Текст книги "Невеста с придурью (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10.

Глава 10

Ворота открылись не сразу.

Сначала – голос.

Короткий, низкий, с тем самым спокойным весом, который не требует повышать тон, чтобы его услышали.

Потом – скрип.

Дерево тяжело подалось внутрь, снег с верхней перекладины ссыпался вниз.

И только после этого во двор въехали лошади.

Анна стояла на крыльце.

Холод уже не чувствовался – только напряжение, которое держало её ровно, словно за спину поставили невидимую доску.

Сначала она увидела людей.

Двое впереди – дорожная грязь, усталость, плечи в снегу. За ними – телега. И уже потом…

Он.

Рено.

Лошадь под ним была тёмная, почти чёрная, с паром у морды. Он сидел ровно, будто не ехал сутки по горной дороге, а только что вышел из дома. Плащ тяжёлый, потемневший от снега, ворот поднят. Волосы чуть длиннее, чем она помнила, прилипли к вискам. Лицо – резче. Жёстче.

И взгляд.

Он не искал.

Он сразу нашёл.

Анну.

И остановился на ней так, будто между ними не было ни двора, ни людей, ни месяцев.

Анна не опустила глаза.

И не шагнула вперёд.

Она просто стояла.

И смотрела в ответ.

Секунда.

Две.

Тишина во дворе стала плотной, как мокрый снег.

– Вы долго ехали, – сказала она первой.

Голос вышел ровный.

Даже слишком.

Рено не ответил сразу.

Он медленно спешился.

Снег скрипнул под сапогами.

Он подошёл ближе.

Не быстро.

Но и не медленно.

И с каждым шагом становилось ясно – это не тот человек, которого можно встретить с привычной улыбкой и пустыми словами.

Он остановился на расстоянии вытянутой руки.

Слишком близко для чужих.

Слишком далеко для мужа.

– А вы… – сказал он тихо, – не похожи на женщину, которую я оставил.

Анна чуть приподняла подбородок.

– А вы не похожи на мужчину, которого я помню.

Пауза.

Едва заметная.

Но важная.

В глазах Рено что-то мелькнуло.

Не злость.

Интерес.

Острый.

– Значит, мы оба изменились, – сказал он.

– Возможно, – спокойно ответила она.

Он посмотрел на неё ещё внимательнее.

Сверху вниз.

Но не оценивая.

Считывая.

Лицо.

Плечи.

Руки.

Поза.

И остановился на руках.

Анна не спрятала их.

Наоборот – чуть сильнее сжала пальцы, будто показывая: да, смотрите.

Он заметил.

Конечно.

– Вы работаете, – сказал он.

– Да.

– Это… ново.

– Это полезно.

Он чуть склонил голову.

– Я вижу.

И только теперь отвёл взгляд.

На двор.

На дом.

На людей.

И это был момент, когда напряжение во дворе стало ещё сильнее.

Потому что он видел всё.

Чистоту у входа.

Разложенные вещи.

Сушёную траву.

Шкуры под навесом – аккуратно, не в кучу.

И людей.

Которые смотрели на Анну… иначе.

– Мать, – сказал он, не повышая голоса.

Беатриса уже стояла рядом.

– Ты приехал.

– Вижу, дом не развалился.

– Не дождёшься.

Он кивнул.

– Похоже.

И снова – короткий взгляд на Анну.

– Даже больше.

Беатриса чуть заметно усмехнулась.

– Я тебе писала.

– Я прочёл.

– И?

– Я не поверил.

– Теперь?

Он не ответил.

Потому что смотрел на Анну.

И в этом взгляде уже не было сомнения.

Было другое.

Проверка.

Глубже.

Опаснее.

В доме стало тесно.

Не от людей.

От него.

Рено вошёл, не снимая сразу плащ, и воздух будто стал плотнее. Запах дороги, кожи, холодного металла и мужского тела, которое не знало покоя, пока не доехало.

Анна стояла у стола.

И чувствовала его спиной.

Каждое движение.

Каждый взгляд.

Он снял перчатки.

Медленно.

Бросил на лавку.

Провёл рукой по столу.

Пальцы задержались на ткани.

– Это новое.

– Да.

– И это.

Он кивнул на рукавицы.

Анна не ответила.

Он взял одну.

Повернул.

Проверил шов.

И вдруг – сжал.

Сильнее, чем нужно.

Как будто проверяя не вещь.

А её.

– Это вы сделали.

Не вопрос.

Факт.

– Да.

Он поднял глаза.

И в них уже не было ни тени прежнего отношения.

Ни брезгливости.

Ни раздражения.

Только интерес.

И что-то ещё.

– Вы всегда умели это?

Анна выдержала паузу.

– Нет.

– Тогда откуда?

Он сделал шаг ближе.

Слишком близко.

