Текст книги "Дом для Маргариты Бургунской. Жена на год (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6

Прошла неделя.

Не та, что считают днями в молитвах или по смене блюд на столе, а та, что измеряется делами. Дом перестал быть чужим – не потому, что «привык», а потому что в нём появился порядок. Порядок не показной, не дворцовый, а рабочий: когда каждое утро начинается одинаково, а каждый вечер заканчивается результатом.

Маргарита просыпалась рано. Не по привычке – по телу. Воздух здесь был другим: прохладным, чистым, с запахом воды и трав. Щёки действительно порозовели, и Клер однажды заметила это вслух, с осторожной радостью, будто боялась сглазить.

– Вам здесь лучше, – сказала она, поправляя подушки. – Вы выглядите… живее.

Маргарита не стала спорить. Она и сама это чувствовала. Тошнота почти ушла, сон стал глубже, а мысли – ровнее. Беременность больше не была постоянной угрозой, она стала состоянием, с которым можно было работать.

Дом вымыли полностью. Полы скребли золой и горячей водой, стены протирали тряпьём, окна – песком и уксусом. Пауков и мышей выгнали, щели заделали, двери подтянули. Это была грязная, тяжёлая работа, но она дала результат: в доме исчезла затхлость, запах стал человеческим.

Клер действительно стала правой рукой. Маргарита почти не называла это вслух, но все это поняли сами. Клер следила за домом, распределяла работу, вела счёт деньгам, записывая всё в толстую тетрадь – неровно, неумело, но честно.

– Ты не управляющая, – сказала ей Маргарита однажды вечером. – Ты – моя помощница. Это больше.

Клер покраснела и кивнула, сжав губы, чтобы не расплакаться.

Люди из деревни работали охотно. Деньги получали вовремя. Еду – регулярно. За первую же неделю стало ясно, кто чего стоит. Один из мужчин оказался ленив – с ним попрощались без скандала. Остальные держались крепко. Женщина, нанятая для дома, быстро навела порядок в кухне и научилась кипятить воду для мытья рук – по требованию госпожи.

– Зачем так часто? – удивлялась она.

– Чтобы меньше болеть, – спокойно отвечала Маргарита.

Скот чувствовал себя хорошо. Корова давала молоко стабильно, телёнок рос, коза беременная ела с аппетитом, без тревожных признаков. Птица начала нестись. Собаки освоили двор и уже реагировали на чужих. Лошади окрепли после дороги.

Маргарита осматривала животных каждый день. Не из недоверия – из профессиональной привычки. Она смотрела на глаза, дыхание, походку. Иногда что-то помечала в голове, иногда просто убеждалась: всё в норме.

Подвал оказался настоящей удачей. Каменный, сухой, с постоянной прохладой. Тушки мяса подвесили там же, на крюках. Для собак – отдельно, для людей – отдельно. Ничего не пропадало, ничего не текло. Маргарита спустилась туда однажды и долго стояла, вдыхая холодный воздух.

– Вот это правильно, – сказала она себе.

В один из дней Клер принесла письмо.

– От вашей матери, госпожа.

Письмо было написано аккуратным, строгим почерком. Без истерик, без проклятий – но с тревогой эпохи. Маргарита читала медленно.

Ты поступила безрассудно.

Жена не уходит от мужа, особенно беременная.

Ты оставила двор и дала место другой.

Фаворитка может родить – и тогда твой ребёнок останется ни с чем.

Ты должна беречь себя и положение.

Я боюсь за тебя.

Маргарита сложила письмо и долго сидела, глядя в окно. Не злилась. Не обижалась. Мать писала так, как умела и как считала правильным.

Ответ она писала вечером, за столом, при свече. Коротко. Чётко.

Мама,

я сделала это осознанно.

У меня есть договор с Его Величеством.

Вдали от двора я спокойнее и в безопасности, а это важнее всего для ребёнка.

Я не ищу перемен ради перемен – я сохраняю жизнь.

Пожалуйста, доверься моему решению.

Письмо она запечатала и отдала Клер.

– Завтра отправь, – сказала она. – И больше никому не пиши без моего ведома.

Клер кивнула.

На следующий день пришёл священник.

