Текст книги "Шумеры"
Автор книги: Людмила Сурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)
16
Пока ехали в отель, Люда обратила внимание на то, что отовсюду виднеются башни и купола католических соборов. Естественная реакция – лучше смотреть в окно, чем на противного генерального. Получив свой небольшой номер, она была счастлива. Приняв душ и упав на старинную кровать, с удовольствием закрыла глаза. «Если б отдохнуть или полежать у моря. Какая роскошь – деловые мероприятия на Мальте! Так я пожалуй смирюсь даже с брюзжанием генерального». Стук в дверь и голос юриста развеяли иллюзии.
– Людмила Александровна, поторопитесь. Мы вас ждём на выходе. Вы меня слышите?
– Да, да. Мне нужно пятнадцать минут…,– носилась она, по номеру хватаясь за вещи и косметику. «Что за человек, даже не предупредил», – сетовала она на противного генерального.
Внизу, у выхода сразу же получила выговор. Юрист и директор по внешэкономдеятельности вежливо отошли в сторонку, давая ей возможность краснеть и опустив глаза в носки своих туфель рассматривать там изъяны. Она была намного ниже его, и его голос гремел где-то там, вверху, над ней, безжалостно вбивая её, как гвоздь в эту чужую землю. «Орёт, как хозяин на свою собственность. Хорошо хоть люди языка не понимают, а наши сами такие же обезьяны… Чудовище!»
– Что за беспечность Людмила Александровна и тянучка со временем. Мы из-за вас потеряли двадцать минут. Кому нужны тут ваши марафеты. Я не с затылком вашим разговариваю…
Люда подняла на этого зануду глаза полные злости и слёз, но, встретившись с его наглыми кошачьими, отвернулась. «Этого, паразита пушкой не прошибёшь. На зуденье потратил больше нежели я на косметику. Чтоб я ещё соблазнилась с ним куда поехать, – дудки». Она так и не поняла, зачем здесь им нужна. Язык они знали все трое получше её. «Притащили за сто вёрст киселя хлебать». – Со скучающим видом посматривая на них, чуть не зевнула. Она, правда, старалась не терять нить переговоров, но присутствие своё явно считала лишним и бестолковым. «Ну и пусть, хоть что-то из этого многогранного мира на дурняка посмотрю», – отогнала она ползающие по голове честные мысли. Словно услышав её иждивенческий настрой, ей дали бегом задание и отправили в соседнюю комнату дозваниваться до офиса в Москве, выяснять и обговаривать кое-какие вопросы. «Правду говорят, что рогатого лучше не поминать. Хотела работы, мигом получила». Провозившись с делами до вечера, отправились на ужин в семейный ресторан. Люда сразу же отказалась от такой дорогой перспективы, собираясь сэкономить и обойтись фруктами и какой-нибудь недорогой, пустяшной ерундой. Но генеральный не слушая её рассуждений, пхнул в машину. Естественно, взяли блюдо из кролика «фенека» в вине – национальное блюдо, полагается пробовать. Люда сразу, причём удачно, отговорилась от такого удовольствия, предпочитая рыбу «лампуки пай» и пирог с лампукой (рыбой, напоминающей по вкусу тунца). От вина попробовала отказаться, но все трое дружно принялись уговаривать попробовать, и она сдалась, дав согласия на бокал. Мальтийские вина действительно оказались восхитительны. Просто получать только от еды удовольствие не получилось. Так хотелось покрутить головой, осмотреться. Её внимание привлекли маленькие дворики мальтийцев – они сплошь утопают в цветах! Белые, розовые олеандры, цветущие, по словам с удовольствием рассказывающих хозяев, круглый год, кактусы и множество всевозможных вьющихся и ползущих растений. Цветы свисают с крыш и балконов, заплетают стены. Люда не столько смотрела в тарелку, сколько старалась по сторонам этого летнего ресторанчика. «Надо же, как красиво, а что мешает у нас расставить во всех углах кадки и горшки с цветами, и растениями, подвесить кашпо. Это ж такая красотища, что глаз не оторвать!»