Анна почувствовала тепло от его тела, несмотря на холодный воздух.

– А вы всегда задаёте столько вопросов? – тихо сказала она.

Он чуть склонился.

Ещё ближе.

– Только когда ответы важны.

И вот теперь напряжение стало физическим.

Осязаемым.

Между ними почти не было воздуха.

Анна не отступила.

Хотя могла.

И это он тоже заметил.

– Вы не боитесь меня, – сказал он.

– А должна?

– Обычно – да.

– Я не «обычно».

Пауза.

Он медленно выдохнул.

И отстранился.

Но не далеко.

Ровно настолько, чтобы не касаться.

– Это я уже понял.

– Господин, – тихо сказал Мартен, – девочка…

Рено обернулся резко.

– Что?

– Она болела.

И вот теперь – впервые – в его лице что-то изменилось.

Не резко.

Но глубоко.

– Где она?

– В комнате.

Он уже шёл.

Быстро.

Без лишних слов.

Анна не двинулась.

Но следила.

Слышала шаги.

Скрип двери.

Тишину.

Долгую.

Потом – голос.

Тихий.

Не тот, что во дворе.

Другой.

И это было неожиданно.

Через несколько минут он вышел.

Лицо снова стало прежним.

Но глаза – нет.

Он посмотрел на Анну.

– Вы.

– Да.

– Это вы?

– Да.

Пауза.

– Почему?

Анна спокойно ответила:

– Потому что она ребёнок.

Он смотрел на неё дольше, чем до этого.

– Вы могли не делать этого.

– Могла.

– Но сделали.

– Да.

Он чуть кивнул.

И это было больше, чем благодарность.

Это было признание.

Вечер наступил быстро.

Дом наполнился голосами, движением, звуками.

Но всё это шло фоном.

Потому что между ними уже было другое.

Анна стояла у очага, когда он подошёл снова.

Без лишних слов.

– Вы изменили дом, – сказал он.

– Нет.

– Нет?

– Я просто начала делать то, что никто не делал.

Он усмехнулся.

– Это и есть изменение.

Она повернулась к нему.

И снова – слишком близко.

– Вам не нравится?

– Мне… интересно.

Пауза.

Огонь треснул в очаге.

Свет лег на его лицо.

Сильное.

Жёсткое.

И живое.

– Вы будете мешать? – спросила она.

Он чуть наклонился.

– А вы позволите?

Анна не отвела взгляд.

– Попробуйте.

И вот теперь это уже было не разговором.

Это было началом.

Того самого.

Которое не требует слов.

И не терпит слабости.

Он не ушёл.

Анна это почувствовала не по звуку – по тишине за спиной. По тому, как воздух остался напряжённым, словно струна, которую не отпустили до конца.

Она не обернулась сразу.

Сняла с крюка полотенце, вытерла руки, поправила рукав. Медленно. Не потому что тянула время – потому что знала: если обернётся резко, это будет слабость.

– Вы всегда делаете вид, что не замечаете, когда за вами наблюдают? – тихо спросил он.

Голос уже был ближе.

Слишком.

Анна повернулась.

Рено стоял почти вплотную к столу. Без плаща. В одной тёмной рубахе, плотной, с мокрыми от снега пятнами у плеч. Волосы ещё не высохли, пряди падали на лоб. И в этом виде он был не «господином издалека», а человеком, который только что приехал домой.

И который сейчас смотрел не на дом.

На неё.

– Я замечаю, – спокойно ответила Анна. – Просто не считаю нужным реагировать на всё сразу.

– А на что считаете?

– На то, что имеет значение.

Он сделал шаг.

Совсем небольшой.

Но расстояние сократилось ещё.

– И что из происходящего сейчас имеет значение?

Анна чуть наклонила голову.

– Пока не решила.

Он усмехнулся.

Коротко.

Без веселья.

– Вы изменились.

– Вы уже это говорили.

– Я повторяю, потому что до конца не понимаю – как.

– А вам обязательно понимать?

Он не ответил.

Просто смотрел.

И это было хуже любых слов.

Анна почувствовала, как внутри поднимается знакомое напряжение. Не страх. Совсем нет. Это было… внимание. Острый, собранный интерес к человеку перед ней. К его движениям. К тому, как он держит плечи. Как ставит ноги. Как не отводит взгляд.

Она поймала себя на том, что тоже его рассматривает.

И не как «мужа по договору».

Как мужчину.

Сильного. Жёсткого. Уставшего. И очень живого.

– Вы смотрите, – сказал он тихо.

– Да.

– Смело.

– А вы не любите, когда на вас смотрят?

– Я люблю понимать, зачем.

Анна чуть улыбнулась.

– Я оцениваю.

– Меня?

– Всё.

Он замер на долю секунды.

И это было заметно.

– И каков ваш вывод?

