Текст книги "Шумеры"
Автор книги: Людмила Сурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)
– Ты, наверное, очень любишь фантастику так поёшь, прямо поверишь…,– мычал он, неся её в комнату.
– Фантастику терпеть не могу, тем более нацеленную на смерть, страдания и уничтожение мира. Всё что связано со временем и человеческой мыслью имеет тенденцию реализовываться. Чем больше мы в книгах и на экранах будем убивать, тем страшнее будем жить. Допишемся до монстров, динозавров убийц, всякой нечисти, кровавых звёздных катастроф и войн. Написать или снять какую-то мерзость стало делом чести.
– Враки.
– А с чего ты топчешься на пороге и боишься проходить в комнату, если враки и я не там, а на твоих руках.
– Просто разговариваю.
– Беседовать лёжа гораздо приятнее. Вот ты не веришь, а судьба печально известного «Титаника» совершенно случайно была предсказана за много лет до его настоящей трагедии. В конце девятнадцатого века писатель Робертсон издал в США приключенческую повесть о путешествии на громадном океанском лайнере, имеющем длину 240 метров. Взяв пассажиров, он отплыл в свой первый рейс из Европы в Америку. Недалеко от берегов Нового Света апрельской ночью лайнер столкнулся с плавающей ледяной горой и затонул. В этой книге судно называлось «Титан». Спустя 16 лет, и история, выдуманная от начала до конца писателем, повторилась в жизни. «Титаник» имевший длину 246 метров, столкнулся с айсбергом и затонул у берегов Америки.
– Просто совпадение, – упирался Эдик.
– Пусть так, – вдруг покладисто согласилась она, поглаживая его по груди. – Зачем нам чужая головная боль и чужие проблемы. У нас остаётся до рассвета нежиться в тепле друг друга совсем немного… Хотя, сегодня ночь гаданий и час подходящий, рискнёшь?
– Ты умеешь гадать?
– Как никто другой. К тому же я приготовилась. Хотела себе погадать, прошлое мне доступно, а будущее белый лист.
Он кряхтя надел маску. Гадай! Соскочив, она зажгла свечу, подлетела к шкафу и, достав простыню и полотняный мешочек, обернулась к нему:– «Смотри». Люда ловко расстелила белую простыню на полу. Потом кучку маленьких речных ракушек высыпала посередине горкой и заставила его разравнять ладошкой. Достала, не спеша свежевыщербанные тонкие полоски липы, завязала их концы узелками. Получились обруча. Сложила стопкой и попросила опять же с помощью ладони раскидать их на ракушки. Он выполнил. Пошли дальше. Протянув корочки скрученной сухой берёзовой коры ему, она велела положить их в каждый липовый круг наугад по одной. Затем подала сухие узкие травинки, прося соединить ими круги. Он послушно выполнил и это поручение, заинтересованно наблюдая из-под маски при свете мигающей свечи за ней. Люда, сбрызнув всё это колодезной водой и забравшись к нему на колени, стала ждать.
– А любовь не мешает гаданью? – смеясь, прижал он её к себе.
– Любовь никогда, ничему не мешает, потому что сильнее её нет ничего.
Потянув её оттопыренную губу на себя, он рассмеялся:
– И сколько ждать, я согласен вечность, но… интересно. К тому же это всё выложил я сам.
– Не надо спорить. Судьбу живущим выкладывает не рука смертного.
Сбрызнутая водой берёзовая кора разгладилась, и Эдик увидел перед собой очертания зверей и птиц. Некоторые липовые полоски тоже распрямились, развязав узлы. Причудливая картина раскинулась на полу перед глазами.
– Что меня ждёт? – спросил он шёпотом.
Она помолчала раздумывая и нагуливая его нетерпение.
– Ты не беден. Много путешествуешь. Имеешь большую должность. Странно…
– А именно? – поймал губами он её прядку.
Она раздумывая над каждым словом осторожно заговорила:
– Женщина, которая будет твоей судьбой, работает рядом с тобой и она очень тебя любит. Тебе тоже интересно с ней. К тому же она…
Расстроившись, она смешала картину, задула свечу и поднялась с пола.
– Ну вот испортила. Зачем, ты не всё сказала… – недовольно тянул он.
