Текст книги "Шумеры"

Автор книги: Людмила Сурская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

8

Есть хотелось страсть как. Садовниковой торта больше никто не отвалил. Пришлось терпеть до обеденного перерыва. «Надо купить печенье про такой случай, пусть лежит в столе», – задним умом подумала она. К концу рабочего дня искали на субботу дежурного от отдела за отгул, Людка, вспомнив, что нужен день для похода в госпиталь, вызвалась, к великой радости коллектива, отдежурить сама добровольно. Заскочив после работы до гастронома прикупить, кое-чего пожевать на вечер и утро, полетела на курсы. Честно высидела до конца. Хотя заниматься ей языками страшно нравилось, но в этот вечер она сидела, как на вылезших из сидения гвоздях. Эд позвонил, когда она выходила из метро. Словно её ждал где-то рядом. «А кто его разберёт, может стоять невдалеке или совсем рядом, а я даже не догадаюсь об этом», – закрутила она головой, ища мужчину с телефоном неподалёку от себя. Но всё было совсем не то, что её волновало.

– Лю, ты где? – неслось из трубки.

Она осмотрелась и так и быть передала своё место нахождение.

– Вышла из подземки.

– Не пугайся я тебя встречу, – обрадовано заверил он.

Прежде чем перейти грязную площадь, она осмотрелась: группа размалёванных под попугаев молодых людей, пара парочек, чей-то кавалер с цветами…, машина собирающая мусор после торговли. Жизнь, но не её. И уже на ходу, глянув на телефонную трубку, как на одушевлённый предмет, высказалась:

– Я и не думаю пугаться, это ты пугаешь меня.

Он хмыкнул и предупредил:

– Если кричать не будешь, то и не напугаешься.

Она отскочила от парней на роликах и, переместив трубку к губам, зловеще прошептала:

– Я точно кричать не буду, если ты не напугаешь.

– Какая же ты болтушка…

– Это только с тобой, а так из меня клещами разговор не вытянешь… – смеялась она.

Звёзды маленькими холодными точечками мерцая в тёмном небе, царапали по душе. Люда шла не торопясь, рассматривая перемигивающиеся над головой светлячками далёкие планеты. Раньше их свет казался ей долгим, трудно доступным и загадочным, теперь нет. Она никогда не боялась ночи. Наоборот раскрепощалась душа и забиралась в какой-то свой дальний уголок тоска. Не было дневной суеты, яркого, палящего солнца, а лёгкая прохлада, помогая дышать, доносит запах цветов с большой круглой клумбы на поляне. Постояв у небольшого уютного фонтанчика, шагнула на дорожку. Шла, улыбаясь, вот сейчас его сильные руки вырвут её из привычной жизни и унесут в мир любви и грёз. Ждала и всё же опять испугалась. Он втянул её гораздо раньше ожидаемого, под пышную крону старого дуба. Придерживая за локти, прикрыл орущий рот, смеясь, поцелуем.

– Опять расчирикалась птичка, я ж предупреждал… – Заложив руку за её спину, чтоб не было жёстко, он притиснул её к мощному стволу.

Она обрадовалась тому, что он начал разговор первым, сама она, кажется, не решилась бы это сделать, хотя по телефону болтала запросто.

– Я ждала тебя на прежнем месте, – принялась оправдываться она.

Он кивнул на дерево.

– А мне понравился этот живой шатёр, растёт себе такое зелёное чудо. Посреди огромного города и такой гигант.

Люда, борясь с тоской и вытесняющей из неё её горячей волной, прижалась щекой к его груди. «Как хорошо быть не одной! И не лишь бы с кем, а со своей второй половинкой».

– Я хочу поехать в настоящий лес. Побыть в объятиях чёрной лесной ночи, налюбоваться яркими, а не пыльными звёздами. Полежать на траве…

– Ночью, с костром и палаткой… или на пледе? – пряча улыбку в уголках рта, уточнил он.

