Текст книги "Опальная фаворитка (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

– Я хочу учиться дальше.

Клэр подняла голову.

– Хорошо.

Люси растерялась.

– И всё?

– А что?

– Я думала, вы скажете, что я ещё не готова.

– Не готовы.

Лицо вытянулось.

– Но учатся обычно до того, как готовы.

Люси несколько секунд смотрела.

Потом улыбнулась.

Клэр открыла новую тетрадь.

– Начнём с мышц.

– Сегодня?

– А когда?

– Я думала…

– Люси.

– Уже сажусь.

–

Матьё вырос быстрее всех.

Это было нечестно.

К шестнадцати годам он вытянулся, плечи стали шире, острое детское лицо начало превращаться в мужское. Шрам над левой бровью никуда не исчез. Светло-серые глаза остались такими же внимательными.

Клэр заставила его учиться.

Он сопротивлялся.

Она победила.

Читать он уже умел прилично.

Письмо подтянул Люсен.

Счёт – Адриен.

Торговую практику – жизнь.

В семнадцать Матьё официально поступил работать в транспортное предприятие де Бомона.

Через неделю попытался изменить систему оплаты кучеров.

Адриен пришёл к Клэр вечером.

– Это ваш ребёнок.

Клэр подняла голову от книги.

– Нет.

– Ваш.

– Биологически невозможно.

– Характером.

– Вы сами дали ему нож.

– Это была ошибка.

– Поздно.

Адриен сел напротив.

– Он прав.

– Тогда в чём проблема?

– В том, как он это сообщил.

Клэр улыбнулась.

– Мой.

– Вот.

–

А потом однажды весной 1791 года Клэр проснулась от того, что Адриен целовал её плечо.

Не потому что спешил.

Наоборот.

Утро было ленивым.

За открытым окном шелестели листья.

Солнце просачивалось сквозь тонкие занавески и ложилось на кровать тёплыми полосами.

Клэр лежала на животе, завернувшись в простыню.

Волосы рассыпались по подушке.

Адриен лежал рядом.

За три года он почти не изменился.

Может быть, возле глаз стало на одну тонкую морщинку больше.

Клэр считала её своей заслугой.

Каштановые волосы были растрёпаны после сна. На подбородке темнела утренняя щетина. Синие глаза смотрели совершенно неприлично бодро для человека, который лёг далеко за полночь.

Он коснулся губами её плеча ещё раз.

Клэр не открыла глаз.

– Вы что-то хотите.

– Вас.

– Это не новость.

– Тогда зачем спрашиваете?

Она улыбнулась в подушку.

Его ладонь медленно прошла по её спине поверх простыни.

Тепло разлилось по коже.

Клэр повернулась.

Простыня соскользнула с одного плеча.

Адриен посмотрел.

Она знала этот взгляд.

За три года он не стал менее действенным.

– Не смотрите так.

– Как?

– Будто впервые видите женщину.

– Эту – каждое утро немного впервые.

Клэр фыркнула.

– Красиво.

– Я готовился.

– Сколько?

– Три года.

Она рассмеялась.

Адриен наклонился.

Поцеловал.

Сначала мягко.

Почти сонно.

Клэр провела пальцами по его затылку, запуталась в волосах. Его рука легла ей на талию, подтянула ближе.

Тёплая кожа.

Запах сна, чистого льна и мужчины.

Щетина скользнула по щеке.

Клэр тихо вдохнула.

Адриен отстранился.

Смотрел.

Всегда смотрел.

Не брал её молчание за согласие.

Не считал брак разрешением на всё.

И именно поэтому Клэр хотелось тянуть его обратно.

Она так и сделала.

Поцелуй стал глубже.

Адриен улыбнулся прямо в него.

– Что?

– Ничего.

– Ненавижу это слово.

– Знаю.

Клэр перевернула его на спину.

Адриен удивлённо поднял брови.

Родинка над правой стала особенно заметна.

Она села рядом, придерживая простыню на груди.

– Что?

– Любуюсь женой.

– Продолжайте.

– С удовольствием.

Клэр провела пальцами по его плечу.

По старому шраму.

По груди.

За годы она выучила его тело не как специалист.

Совсем иначе.

Знала, где он особенно чувствителен к прикосновениям.

Знала, как меняется дыхание.

Как напрягается челюсть, когда он пытается сохранять достоинство.

Как темнеют синие глаза.

Адриен перехватил её руку.

– Вы сегодня опасны.

– У меня выходной.

– Тем более.

Он поцеловал её ладонь.

Потом запястье.

Клэр почувствовала, как по телу медленно разливается жар.

Никуда не хотелось спешить.

За дверью существовал Бельфонтен.

Клиенты.

Работники.

Счета.