– Ты прав всё ерунда… – прошептала она вздохнув, но через минуту развернулась и накинулась на него с кулаками:– Кто она, кто рядом с тобой, может это Лили?
– Успокойся, – смеялся он, сняв маску и крепко держа её в своих объятиях. – Спи гадальщица бедолашная. Надо же Лили какую-то ещё приплела…
19
Дни бежали, ощущения от поездки на Мальту и приятные и не очень, уходили в прошлое, забываясь. Больше поездок не случилось и в отделе потихоньку будоражащие разговоры затихли. Главный её не дёргал, и она решила, что его идея с её присутствием при поездках прошла. Но время показало, что ошиблась. Её вызвали к заму генерального. Вручили билет и объяснили, что пришло время срочно лететь к ждущему её с нетерпением генеральному в Краков.
– Я польского не знаю, – пыталась отбиться от поездки она. Представив, как опять придётся лезть с ним в общении на вилы. Только кто слушал её возражения. Ей дали возможность собрать вещи. Проводили в аэропорт и лети. «Надо было справку у медиков купить на какую-нибудь болезнь». – Ругала она себя, без охоты и настроения, смотря в окно на проплывающие за бортом облака.
Он, встретив её у входа в гостиницу, вместо благодарности за приезд, расшумелся. Мол, зачем она ему так поздно нужна, когда все дела уже решены без неё. Изумлённо тараща на него глаза, Люда, не чувствуя во рту одеревеневший язык, молчала. «Нет, это уже слишком. Ей испоганили всю неделю, несмотря на её возражения, впихнули в самолёт, а он вопит и чёрте в чём её обвиняет. Где предел этому свинству?» Спустив на неё собаку. Генеральный, подозвав посыльного, велел отнести её небольшую сумку в заказанный для неё номер. А ей, составить ему компанию на прогулке в знаменитые Королевские соляные рудники Величка. Расстроенная Людка подчинилась. А что ей оставалось? «Чего его туда прёт, больше смотреть, что ли нечего?»
– Вы об этом что-то знаете или брать гида? – вопросительно уставились на неё кошачьи глаза.
– Думаю, вам будет там неинтересно…
– Посмотрим.
Он вопросительно уставился на неё, мол, чего молчишь, говори…
– Именно здесь находилось истинное богатство польской короны. – Начала она требуемый рассказ, – Владея солью, монархи владели миром! Эта соль проходит золотой нитью у них даже по сказкам.
– Чего вас так в сказки тянет, не девочка ведь?
– Вы невероятно галантный мужчина, не прошло и месяца, как вы опять напоминаете мне о моих годах. Кто мешает, возьмите сопровождающую по своему вкусу, ведь всё в ваших руках… и не мучьте меня больше.
– Я ошибся и вам больше? – развернулся он к ней.
– Да нет. Вы, как раз угодили в точку.
Она смотрела на его стриженный затылок, хорошо сложенную фигуру затянутую в дорогой, элегантный костюм и ей хотелось шваркнуть чем – нибудь ему по шее или обрызгать грязью его гардеробчик. Только вот где её тут взять. И чтоб чего – то такого не натворить, она старалась не смотреть на него и вообще держаться подальше от этого субъекта. За разговорами спустились в бывшие копи и попали в чудесный мир.
– Как необыкновенно хороша соль, – погладила она, не удержавшись одну из соляных скульптур. Напрочь забыв, что не хотела сюда идти.
– Вы ещё языком полижите, – пробурчал он над ней.
«И что это за чудовище такое. Неужели он не понимает, что всё портит. Или может быть, он до такой степени ненавидит женщин и все разговоры о гее имеют под собой почву». – Злилась, гадая, она. Но ему, естественно, ничего не сказав, заторопилась за людьми на осмотр дальше. Дорога привела в подземный костёл необычайной красоты, где всё до мелочей сделано из соли. Постояли, замерев каждый в своей просьбе к Богу и надежде только на солнечный день. Дальше на пути возникло подземное озеро. Люда удивлённая такой красотой задержалась, а он пытался взять её за руку.
– Что такое? – отпрыгнула она к стене, больно ударившись отдёрнутой рукой о соляную стену.
– В смысле? – прикинулся он. – Чего вы скачете?
– Да?
– Вы так туда наклонились, что я подумал, нырнёте. Придётся возиться, спасая вас.