Он появился без шума, пешком, с посохом, в потёртой сутане. Невысокий, худой, с живыми глазами и седой бородой. Он не смотрел по сторонам с осуждением, не кривил губы, увидев животных и суету. Просто остановился у ворот и терпеливо ждал, пока его заметят.

Маргарита вышла сама.

– Вы хозяйка? – спросил он, склонив голову.

– Да, – ответила она. – Чем могу помочь?

Он усмехнулся.

– Обычно это я помогаю, – сказал он. – Но раз вы спрашиваете… Я священник этой деревни. Отец Матей.

– Маргарита, – представилась она. – Проходите.

Разговор был осторожным. Он не лез с поучениями, не расспрашивал о дворе. Спросил о доме, о людях, о том, нужна ли помощь больным. Маргарита отвечала ровно, без откровенностей. Они присматривались друг к другу – как люди, которые понимают цену словам.

– Вы смотрите на людей внимательно, – сказал он под конец. – Это редко.

– Я привыкла, – ответила Маргарита.

Он кивнул.

– Если понадобится… – начал он.

– Я скажу, – закончила она.

Он ушёл, не обидевшись.

И только после этого, на следующий день, пришла знахарка.

Её привела одна из деревенских женщин, но дальше она пошла сама. Высокая, крепкая, с тёмными волосами, убранными под платок. Лет тридцати пяти, может, сорока. Взгляд острый, насмешливый. Улыбка – как у человека, который слишком многое видел, чтобы удивляться.

– Говорят, у вас коза беременная, – сказала она вместо приветствия.

Маргарита приподняла бровь.

– Говорят правильно.

– Тогда пойдём смотреть, – кивнула знахарка. – А потом – вас.

– В таком порядке меня устраивает, – спокойно ответила Маргарита.

Коза стояла спокойно, когда её осматривали. Знахарка действовала уверенно: руки тёплые, движения точные, без суеты. Она слушала дыхание, смотрела на живот, проверяла вымя.

– Родит нормально, – сказала она. – Если не мёрзнуть и не пугать.

Маргарита наблюдала молча. Потом задала несколько вопросов – не «как лечить», а «на что обращать внимание». Знахарка сначала отвечала снисходительно, потом – внимательнее.

– Вы разбираетесь, – сказала она наконец.

– Достаточно, – ответила Маргарита. – Чтобы понимать, когда мне лгут.

Знахарка рассмеялась.

– Честно, – сказала она. – Мне это нравится.

Они сели за стол. Пили травяной настой. Разговор пошёл – острый, с иронией, без поклонов. Они проверяли друг друга словами, вопросами, намёками. Про людей, про болезни, про роды. Про животных – особенно.

– Я лечу и тех, и других, – сказала знахарка. – Разницы мало.

– Согласна, – кивнула Маргарита.

Под конец Маргарита сказала:

– Останьтесь на неделю. Посмотрите хозяйство. Я посмотрю на вас. Потом решим.

Знахарка прищурилась.

– А если не понравлюсь?

– Тогда вы уйдёте с оплатой за неделю, – спокойно ответила Маргарита. – Без скандала.

Знахарка усмехнулась.

– Вы необычная хозяйка.

– Я просто знаю, чего хочу, – ответила Маргарита.

Знахарка встала.

– Ладно, – сказала она. – Неделя – так неделя.

Маргарита смотрела ей вслед и чувствовала, что это знакомство – важное. Не судьбоносное, не громкое. Но нужное.

И именно такие люди сейчас были ей необходимы.

После разговора со знахаркой дом словно вошёл в новый ритм – не магический, не мистический, а хозяйственный. Когда в поместье появляется человек, который знает своё дело, пространство вокруг него начинает упорядочиваться само собой: не потому что «чувствует», а потому что решения принимаются вовремя.

Маргарита это ценила.

Она не торопилась делать выводы. Неделя – значит неделя. За это время можно увидеть больше, чем за месяц показной любезности.

Знахарку звали Агнешка. Имя простое, крепкое, как и она сама. Агнешка сразу обозначила границы: ей нужна отдельная комната, доступ к кухне и возможность уходить в деревню, если позовут. Маргарита без лишних обсуждений согласилась, добавив только одно условие:

– Если уходите – предупреждаете либо меня, либо Клер. Всегда.

