
– Ровно то, что я сказала.
– Никто пока не говорил об управлении твоими деньгами.
Клэр посмотрела на мать.
Очень спокойно.
– Пока?
Женевьева замерла.
Арман перестал жевать.
Маленькая ошибка.
Но Клэр её услышала.
– Нам нужно поговорить, – сказала мать.
– После завтрака.
– Сейчас.
Клэр взяла кусочек груши.
– Я ем.
Арман фыркнул.
– Раньше ты не заставляла мать ждать.
Клэр прожевала.
Промокнула губы салфеткой.
– Раньше я много чего делала неправильно.
Женевьева посмотрела на неё так внимательно, что Клэр почти почувствовала холод по коже.
– Да. Ты действительно изменилась.
– Мы уже выяснили.
– Мне интересно почему.
– Хорошо ем.
Арман рассмеялся.
– Очень смешно.
Клэр посмотрела на его тарелку.
– Тебе нравится?
Он автоматически посмотрел вниз.
Там остался последний кусок ветчины.
Клэр отвернулась, чтобы не рассмеяться.
–
Разговор состоялся в кабинете.
Клэр заняла кресло за столом.
Не специально.
Просто оно было её.
Но Женевьева заметила.
Арман тоже.
Мать села напротив.
Брат остался стоять возле окна.
– Итак, – сказала Женевьева. – Я получила несколько писем.
– Поздравляю.
– Клэр.
– Слушаю.
– О тебе говорят.
– Ничего нового.
– Теперь иначе.
Вот это уже интереснее.
– Как?
Женевьева сложила перчатки на коленях.
– Что ты устроила здесь купальни. Принимаешь женщин. Мужчин. Берёшь деньги.
– Всё правда.
– Ты произносишь это так, будто гордишься.
– Горжусь.
Арман резко повернулся от окна.
– Ты вообще понимаешь, насколько это неприлично?
– Что именно?
– Ты касаешься посторонних мужчин.
– И женщин.
– Женщины меня не интересуют!
Клэр подняла бровь.
Арман замер.
Мать закрыла глаза.
Клэр прикусила щёку изнутри.
Нет.
Не смеяться.
Нельзя.
Арман понял, что сказал.
– Я имел в виду…
– Пожалуйста, не объясняй.
– Клэр!
– Арман, ты сам попросил.
– Я ничего не просил!
– Тем более.
Женевьева ударила ладонью по подлокотнику.
Не сильно.
– Довольно.
Клэр посмотрела.
– Хорошо.
Мать выдохнула.
– Твоя деятельность несовместима с положением женщины твоего происхождения.
– Почему?
– Потому что ты де Вильмон.
– Это не профессия.
– Это имя.
– Которое вы так тщательно защищали, отправив меня сюда.
Тишина стала другой.
Арман отвернулся.
Женевьева не моргнула.
– Мы спасли тебя от скандала.
– Нет.
– Клэр…
– Вы убрали меня из поля зрения.
– Это было необходимо.
– Кому?
Мать замолчала.
Клэр ждала.
– Семье.
Вот.
Честнее.
– Хорошо. Семья получила желаемое. Я далеко. При дворе не появляюсь. Никому не мешаю. В чём проблема?
Арман повернулся.
– Ты снова заставляешь людей говорить.
– О моей работе.
– О том, что мужчины раздеваются в твоём доме!
Клэр задумалась.
– Иногда снимают сюртук.
– Я не хочу знать подробностей!
– Тогда зачем спрашиваешь?
Арман открыл рот.
Закрыл.
Клэр почти видела, как внутри него сталкиваются возмущение и отсутствие аргументов.
Женевьева вмешалась:
– Ты прекратишь принимать мужчин.
– Нет.
– Клэр.
– Нет.
– Это не просьба.
– Тогда особенно нет.
Мать смотрела.
Спокойно.
Очень.
И Клэр вспомнила предупреждение Маргариты.
Вот сейчас.
Голос Женевьевы стал мягче.
– Ты всегда была впечатлительной.
Клэр почувствовала, как внутри шевельнулась чужая память.
Комната.
Голос матери.
«Ты всё преувеличиваешь».
«Ты неправильно поняла».
«Арман не хотел тебя обидеть».
«Тебе лучше отдохнуть».
Она не позволила воспоминанию утянуть себя.
– Была.
– После случившегося при дворе твоё состояние стало ещё хуже.
– Было.
– Возможно, ты сейчас пытаешься доказать себе, что способна…
Клэр улыбнулась.
– Не получится.
Женевьева остановилась.
– Что?
– Сделать из меня больную дурочку, которая сама не понимает, что творит.
Мать побледнела.
– Я этого не говорила.
– Но вела туда.
– Ты стала подозрительной.
– Нет. Внимательной.
Арман ударил ладонью по подоконнику.
– Хватит этого цирка. Мы приехали решить проблему.
Клэр повернулась.
– Какую?
– Тебя.
Очень хорошо.
Даже Женевьева посмотрела на сына.
Но поздно.
Клэр медленно поднялась.
– Повтори.
Арман почувствовал опасность.
Не понял.
Но почувствовал.
– Я сказал, что…
– Я услышала.
Она обошла стол.