– Ну, да? Утону в озере, в котором невозможно утонуть, такая плотность его воды, это что-то оригинальное.
– Вы мне ничего не сказали об этом. Вот ведь вы какая. Всё из вас приходится тянуть клещами. Выкладывайте, что ещё вспомнили? – тут же укорил он её.
– Если двигаться дальше, то попадём в подземный санаторий.
– И, что там лечат?
– Тяжелые заболевания органов дыхания. Я знаю это потому, что Садовникова привозила лечить сюда мужа. Здесь, чувствуете, воздух особенный.
– Может быть. А я то гадаю, в каком журнале всё это вычитали, всё оказалось проще, сотрудница рассказала. Давайте купим по солёному сувениру.
– Они целебны. Лидия Михайловна привезла для себя. Мы смотрели. Светильники из полупрозрачного, красноватого минерала.
– Вы их имели в виду? – подошёл он к подвернувшейся лавочке.
– Да.
– Пусть будут они. Что-то я устал и проголодался.
«Отлично, – обрадовалась она, – уйдёт в ресторан и отель. Я свободна».
Но генеральный не отпустил. У выхода Люда запротестовала, отказавшись следовать за ним. Раз накрылась работа, у неё появились свои планы. «Чего она должна сверлить глазами его спину. Соляные копи прелестны, но она, воспользовавшись случаем, хотела бы побывать в другом месте».
– В чём дело? – ощетинился он.
– Я хочу сходить в одно место.
– Зачем? Не забывайтесь вы на работе.
– Но мне надо. И, как выяснилось, к работе я опоздала…
– Я, твоя работа, понятно? – рявкнул он. – Ты должна быть всё время у меня под рукой.
– Что такое? – вспыхнула она.
– Рынок? – враз покладисто спросил он.
– Нет.
– Тогда перекусим и пойдём вместе. Я тоже посмотреть хочу то, что вам интересно. Вы всё-таки в командировке.
– Не надо мне напоминать. Пусть будет по-вашему.
– Вот и отлично.
Она так злилась на него, что не заметила болтанки и плутания между «ты» и «вы». Буркнув:
– Хозяин барин, – она поплелась за ним.
После ресторана, он пытался было уговорить её пойти отдохнуть в гостиницу и отказаться от идеи, куда бы то ни было идти. Но Люда предлагая ему так и поступить, как хочется, и в тайне надеясь на это, от своих планов отказываться не собиралась. Но она ещё раз убедилась, что генеральному упрямства не занимать и, он с непонятным упорством потащился за ней. Хотя она видела, как ему хочется отдохнуть. «Неужели ему нечем заняться? – удивлялась она помалкивая. Но в то же время, мстительно думая себе. – Пусть таскается, надоест отстанет». Ноги понесли к живописному Вавельскому холму на берегу красавицы Вислы, королевскому дворцу.
– И что мы тут не видели? – воззрился он на молчаливую Люду.
– Вы не знаю, а мне интересно и потом нельзя же быть таким не справедливым. Во-первых, посмотреть здесь достаточно много чего можно, от гробниц до мебели и гобеленов.
– А во-вторых?
– Я вас с собой не приглашала.
– Понятно. Тогда пошли.
Но долго он ходить молча за ней не мог.
– Так и будем молчать? Поведайте, зачем притопали на эту скалу?
– Ну, хорошо. Только вы опять скажете сказки…
– Лучше сказки слушать, чем молчать.
Этот город назван в честь князя Крака. Здесь он жил и было у него два сына и младшая дочка. Он хорошо правил. Польское панство было довольно. Но пришло время, и он умер. Княжий трон занял, как и завещал отец, старший сын тоже Крак. Но власть мутит умы, и на охоте младший брат Лех убил его. Сел сам на трон и начал править. Но поляки прознали про братоубийства и выгнали его. Тогда освободившееся место заняла Ванда их сестра. После своих братьев села она на трон княгинею Польского панства. Правила получше мужчин. Очень красива была. Слух о такой женщине далеко шагнул. Много чужеземцев из разных краёв приезжало свататься, только она не захотела замуж. По любви не могла, а на лишь бы кого власть менять не захотела. Но у мужиков обида вылезает войной. Так немецкий князь Ритагор двинул против Польского панства войска. Ванда собрала свои, предпочитая защищаться, но не уступить.