– Вы не тот, кого можно обмануть.

– Это комплимент?

– Это предупреждение.

Он чуть склонился.

Ближе.

Теперь между ними оставалось совсем немного – тепло его дыхания уже ощущалось на коже.

– Вы меня предупреждаете?

– Я вас информирую.

Пауза.

Тяжёлая.

Он медленно выдохнул.

И вдруг – протянул руку.

Не резко.

Но уверенно.

И коснулся её запястья.

Не хватая.

Просто… положил пальцы.

Анна не дёрнулась.

Но тело отреагировало.

Мгновенно.

Тепло от его руки прошло вверх, по коже, по плечу, где-то в груди стало теснее.

Он тоже это почувствовал.

Потому что чуть сильнее сжал пальцы.

– Вы не отступаете, – сказал он тихо.

– А вы ожидали?

– Да.

– Ошиблись.

Он провёл большим пальцем по внутренней стороне её запястья.

Медленно.

Почти лениво.

Но в этом движении было столько контроля, что Анна невольно задержала дыхание.

– Интересно, – сказал он.

– Что именно?

– Где заканчивается ваша смелость.

Анна подняла на него глаза.

– Хотите проверить?

Он чуть прищурился.

– Уже проверяю.

И на секунду показалось, что он наклонится ещё ближе.

Слишком.

Опасно.

Но в этот момент в горнице раздался звук.

Лёгкий.

Тихий.

Детский.

– Папа?..

Оба обернулись.

В дверях стояла Матильда.

Бледная, в длинной рубашке, с растрёпанными волосами, босая. Она держалась за косяк, будто не была уверена, что сможет дойти.

И смотрела.

На него.

С осторожностью.

И надеждой, которую сама боялась показать.

Рено отпустил руку Анны сразу.

Как будто и не держал.

– Матильда, – сказал он.

И голос снова изменился.

Стал ниже.

Мягче.

Но не слабым.

Он подошёл к ней.

Не резко.

Чтобы не спугнуть.

Опустился на корточки.

– Почему ты встала?

– Я… проснулась…

– Ты должна лежать.

– Я хотела посмотреть…

Она не договорила.

Но и так было понятно.

Анна осталась у стола.

Не вмешивалась.

Но наблюдала.

Рено осторожно коснулся плеча девочки.

– Ты горячая ещё.

– Уже меньше…

– Кто сказал?

Матильда кивнула в сторону Анны.

– Она.

Пауза.

Он обернулся.

На мгновение.

И этого взгляда было достаточно.

Там не было слов.

Но было признание.

И ещё что-то.

Более сложное.

Он снова посмотрел на девочку.

– Тогда будем слушать её.

Матильда осторожно шагнула ближе.

– Ты останешься?

– Я уже здесь.

– Надолго?

– Да.

Она выдохнула.

И почти незаметно прислонилась к нему.

Не полностью.

Только плечом.

Будто проверяя, можно ли.

Рено не отстранился.

Наоборот.

Чуть притянул её ближе.

– Пойдём.

Он поднялся, взял её на руки.

Легко.

Хотя по движению было видно – устал.

Анна следила.

Как он держит ребёнка.

Как поддерживает голову.

Как не торопится.

И вдруг поняла:

он не чужой ей.

Он просто… не умеет иначе.

Они ушли в комнату.

Дверь закрылась.

И в горнице стало тише.

Но не пусто.

Анна медленно выдохнула.

И только теперь почувствовала, как сильно бьётся сердце.

Она посмотрела на свою руку.

Ту, за которую он держал.

Провела по запястью пальцами.

И усмехнулась.

– Вот же…

Она не договорила.

Потому что знала.

Это только начало.

Когда он вернулся, в доме уже горели все свечи.

Тени ложились на стены, огонь в очаге трещал, запах еды наполнял пространство. Всё было как обычно.

И совсем не как раньше.

Рено остановился у стола.

– Она спит.

– Хорошо.

– Вы дали ей ещё отвар?

– Да.

– Правильно.

Короткий обмен.

Но в нём было больше, чем в длинных разговорах.

Он снял рубаху у воротника, провёл рукой по шее.

– Мне нужно поговорить с вами.

Анна кивнула.

– Говорите.

– Не здесь.

Пауза.

Она посмотрела на него.

Прямо.

– Хорошо.

Он чуть склонил голову в сторону коридора.

Анна пошла первой.

Чувствуя его за спиной.

И это ощущение было… слишком заметным.

Комната встретила их теплом и тишиной.

Она закрыла дверь.

Повернулась.

И снова – он близко.

– Теперь, – сказал он.

– Теперь что?

– Вы расскажете.

– Что именно?

– Кто вы.

Тишина.

Анна не отвела взгляд.

– А если не расскажу?

Он сделал шаг.

– Тогда я сам узнаю.