Она, шаля, пощекотала пальчиками его живот и сама покорность прошептала:

– Как скажешь. Мне всё равно, лишь бы с тобой.

Он выловил её пальчики, прижал к губам. Но хриплым взволнованным голосом сказал нечто иное, нежели она ожидала:

– Ерунда. Ты всё себе напридумывала.

– А вот и нет, – загорячилась Люда, отправляя его руку в свободное плавание под запах блузки. – Я весь день мечтала об этом.

Эд вспыхнув горел, как берёзовая береста. Как тут устоишь, эта чертовка знает, как свести его с ума. Целуя безумно, он шептал:

– Ты горячая штучка, а по виду не скажешь…

Эта неосторожно брошенная фраза ох как заинтересовала её.

– И какой же я, интересно, кажусь со стороны? – тут же заинтересовалась она.

– Серьёзная, деловая барышня, не подшибись, – чмокнул он в её ушко.

Она тут же объявила:

– Всему виной ты. Я сгораю от твоих рук. Они меня испортили и развратили. У меня теперь всегда чудное настроение.

Он, разумеется, такого не предполагал.

– Насмешила… Ты просто играешь со мной… Зачем, пока не пойму…

Напряжённую тишину нарушил её поцелуй и сорвавшиеся с её уст слова:

– Ты ошибаешься, Эд…

– У тебя красивое имя, – провёл он ногтем по овалу её лица. Заметив её сморщенный носик, добавил:– Ты так не считаешь?

Она не считала. Ей нравилось иное имя, но сам себе его не выбираешь, правда, сейчас, после разговора с бабушкой что-то у неё в этом вопросе изменилось. Но тем не менее…

– Вот уж нет, – тут же запротестовала она. – Но куда деваться раз бабуля удружила. Так ей захотелось, а мне ничего не переиначить и с этим именем всю жизнь жить.

Он не отступал.

– Сама себе болячку организовала, а имя отличное. Кстати про растеряшу, что за ношу, ты уронила? – поднял он выпавший из её ослабевших рук пакет.

Люда вздохнула:

– Продукты купила на вечер и утро. Дома шаром покати.

Его руки сошлись кольцом под её грудью, а маска коснулась щеки.

– Ты живёшь одна?

– Да в однокомнатной квартире.

– Пообедать хоть успела?

– Кое-что перехватила днём и пока сейчас ехала, съела банан.

– Живёшь на одной ноге. Понятно, почему твой вес не больше тополиного пуху. Я соскучился по тебе, заяц, – властно придвинул он её ещё ближе к себе.

– Я тоже. – Потянулась она к его губам, обхватив за шею рукой. – Я даже привыкла к твоей вязаной маске. А целоваться могу час не прерываясь.

– Так прямо и час?

– Могу и больше. Ты моя половинка.

Он переполошился. Сколько-то нахмурясь молчал, не зная, злиться ему на неё за эту откровенность или принять и быть благодарным. Потом, откашлявшись, решил быть осторожным и, стараясь своему басу придать нежность, сказал:

– Болтушечка. Ты знаешь меня всего чуть-чуть. С чего решила, что я тебе подхожу? Не пройдёт и недели, как ты откроешь широко глаза и скажешь: Этот человек – не мой. Ну вот совсем не мой! Будь не ладен тот день, когда он подвернулся под мои ноги!

– Ерунда!

Её лёгкость и беспечность его озадачили. Это было совсем не похоже на неё. Он нахмурился ещё больше и, кинувшись переубеждать, забубнил:

– У нас выплыли абсолютно разные странности характера. А если покопаться по – глубже и заглянуть в подробности…

Она сопротивляясь его страху тут же с готовностью нашла ответ:

– Разумеется, а как же иначе, так и должно быть. Мы же разные и у каждого из нас своя система ценностей. Не паникуй. Главное, чтоб по базовым пунктам совпадало, а остальное мелочи…

Он, вот уж никак не соглашаясь с ней, хмыкнул.