– Ну и как, удачно?
– Да. Она разбила Ритогора, а тот от стыда закололся мечом.
– Это ему железный шлём наверняка голову повредил…
– Вы смеётесь надо мной, и я не буду рассказывать.
– С чего это?! Куда мы, вообще-то, идём? – остановился он осматриваясь. Вы своими россказнями голову мне заморочили.
– К месту, где она утопилась…
Он встал как вкопанный и закрутил головой.
– Что? Как утопилась?
– Сама. Чтоб из-за неё земле польской урона больше не было.
– Тебя почему-то притягивают страшные сказки. Наверняка в детстве «Сказка о соловье разбойнике» была твоей настольной книгой… Куда не сунешься непременно страшные истории притягивают.
Туман плёл сети и кружил голову. Она не видела ничего кроме, как себя с распущенными волосами несущуюся в воду. «Дело не в земле и не в войне, а в нём. Мужчины слабее. Он взял и женился. Захотел, как у всех: семьи, детишек. Так зачем жить».
– Стой, куда? – догнал он её у самой кромки воды, крепко прижав к себе. – Тихо, тихо.
Подняв обмякшее тело на руки, отнёс на лужок. Когда она открыла глаза, то по небу плыли рыхлые, двухэтажные, наползая друг на друга облака. Люда поняла, что лежит на чьих-то руках. Развернувшись, встретилась с обеспокоенным взглядом босса.
– Уф! Вы меня, голубушка, до полусмерти напугали.
– Что со мной было?
– Переутомление похоже. Я говорил нечего шастать. Сознание потеряли.
– Извините. Сейчас всё пройдёт. Что мы тут делали?
– Гуляли.
– Мы о чём-то говорили…
– Молчали, как рыбы. Идти можешь?
– Да.
– А ну не форси и берись под локоток.
– Хорошо.
– Ты страх как сентиментальна. Очень обострённо воспринимаешь окружающий мир и долго переживаешь какие-то эпизоды или ситуации.
– Куда же деваться – это удел тонкокожих людей, – вздохнула она.
– Как ты борешься с подступающей хандрой? – продолжал он допрос.
Она не чувствуя в его словах и тоне ничего плохого отвечала:
– Смотрю любимые фильмы или читаю греющие душу книги.
– Элементарный бабий ход… – раскритиковал он в пух и прах её метод.
Тогда она рискнула на встречный вопрос:
– А вы?
– Вожусь с такими бестолковыми барышнями, как ты, – съехал от ответа он.
Получив исчерпывающий ответ, ещё и такой душевный. Люда замолчала и больше не лезла в диалог. «И так доставила ему беспокойство с головой, а он деловой малый».
Сославшись на её плохое самочувствие, он даже не остался ночевать в Кракове. Рассчитавшись с гостиницей и взяв билеты на ближний же рейс, они вернулись к себе. Посадив её в такси, отправил домой. Притихшая Людка не возражала.
– Вечер, езжайте домой и вам надо выспаться. – Посоветовал он ей официально.
«Не такой уж он зануда. И повёл себя по – джентельменски. Перепугался, правда, и почему-то скрыл от меня истинное положение вещей. Только что-то держит его в рамках, возможно должность и возраст». – Думала она, мчась по ночному городу, мечтая добраться до диванчика, разложить его и завалиться спать. Она ещё шла по ступеням подъезда, как позвонил Эдик. Обрадовавшись её возвращению, попросил разрешения зайти. Люда предупредила, что дома ни крошки и она ужасно устала. Ответ звенел заботой и нежностью:
– Малыш, я всё принесу. Ты отдыхай. Чего-нибудь особенного хочется?
Она подумала и заказала:
– Мандарин только кисло – сладких.
– Хорошо.