Агнешка прищурилась, потом кивнула.

– Справедливо.

Комнату для неё выбрали на первом этаже, ближе к кухне. Небольшую, но сухую. Стены там уже отмыли, пол застелили грубой, но чистой циновкой. Кровать – простая, деревянная, с соломенным матрасом и новым льняным бельём. Маргарита лично распорядилась выдать два комплекта простыней – не роскошь, а необходимость.

– Чистая постель – половина здоровья, – заметила она вскользь.

Агнешка хмыкнула.

– Не поспоришь.

За эти дни Маргарита наконец занялась тем, до чего раньше просто не доходили руки: разбором вещей.

Сундуки вскрывали один за другим. Ткани перекладывали, проветривали, перебирали. Шерсть – отдельно, лён – отдельно. Тонкие отрезы сразу убрали в сухое место, подальше от кухни. Маргарита знала: мыши любят всё одинаково, но запах еды их привлекает сильнее.

Одежду она пересматривала без сентиментальности. Дворцовые платья – тяжёлые, неудобные – отложила. Не выбросила, не раздала: это был капитал, который при необходимости можно будет обменять. Но носить их здесь она не собиралась.

Она выбрала себе несколько комплектов попроще: плотные юбки, тёплые рубахи, один тёплый камзол. Всё – нейтральных цветов, немаркое. Плащи повесили у входа, чтобы не таскать грязь по дому.

– Здесь будет шкаф, – сказала Маргарита, указывая на нишу в стене. – Сделаем полки. Не нужно много, но чтобы всё было на виду.

Мебели в доме оказалось меньше, чем она рассчитывала. Старый стол, несколько лавок, пара сундуков, кресло с продавленным сиденьем. Но дерево было крепкое, без гнили.

– Перетянуть, – сказала она. – И столешницу зачистить.

Один из деревенских плотников кивнул:

– Сделаем, госпожа. За два дня.

– Не спеши, – ответила она. – Сделай хорошо.

Кухня стала её отдельной заботой. Она не любила хаос там, где готовят еду. Столы отмыли до светлого дерева, ножи наточили, котлы вычистили. Отдельно отвели место для хранения соли и специй – сухое, высоко от пола.

Маргарита объяснила, почему:

– Соль тянет влагу. Если отсыреет – пропадёт.

Её слушали внимательно. Кто-то с удивлением, кто-то с уважением. Никто не спорил.

В подвале навели порядок. Мясо подвесили так, чтобы между тушами был воздух. Для собак – отдельный угол, отмеченный верёвкой. Там же поставили бочки с зерном, приподняв их на деревянные подставки, чтобы не тянули сырость.

– Это правильно, – заметила Агнешка, спускаясь вместе с ней. – Многие ленятся.

– Лень здесь плохо оплачивается, – спокойно ответила Маргарита.

Днём она много ходила. Осматривала двор, землю вокруг дома, небольшой участок под огород. Земля была плотная, не истощённая.

– Зелень посадим сразу, – сказала она Клер. – Лук, укроп, петрушку. Редис – если найдём рассаду.

– А остальное? – спросила Клер.

– На ярмарке посмотрим. Сейчас главное – не хвататься за всё сразу.

Клер всё чаще задавала вопросы – и это радовало Маргариту. Значит, думает.

Однажды вечером, когда они сидели за столом и перебирали записи расходов, Клер осторожно сказала:

– Гуго… снова говорил о свадьбе.

Маргарита подняла взгляд.

– Ты хочешь?

Клер замялась, но потом кивнула.

– Да, госпожа. Он надёжный. И… он готов ждать, если надо.

– Ждать не нужно, – сказала Маргарита. – Здесь хватит работы для семьи. Если решите – я не против. Но всё должно быть спокойно и без спешки.

Клер выдохнула, словно с плеч сняли груз.

– Спасибо.

– Не мне, – ответила Маргарита. – Себе.

За знахаркой Маргарита наблюдала внимательно. Агнешка не лезла без спроса, не пыталась сразу давать советы по беременности. Она начинала с малого: смотрела животных, расспрашивала людей, проверяла травы, которые росли вокруг.