– Попробуйте.

Он остановился прямо перед ней.

Смотрел.

Долго.

И вдруг – протянул руку.

Но не к запястью.

К лицу.

Пальцы коснулись её щеки.

Тепло.

Медленно.

Будто он проверял – настоящая ли она.

Анна замерла.

Не от страха.

От ощущения.

– Вы не та, – сказал он тихо.

– Я знаю.

– И мне это…

Он не договорил.

Потому что в этот момент его пальцы скользнули ниже.

К подбородку.

И чуть приподняли её лицо.

Анна вдохнула.

Глубже.

– Продолжайте, – тихо сказала она.

Он смотрел на её губы.

Не скрывая этого.

И это было уже не вопросом.

А выбором.

Который они оба чувствовали.

И пока ещё… не сделали.

Он не поцеловал её.

И это было хуже.

Потому что ожидание осталось висеть между ними, натянутое, как тетива, которую не отпустили.

Рено медленно убрал руку.

Но не отступил.

Они стояли так близко, что Анна чувствовала тепло его тела даже сквозь ткань. Слышала его дыхание. Видела, как чуть напряглась линия челюсти, будто он сдерживает не движение – решение.

– Вы играете, – сказал он тихо.

– Нет, – так же спокойно ответила она. – Я работаю.

– Со мной?

– С тем, что есть.

Пауза.

Он усмехнулся.

– Смело.

– Практично.

Он провёл рукой по волосам, откинул влажную прядь назад и вдруг резко шагнул в сторону, отдаляясь.

Как будто оборвал.

– Садитесь, – сказал он.

Анна не сразу двинулась.

– Это приказ?

– Это просьба. Пока.

Она чуть приподняла бровь, но села на край кровати.

Он остался стоять.

Ходил по комнате медленно, как человек, который собирает картину по кускам и не хочет упустить ни одной детали.

– Вы не боитесь моей матери, – сказал он.

– Нет.

– Вы не боитесь дома.

– Уже нет.

– Вы не боитесь меня.

Анна посмотрела на него прямо.

– Нет.

Он остановился.

– Это либо глупость… либо уверенность.

– А вы как думаете?

Он сделал шаг ближе.

– Я думаю, что вы знаете что-то, чего не знаю я.

– Возможно.

– Мне это не нравится.

– Мне тоже не нравится, когда я чего-то не знаю.

– Но вы, похоже, к этому привыкли.

Анна усмехнулась.

– В последнее время – да.

Он сел напротив.

Не рядом.

Напротив.

И это было правильно.

Потому что теперь между ними была не только телесность.

Разговор.

– Начнём с простого, – сказал он. – Что вы сделали с домом.

– Ничего особенного.

– Ложь.

– Хорошо. Я начала наводить порядок.

– И люди вас слушают.

– Потому что им удобно.

– Потому что вы заставили.

– Я не заставляю. Я показываю.

Он чуть наклонился.

– И это работает.

– Да.

– Почему?

Анна пожала плечами.

– Потому что раньше никто не думал.

– А вы думаете.

– Да.

Он смотрел на неё долго.

– Это не та женщина, которую мне описывали.

– А вы ожидали именно ту?

– Я ожидал проблему.

– Вы её получили.

Он усмехнулся.

– Похоже.

Пауза.

Тяжёлая.

Но уже не напряжённая.

Глубже.

– Девочка, – сказал он.

– Да.

– Почему вы это сделали.

– Вы уже спрашивали.

– Я хочу услышать ещё раз.

Анна не отвела взгляд.

– Потому что она ребёнок.

– И этого достаточно?

– Для меня – да.

Он кивнул.

Медленно.

– Для меня тоже.

И это было важнее всего.

Они поняли это одновременно.

Позже, когда они вышли обратно в дом, всё уже двигалось своим ходом.

Алис разливала похлёбку. Жеро спорил с Гуго у двери. Мартен таскал дрова. Беатриса сидела у стола, как всегда, прямая и спокойная.

Но теперь в доме было другое.

Он вернулся.

И это чувствовали все.

– Садись, – сказала Беатриса сыну.

Он сел.

Анна – напротив.

И это было… странно.

Не как раньше.

Не как чужие.

Но и не как близкие.

Пока.

– Я видел мастерскую, – сказал он.

– И? – спокойно спросила Беатриса.

– Там порядок.

– Это тебя удивляет?

– Меня удивляет, что это сделала она.

Он кивнул в сторону Анны.

– Меня тоже, – сухо ответила Беатриса.

– И вы не вмешались?

– Я не мешаю, когда результат меня устраивает.

Он посмотрел на Анну.

– И что дальше?

Анна спокойно взяла ложку.

– Дальше – работа.

– Какая?

– Малые изделия.

– Зачем?

– Чтобы было, что продавать.