– У тебя на этот счёт иллюзия. У нас нет вообще никаких точек единения, даже наоборот. То, что для тебя в порядке вещей, я считаю ненормальным.

– Глупости. Но давай сейчас не будем об этом. Зачем нам спор. Вместо мёда твоих губ, я болтаю язычком. Обидно терять время, у нас его и так кот наплакал, – сказала она сердито.

Посмеиваясь и не желая возражать. Подняв её на руки, он понёс вглубь сквера. Опять она почувствовала под спиной шерстяной плед. Склонённые пологом кроны деревьев над её ложем и небо в равнодушно подглядывающих звёздах. Что ещё надо для безумной любви. Горячие нетерпеливые руки, стянув юбку, пройдясь по животу, откинули лифчик вверх и рывком сорвали кружево трусиков, заструились по телу. Она, заголив ему спину и живот, подняла тонкий свитерок до предела, давая возможность его телу прикоснуться к ней. Он не снимал его и прошлые разы. «Скорее всего, эта осторожность из-за татуировки. Не догадывается, что я её видела уже, во время драки», – решила она. Час летел за часом, а источник ласок не иссякал, и расставаться совсем не хотелось. В чувство привёл шёпот и хихиканье в кустах, потом шаги удалились, а их опять накрыла ночная прохлада и тишина.

– Нас кто-то видел? – дёрнулась она.

– Ну и на здоровье. Молодняк влюблённый не иначе. Не бери на голову себе.

– Вообще-то, я чихать на них хотела…

– Вот и умница…

– Но, Эд, мне надо домой, – заторопилась она.

– Завтра же суббота, выходной день выспишься…, прошу, не торопись, до рассвета ещё есть время.

– У меня завтра дежурство в отделе…, мне надо выйти на работу, – попробовала объясниться она.

– С ума спрыгнуть. Тебя что поставили дежурить?

– Я сама попросилась. Мне нужен выходной день среди недели.

– А просто отпроситься ты не могла?

Люда помедлила с ответом: говорить или не говорить и всё же сказала:

– У меня сложные отношения с начальником. Не хочу быть от него зависима.

Не заметить неудовольствие в голосе Эд не мог.

– И чем вызвана такая натянутость ваших отношений? – как можно равнодушнее спросил он.

Но она напряглась вся и замотала головой.

– Мне б не хотелось говорить об этом с тобой.

– Почему? Мне, кажется, со мной как раз сделать это гораздо проще. Говорят, если рассказать о своих проблемах незнакомому человеку, ему проще взглянуть на проблему непредвзято, со стороны. Так почему?

Она вздохнула. Может оно и так.

– Всё проще не бывает. Он решил, что, если я до моих годков не вышла замуж значит, буду без меры счастлива, воспользуйся мной он.

– Донимает ухаживаниями? – хмыкнул он.

– Пристаёт с непристойностями.

– Он женат?

– Жена, дети и имеет кучу любовниц. Не глупый малый, но ловелас. Возможно, каждую страсть он принимает за любовь, естественно её окончание за конец. Может, всё и того проще – что хочу, то и ворочу.

– И, как ты отбиваешься от этого балбеса?

– Разнопланово. От пощёчины до удара коленом в пах.

– Очуметь. Помогает?

– На какой-то период до нового заскока – да. Правда, грозится постоянно найти причину и уволить. Приходится быть всё время на чеку.

Он поправил упавшую на её щеку прядь.

– Ты боишься потерять работу?

Вопрос вызвал в ней лёгкое возмущение.

– А кто в наше время ей не дорожит. Не так легко было найти это место. Не хочется теперь так запросто его лишиться. У меня нет влиятельного покровителя. Богатого любовника. В этой жизни я ни царица и ни королева. Просто женщина.