– Ешьте, посмотреть ещё успеете. Здесь можно бродить до ночи, удивляясь, – посоветовал ей юрист. Симпатичный дядечка лет сорока пяти. Который по тому, какие взгляды он на неё бросал, не прочь был составить ей компанию.
– Сюда, наверное, хорошо приезжать в медовый месяц, сказочное место. – Заметила она.
– Вполне разделяю ваше предположение. Хотите, я составлю вам компанию на прогулку?
«Так и есть. Значит, ошибки нет». Люда посмотрела на генерального ожидая его реакции. Но тот, продолжая ковыряться в своей тарелке вилкой и ножом и с аппетитом жевать, наверное, понравившегося «фенека», даже не обратил на их разговор никакого внимания.
– Спасибо, но я люблю гулять одна. Вдвоём или компанией получить удовольствие от просмотренного невозможно. – Посчитала нужным отговориться она. Извините, если вам больше в моём присутствие нет необходимости, то я б хотела вернуться в номер. Переоденусь и пойду, погуляю. Сколько я должна за обед? Как мне рассчитаться?
«Гуляй», – махнул ей генеральный.
– Нет, это неправильно, я так не могу, – упёрлась она.
– Людмила Александровна, если директор приказывает, привыкайте выполнять, а не оспаривать. Идите себе, отдыхайте. – Прицыкнул на неё и директор по внешнеэкономсвязям, явно подгоняя.
Поднявшегося всё же за ней юриста, одёрнул генеральный:
– А вы куда, мы пока не закругляемся.
17
Она, не став им мешать и ещё лезть в мужскую компанию со спором, вернулась в отель переоделась попроще, посвободнее для прогулки и вышла на улицу. Ноги сами принесли к старой не раз перестроенной на все лады постройке. По тому, как во всём теле почувствовалась слабость… Поняла, сейчас начнётся. Тело ухватило перестройку. Колени дрожали. Ступни отказывались стоять. Привалившись спиной к стене, закрыла глаза… По узким, совсем не таким, как сейчас улочкам, шли рыцари-крестоносцы в белых плащах с восьмиконечным красным крестом, по бокам бежали скрытые широкими капюшонами слуги с горящими факелами. «Совет»– поняла Лю. «Город, укреплённый двумя рядами оборонительных стен отбиваясь, держится, борется и не сдаётся. Рыцари умеют воевать». Она прошла следом и видела, как от совета, после обсуждения и голосования, ушли с Магистром восемь человек. Скользнув под крылом Ангела за ними, она шла, стараясь не отстать по узким каменным коридорам, ведущим всё глубже и дальше в горы. Ей было непонятно в чём они пробиты. Она последовала за ними и, только подлетев совсем близко, обнаружила, что скала, казавшаяся доселе монолитной, имеет узкий извилистый проход. На стенах, коптя потолок, горели редкие факелы. Рыцари стремительно продвигались вперёд, а за ними парусили и хлопали за спинами белые плащи. «Значит, откуда-то идёт поток воздуха». Коридор привёл в залу освещённую множеством факелов. В прыгающем свете люди стояли неподвижно, а тени их припадочно бились на каменных стенах. Тревожное пламя факелов словно заревом беды полыхало на высоком потолке. Магистр воткнул свой факел в отверстие в стене и растёр затёкшие руки. Все насторожённо ждали. Он подошёл к стоящему на каменном полу сундуку и сделал им знак приблизиться. Она видела, как восемь факелов свелись над Магистром, раздающим им карту пути к тайнику. Конец пути, куда они должны будут доставить свою долю. Каждый, получив предназначенную ему часть карты и свой груз, вышел одному ему известным путём, к своей лодке. И их долгие непростые дорожки нигде не пересекутся. Магистр сев на опустевший сундук принялся молиться. Он верил, что там, в древних пещерах хранительницах тайн шумеров, оно будет в безопасности и послужит на развитие, и победы ордена. «Эти восемь, поднимут новые крылья с красной отметиной. Мальте хватит оставшегося золота для процветания. Карта разделена на восемь частей. А здесь выпадет знать о месте и дороге ведущей в пещеру только одному. Всё зашифровано в