20
Ей снился замок, она с братьями по берегу Вислы, бегут навстречу возвращающемуся отцу. Как хорошо и радостно ей было на руках у него, как любили друг друга и оба вместе её братья. Но почему так всё случилось потом. Как мог Лех убить Крака из-за власти? Что-то здесь не так. Ангел покружи над местом охоты. Я так и знала… Заговор. Пытаясь контролировать власть, а Крак не прислушивался к его советам, дуг отца просто подстроил убийство Крака. Но, что дальше? Лех тоже оказался строптивым, свалив на него убийство, он убрал и его, усадив на трон Ванду. Женщиной проще манипулировать. Но порода Краков оказалась не слаба даже в женщинах. Она была хитрее и жёще братьев. Тогда придумали, как избавится и от неё. Вызвали хитростью к любимому и утопили. Всё совсем не так, как казалось сначала. Почему же засело в голове, что она топилась? Ага всё так и было. Он женился. Его принудили, а её не покидала обида, она даже подумывала, что неплохо было бы утопиться, но Ванда переборола себя. Тогда ей помогли. Что ж потом было с троном? Крыло Ангела качнулось и она опустила голову вниз, пытаясь рассмотреть. Увидела дворец и 20 восседающих воевод решали судьбу Польского панства. Но между ними нет ладу, они ругаются. Это конец, растащат землю Польскую, ослабят бранью своей или до власти придёт тот, кто с таким остервенением, убийствами до неё рвался и именно его сейчас выберут они… Туман на самом интригующем месте рассеялся, она очнулась от настойчивых постукиваний Эдика по щекам.
– Что не так, ты так стонала?
– Всё так. Ванда не топилась и братоубийства не было. Их просто всех троих одна сволочь убрала с дороги.
– Страх какой. Тебе снились кошмары.
– Всё нормально.
– Ты почему так быстро вернулась, смысл какой был, гонять туда сюда.
– Генеральный так решил.
– Он что сумасшедший.
– Нет, по-моему, это он из-за меня свернул командировку.
– Как так, что произошло?
– В одной из жизней, я была панной Вандой. Попав на то место, где я жила и умерла, что-то во мне щёлкнуло. Время прошлое и настоящее свело надо мной бег часов. Всё кончилось бы трагично для меня, не поймай меня генеральный. Правда, мне об этом он предпочёл не говорить почему-то.
– Что ж он тебе сказал?
– Упала в обморок. Я, конечно, вспомнила в самолёте всё, но ему не сказала. Мне даже показалось, что он не совсем уж свинюшка.
Он принципиально отодвинулся и недовольно воскликнул.
– Вот как! Может, он тебе ещё и понравился?
Вопрос смутил Люду. Она сама не знала. Быстрого поиска ответа не вышло, и она попыталась уйти от него.
– Я есть хочу, ты обещал принести ужин.
Он не настаивал и даже принял её направление.
– Полежи, я разогрею. Только не нырни ещё в какой-нибудь сон, Где ты была Жанной, де, Арк, и где тебе отхрякают не чихнув голову. Смех смехом, но ты из случившегося, сделай выводы. Не помня своего прошлого, не лезь в опасные места старины. На место гибели и рождения этой воительницы ты точно не поедешь. Генерального рядом может не оказаться и чем чёрт не шутит, музейный инвентарь палача саданёт по твоей тоненькой шейке. Чего там бить-то, чирк и нет…
Сморщив от неудовольствия носик она оборвала его страшилки:
– Ох, иди уж грей свои деликатесы и не стращай меня.
Полный возмущения он стукнул ладонью себя по лбу:
– О чём я, вообще-то, говорю бред какой-то. Ещё немного и я с тобой свихнусь. Точно во всех этих призраков поверю.
Теперь она уже рассмеялась:
– Иди, а то я начну жевать тебе ухо.
– Давай я скормлю тебе мандаринчик и ты немного потерпишь… – Его руки, вложив ей в пальчики очищенный мандарин, скользнули под тонкий трикотаж сорочки. – Я безумно скучал. А ты про какую-то еду ведёшь разговор. – Пальцы сильнее обычного сжали её грудь и заскользили по животу вниз. – С ума сойти всё плачет, ты ждала меня. Золотко, сейчас, сейчас…, потерпи немного, – его горячий шёпот сделался бессвязным и Люда изловчившись, поймала, чтоб не мучился зазря, в плен его рот.
Уплетая позже ужин и слизывая свалившийся с её вилки в темноте на голую высокую грудь соус. Он усмехнулся:
– Если б ты только знала, сколько раз я мечтал вот так лизнуть её, когда ты стоишь в тонкой прилично обтягивающей тебя кофточке рядом.