– Почему не перейдёшь в другой отдел? – погладил он её и так горящую грудь, полулёжа удобно устроившись боком на её животе и придавив ногой Людкины, всё время трепыхающиеся от волнения, ноги.

Она смутилась его собственническим порывам, но продолжила разговор без трепыханий.

– Во-первых, у меня там подруги и я привыкла к коллективу…

– А во-вторых? – чмокнул он её в нос.

– Это не так просто. Если освобождается приличное место на него полно своих и наших желающих.

Эд возмутился:

– Но ведь однажды под хмельком и так, когда заклинит, он может сорваться. Это опасно?

– Я стараюсь избегать таких встреч тет-а-тет.

– Ну, а завтра как?

Ей оставалось только расстроиться по случаю своего недосмотра.

– Честно говоря, об этом, я не подумала. Не знаю, но мне очень нужен этот день. Возьму баллончик, если что, получит газовую атаку.

– И зачем тебе тот день так нужен, что ты готова рисковать?

– Не скажу.

Он засмеялся и зарыл своё в маске лицо в её волосах. Оба помолчали, а потом он опять принялся за своё.

– Всё равно я не пойму твоего застоя. Надо больше движения и перемен. Непременно стоит попробовать, сменить начальника.

Люда же упрямо отстаивала свою точку зрения.

– Ты не понимаешь, что предлагаешь. Новый может быть с ещё большими тараканами и потом нас никто не любит. Женщины, как правило, то сами болеют, то рожают, то дети чихают. Баб стараются всеми правдами и неправдами не брать. Тем более, не рожавших.

Искреннее удивление заставило его приподняться.

– Почему?

– Боятся, уйдут в декрет, и работник накрылся. Хотя, при наличии детей дела обстоят не лучше. Возникает вопрос, как собирается дама совмещать материнство с работой. В общем, куда не ткни, куча причин для отказа женщине. Ты-то сам как к вопросу о женщине на рабочем месте относишься?

– Нормально. Они не ординарно мыслят и нестандартно поступают. К тому же, у них рождаются сумасшедшие идеи, которые воплощаются в жизнь с большим успехом. А ещё, я считаю, дамы сейчас обладают большими мужскими качествами, чем некоторые мужики. Они неплохо ориентируются, анализируют, к тому же просчитывают ситуацию на несколько ходов вперёд.

Она не поверила:

– Сладко поёшь. Вот интересно бы посмотреть, как в реальности обстоят дела…

Он разгорячился.

– Не убедил? Жаль. Пойдём дальше. Благодаря двум качествам аккуратности и усидчивости, женщины очень ценные сотрудники.

– Ушам своим не верю, – всплеснула она руками.

А его откровение продолжало услаждать её слух.

– Надо признать, мужчины не в состоянии целыми днями, не вставая, как привинченные, сидеть в кабинете и скрупулёзно изучать или готовить отчёт или докладную записку. Монотонная работа мужика выводит из равновесия, утомляет и просто доканывает, он способен взбрыкнуться, вспылить и забросить начатое дело, если ему скучно.

– А женщина?

– А та нет. Если уж она за что-то берётся, доведёт до конца. Мне кажется, по своей природе сильный пол гораздо ленивее слабого.

Она почти согласна была послать к чёрту свою работу и отправится под его начало.

– Наконец-то хоть кто-то честно признал, что женщины очень трудолюбивые создания. Остаётся позавидовать дамам, работающим с тобой. Потому как начальники надо мной имеют совершенно противоположную точку зрения. Придётся выяснить, где ты работаешь, и устроиться под твоё начало.

– Малыш, не разгоняйся так, мы договорились на этот счёт. И потом предприятие потеряет сразу двух ценных работников.

– Это ещё интересно почему? – выгнула она в недоумении бровь.

Его губы дёрнулись в виноватой улыбке.

– Мы будем торчать либо в моём кабинете, либо кататься, зажимаясь в лифте, мешая всем передвигаться.