Он чуть прищурился.

– Вы уже думаете о продаже?

– Я думаю о пользе.

– Это не одно и то же.

– В вашем доме – одно.

Пауза.

Жеро тихо хмыкнул в углу.

Рено услышал.

Но не отреагировал.

Он смотрел на Анну.

Дольше, чем нужно.

– Вы планируете.

– Да.

– На сколько вперёд?

– На столько, чтобы не замёрзнуть следующей зимой.

Он откинулся на спинку лавки.

И вдруг – улыбнулся.

Настояще.

– Мне это нравится.

Анна не ответила.

Но уголок губ дрогнул.

После ужина дом не успокоился сразу.

Слишком много было энергии.

Слишком много движения.

Слишком много нового.

Анна вышла на крыльцо.

Воздух был острый, холодный, чистый. Снег скрипел под ногами. Небо – тёмное, с редкими звёздами.

Она вдохнула глубже.

И только сейчас позволила себе остановиться.

День.

Ночь.

Слишком много всего.

И он.

Она усмехнулась.

– Вот же…

– Что именно?

Она не вздрогнула.

Хотя он появился тихо.

Рено стоял рядом.

Без плаща.

Как будто холод его не касался.

– Вы всегда так ходите? – спросила она.

– Как?

– Без предупреждения.

– Только когда хочу увидеть реакцию.

– И?

– Вы не реагируете.

– Это вас расстраивает?

– Это меня интересует.

Он подошёл ближе.

Снова.

Но теперь – спокойнее.

Без той острой проверки.

– Вы думаете, что контролируете ситуацию, – сказал он.

– А вы думаете, что нет?

– Я думаю, что пока мы оба не знаем, что происходит.

Анна посмотрела на него.

– Это честно.

– Да.

Пауза.

Снег тихо скрипнул под его шагом.

– Вы замёрзнете, – сказал он.

– Нет.

– Упрямая.

– Практичная.

Он чуть наклонился.

– Вы всё время возвращаетесь к этому слову.

– Потому что оно работает.

– А чувства?

Анна выдержала паузу.

– Они мешают.

Он усмехнулся.

– Вы уверены?

– Да.

Он посмотрел на неё так, что внутри стало теплее.

И опаснее.

– Я – нет.

Тишина.

Долгая.

И в ней уже было не только напряжение.

Что-то ещё.

Глубже.

– Тогда посмотрим, кто из нас ошибается, – тихо сказала она.

Он чуть кивнул.

– Посмотрим.

И на этот раз он не ушёл сразу.

Они стояли рядом.

Слишком близко.

Слишком спокойно.

И слишком вовлечённо, чтобы делать вид, что это ничего не значит.

Дом за их спинами дышал теплом.

Внутри – свет, люди, жизнь.

Снаружи – холод, ночь и тишина.

А между ними – начало.

Которое уже нельзя было остановить.

Глава 11.

Глава 11

Утро в доме началось раньше, чем обычно.

Не потому что кто-то крикнул, не потому что что-то случилось – просто всё как будто само сдвинулось на полшага вперёд. Даже воздух в горнице был другим: плотным, тёплым, с запахом хлеба, дыма и ещё чего-то нового, едва уловимого.

Присутствия.

Анна проснулась от света.

Он пробивался через окно, ложился на пол, на край кровати, на её руки. На секунду она не поняла, где находится. Потом – вспомнила.

Дом.

Снег.

Рено.

Она села, провела ладонью по лицу и тихо усмехнулась:

– Вот и началось…

Комната выглядела иначе, чем в первый день.

Не потому что сильно изменилась – а потому что теперь она видела её полностью.

Сундук уже не казался просто тяжёлым ящиком – она знала, как его переставить, чтобы не мешал. Стол – не просто доска у окна, а место, где можно работать при свете. Даже кривизна пола уже не раздражала – она отмечала её как задачу.

Она встала, накинула тёплую накидку и вышла.

Горница встретила её шумом.

Алис уже бегала между столом и очагом, но не с той нервной суетой, что раньше – быстрее, чётче.

Жеро сидел на лавке, что-то жуя, и лениво наблюдал за происходящим.

– О, проснулась, – сказал он. – А я уж думал, ты решила сбежать, пока господин не проснулся.

– Сбегают от вас, – спокойно ответила Анна, проходя к столу. – От него – наоборот.

Жеро фыркнул.

– Смело.

– Правдиво.

Алис едва не уронила миску, сдерживая улыбку.

– Осторожно, – бросила Анна. – Если разобьёшь, будешь есть из ладоней.

– Я не разобью!

– Ты это уже говорила.

– Госпожа!

– Что?

– Вы… – Алис замялась, потом всё-таки выпалила: – вы сегодня какая-то… весёлая.

Анна посмотрела на неё.

– Это тебя пугает?

