Текст книги "Дом для Маргариты Бургунской. Жена на год (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Ярмарка

Город проснулся раньше солнца.

Маргарита поняла это ещё до того, как открыла глаза: шум просачивался сквозь ставни, густой, многослойный, живой. Крики торговцев, ржание лошадей, скрип телег, звон металла, лай собак, смех, ругань – всё это сливалось в единый гул, от которого у непривычного человека могла разболеться голова, а у опытного – появлялось странное, почти азартное чувство.

Она лежала неподвижно несколько минут, прислушиваясь и одновременно проверяя себя: тело, дыхание, живот. Всё было спокойно. Ребёнок – тихий. Это утро ей нравилось.

Маргарита встала без спешки. Сегодня не нужно было никого встречать в доме, распределять работу, проверять запасы. Сегодня была ярмарка – место, где время течёт иначе и где ошибку можно сделать за один разговор, а удачное решение – за один взгляд.

Она оделась просто, но продуманно. Платье – тёмное, неброское, из хорошей шерсти, без гербов и украшений. Плащ – практичный, с капюшоном. Волосы убрала аккуратно, лицо оставила открытым. Никакой показной скромности, но и никакой демонстрации статуса. Именно так выглядят женщины, у которых есть деньги, но нет желания их афишировать.

Клер уже ждала внизу, чуть взволнованная, но собранная. Рядом – Гуго и двое стражников, незаметных, как тень. Агнешка появилась последней, с тем самым выражением лица, которое говорило: я здесь, но по собственной воле.

– Держимся вместе, – сказала Маргарита спокойно. – Если потеряемся – встречаемся у фонтана у северных рядов через час.

– А если через два? – уточнила Агнешка.

– Тогда я начну считать тебя похищенной, – невозмутимо ответила Маргарита.

– Ладно, – хмыкнула та. – Через час.

Отец Матей ушёл раньше – в городскую церковь. Пообещал, что подойдёт позже, когда закончит дела. Маргарита отметила это про себя: лишний шум вокруг церкви ей сейчас был не нужен, но присутствие священника в городе – полезно.

Ярмарка развернулась на нескольких улицах сразу. Ряды тянулись, переплетались, расходились и снова сходились. Здесь продавали всё: от мешков с зерном и бочек с солёной рыбой до кружев, специй и заморских безделушек, которые стоили больше, чем годовой доход деревни.

Запахи били в нос: пряности, жареное мясо, лук, пот, кожа, дым. Маргарита дышала осторожно, но не морщилась. Это был запах жизни, не дворцовой, не приглаженной – настоящей.

Она шла медленно, останавливаясь там, где взгляд цеплялся за порядок или, наоборот, за интересную несуразицу.

Специи она посмотрела первой. Не потому что хотелось – потому что нужно. Перец был разный: чёрный, серый, откровенно подкрашенный золой. Кориандр – свежий, ароматный. Гвоздика – дорогая, но настоящая. Она нюхала, щупала, слушала, как торговцы врут, и выбирала тех, кто врал меньше.

– Беру вот это, – сказала она наконец. – И это. Но цену снижайте.

Торговец попытался возразить – и замолчал, встретившись с её взглядом. Он понял: с этой женщиной лучше не играть.

Дальше были ткани. Лён – грубый, но плотный. Шерсть – тёплая, местами с дефектами. Она брала не лучшее, а надёжное. То, что переживёт зиму и работу.

А потом она увидела железо.

Кузнечный ряд был шумным и жарким. Мужчины с обветренными лицами выкладывали на прилавки замки, петли, гвозди, ножи, детали для телег. И среди этого привычного хаоса Маргарита заметила одну вещь – простую, но продуманную: усиленную ось для повозки с дополнительным креплением, которое снижало нагрузку.

Она остановилась.

– Кто делал? – спросила она.

– Я, – отозвался мужчина лет сорока, усталый, но живой. Рядом стояла женщина и двое детей – слишком чистые для ярмарки, слишком напряжённые для праздника.

Маргарита задала несколько вопросов. Коротких, точных. Он отвечал уверенно. Не умничал, не юллил.