– У тебя на всё отговорки.

– Я не спросил, как ты сегодня добралась? – перевёл он становящийся опасным разговор.

– Повезло, – буркнула недовольно она.

А он как ни в чём не бывало весело спросил:

– И почём нынче везение?

Пришлось рассказывать.

– Лидию Михайловну заметил проезжающий мимо генеральный директор и пригласил в свою машину.

Он тут же съязвил.

– Вот видишь, а тебе он не нравится.

В ответ она бросилась возражать.

– Мне всё равно. Какое мне дело до него. И к тому же этот противный тип всю дорогу пялился на мои голые колени. Я что-то сильно сомневаюсь насчёт разрекламированного по офису гея. А вообще-то, мне по большому счёту наплевать на него.

– Почему? – осторожно спросил он.

Она закусила нижнюю губу: ну раз уж ему так хочется, то она объяснит.

– Человек приходит в этот свет, чтоб определиться и начать поиск. А я уже давно определилась и много веков приходила только искать то, что потеряла.

– Нашла? – улыбаясь, покусал он ей горящее ушко.

– Теперь да! – сверкнули счастливыми точками бенгальских огней её глаза.

Поняв всё, он не удержался от насмешливого тона.

– И ты решила, что это я?

– Как ты догадался? – пощекотала ему она живот, прилипший к её горячей коже.

– Не боишься ошибиться? – немного с вызовом сказал он.

Люда не придала его возбуждённости никакого значения.

– Нет. Я знала тебя тысячи лет назад.

Он же возбуждался всё больше.

– Не знаю, в какую ты игру играешь, но мне иногда кажется, что я тебя откуда-то знаю.

– Придёт время, вспомнишь, – улыбнулась она и поцеловала его в глаза.

На сей раз её нежность не принесла ему удовольствия и он отстранив её насторожился.

– Так мы действительно встречались? В какое время, до армии и ты знаешь, кто я? – напрягся он. – Хотя нет глупо. Ты бы вела себя совсем по-другому.

– Успокойся. В этой жизни точно нет. Это другое… – тихо засмеялась она.

– Ты говоришь чудные вещи, – успокаиваясь упал он опять рядом.

Она вложила свои пальцы в его, утопив в больших ладонях, а голову пристроила на его вздымающуюся грудь.

– С моей головой всё в полном порядке. Считай, что это просто прелюдия к эротическим играм. «Надо аккуратно с языком, можно напугать. Совсем ни к чему торопить время и события», – одёрнула она себя.

Насторожённость слабела, но он всё ещё упирался.

– Но откуда у меня это чувство знакомства с тобой?

– Значит, я не ошиблась с выбором и ты моя половина. Эдик, снимай уж этот чулок с головы. Тебе неудобно, да и мне тоже…, мне хочется прикоснуться к твоему лицу, погладить твои волосы… Они чудесные.

Он схватился рукой за маску, как будто её кто-то собирался силой стягивать.

– Нет. Нам незачем торопиться. Это только твой первый сексуальный опыт. Тебе может это приключение скоро надоесть… и ты захочешь заиметь настоящего мужчину, а не такой обрубок, как я. Ведь я не смог сделать до сих пор тебя даже женщиной, а тебе наверняка захочется иметь детей. Самая пора рожать.

Она была расстроена.

– Упрямец. – С силой оттолкнувшись от его накаченного тела и перевернув парня на спину она улеглась на его упругий живот. Бархат её кожи царапнул рубец грубого шва в его паху. «Господи, как же ему с такой болью непросто живётся?» Она, потеснив маску, прошлась горячими губами по шеи с пульсирующей жилкой. И, помогая губам руками, понеслась по его непривыкшему к ласкам и от этого вздрагивающему телу, к тому месту, что заставляло его чувствовать себя самым несчастным человеком на земле, а её захлёбываться радостью и любовью. Луна, спустившись к самым верхушкам деревьев, бессовестно подглядывала за сплетёнными сейчас на пледе телами. Большая ночная птица, наткнувшись на них, испуганно вскрикнув, умчалась ввысь. Словно услышав её мысли, он с тоской произнёс:

– Иногда бывает очень плохо. В такие моменты очень важно иметь женщину, которая выслушает и скажет: «Хватит, не распускай сопли, обойдётся, ты умный, проскочишь!»