Однажды Маргарита застала её у коз.

– Что скажешь? – спросила она.

– Хорошо кормят, – ответила Агнешка. – И не паникуют. Это важно.

– Для всех, – заметила Маргарита.

Агнешка усмехнулась.

– Именно.

Они разговаривали часто, но коротко. Без исповедей. Без демонстрации знаний. Каждая понимала: доверие строится не словами, а временем.

К концу недели поместье уже работало как единое целое. Не идеально, не богато – но устойчиво. Люди знали свои задачи. Животные были накормлены. Дом – чист.

Маргарита сидела у окна в своей комнате, перебирая ткани для занавесей – простые, льняные, чтобы пропускали свет. Она чувствовала лёгкую усталость, но и удовлетворение. Здесь ей действительно было лучше.

Она больше не думала о дворе каждый час. Не оглядывалась. Не ждала удара.

Теперь она жила.

И это было самым важным.

Глава 7

Утро начиналось с шума.

Не с криков и не с паники – с нормального, рабочего шума: шаги по двору, негромкие голоса, плеск воды, фырканье лошадей, возмущённое гоготание гусей. Маргарита проснулась ещё до того, как Клер постучала, и какое-то время просто лежала, прислушиваясь. Это был новый навык – слушать хозяйство, а не двор.

Встала она медленно, не потому что ленилась, а потому что тело теперь требовало уважения. Беременность перестала быть абстрактной – она стала фоном, на котором нужно было строить всё остальное. Не мешая, но и не игнорируя.

Комната выглядела иначе, чем в первый день. Чище. Светлее. На окне висели простые льняные занавеси, которые пропускали утренний свет, но смягчали его. Полы были выскоблены, в углу стоял сундук, уже не как временное хранилище, а как часть обстановки. Никакого уюта в привычном смысле – но порядок, а он для Маргариты значил куда больше.

Она оделась без помощи. Привычка осталась с прошлого мира: полагаться на себя, пока можешь. Юбка, рубаха, тёплый камзол – всё простое, но чистое. Волосы убрала под платок, аккуратно, без спешки.

Внизу уже ждала Агнешка.

Знахарка сидела за столом на кухне, пила травяной настой и с явным удовольствием наблюдала, как одна из деревенских женщин слишком старательно скребёт стол, будто пытаясь стереть саму древесину.

– Если так продолжит, – сказала Агнешка, не оборачиваясь, – у вас стол скоро станет прозрачным.

– Зато чистым, – отозвалась Маргарита, входя.

Агнешка повернулась, смерила её взглядом – быстрым, цепким.

– Щёки порозовели, – заметила она. – И под глазами меньше тени. Воздух вам на пользу.

– Я и рассчитывала, – спокойно ответила Маргарита, наливая себе воды. – А не на молитвы и заговоры.

– Заговоры, между прочим, иногда работают, – хмыкнула Агнешка. – Когда человек перестаёт паниковать.

– Тогда это не заговор, – парировала Маргарита. – Это психология.

Агнешка рассмеялась – коротко, с хрипотцой.

– Вот за это вы мне нравитесь, госпожа. Вы не пытаетесь казаться умнее – вы просто умная.

– Осторожнее, – сказала Маргарита сухо. – Я могу начать вам верить.

– Не советую, – тут же ответила Агнешка. – Верьте лучше своим глазам.

Этот обмен репликами стал для них почти ритуалом. Ни одна не уступала, ни одна не давила. Они не искали дружбы – они проверяли границы. И это устраивало обеих.

После завтрака Маргарита пошла во двор. Там уже работали: чинили изгородь, расчищали участок под огород, носили воду. Всё шло не быстро, но ровно.

Она остановилась у огорода, прикидывая размеры.

– Здесь зелень, – сказала она Клер, которая сразу подошла с тетрадью. – Здесь – лук. Редиску возьмём у деревенских, если найдём рассаду. Огурцы и помидоры – на ярмарке. Картофель посадим, если успеем, до холодов ещё есть время.

– А если не взойдёт? – осторожно спросила Клер.

– Тогда будем есть то, что есть, – пожала плечами Маргарита. – Голодать не будем.

Они прошли дальше, к подвалу. Маргарита проверила, как хранятся тушки мяса, заглянула в бочки с зерном, потрогала дерево на стеллажах.