– Вы где живёте? – спросила она.

Мужчина помялся.

– Пока… здесь. В гостевых. Дорого. Грязно.

– Семья? – уточнила она, хотя уже знала ответ.

– Да.

Она кивнула.

– Мне нужны такие люди, как вы. Кузнец, плотник и портной. Три семьи. Жильё дам. Работу – тоже. Не сегодня, не завтра – но стабильно. Рядом с моим поместьем.

Мужчина смотрел на неё так, будто не понял.

– Вы… сразу всех?

– Я не люблю половинчатые решения, – спокойно ответила Маргарита. – Подумайте. Сегодня. Завтра я уеду.

Он кивнул, медленно.

– Мы подумаем, госпожа.

– Подумайте быстро, – сказала она и пошла дальше.

Именно в этот момент толпа качнулась.

Кто-то споткнулся, кто-то толкнул, кто-то резко развернулся – и Маргарита почувствовала, как теряет равновесие. Рефлекс сработал раньше мысли: она ухватилась за первое, что оказалось рядом.

Это была твёрдая ткань формы.

Рука – сильная, уверенная – тут же удержала её за локоть.

– Осторожнее, мадам.

Голос был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.

Маргарита подняла голову – и на мгновение забыла, где находится.

Он был высоким. Очень. Брюнет, с тёмными волосами, убранными по-военному аккуратно. Глаза – ярко-синие, неожиданно светлые для такого лица. И запах… лимонник и можжевельник. Свежий, чистый, мужской. Не дешёвый.

Она всё ещё держалась за его форму.

– Простите, – сказала она и тут же отпустила.

– Вы в порядке? – спросил он, взгляд его скользнул ниже – к животу – и стал серьёзнее. – Вы беременны.

– Это заметно, – спокойно ответила она.

Он нахмурился.

– И вы одна на ярмарке?

– Я не одна, – сказала она. – Но ярмарка – место людное.

– Муж позволил? – вырвалось у него.

Маргарита приподняла бровь.

– Муж не мой надзиратель.

Он понял, что сказал лишнее, и криво улыбнулся. На щеках появились ямочки – совершенно неуместные для сурового лица.

– Прошу прощения, мадам. Плохая привычка – защищать раньше, чем думать.

– Иногда это полезная привычка, – ответила она.

– Меня зовут… – он замялся, глядя на неё внимательнее. – А вы?

– Маргарита, – сказала она. И больше ничего.

Он уловил это мгновенно.

– Тогда… Маргарита, – повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Вы остановились в городе?

– Да.

– Если позволите… – он наклонился чуть ближе, понижая голос. – Здесь сегодня будет тесно. Если понадобится помощь…

– Благодарю, – сказала она. – Думаю, справлюсь.

В этот момент к нему подошли две женщины – одна постарше, ухоженная, с оценивающим взглядом, другая моложе, яркая, живая.

– Ты опять где пропал? – воскликнула младшая. – Посмотри, какие кружева!

Он вздохнул.

– Прошу меня извинить, мадам, – сказал он Маргарите. – Возможно… если буду в ваших краях… я заеду на чай. С вашего позволения.

Она растерялась на долю секунды – и кивнула.

– Возможно, – сказала она.

Он улыбнулся – и его уже утянули.

Маргарита постояла, глядя ему вслед, потом качнула головой и пошла дальше.

Ярмарка не ждёт.

А впереди её ждали сделки, люди и будущее, которое она строила собственными руками.

Ярмарка не отпускала.

Маргарита шла дальше, уже не оглядываясь назад, будто тот короткий разговор растворился в гуле голосов и запахов. Она почти сразу заставила себя переключиться: дела не терпят рассеянности. В этом мире выживают не те, кто замирает от впечатлений, а те, кто вовремя считает.

Следующей стала лавка специй, которую было невозможно не заметить.