Она с нежностью прикоснулась к уголкам его губ.

– Я думала ты железный.

Вздохнув, он притянул её к себе.

– Мужики бывают слабыми гораздо чаще, чем прикидываются и чем думают об этом женщины. Просто сильный пол старается такое дело скрывать. Мы ведь даже уколов смертельно боимся, не говоря уж о зубном визите. Женщины в этом плане намного мужественнее. Получается парадокс. С одной стороны, мужчина боится, что женщина станет над ним смеяться, а с другой, – нуждается в её поддержке.

Искреннее желание помочь, поддержать сделавшегося ей близким человека нахлынуло на неё. Люда со всей силой нерастраченного чувства кинулась осыпать его нежностями. Он словно ждал такого всплеска, вновь включившись в любовную игру. Но она не дала костру вновь разгореться.

– Всё, всё, я больше не могу, мне надо идти, – высвобождаясь из его железных рук и пытаясь найти бельё, Людка старалась остановить своё и его безумие. Мы опять довалялись почти до рассвета. Мне не остаётся время на сон. И тебе опять придётся рисковать, провожая меня домой.

Они шли, обнявшись по широкой, но казавшейся им сейчас неимоверно узкой дорожке, посмеиваясь и сладко целуясь. И опять она неслась по ступеням вверх домой, чтоб попробовать разглядеть его в не освещённом дворе без маски, но на этот раз глаза выхватили вместо удаляющейся фигуры, возню и драку. Даже в темноте она разглядела, что Эдик отбивался от напавших на него пятерых парней. «Неужели так трудно и дорого вкрутить лампочки и заставить гореть опять уличные фонари, мы ж платим приличные деньги коммунальщикам». – Колотились в пылающей голове правильные мысли. Справившись с изумлением, она, выхватив баллончик из сумочки и вооружившись по ходу скалкой, скатилась по ступеням вниз. Выскочив из подъезда, принялась охаживать, подвернувшиеся спины своим не хилым оружием. Когда изловчившийся парень вырвал у неё из рук скалку, она пустила в ход баллончик, прыснув в пьяные глаза. Ребятня, матерясь и охая, отвалила. Нападали, рассчитывая на лёгкую добычу, а нарвались на профессионально подготовленного мужика, да ещё на эту неизвестно откуда взявшуюся сумасшедшую. С руганью любители дворовых развлечений отвалили. Она сразу же попробовала остановить кровь, сочившуюся из разбитой нижней губы, но безуспешно.

– Не трогай измажешься… – осадил он её.

– Я отказ не принимаю. Сейчас мы идём ко мне. Не качай головой. Клянусь, даже свет включать не буду. Обработаешь рану, отдохнёшь и уйдёшь. Обману, убьёшь меня, чтоб тайну сохранить.

– Вот придумала. Веди. Иди вперёд и не оглядывайся в освещённом подъезде.

Выполняя инструкцию без обговаривания и нарушения, шла вперёд. Лестница, площадка, дверь… Людка, открыв её и нашарив выключатель, выключила в прихожей свет.

– Проходи. Я проведу тебя в комнату. Там задраины шторы. Не успела утром раскрыть. Извини, утром торопилась, не убрала постель. Посиди. Препараты оставлю в ванной на крышке стиральной машинки. Полотенце положу тоже там.

Действовать пришлось на ощупь, а он торопил:

– Давай, а то маска уже от крови намокла.