картине, которая будет висеть у всех на виду, но никто никогда, кроме посвященных, не догадается об этом». Лю видела, как магистр, вынув факел, схватившись за сердце, упал на сундук, как пламя факела лизнуло одежды потом сухое старое дерево сундука. Она метнулась спасать, но Ангел, выхватив её, из объятой пламенем пещеры вынес наружу. Очнулась на каменистом берегу у плескающихся волн. Невдалеке бултыхались на волнах скопища яхт, лодок и катеров, причаленных к узким дощатым пирсам. Долго лежала, смотря в темнеющее небо. У сумерек нет цвета. Они всё равняют и лишают оттенков и красоты. «Отдышалась и надо возвращаться в отель. Ой, ё, ёй. Меньше надо толкать нос в чужие тайны, а то прищемят. Зачем мне те рыцари, а, что, если не случайно ноги принесли сюда и один из посланцев Эдикан? Давший обед безбрачия и посвятивший себя делу ордена? А может быть, один из них отправился в Россию?» У входа в отель ей встретился беседовавший с привлекательной женщиной, весьма раскрепощённый генеральный. «Кажется по говору американка», – отметила, стараясь проскользнуть незамеченной им, Люда. Утром поднялась сама в самую рань стараясь не получать замечания. В упакованном виде ждала команды. Выскочила по первому же стуку в дверь. Но её настрой не был замечен. Генеральный просто не видел её в упор. «Наверное, хорошее настроение и ему не нужна тряпичная кукла для битья», – решила она. К тому же работали только до обеда. В субботний день в городе праздник. С наступлением сумерек всё вокруг расцвело огнями, поперёк улиц затрепетали на ветру разноцветные флаги и гирлянды. «Надо же, у нас бы неделю провозились». Особенно ярко украшена церковь и площадь перед ней. Праздник начинается со службы в храме, а затем народ высыпает на улицы. Нарядная с детьми толпа сопровождает парад оркестров. Кругом взлетали в небо море разноцветных фейерверков. Грохот стоял такой, что Люда заткнула уши и резко повернувшись, собралась вернуться в отель и, влетев в шедшего за ней человека, вышибла у него из рук баночку с водой.
– Что за чёрт, – выругался он голосом генерального, убирая её руки от ушей. – Вы когда смотреть научитесь? Ещё и уши закрыла.
– Что? – прикинулась она оглушённой взрывами, надеясь, что неприятность пронесётся, не задев, мимо.
Взяв её за руку, он нырнул в первый же поворот, протащил её сквозь арку, ведущую в чудный, утопающий в цветах камерный дворик. О-о! – она не смогла сдержаться; зрелище было сказочно красивым. Вымощенная плоским булыжником площадка упиралась в пышные кусты, цветущие огромными шапками розовых цветов. Фасад дома был украшен разными каменными фигурками и загогульками. Выглядело это всё очаровательно. Правда, окна очень малы. Она подумала, что они наверняка пропускают мало света и в помещении сумрачно. Пока она всё это рассматривала он, в недовольстве притянул её к себе. Они стояли тяжело дыша друг против друга. Вдруг ей показалась знакомой его туалетная вода и она, забывшись, непроизвольно, попробовала обнюхать его.
– С ума спрыгнуть, – отстранил он её от себя, – ты… вы чего меня нюхаете? Я на цветок мало похож.
Он усмехался, но безусловно смущённо. Перейдя черту, Люда принялась оправдываться:
– Извините. Мне показалось. Но здесь стоит такой цветочный дурман, что ничего не разобрать. Вы чего-то от меня хотели?
– Я? А это не вы меня опять чуть не свалили? Валяться на мостовой чужой страны, мадам, это уже ни в какие ворота.
От обиды она закусила губу.
– Я нечаянно. Разрешите мне уйти, я хочу отдохнуть, а попозже за полночь главный фейерверк посмотреть. Говорят потрясающее зрелище.
Он моментально остыл и откашлявшись озадачил её.
– У меня другое предложение, пойти погулять по набережной, посидеть на камне, оттуда и посмотреть зрелище. Фейерверки надо лицезреть издалека, а не над головой. Безопасно и вид совершенно другой.