Она не кричала яркими вывесками, не зазывала громкими голосами. Наоборот – стояла чуть в стороне от основного ряда, аккуратная, почти скромная. Но запах… Запах был такой, что Маргарита замедлила шаг ещё за несколько метров. Сухая горечь чая, тёплая пряность корицы, свежесть цитрусовых корок, морская соль – чистая, крупная, белая, не перемешанная с песком.

За прилавком стоял мужчина восточной внешности, невысокий, худощавый, с тёмными глазами и спокойной улыбкой. Рядом – девушка лет шестнадцати – семнадцати, тонкая, с собранными волосами и внимательным взглядом. Именно она быстро и ловко пересыпала специи в мешочки, взвешивала, завязывала шнурки.

– Добро пожаловать, мадам, – сказал мужчина на ломаном, но вполне понятном французском. – Смотреть можно. Нюхать можно. Трогать – аккуратно.

Маргарита невольно улыбнулась.

– Я люблю аккуратно, – ответила она и подошла ближе.

Она брала специи в руки, растирала между пальцами, вдыхала. Чай – настоящий, не трава с ароматом. Кофе – редкий, тёмный, зерно к зерну. Морская соль – не та серая масса, что часто выдавали за соль, а чистая, крупная, хрустящая.

– Вы давно здесь? – спросила она.

– Третий год, – ответил он. – Город хороший. Ярмарка хорошая. Люди… разные.

– А вы? – она кивнула на девушку.

– Моя дочь, – сказал он с явной гордостью. – Она считать умеет лучше меня.

Девушка чуть смутилась, но кивнула.

– Меня зовут Лиан, – сказала она тихо.

– Маргарита, – ответила та. – Мне нужны специи. Много. Но не сразу.

Мужчина насторожился.

– Много – это дорого.

– Много – это регулярно, – спокойно ответила Маргарита. – Я живу за городом. Поместье. Если мы договоримся, я буду делать заказы каждый месяц. С доставкой.

Он замер, явно прикидывая.

– Далеко?

– Несколько часов пути, – ответила она. – Но дорога хорошая.

Лиан подняла взгляд, и в нём мелькнул интерес.

– Мы можем отправлять, – сказала она. – Если заранее.

Маргарита кивнула.

– Я начну с малого, – сказала она. – Чай. Кофе. Морскую соль. Кориандр. Немного гвоздики. И… – она прищурилась, – вот это.

Она указала на смесь, запах которой был непривычен, но приятен.

– Это… – мужчина замялся, – восточная приправа. Мясо. Рыба. Овощи.

– Беру, – сказала Маргарита. – И запишите: если всё будет такого же качества, мы будем работать долго.

Он улыбнулся шире.

– Я люблю долгую работу, мадам.

Они обменялись адресами – аккуратно, без лишнего шума. Маргарита отметила про себя: люди надёжные, не суетливые. Такие пригодятся.

Дальше путь лежал туда, где пахло морем.

Русского торговца она заметила сразу – слишком уж выбивался он из общего ряда. Высокий, широкоплечий, с густой бородой, в тяжёлой одежде, несмотря на тепло. Его лавка была заставлена бочонками со льдом, глиняными горшками, и над всем этим витал запах рыбы – свежий, солёный, копчёный.

– Лосось! – гремел он. – Свежий! Солёный! Копчёный! Икра красная! Икра чёрная!

Маргарита подошла ближе, и торговец сразу смолк, внимательно оглядывая её.

– Для госпожи – лучшее, – сказал он уже тише.

Она посмотрела на рыбу, на лёд, на чистоту.

– Свежий? – спросила она.

– Клянусь морем, – ухмыльнулся он.

– Я верю не клятвам, – ответила она. – Я верю запаху.

Она наклонилась, вдохнула. Кивнула.

– Возьму две свежих, – сказала она. – Небольшие. Одну солёную. Одну копчёную. И… – она на секунду задумалась, – по маленькому горшочку красной и чёрной икры.

Торговец присвистнул.

– Баловать себя любите.

– Я люблю знать, за что плачу, – ответила она спокойно.

– Это правильно, – кивнул он. – Такое не каждый день покупают.

Она понимала: это не на постоянной основе. Это – редкий деликатес, удовольствие, напоминание себе, что жизнь состоит не только из расчёта.