– Немного.

– Привыкай.

Жеро тихо засмеялся.

– Теперь я точно уверен, что господин не заскучает.

– Ты бы за своим языком следил, – спокойно сказала Анна, наливая себе воды. – А то он у тебя быстрее головы работает.

– Зато живой.

– Ненадолго.

– Вот сейчас мне стало страшно.

– Поздно.

И всё это – легко, без напряжения, с той самой живой насмешкой, от которой дом вдруг начинает дышать иначе.

– Мать уже встала? – спросила Анна.

– С рассветом, – ответил Мартен, входя с охапкой дров. – И уже успела всем объяснить, как мы живём неправильно.

– Значит, всё в порядке.

– У неё да.

Анна кивнула и направилась в кладовую.

Беатриса была там.

Как и всегда – прямая, собранная, будто ночь для неё не существовала.

Она перебирала мешки с зерном, проверяя что-то на ощупь.

– Доброе утро, – сказала Анна.

– Если ты проснулась – значит, да, – ответила та, не оборачиваясь.

– Я надеялась на более тёплый приём.

– Ты его вчера получила.

Анна усмехнулась.

– Это был допрос.

– Это была проверка.

– И как я её прошла?

Беатриса обернулась.

Окинула её взглядом.

– Пока не провалилась.

– Уже достижение.

– Не радуйся раньше времени.

Анна подошла ближе, опёрлась рукой о стол.

– Нам нужно поговорить.

– Мы уже говорим.

– О деле.

– Это интереснее.

Анна кивнула в сторону мешков.

– Сколько у нас запасов до весны?

– Если ничего не менять – хватит.

– А если менять?

– Тогда хватит с запасом.

– Значит, будем менять.

Беатриса чуть прищурилась.

– Ты уже решила?

– Я уже начала.

– Я вижу.

Пауза.

– И?

– Мне это нравится.

Анна улыбнулась.

– Вот это вы сейчас сказали или мне показалось?

– Не привыкай.

– Поздно.

Беатриса чуть усмехнулась.

– Ты слишком быстро осваиваешься.

– Я просто не люблю жить плохо.

– А кто любит?

– Некоторые привыкают.

– Это не про меня.

– Я заметила.

И снова – этот тон.

Не борьба.

Не вражда.

А… столкновение характеров, где никто не уступает, но оба уже начинают получать от этого удовольствие.

Когда Анна вернулась в горницу, он уже был там.

Рено стоял у окна.

Спиной к ней.

Свет падал на его плечи, подчёркивая силу фигуры, спокойствие в движении.

Он не обернулся сразу.

Но сказал:

– Вы рано встаёте.

– Я не люблю терять день.

– Это тоже новое.

Анна прошла к столу.

– Для вас многое новое.

Он повернулся.

И посмотрел на неё так, будто снова видел впервые.

Но теперь – внимательнее.

Глубже.

– Вы разговаривали с моей матерью.

– Да.

– И остались живы.

– С трудом.

Он усмехнулся.

– Это хороший знак.

– Для кого?

– Для вас.

– А для неё?

– Она любит тех, кто не ломается.

Анна чуть наклонила голову.

– Тогда у нас есть шанс договориться.

– Уже есть.

Пауза.

Он сделал шаг ближе.

– Вы изменили дом.

– Я уже это слышала.

– Но вы не слышали, что я думаю об этом.

– И что вы думаете?

Он остановился перед ней.

Снова близко.

Но теперь в этом не было проверки.

Было… внимание.

– Я думаю, что вы сделали то, что должен был сделать я.

Анна замерла на секунду.

– Тогда у вас есть повод злиться.

– Есть.

– И?

– Я не злюсь.

– Почему?

Он чуть наклонился.

– Потому что результат мне нравится.

Пауза.

Тихая.

Но важная.

– Вы опасны, – сказал он.

– Я полезна.

– Это не одно и то же.

– В этом доме – одно.

Он усмехнулся.

– Вы быстро учитесь.

– Я давно умею.

Он смотрел на неё.

Дольше, чем нужно.

И вдруг – совершенно спокойно сказал:

– Сегодня вы покажете мне мастерскую.

– Покажу.

– И объясните, что вы собираетесь делать.

– Объясню.

– А потом…

Он сделал ещё полшага.

– …мы продолжим разговор.

Анна не отступила.

– Какой именно?

Он посмотрел на её губы.

Коротко.

Но этого хватило.

– Тот, который мы вчера не закончили.

И вот теперь это уже было не намёком.

А обещанием.

Анна чуть улыбнулась.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Я люблю заканчивать начатое.

Он кивнул.

– Я тоже.

Когда он вышел, Анна осталась у стола.

И впервые за всё утро позволила себе выдохнуть.

Медленно.

Глубоко.

– Ну что, – пробормотала она. – Скучно точно не будет.