– Хорошо, – сказала она. – Пока всё правильно.

– Вы как будто… – Клер замялась, подбирая слова, – как будто всегда этим занимались.

Маргарита посмотрела на неё внимательно.

– В каком-то смысле, – сказала она. – Просто раньше масштабы были другие.

Она не уточняла. Клер не спрашивала. У них установилось негласное правило: не лезть туда, где ответ может быть слишком сложным.

Днём в поместье снова пришли люди из деревни. Не просить – смотреть. Кто-то принёс сыр, кто-то яйца, кто-то просто пришёл поглазеть. Маргарита принимала всех одинаково: спокойно, без заискивания, но и без холодности.

– Работа будет, – говорила она. – Но не сразу для всех. Я не люблю суету.

Это вызывало доверие больше, чем обещания.

Во второй половине дня Агнешка снова осматривала коз. Маргарита подошла и присела рядом, не мешая.

– Сколько осталось? – спросила она.

– Месяц, может, чуть больше, – ответила Агнешка. – Если не будет резких перепадов.

– А если будет?

– Тогда будем действовать по ситуации, – пожала плечами знахарка. – Вы слишком хотите всё предусмотреть.

– Это профессиональное, – ответила Маргарита.

Агнешка хмыкнула.

– Вы не похожи на тех, кто верит, что «как-нибудь обойдётся».

– Потому что обычно не обходится, – спокойно сказала Маргарита.

Они помолчали.

– А вы? – вдруг спросила Агнешка. – Сами-то… как себя чувствуете?

Маргарита подняла взгляд.

– Лучше, чем неделю назад, – ответила она честно. – Но я не собираюсь расслабляться.

– И правильно, – кивнула Агнешка. – Беременность – не болезнь. Но и не повод геройствовать.

– Мы сходимся во мнениях, – заметила Маргарита.

– Не часто такое бывает, – усмехнулась знахарка.

К вечеру Маргарита устала сильнее обычного. Не физически – умственно. День был наполнен разговорами, решениями, мелочами, которые в сумме значили больше, чем крупные жесты. Она сидела у стола, перебирая записи, когда Клер осторожно сказала:

– Госпожа… священник снова заходил. Не настаивал. Просто… оставил хлеб.

Маргарита подняла глаза.

– Хороший хлеб?

– Свежий, – кивнула Клер.

– Значит, завтра я зайду к нему сама, – сказала Маргарита. – Вежливость – тоже инструмент.

Клер улыбнулась.

Когда стемнело, Агнешка ушла к себе. Дом затих, только потрескивал огонь в очаге. Маргарита вышла на крыльцо, вдохнула прохладный воздух. Небо было чистым, усыпанным звёздами – не такими, как над городом. Здесь они были ближе.

Она положила ладонь на живот – привычно, почти автоматически.

– Мы справляемся, – сказала она тихо. Не как заклинание. Как констатацию.

Внутри не было восторга. Было спокойствие. А для неё это значило больше всего.

Завтра будет новый день.

Работа.

Проверки.

Люди.

И шаг за шагом – жизнь, которую она выбрала сама.

На следующий день Маргарита впервые позволила себе не выходить во двор сразу после подъёма.

Не из лени – из расчёта. Она хотела посмотреть, как хозяйство живёт без её постоянного присутствия. Это был важный этап: если всё держится только на одном человеке, значит, система слабая.

Клер справилась.

Работа началась вовремя. Люди знали, что делать, не бегали с вопросами по мелочам. Гуго распределял задания спокойно, без крика. Агнешка появилась позже всех, как и предупреждала, и сразу ушла к животным, не заглядывая на кухню и не тратя время на разговоры.

Маргарита наблюдала из окна, сидя за столом с чашкой горячего настоя. Травы были простые – мята, немного липы, щепоть чабреца. Никаких «чудес», только то, что действительно работает.

– Запомни, – сказала она Клер, не отрывая взгляда от двора, – если без нас всё разваливается, значит, мы плохо сделали свою работу.

– Пока не разваливается, – осторожно ответила Клер. – Даже наоборот.

Маргарита кивнула.

После завтрака она всё же вышла. Не для контроля – для участия.