Когда покупки были сделаны, Маргарита почувствовала усталость. Приятную, но настойчивую. Они договорились с торговцами о доставке в гостиный дом, и она позволила себе замедлить шаг.

Агнешка вернулась как раз вовремя – с узелком трав и выражением полного удовлетворения.

– Нашла, – сказала она. – Всё, что нужно. И даже больше.

– Прекрасно, – ответила Маргарита. – Значит, день прошёл не зря.

Где-то неподалёку звонили колокола – отец Матей закончил дела в церкви. Ярмарка шумела, жила, дышала. Маргарита остановилась на мгновение, огляделась.

Она знала: сегодня она купила не только специи и рыбу. Она купила связи. Возможности. И ещё один маленький кусочек будущего.

А остальное… остальное придёт своим чередом.

Глава 11

Николя Россини

Николя терпеть не мог ярмарки.

Не из-за шума – шум он пережил всякий, от штормов до артиллерийских залпов. Его раздражало другое: люди. Слишком много людей, слишком много запахов, слишком много разговоров ни о чём, которые всё равно пытаются затянуть тебя, как липкую паутину. И ещё – семейные вылазки. Вот это он не любил особенно.

– Николя, ты опять смотришь так, будто тебя ведут на плаху, – сказала мать, ловко перебирая кружева на прилавке. – Расслабься. Ты не на корабле.

– Вот именно, – сухо ответил он. – А был бы рад.

Мария Россини даже не обернулась. Она была красивой женщиной – ухоженной, уверенной в себе, привыкшей, что на неё смотрят. Итальянская кровь давала о себе знать: тёмные глаза, выразительные жесты, любовь к хорошей ткани и ещё лучшую – к удобной жизни. Дом, поместье, доходы – всё это для неё было не вопросом выживания, а вопросом привычного уровня.

Рядом с ней крутилась Бьянка – младшая сестра Николя, быстрая, яркая, как искра. Она смотрела на мир с живым любопытством и неисчерпаемым интересом к чужим тайнам.

– Ты видел, как на тебя смотрела дочь месье Арно? – прошептала она, наклоняясь к брату. – Очень приличная семья. И приданое…

– Если ты скажешь слово «приданое» ещё раз, – перебил Николя, – я уйду прямо сейчас. К морю.

– Вот! – торжествующе воскликнула Бьянка, обращаясь к матери. – Он опять!

– Потому что у меня есть глаза и уши, – спокойно сказала Мария. – И я вижу, что тебе давно пора остепениться. Ты не мальчик, Николя.

– Я моряк и офицер, – отрезал он. – И я зарабатываю. Этого достаточно.

– Для тебя – возможно, – ответила мать. – Для семьи – нет.

Он сжал челюсть и сделал то, что делал всегда в такие моменты: замолчал. Спорить с матерью было бесполезно. Она не повышала голос, не давила напрямую – она просто не отступала. Как море. И как море, она умела ждать.

Ярмарка вокруг жила своей жизнью. Крики торговцев, звон металла, смех, запахи – всё это сливалось в один гул. Николя стоял чуть в стороне, наблюдая, как мать и сестра с увлечением обсуждают ткани и безделушки, и чувствовал знакомое желание исчезнуть. Он уже собирался сказать, что пройдётся и вернётся позже, когда толпа вдруг качнулась.

Он увидел её почти сразу.

Беременная женщина. Не нарядная, не показная. Тёмное платье, плащ, аккуратно убранные волосы. Она двигалась уверенно, но не резко, и явно знала, куда идёт. И в тот самый момент, когда кто-то толкнул её сзади, Николя среагировал быстрее, чем успел подумать.

Рука на локте. Поддержка. Равновесие.

Он почувствовал её вес – небольшой, но живой. И запах. Чистый, свежий. Не сладкий, не приторный. Лимонник? Нет… Это от него, он знал. А от неё – что-то спокойное. Домашнее.

– Осторожнее, мадам, – сказал он автоматически.