Франция, которая за три года успела стать совершенно другой.

Но дверь была закрыта.

И впервые за долгое время Клэр не собиралась открывать её раньше полудня.

Адриен притянул её ближе.

Она легла рядом.

Его пальцы медленно скользнули по её волосам, по щеке, остановились у подбородка.

– Клэр.

– Мм?

– Я вчера получил письмо.

Она открыла глаза.

– Вы решили сказать сейчас?

– Я пытался раньше.

– Когда?

– Вчера вечером.

– Вы приехали в час ночи.

– Поэтому не стал.

Клэр приподнялась на локте.

– От кого?

– Из Парижа.

Она застонала.

– Нет.

Адриен рассмеялся.

– Не политика.

– Уже лучше.

– Ваш старый салон в Лионе.

Клэр замерла.

– Что?

– Помещение снова продают.

Она смотрела.

Тот салон.

Дерево.

Камень.

Лён.

Тёплый свет.

Вывеска.

Землетрясение.

Жизнь, оборвавшаяся между вчера и завтра.

– И?

– Я подумал, вы захотите знать.

Клэр села.

Адриен тоже поднялся.

– Купить?

Он пожал плечами.

– Если захотите.

Клэр посмотрела на него.

– Зачем?

– Не знаю.

– Вот именно.

Она легла обратно.

Адриен удивился.

– Всё?

– Всё.

– Вы даже не подумаете?

– Уже.

– Быстро.

Клэр повернула голову.

– Это был мой салон в другой жизни.

Он не знал, насколько буквально.

И никогда не узнает.

Некоторые тайны принадлежали только ей.

– А этот, – продолжила она, – мой сейчас.

Адриен посмотрел.

Потом улыбнулся.

– Хорошо.

– Продайте информацию кому-нибудь ещё.

– Она бесплатная.

– Подозрительно.

Он наклонился.

– Где мы остановились?

Клэр положила ладонь ему на грудь.

– Вы пытались испортить мне выходной деловыми разговорами.

– Я могу исправиться.

– Попробуйте.

Адриен поцеловал её.

И на этот раз никакие письма больше не вмешивались.

–

В тот же день, ближе к полудню, Клэр всё-таки вышла из спальни.

Счастливая.

Растрёпанная.

И очень голодная.

На лестнице она встретила Женевьеву.

Клэр остановилась.

Мать подняла глаза.

За три года Женевьева тоже изменилась.

Седины стало больше. Лицо смягчилось, хотя подбородок оставался таким же властным. Сегодня она была в элегантном серо-голубом платье, с кружевной косынкой и жемчугом.

Она посмотрела на дочь.

На распущенные волосы.

На домашнее платье.

Потом на часы в холле.

Клэр подняла палец.

– Не надо.

Женевьева улыбнулась.

– Я ничего не сказала.

– Именно поэтому страшно.

– Я приехала вчера.

– Знаю.

– И с девяти утра трижды спросила, где хозяйка.

– Кто?

– Новая клиентка.

– И что ей ответили?

– Что хозяйка занята.

Клэр прищурилась.

– Кто ответил?

– Маргарита.

– Люблю её.

Женевьева посмотрела наверх.

Адриен как раз вышел из спальни.

Полностью одетый.

Но слишком довольный.

Мать закрыла глаза.

– Я пожалела, что приехала.

– Поздно, – сказала Клэр.

Адриен спустился.

Поцеловал Женевьеве руку.

– Доброе утро.

– Полдень.

– Тем более доброе.

Клэр рассмеялась.

Женевьева посмотрела на обоих.

И тоже не выдержала.

– Вы невозможны.

Клэр взяла мать под руку.

– Зато счастливы.

Женевьева перестала улыбаться.

Посмотрела на неё.

Долго.

Потом сжала пальцы.

– Да.

Всего одно слово.

Но в нём было всё, чего прежняя Клэр когда-то не получила от этой женщины.

Разрешение больше не требовалось.

И всё равно было приятно.

–

Вечером они ужинали в саду.

Не потому что был праздник.

Просто было тепло.

Длинный стол поставили под старой липой.

Собрались те, кто оказался дома.

Женевьева.

Арман, приехавший на два дня из Лиона.

Люсен.

Элеонора.

Сесиль.

Маргарита.

Люси.

Пьер.

Жанна, которую пришлось буквально вытолкнуть из кухни.

Матьё, уже слишком взрослый для детского стола и слишком молодой, чтобы перестать спорить со всеми.

Адриен сидел рядом с Клэр.

На столе стояла запечённая форель с лимоном и травами, молодая картошка в масле, зелёный горошек, холодная телятина, салат из свежей зелени, козий сыр, хлеб, клубника и огромный пирог с вишней.

Вино было местным.