– Что? Ты ездишь со мной в метро? Значит, стоишь рядом в очереди в магазине? Я не знаю, что и подумать… Это не честно. Теперь я буду всех подозревать и ко всем цепляться. Дорогой, давай покончим с прятками. – Заканючила она.
– Малыш, не подгоняй меня.
– Но ты меня знаешь, а я тебя нет.
– Должна быть хоть какая-то тайна в отношениях между людьми. Так говорят психологи, – добавил он оправдываясь.
– Никаких тайн я не желаю иметь между нами. А психологов к бесу. Я тебя хочу.
21
Утром опять, как всегда проснулась одна. «Когда уже это кончится, и я расплющу веки на его плече?» Позавтракала кое-как и отправилась на работу. Там были все несказанно удивлены её скорым возвращением. Она сослалась на причуды генерального и все отстали. Дни покатились своей чередой. Обыкновенные, рабочие, со счастливыми появлениями Эдика по ночам. Он приходил, не смотря на её возражения, даже в дни, когда она не могла заниматься с ним сексом. Лежал просто рядом, грея руками её живот, осыпая нежностями и рассказывая всякие смешные истории.
В субботу она опять вспомнила про список из госпиталя, утром достав его, она отправилась по следующему в столбике адресу. Дверь открыл мужик лет сорока или чуть больше. Коренастый, плотный и как показалось Людмиле под «мухой». Нет, конечно, нельзя сказать, что дверь была так уж гостеприимно распахнута перед ней. Нет, но она отворилась сразу же по нажатию ей кнопки.
– Я ничего не покупаю, – попытался он захлопнуть перед её носом дверь, принимая за назойливого продавца.
Она не отшатнулась: что за беда, красных физиономий никогда не видела, а быстро сунула в щель ногу.
– Вы ошиблись, я ничего не продаю. Мне нужен Пилюгин Юрий Николаевич. Я с телевидения. Вот моё удостоверение, – сказала она максимально приветливо.
Мужику пришлось вновь открыть дверь. Но выражение лица его не изменилось.
– Это я, но о войне говорить не хочу, и вспоминать об этом не желаю.
– Меня интересует не война, а ваше ранение. – Поняв, что это не Эдик, не подходил ни рост, ни телосложение. И татуировка на плече не походила на ту, что украшала Эдика. Не то расположение и совсем иной рисунок. Не уходить же просто так, раз пришла. Люда, решила просто пообщаться. – Разрешите пройти. Мне важен этот разговор.
Он не спускал с неё насторожённых глаз.
– Не знаю, у меня не порядок, я живу один.
– Пожалуйста.
– Будь по-вашему. Входите.
Она огляделась: квартира, похоже, ещё родительская. С тех пор в ней, скорее всего, и не производился ремонт. Старые, допотопные, вытертые обои. Осыпающаяся штукатурка, облупленная краска. Он провёл её в комнату, вероятно самую приличную. Выкинув из кресла какие-то свои вещи, предложил:
– Садитесь.
– Спасибо.
– О чём вы хотели поговорить?
– Я знаю о вашем ранении, и хотела бы, чтоб вы рассказали, как повлияло это на жизнь.
– О какой жизни вы говорите. Её просто нет. Я существую только, как рабочий механизм.
Работаю, как вол и неплохо. А дальше, ничего, ни помнить, ни сосуществовать, никакого желания нет.
– Я до вас встречалась с семьёй, где глава семьи имел в войну с фашистами ещё хуже вашего ранение. Там яички были срезаны напрочь, но я перед собой видела светящуюся счастьем пару.
– Сам я после ранения не рискнул, а женщины такой около меня до этого не было.
– Раз есть примеры другого отношения и к проблеме и к жизни, надо пробовать…
Он потупясь промолчал.
– Я пришлю женщину, которая поможет вам навести порядок и отремонтировать квартиру. Она не столько любительница ремонтов, сколько это даёт ей возможность жить. Она классно навострилась работать, сначала на знакомых и у неё здорово это получилось. Дорого она не берёт. У неё чудный сын, одиннадцатилетний малец, он ходит на подработки с ней. Делают они аккуратно и чисто. Я сама пользовалась её услугами. Очень чуткая и необычной доброты женщина. Запишите – Надя и Семён Зотовы. Это моя студенческая подруга. Уверяю вас, не пожалеете.