Во дворе обсуждали крышу над хлевом. Старую, но ещё крепкую, требующую замены нескольких досок. Маргарита выслушала плотника, задала пару уточняющих вопросов и утвердила решение.

– Делайте не на зиму, а сразу нормально, – сказала она. – Чтобы не переделывать.

– Это дольше, – заметил плотник.

– Это дешевле, – ответила она. – В итоге.

Он усмехнулся и кивнул. Логика была понятна.

Позже она зашла на кухню. Там разбирали мешки с зерном, пересыпая их в ёмкости поменьше. Маргарита остановилась, посмотрела, как это делают, и указала:

– Подставки выше. От пола. Здесь сырость.

– Поняла, госпожа, – быстро ответила женщина.

Маргарита не повышала голос. Ей больше не нужно было доказывать, что она хозяйка. Это чувствовалось без слов.

Ближе к полудню Агнешка сама подошла к ней.

– Я посмотрела всё, что вы мне показали, – сказала она, вытирая руки о фартук. – Условия хорошие. Для животных – особенно.

– А для людей? – спросила Маргарита.

– Зависит от людей, – пожала плечами Агнешка. – Но у вас тут не худшее место.

– Это комплимент? – уточнила Маргарита.

– Это факт, – усмехнулась знахарка.

Они прошли к дому, и Агнешка впервые внимательно осмотрела комнаты, мебель, ткани. Потрогала льняные занавеси, проверила, как сушатся травы, заглянула в подвал.

– Вы много внимания уделяете мелочам, – заметила она. – Обычно госпожи считают это ниже своего достоинства.

– Обычно госпожи не планируют здесь жить, – ответила Маргарита. – Они планируют переждать.

Агнешка посмотрела на неё дольше обычного.

– Вы не пережидаете, – сказала она.

– Нет, – согласилась Маргарита. – Я строю.

После обеда они сидели за столом втроём – Маргарита, Клер и Агнешка. Разговор был спокойным, без напряжения. Обсуждали простые вещи: как часто приходят болезни в деревне, что обычно лечат, от чего умирают.

– Грязь, – сказала Агнешка. – И холод. И страх. Всё остальное – следствие.

– Я так и думала, – кивнула Маргарита.

– Поэтому вы заставляете всех мыть руки, – хмыкнула знахарка. – Это смешно смотрится, знаете?

– Пусть смеются, – ответила Маргарита. – Главное, чтобы потом не хоронили.

Агнешка некоторое время молчала, потом вдруг сказала:

– Я останусь.

Маргарита подняла бровь.

– Неделя ещё не закончилась.

– Я знаю, – ответила Агнешка. – Но мне здесь… интересно. И полезно.

– Условия остаются прежними, – сказала Маргарита. – Свобода передвижения. Предупреждение об уходе. Оплата – честная.

– Меня устраивает, – кивнула знахарка. – Но предупреждаю сразу: если вы начнёте слушать только себя и перестанете слышать других, я уйду.

Маргарита усмехнулась.

– Справедливо.

Во второй половине дня Маргарита впервые почувствовала усталость сильнее обычного. Не резкую, а вязкую. Она не стала геройствовать, ушла в комнату и легла, позволив себе час тишины. Это было новым – позволять себе остановку без чувства вины.

Когда она вышла, во дворе уже разжигали вечерний огонь. Люди ели, разговаривали. Без шума, без пьянства. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал работу.

Маргарита остановилась на пороге и посмотрела на всё это со стороны. Не с гордостью – с удовлетворением.

Это место начинало жить по её правилам. Не потому что она заставляла, а потому что правила были понятны.

Клер подошла и тихо сказала:

– Вы знаете… здесь вас уважают.

Маргарита посмотрела на неё.

– Уважение – не цель, – сказала она. – Это побочный эффект.

Ночь была прохладной. Маргарита снова вышла на крыльцо, вдохнула воздух. Звёзды были всё так же близки, но теперь она смотрела на них иначе.

Здесь не было двора.

Не было интриг.

Не было постоянного ожидания удара.

Была работа. Люди. Дом. И ребёнок, которого она собиралась защитить.

Этого было достаточно, чтобы двигаться дальше.