Не лучшим во Франции.

Зато своим.

Солнце медленно опускалось за виноградники.

Липа пахла мёдом.

В траве стрекотали насекомые.

Клэр слушала разговоры.

Арман спорил с Люсеном о торговых пошлинах.

Сесиль рассказывала Элеоноре о новой клиентке.

Женевьева учила Матьё правильно держать бокал.

Он терпел из уважения.

Минуты две.

Маргарита смеялась.

Люси краснела, когда Жак приносил ей тарелку клубники.

Пьер спорил с Жанной о том, сколько яблок будет осенью.

Адриен положил руку на спинку стула Клэр.

Не демонстративно.

Просто рядом.

Она посмотрела на него.

Он почувствовал.

Повернул голову.

Синие глаза.

Маленькая родинка над правой бровью.

Морщинки возле глаз.

Ямочки, появившиеся, когда он улыбнулся.

– Что?

Клэр покачала головой.

– Ничего.

Он поднял бровь.

– Вы ненавидите это слово.

– Иногда можно.

Адриен наклонился.

– О чём думаете?

Клэр оглядела стол.

Дом.

Сад.

Дорогу за деревьями.

Пар, поднимавшийся над источниками в вечернем воздухе.

Несколько лет назад прежнюю Клэр отправили сюда исчезнуть.

Современная Клэр попала сюда случайно.

И обе, наверное, были бы очень удивлены тем, что получилось.

– Думаю, наказание оказалось неплохим.

Адриен улыбнулся.

– Не говорите об этом вашей семье. Они решат, что были правы.

– Ни за что.

Он тихо рассмеялся.

Клэр положила руку поверх его пальцев.

За воротами остановилась очередная карета.

Матьё автоматически повернул голову.

Клэр тоже.

Потом посмотрела на часы.

Семь вечера.

Она осталась сидеть.

Матьё удивился.

– Вы не пойдёте?

– Нет.

– Там клиенты.

– Завтра.

Он моргнул.

– Вы заболели?

За столом засмеялись.

Клэр взяла клубнику.

– Я научилась заканчивать рабочий день.

Адриен посмотрел на неё с таким выражением, будто хотел потребовать свидетелей.

Клэр ткнула его локтем.

– Не преувеличивайте.

– Я молчу.

– Вот и правильно.

У ворот Люси объяснила прибывшим гостям, где их комнаты и когда начнётся приём.

Без Клэр.

Спокойно.

Уверенно.

Дом не рухнул.

Салон не исчез.

Никто не умер.

Клэр откусила клубнику.

Сладкую.

Тёплую от солнца.

И вдруг рассмеялась.

– Что? – спросила Женевьева.

– Ничего.

– Опять?

– Просто хорошо.

На этот раз никто не пошутил.

Наверное, потому что все поняли.

Над Бельфонтеном медленно сгущался летний вечер.

Франция менялась за его воротами – шумно, страшно, стремительно, необратимо.

Старые правила рушились.

Новые ещё только учились существовать.

Но здесь горячая вода продолжала идти по каменному водоводу.

Лаванда цвела.

Люди получали жалованье.

Экипажи ходили по дороге.

На кухне пекли хлеб.

В комнатах смеялись гости.

Маргарита больше никого не боялась.

Женевьева научилась приезжать, не командуя всем домом.

Почти.

Арман научился считать.

Что само по себе доказывало возможность исторических чудес.

Люси стала мастером.

Матьё вырос.

Сесиль зарабатывала собственные деньги.

Адриен сидел рядом.

А Клэр де Вильмон, которую когда-то отправили в Бельфонтен как неудобную женщину, больше никому не собиралась доказывать, что имеет право занимать место.

Она просто его занимала.

Клэр повернула голову к мужу.

– Адриен.

– Да?

– Кофе привезли?

Он замер.

За столом стало тихо.

Люсен первым опустил голову.

Плечи задрожали.

Адриен очень медленно посмотрел на жену.

– Два ящика.

Клэр удовлетворённо кивнула.

– Я вас люблю.

– Я так и знал, что у чувств есть цена.

– Разумеется.

Он наклонился и поцеловал её в висок.

– Дёшево отделался.

Клэр улыбнулась.

Нет.

Совсем не дёшево.

Ему досталась женщина с салоном, источниками, характером, брачным договором, привычкой считать расходы и абсолютной уверенностью, что кофе в семейной жизни является отдельной собственностью.

Ей достался мужчина с гостиницами, каретами, шрамами, ямочками, красивыми руками и опасной склонностью выпивать последнее.

Оба считали сделку удачной.

А Бельфонтен, если бы старые каменные стены умели говорить, вероятно, попросил бы их обсуждать условия потише.

Особенно по ночам.