– Госпожа? – осторожно подала голос Алис.

– Что?

– Вы… – она замялась, – вы его не боитесь?

Анна посмотрела на неё.

И усмехнулась.

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

Жеро с лавки хмыкнул:

– А зря.

Анна повернулась к нему.

– Это мы ещё посмотрим.

И в этом было всё.

Игра.

Напряжение.

Интерес.

И начало того, что уже невозможно будет остановить.

Он не заставил себя ждать.

Анна успела только допить тёплую воду, поправить волосы и проверить, чтобы в мастерской всё выглядело так, как она хотела – не «чисто для вида», а действительно удобно для работы.

Она спустилась вниз раньше него.

И это было правильно.

Она стояла у верстака, когда он вошёл.

Без шума.

Но она почувствовала.

Не оборачиваясь.

– Вы пришли, – сказала она, проводя рукой по разложенным кускам кожи.

– Вы не сомневались, – ответил он.

– Нет.

– Почему?

Анна повернулась.

– Потому что вам интересно.

Он чуть склонил голову.

– Вы слишком уверены.

– Вы тоже.

Пауза.

Он прошёлся взглядом по мастерской.

Медленно.

Не спеша.

Как человек, который привык замечать не только результат, но и путь к нему.

Под навесом висели шкуры – теперь ровно, с расстоянием между ними. На столе – разложенные обрезки, рассортированные по толщине. Инструменты лежали не кучей, а на своих местах. Даже свет, падающий из окна, теперь использовался – рабочая поверхность была повернута так, чтобы руки не уходили в тень.

Он подошёл ближе.

К столу.

Провёл пальцами по краю.

– Это вы сделали.

– Да.

– Зачем повернули стол?

– Чтобы видеть шов.

Он посмотрел на неё.

– И раньше этого никто не заметил?

– Раньше никто не смотрел.

Он хмыкнул.

– А вы смотрите.

– Я работаю.

Он взял один из кусочков кожи.

Потёр между пальцами.

– И что вы из этого сделаете?

– Кошели. Перчатки. Детские ремешки.

– Из обрезков?

– Из материала.

Он поднял бровь.

– Вы упрямы.

– Я практична.

Он усмехнулся.

– Вы снова это слово.

– Оно вас раздражает?

– Оно вас защищает.

Анна на секунду замолчала.

Потом спокойно ответила:

– Возможно.

Пауза.

Он подошёл ближе.

Теперь уже не к столу.

К ней.

– Покажите, – сказал он тихо.

– Что именно?

– Как вы это делаете.

Анна не отступила.

Взяла кусок кожи.

Нож.

Села.

Он остался стоять.

Рядом.

Слишком близко.

Она чувствовала его взгляд на своих руках.

Не на лице.

Не на теле.

На работе.

И это было… неожиданно приятно.

Она провела линию.

Ровно.

Без лишних движений.

Отрезала.

Повернула.

Сделала второй срез.

– Вы не торопитесь, – сказал он.

– Я не люблю переделывать.

– Значит, делаете сразу правильно.

– Стараюсь.

Он наклонился чуть ближе.

Смотрел.

– Руки не дрожат.

– А должны?

– У многих дрожат, когда на них смотрят.

Анна подняла глаза.

– У меня нет привычки работать плохо из-за чужого взгляда.

Он чуть улыбнулся.

– Я это вижу.

Она продолжила.

Прокол.

Шов.

Движение за движением.

Ровно.

Чётко.

И вдруг он сказал:

– Это красиво.

Анна замерла на секунду.

Потом продолжила.

– Это полезно.

– И красиво.

– Это побочный эффект.

Он тихо усмехнулся.

– Вы всё время уходите от прямого.

– Я не люблю лишнее.

Он сделал ещё шаг.

Теперь стоял почти за её плечом.

Так, что если бы она чуть откинулась назад – коснулась бы его.

Она это понимала.

И не отодвинулась.

Он наклонился.

Совсем чуть-чуть.

– Вы понимаете, что это можно продавать?

– Да.

– И уже думаете, кому?

– Да.

– И за сколько?

– Конечно.

Он выпрямился.

– Вы меня удивляете.

– Это уже не новость.

– Нет.

Он посмотрел на неё иначе.

Не как на загадку.

Как на партнёра.

– Вы думаете, как человек, который знает цену вещам.

– Я знаю цену работе.

– Это редкость.

Анна пожала плечами.

– Это необходимость.

Пауза.

Он обошёл стол.

Сел напротив.

Теперь они были на одном уровне.

– И что вы предлагаете? – спросил он.

– Начать с малого.

– Это понятно.

– Проверить качество.

– Логично.

– Найти, где продать.

Он чуть наклонился.

– Где?

– Ближайшая ярмарка.

– Это далеко.