Люде не хотелось никуда идти, тем более с ним, но отказать генеральному после того, как она, въехав в него, опять чуть не сломала ему руку, не рискнула. Покаянно и покорно, соглашаясь, кивнула. Выйдя на гудящую огнями и людьми улицу, где все на всех натыкались и толкали, он вдруг ни с того, ни с сего, обнял её за плечи. Людка от неожиданности поздно отреагировала на такой дружеский жест, отпрыгнув.
– Я, пожалуй, никуда с вами не пойду, – встала она, как вкопанная.
– С чего такой разворот? – удивился он.
– Я не люблю когда меня лапают.
– Барышня, блин, ты мне на фиг не нужна, просто пожалел, что зашибут. Народ под полночь совсем одурел. С твоим росточком затопчут, от мостовой не отскребёшь.
– Не затопчут, я возвращаюсь.
– Ну, что ты такая дикая не девочка же малолетняя. Родина далеко. Мы на этом празднике можем просто быть друзьями. Давай руку, идём. Грех в такой вечер сидеть в отеле. – И не спрашивая разрешения, он, поймав её пальцы, заторопился, тяня Люду к набережной.
Освещённое ярким серпом море было тихим. Лунная дорожка лежала на нем, лениво поигрывая радугой голубых и жёлтых осколков. Иногда дорожка оживала, это когда взлетали в небо цветные ракеты или, когда на луну с размаха набегали облака. «Всё в этом мире живёт, шевелится, и так будет вечно». – Вздохнула она и отвернулась.
Они сели спинами на один камень.
– Почему спиной к морю? Посмотри, как красиво купаются в воде береговые огни, – обратился он вдруг к ней опять на ты.
– Не люблю.
– А поподробнее? – усмехнулся он.
Не собираясь откровенничать она огрызнулась:
– Какая вам разница…
– Одна почему? – не отступал он.
– Всякий ищет своё, а уж найдёт или нет – дело случая, судьбы и всевышнего. Я не одна. У меня есть человек, дороже которого у меня никогда не было и не будет.
На губах его блуждала улыбка.
– Друг не муж.
Она загорячилась:
– Он больше чем муж. В поисках его я прошла тысячелетия. Я искала и не находила. Хотела любить и не могла. Века интереса, расчёта и похоти. Сегодня я его нашла и большего счастья мне не надо.
Он продолжал улыбаться, но улыбка стала какой-то задумчивой.
– Ты говоришь, как пьяная.
– Тогда не спрашивайте, – резко отрезала она.
– Все бабы хотят мужа, детей, а ты какие-то бредни несёшь. Нет, я согласен, что избранники бывают разные, и «вожжа под хвост» каждому попадает по разным причинам, конечно… Прикинет, уйдёт в ночь, мороз, пешком спрячется и не найдёшь с ищейками и миноискателем. Житейское дело. Но чего сказки-то рассказывать.
– Один плюс один не всегда получается два.
– Не понял…
– Пойдёмте в отель… – решительно поднялась она готовая направиться по дорожке в отель.
– Вон твой главный фейерверк смотри, – повернул он её лицом к городу, тут же получив по рукам. – Эй, чего дерёшься?
– Очень прошу, держитесь от меня подальше.
Для убедительности он развёл руками:
– Вот наказание. Кто на тебя претендует-то?
– Значит, договорились, – жёстко сказала она.
Под взрывы петард взмыл в ночное небо гигантский, фантастически красивый огненный столб! Она, от восторга забывшись, повернулась к нему, и нечаянно поймав его нежный взгляд, устремлённый на неё, смутилась. Генеральный тут же, прикрывшись грубостью, ссылаясь на поздний час, предложил, ни минуты не мешкая, вернуться в отель. Люда подчинилась, не копаясь в случившемся. «Наверное, показалось. От этого самовлюблённого индюка чувствами и не пахнет. Только вот почему рядом с ним со мной происходит какое-то раздвоение…».
– Голова трещит сегодня, как наказанная, – пожаловался он, топая рядом и оберегая её от многочисленных столкновений с прохожими.