Она подняла голову – и на мгновение он растерялся. В её взгляде не было ни испуга, ни благодарственной суеты. Только внимание. Спокойное, оценивающее.

– Простите, – сказала она и тут же отпустила его форму.

Он заметил это – как быстро она отстранилась. Как будто не привыкла держаться за других дольше, чем нужно.

– Вы в порядке? – спросил он и сразу же, против своей воли, посмотрел на её живот. – Вы беременны.

– Это заметно, – ответила она ровно.

Он нахмурился. Слишком много видел, чтобы не возмутиться.

– И вы одна на ярмарке?

Она приподняла бровь – жест едва заметный, но очень выразительный.

– Я не одна. И мой муж – не мой надзиратель.

Он понял, что сказал лишнее, и усмехнулся криво. Привычка защищать – плохая привычка, особенно с незнакомыми женщинами.

– Прошу прощения, – сказал он. – Иногда я говорю быстрее, чем думаю.

– Бывает, – спокойно ответила она. – Но иногда это полезно.

Он назвал бы своё имя, но она представилась первой.

– Маргарита.

Просто имя. Без фамилии. Он уловил это сразу.

– Тогда… Маргарита, – повторил он и неожиданно поймал себя на том, что ему нравится, как это имя ложится на язык.

Он предложил помощь – не навязываясь, не играя в галантность. Она отказалась так же спокойно. И в этот момент его позвали.

– Николя! – голос Бьянки был нетерпеливым. – Посмотри!

Он вздохнул.

– Прошу меня извинить, мадам, – сказал он. – Возможно, если буду в ваших краях… я заеду на чай. С вашего позволения.

Она растерялась всего на мгновение. Потом кивнула.

– Возможно.

И всё. Его утянули.

Теперь, стоя между матерью и сестрой, он никак не мог выбросить из головы этот взгляд. Не кокетливый. Не холодный. Осознанный.

– Ты был с кем-то знаком? – тут же спросила Бьянка, заметив его задумчивость. – Женщина… интересная.

– Беременная, – буркнул он.

– О! – глаза сестры загорелись. – И одна?

– Вот именно, – резко сказал он. – И это странно.

Мария посмотрела на него внимательнее.

– В каком смысле?

– В самом прямом, – ответил Николя. – Беременную женщину одну отправить на ярмарку… Что за муж?

– Возможно, у них договор, – пожала плечами мать. – Или она не так проста, как кажется.

Он хмыкнул.

– Она точно не проста.

– Вот видишь, – тут же подхватила Бьянка. – Тебя наконец заинтересовала достойная женщина! Может, ты…

– Нет, – отрезал он. – Даже не начинай.

Он не стал дожидаться продолжения. Сказал, что пройдётся, и ушёл – туда, где пахло морем и смолой, где корабельные снасти напоминали ему, кто он есть на самом деле.

Море было недалеко. Оно всегда было его убежищем. Здесь он дышал свободнее.

Он прислонился к перилам, глядя на воду, и вдруг снова вспомнил её – Маргариту. То, как она держалась. То, как не назвала фамилию. То, как не попросила защиты.

– Чёрт, – пробормотал он.

Он не искал женщин. У него было достаточно причин держаться подальше от брака, дома, обязательств. Мать и сестра напоминали об этом каждый день.

Но мысль о беременной женщине, которая спокойно ходит по ярмарке и смотрит на мир без страха, почему-то зацепилась.

– Кто ты такая, Маргарита? – тихо сказал он в пустоту.

Море, как всегда, не ответило.

Дом Россини стоял чуть в стороне от шумного центра города, ближе к дороге, ведущей к порту. Не богатый особняк, но и не скромное жилище – крепкий, каменный, с широкими окнами и внутренним двориком, где всегда пахло морем, даже когда ветра не было. Николя любил этот дом ровно до тех пор, пока в нём не начинались «семейные вечера».

Сегодня они начались сразу после ярмарки.

Он ещё не успел снять плащ, как услышал звонкий женский смех из гостиной и понял: сестра снова привела «подругу». Очередную. С перспективой, разумеется.