– Я хочу понять, достаточно ли ты глуп, чтобы действительно считать меня проблемой, которую приехал решать.
Лицо Армана стало багровым.
– Как ты со мной разговариваешь?
– Как с человеком, который находится в моём доме.
– Это семейное имущество!
– Нет.
Он замер.
Женевьева тоже.
Клэр вернулась к столу.
Открыла ящик.
Достала папку.
Положила перед матерью.
– Я проверила документы.
Женевьева не коснулась бумаг.
– С кем?
– С нотариусом.
– Каким?
– Люсеном де Бомоном.
Вот теперь реакция была настоящей.
Арман резко повернулся.
– Де Бомоном?
– Да.
Женевьева прищурилась.
– Зачем тебе понадобился Люсен?
– Потому что он нотариус.
– Ты могла обратиться к семейному.
– Именно поэтому не обратилась.
Тишина.
Клэр почувствовала почти физическое удовольствие.
– Бельфонтен закреплён за мной. Вы не можете его забрать просто потому, что вам не нравится, что я здесь делаю.
Женевьева медленно подняла взгляд.
– Мы и не собирались забирать.
– Хорошо.
– Мы хотели помочь.
– Ещё лучше. Не надо.
Арман фыркнул.
– Она совершенно не понимает.
– Что?
– Деньги.
Клэр повернулась.
– Давай.
Он подошёл ближе.
Уверенность возвращалась.
Наконец территория, где он считал себя взрослым мужчиной.
– Ты получила несколько старых выплат от должников отца.
– Да.
– И тратишь их на ремонт этой дыры.
– Да.
– На ванны.
– Да.
– На слуг.
– Работников.
– На полотенца, масла, еду для каких-то людей…
– Клиентов.
– Это всё закончится.
Клэр ждала.
– Почему?
Арман развёл руками.
– Потому что это мода.
– Возможно.
– Через месяц к тебе перестанут ездить.
– Возможно.
Он сбился.
Такого ответа не ожидал.
– Тогда ты потеряешь деньги.
– Возможно.
– И что?
– Тогда я изменю план.
Арман смотрел.
– Какой?
– Тебе зачем?
– Я твой брат!
– Это не должность управляющего.
Женевьева вмешалась:
– Клэр, Арман пытается объяснить, что у тебя нет опыта.
– У него есть?
Мать замолчала.
Арман возмутился:
– Разумеется!
Клэр посмотрела.
– Чем ты управляешь?
– Семейными делами.
– Какими?
– Землями.
– Какими именно?
Он начал перечислять.
Клэр слушала.
Два имения.
Одно сдаётся.
Второе управляется старым управляющим.
Городской дом.
Несколько доходов.
– Хорошо. Какой чистый доход с первого имения за прошлый год?
Арман замер.
– Что?
– Чистый доход.
– Я не обязан…
– Не знаешь.
– Знаю!
– Сколько?
Он назвал сумму.
Женевьева резко посмотрела.
Клэр поняла.
Неправильно.
– Арман, – тихо сказала мать.
Он побледнел.
Прекрасно.
Клэр села.
– Думаю, тему моего отсутствия опыта можно закрыть.
–
Первую карету с клиентами Женевьева увидела около полудня.
Вторую – через сорок минут.
Третья приехала, когда она уже начала подозревать, что дочь не преувеличивает.
А потом появилась Элеонора де Шарни.
Клэр встретила её в холле.
Герцогиня сегодня была в тёмно-фиолетовом шерстяном платье с чёрной отделкой и небольшом меховом плаще. Серебристые волосы уложены без излишней пышности, лицо спокойно, глаза внимательны.
Она увидела Женевьеву.
– Мадам де Вильмон.
Мать Клэр преобразилась мгновенно.
Не унизительно.
Не льстиво.
Гораздо тоньше.
Голос стал теплее.
Поза мягче.
– Герцогиня де Шарни. Какая неожиданность.
– Почему?
Женевьева растерялась.
Элеонора сняла перчатки.
– Я приезжаю по записи.
Пауза.
Клэр посмотрела на мать.
Очень хотелось улыбнуться.
Она не стала.
Это было бы слишком легко.
– По записи? – переспросила Женевьева.
– К вашей дочери.
Арман стоял у лестницы.
Лицо у него было великолепное.
Элеонора посмотрела на Клэр.
– Сегодня только ванна. И я хочу то масло, которое было в прошлый раз.
– С розмарином?
– Да.
– Хорошо.
– И чай.
– Наглеете.
Герцогиня улыбнулась.
– Именно поэтому возвращаюсь.
Женевьева смотрела.
Клэр почти слышала, как меняются цифры в её голове.
Не позор.
Не цирк.
Не жалкая попытка заработать.
Герцогиня де Шарни приезжает по записи.
И требует любимое масло.
– Вы довольны? – осторожно спросила Женевьева.
Элеонора посмотрела на неё.
– Я бы не приезжала третий раз, если бы была недовольна.
Третий.
Арман перестал дышать.
Клэр отвернулась к Люси.
– Проводи герцогиню.
– Да.
Элеонора прошла мимо Женевьевы.
Остановилась.
– У вас талантливая дочь.
И ушла.
Клэр увидела лицо матери.
На секунду.
Всего одну.