Приготовив всё Люда, проводила его до ванной и, захлопнув за его спиной дверь, включила свет.

– Разобрался?

– Да?

– Тогда я пойду, займусь своими делами.

Задраив шторами окно, в темпе распихав продукты по полкам холодильника, поспешила в комнату. Торопясь, заменила несвежее постельное бельё, бегом навела косметический порядок в комнате. В выходные это сделать не получилось. «Надо что-то придумать, чтоб его оставить до утра. Так спокойнее. Ребятня может не спустить такого прокола и подкараулить», – металась она с такими мыслями по кухне, заваривая ему чай с мелиссой. Он приоткрыл дверь ванной и осторожно спросил:

– Лю, ты где?

Она приостановила нарезку батона и прокричала ему:

– На кухне я приготовила тебе чай. Прикрой дверь, я выключу свет. Бутерброды я наделаю и на ощупь. Теперь иди на мой голос. Вот так. Чего ты смеёшься?

– Впёрся в холодильник. Локоть зашиб.

– Садись, – взяв за руку, провела она его к столу. – Что у тебя в руке, мокрое?

Он, откусывая подсунутый ей бутерброд, полным ртом прошамкал:

– Маска. Я постирал.

Она тут же перехватила его руку.

– Давай я её пока повешу в ванной на трубу, пусть стечёт, потом заберёшь.

Он не возражал, но поинтересовался:

– Хорошо. Ты куда?

– В ванную, покупаюсь. А ты развернись к коридорчику спиной. Пей чай, рядом с чашкой печенье. Дождись меня, не уходи, ладно.

– Договорились.

Она крутилась под тёплыми струями, ломая голову над тем, как и чем его оставить до утра у себя. И тут как наяву перед глазами её прошло их купанье вдвоём в Суре. На ней была тогда только льняная рубашка, а на нём такого же полотна белые штаны. Какими глазами смотрел он на неё, когда они вышли на берег, как он медленно водил по её телу, как бы сгоняя с ткани воду, рукой. «Точно. Сейчас натрусь цветочными гелями и наброшу на влажное тело только тонкий халат». Приоткрыв дверь, она позвала предупреждая:

– Эдик, я иду, выключи свет.

Оставшись в темноте, она, распахнула дверь и, оказавшись в его руках, вскрикнула:

– Сделал больно?

– Просто после света в темноту… и не ожидала.

– Ну, вот дождался и, пожалуй, пойду.

Проведя руками по её спине и споткнувшись на мокрой ткани прилипшей к попе, он, вдруг повторив движение, прижал Люду к себе. Его губы пошарив, нашли её тёплый влажный рот. Поцелуй был наполненным и долгим. О! Она бы согласна всю жизнь с ним целоваться и всё…

– Осторожно ты разбередишь свою рану. Губа чуток опухла. – Высвободив язык, зашептала она, словно боясь кого-то разбудить. – Иди за мной. Я закрыла шторы. «Совсем другое ощущение, когда его свободное от маски лицо ласкает кожу», – пронеслось в пылающей всякими приятными глупостями голове.

– Ты не боишься?

– Чего?

– Ну, впустила в свою квартиру чужого мужика…

Она тихо, словно боясь спугнуть счастье, засмеялась.

Сев на постель, он, поставив её перед собой, зарылся головой в шёлковом халатике на груди, а руками водил и водил по мокрому шёлку на бёдрах, убыстряя бег рук и комкая ткань. Людка не мешала. Придвинув её вплотную к себе, он, очертив языком ямочку пупка, спустился ниже, она застонала и вместо того, чтоб оттолкнуть прижалась сама ещё сильнее… Жар, поднявшись из глубины, опалил тело, и угарной волной ударив в голову, отключил сознание… Её опять разбудил будильник. Схватившись и закрыв лицо руками, она села в постели.

– Эдик, Эдик….,– позвала Люда. Не получив ответа, пошарила рукой рядом. «Ушёл?»