– Николя, – раздался голос Марии, – ты как раз вовремя.

Вот уж сомневаюсь, – подумал он, но вошёл.

В гостиной было светло и душно. Окна распахнуты, но тяжёлые занавеси почти не колыхались. На столе – чайник, сладости, фрукты, дорогой фарфор, который доставали только для «особых случаев». На диване сидела девушка лет двадцати, аккуратно одетая, с тщательно уложенными волосами и выражением лица человека, который заранее знает, что ему здесь рады.

– Это Жюли, – с нажимом сказала Бьянка. – Я тебе о ней рассказывала.

Дважды сегодня и ещё раз вчера, – мысленно подсчитал Николя.

– Очень приятно, – сказал он вежливо и сел в кресло у стены, максимально далеко от дивана.

Жюли улыбнулась – мягко, чуть застенчиво. Улыбка была хорошей. Отрепетированной.

– Вы служите на флоте? – спросила она, наклоняясь чуть вперёд.

– Да, – коротко ответил он.

– Это, должно быть, так… опасно, – вздохнула она.

– Иногда, – согласился он.

– Но так благородно, – добавила Бьянка с восторгом. – Мужчина в форме…

Николя сжал пальцы на подлокотнике.

– Я ненадолго, – сказал он, глядя на мать. – Мне нужно будет выйти.

– Конечно, – улыбнулась Мария. – Но сначала чай.

Он пил чай, не чувствуя вкуса. Слушал разговоры, которые текли вокруг него, словно вода по камню. Вопросы были вежливыми, интерес – показным, паузы – слишком выверенными. Он видел это сотни раз. И каждый раз испытывал одно и то же чувство: желание сбежать.

Жюли говорила о том, как любит музыку, как мечтает о доме у моря, как ценит «стабильность». Это слово она произнесла особенно выразительно.

– Стабильность, – повторила Мария с лёгким нажимом. – Это важно.

Николя поставил чашку.

– Простите, – сказал он. – Мне нужно пройтись. Свежий воздух.

– Николя… – начала Бьянка.

– Я вернусь, – солгал он и вышел, не дожидаясь ответа.

Во дворе было прохладнее. Камень ещё хранил тепло дня, но воздух уже менялся, становился морским. Николя прошёлся, потом остановился у стены и закрыл глаза.

Беременная женщина на ярмарке.

Мысль снова всплыла, несмотря на все усилия её вытеснить. Он вспомнил, как она держалась – не робко, не вызывающе, а… собранно. Как будто мир – это набор задач, а не угроза.

И муж не надзиратель, – усмехнулся он про себя.

– Ты опять сбегаешь, – раздался голос Бьянки.

Он открыл глаза. Сестра стояла в дверях, скрестив руки.

– Ты даже не попытался, – укоризненно сказала она.

– Я не обязан пытаться, – ответил он устало. – Это не ярмарка невест.

– А почему нет? – возразила она. – Ты думаешь, море будет ждать тебя вечно? Мама волнуется.

– Мама любит комфорт, – сказал он. – И чтобы кто-то его обеспечивал.

Бьянка нахмурилась, но не стала спорить.

– Та женщина… – начала она вдруг. – Беременная. Ты всё о ней думаешь, да?

Он резко посмотрел на неё.

– Ты слишком наблюдательна.

– Я – твоя сестра, – фыркнула она. – И да, я заметила. Она не похожа на других.

– Вот именно, – сказал он тихо.

– И ты даже не знаешь, кто она, – добавила Бьянка с улыбкой. – Это опасно.

– Опасно – это выходить замуж не за того, – ответил он.

Он ушёл дальше, к заднему выходу, где уже был слышен запах моря. Там ему дышалось легче.

Чай, – вспомнил он вдруг. – Если буду в ваших краях…

Он не знал, зачем сказал это. И не был уверен, что действительно поедет. Но мысль о поместье, о женщине, которая не просит защиты и не жалуется, почему-то не отпускала.

– Совсем ты пропал, Николя Россини, – пробормотал он себе под нос.

Море шумело в ответ.