– Зато выгодно.

Он усмехнулся.

– Вы уже считали?

– Да.

– И?

– Нам нужно больше.

Он кивнул.

– Я могу это обеспечить.

Анна посмотрела на него.

– Я знаю.

Пауза.

И в этой паузе было больше, чем разговор о коже.

– Вы не спрашиваете разрешения, – сказал он.

– Я предлагаю.

– Это почти одно и то же.

– Нет.

– Почему?

– Потому что вы можете сказать «нет».

Он чуть улыбнулся.

– И что будет?

– Я найду другой способ.

Он тихо засмеялся.

– Вы действительно опасны.

– Я полезна.

– Да, я уже слышал.

Он смотрел на неё.

И вдруг сказал:

– Подойдите.

Анна не двинулась сразу.

– Зачем?

– Подойдите.

Она встала.

Подошла.

Он протянул руку.

– Дайте.

Она дала ему свою ладонь.

Он перевернул её.

Провёл пальцами по коже.

По мозолям.

По тонким порезам.

Медленно.

Внимательно.

И это было… слишком.

Тихо.

Слишком близко.

– Это не от сегодняшнего дня, – сказал он.

– Нет.

– Вы работали.

– Да.

Он поднял на неё глаза.

– И много.

– Да.

Пауза.

Он не отпускал её руку.

– Вы не та, кем кажетесь.

– Я уже это слышала.

– Но теперь я понимаю это лучше.

Анна тихо сказала:

– И что вы с этим будете делать?

Он чуть сжал её пальцы.

– Пока – наблюдать.

– А потом?

Он наклонился ближе.

– Посмотрим.

И в этом «посмотрим» было столько всего, что у неё внутри стало теплее.

И опаснее.

Когда они вышли из мастерской, солнце уже клонилось к закату.

Снег на дворе стал серым, воздух – холоднее.

Дом ждал.

Как будто чувствовал, что внутри него что-то меняется.

– Сегодня будет ещё разговор, – сказал Рено, когда они поднялись на крыльцо.

– Я помню.

– Вы не передумали?

Анна посмотрела на него.

– Нет.

– Хорошо.

Он открыл дверь.

Пропустил её вперёд.

И это было мелочью.

Но важной.

Анна вошла.

И улыбнулась.

Потому что теперь она точно знала:

игра началась всерьёз.

И ни один из них уже не собирался останавливаться.

Дом встретил их теплом, светом и тем особенным вечерним гулом, который бывает только в большом жилом доме, где все уже устали, но день ещё не отпустил никого до конца. В горнице пахло тушёным мясом, луком, дымом, шерстью, воском и хлебом. На столе уже стояли миски. Алис, с засученными рукавами и красными от горячей воды руками, вытирала ложки полотенцем так яростно, будто лично мстила им за весь сегодняшний день. Жеро, привалившись плечом к косяку, что-то тихо говорил Мартену и оба тут же замолчали, едва увидели, что Анна и Рено вошли вместе.

Замолчали не потому, что были дураками.

А потому, что были не дураками.

Анна это заметила сразу.

И Рено заметил тоже.

Он не подал виду. Просто снял с плеч тёплый плащ и бросил его на скамью у стены так, будто делал это каждый вечер и ни один человек в доме не должен был придавать этому значения. Но значение всё равно было. Теперь каждый взгляд, каждое их короткое молчание, каждый шаг рядом сразу начинали жить отдельной жизнью.

– Что у вас лица, как у двух кур на исповеди? – сухо спросила Беатриса, не поднимая головы от котла.

Жеро первым пришёл в себя.

– Мы молчим от уважения, госпожа.

– Ты молчишь только когда жуёшь, – отрезала она. – А если уж заговорил, значит, опять зря.

Анна опустила взгляд, чтобы скрыть улыбку.

Рено посмотрел на мать.

– Всё спокойно?

– Настолько, насколько может быть спокойно в доме, где за три недели переставили половину вещей, заткнули щели, вытряхнули подушки, вылечили ребёнка и начали делать товар из того, что у нас годами валялось под ногами, – ровно сказала Беатриса. – Так что, нет. Не спокойно. Но терпимо.

Жеро хмыкнул в кулак.

– Она вас хвалит, – тихо бросил он Анне, пока нёс миски.

– Я всё слышу, – сказала Беатриса.

– Именно потому и шепчу.

– Шёпот у тебя как у пьяного осла.

– Зато искренний.

– Пошёл вон за хлебом.

Жеро расплылся в улыбке и, кивнув Рено, исчез в кладовой. Мартен молча сел у края стола и занялся ремнём, который, по мнению Анны, уже давно был просто предлогом сидеть в тепле и наблюдать за чужой жизнью с видом человека, которому всё равно. Ему, разумеется, не было всё равно. И это делало его почти симпатичным.