Просмотрев в маршрутке в список и поняв, что поворот «газели», как раз выкрутил на нужную ей улицу, она решила зайти ещё и в третий номер по списку. Дом был старый и обшарпанный. Подъезд с облупившейся побелкой и накрашенный в несколько слоёв краской. Обтянутые двери и перила без подлокотников. Дверь открыла убитая горем женщина вся в чёрном одеянии.
– Вам кого?
– Полунина Анатолия Евгеньевича.
– Зачем он вам? – спросила она устало.
– Я с телевидения хотела бы поговорить с ним, – бодренько отрапортовала Люда.
Она отступила пропуская гостью.
– Проходите…
Проводив Люду в чистенькую опрятную комнату с укрытым полотенцем зеркалом и портретом молодого парня в чёрной рамке с такой же лентой на углу, она присела на стул.
– Вот говорите, – всхлипнув, показала она на портрет.
Люда без приглашения шлёпнулась рядом.
– Что случилось?
Женщина вытерла глаза и дрожащим и совершенно бесцветным голосом сказала:
– Покончил одним махом с этой проклятой жизнью. Своей и моей тоже. Как теперь жить не знаю. Одна растила, думала утешением на старость будет, а вон как вышло. Жаль, что с ним в один гроб лечь нельзя.
– Это из-за ранения? – осторожно спросила Люда.
– Вы до ужаса правы. Только и твердил: «Зачем они меня спасали, зачем спасали… Мне такая жизнь не нужна». Теперь всё. А я? Как жить мне?
– Жаль. Секс это не вся жизнь и потом человек может приспособиться ко всему. Он запрограммирован на борьбу и выживание. Хотя, как это не страшно, а рычаги управления жизнью и смертью заложены в самом человеке.
Женщина соглашаясь кивнула.
– Наверное, так.
– Простите, я пойду, – поднялась Люда.
Женщина проводила её до выхода. Сбегала не оглядываясь, знала – стоит.
Ей опять захотелось пройтись. Лучше пешком протопать три остановки, чем лезть в эту консервную банку-маршрутку или спускаться в подземку. Человек насколько силён, настолько и слаб. Жизнь и смерть всегда качаются на одних весах. Капля слабости перетянула жизнь. Не смотря на то, что после последней командировки генеральный, как ей, кажется, проявляет к ней не совсем служебный интерес, она не поменяет Эдика на него. К тому же для неё непонятен такой поворот его настроения и смешно вспоминать, как он нагло себя вёл с ней в самом начале, а сейчас вдруг складывает лапки. С чего бы такой разворот, ведь он так убедительно рассказывал о девушках его вкуса? «А может, на счёт генерального я ошибаюсь. И парень подчищает, всего-то на всего, своё не совсем вежливое обращение со мной. Чего я, правда, навоображала. Ведь он однажды уже намекнул мне о моём зашкаливающем самомнении. Как бы там не было, а с чего-то взял и пригласил на концерт Леонтьева, на завтра, а я отказалась. Пусть знает, что никто из-за него, салаги, умирать не собирается и в его обществе не нуждается. Хотя кто его знает. Пожалеть меня такую убогую, после той последней поездки, тоже мог». Она ходила по гастроному, покупала продукты, не глядя, опускала их в пакет. Задавала продавцам вопросы, плохо слушая ответ, расплачиваясь, забывала забрать сдачу. Добравшись домой заторопилась с ужином, скоро должен прийти Эд. Вспомнив про него, бросила взгляд на мобильник. «Кретинка, забыла зарядить». Не успела включить в сеть, как ожил телефон. Конечно же, вызванивал Эд.
– С тобой всё о, кей?
– Да, я забыла зарядить телефон.
– Где ты была целый день, если только сейчас доползла до зарядки?
– Ходила по своим делам. Немного устала.
– Малыш, только не говори, что мне сегодня не стоит приходить…
– Нет, нет. Я тебя очень жду. Уже готовлю ужин.
– И что на сей раз, надеюсь, не мясо с ананасом, я его терпеть не могу.
– Я учту. Но ты не угадал. Мясные рулетики с ветчиной и копчёностями.
– Сойдёт. Побольше свежих овощей. Не забудь выключить свет.
– Я помню.
– Тебе что-нибудь хочется сладенького?
– Мороженого.
– Замётано.