– Надо было выпить таблетку.
– Выпил. Только мало помогло.
– Придётся потерпеть, такое бывает в новолуние.
– И что?
– Первые один – два дня новолуния называют днями Гекаты, богини тёмной стороны Луны. Сейчас как раз время тёмной, мёртвой Луны. Это день янской энергии. Солнце побеждает Луну и происходит стресс, перерождение, которое воспринимаются человеком весьма болезненно.
– Теперь понятно, с чего котелок гудит.
– В новолунии самые сильные приливы, так как Солнце и Луна находятся по одну сторону Земли и вместе «тянут» водную оболочку на себя. А если вспомнить, что организм человека преимущественно состоит из жидкости, то она, как и вода океанов и морей, тянет вверх, к Луне. Именно в эти дни мы чувствуем лёгкость и невесомость в теле.
– Неужели.
– Но по мере роста Луны, это комфортное состояние исчезает. Мы «заземляемся». Становимся тяжелее.
– Какие ты вещи рассказываешь… Астрономией время убиваешь?
– Скорее историей. Неинтересно? Я заткнусь.
– Почему ты так решила, я весь внимания. На чём мы там остановились.
– Вы не знаю, а я на «третьем глазе»…
– На чём?
– Эпифиз – это шишковидная железа, или «третий глаз». Вот на него очень влияет, как и на всю нервную систему человека, влияние Луны. Вы думаете, просто так напряжены сейчас, а то всё Луна. В этот период категорически не рекомендуется придираться к мужчинам.
– И чего так?
– На новолуние они реагируют сильнее, чем женщины: более вспыльчивы, агрессивны и напряжены. Иногда мне кажется, что они всегда такие.
– Не можешь, чтоб не пхнуть сильную половину. Не любишь ты мужиков. Обида или месть?
– Правда, дела вы удачно спланировали на этот период. Новолуние-начало новых дел. Особенно долгосрочных проектов. – Игнорировав его вопрос, посчитав его глупым и бестактным, продолжила она про своё.
– Отлично. Хоть что-то приятное. Вот только, вопрос мой ты ловко обошла. Но перед нами отель…
– Пришли? – удивилась она.
– Действительно пришли. Может, на чашечку кофе пригласишь?
Она вздрогнула, словно он застал её на месте преступления. Не оглядываясь и не прощаясь, она припустила к себе в номер. «Ещё чего, облезет».
Поездка была чудесной, она почти привыкла к чопорности и заскокам главного. «Может это от молодости и большого ума. Парень не глуп и совсем не прост, вот его и заносит». – Даже расщедрившись, оправдывала она его. В какой-то момент, ей было немного неприятно видеть его в обществе назойливой американки, вертящейся постоянно около генерального. Приглашающая, его на прогулки или в дорогой ресторан, расположенный в старинном дворце, некогда принадлежавшем богатой знати, женщина её раздражала. Или напрягала. Пока она не разобралась. Просто подумала: «Почему, ведь я её не знаю, а до этого молокососа мне вообще нет дела?» Тем не менее дела обстояли так. Она и сама не понимала, откуда вдруг такая бурная ненависть к совершенно незнакомой женщине. Но, командировка закончилась, что удивляться всё хорошее быстро кончается, и они кружили над Москвой, ожидая посадки. Глаза её светились тихой грустью. Было жаль расставаться с островом. Генеральный весь в делах и проектах, прямо из аэропорта, забрав юриста, отправился в офис. А Люда осталась с директором по зарубежэкономсвязям дожидаться разгрузки самолёта, для того, чтоб получать вещи на всю деловую компанию. Звонок Эдика, которому она страшно обрадовалась, застал её, когда они подкатили тележку с вещами к такси.
– Лю, ты где? – хрипел он в трубку.
– Гружусь в такси и сейчас мчу в офис. Я безумно соскучилась.
– Малыш, я тоже. Давай что-то придумаем.
Мысли бешено завертелись по привычному кругу.
– Ты снимешь маску?
– Ни в коем случае, – донеслось до её ушей. Она поняла – он протестовал. Значит всё останется по-прежнему.
– Тогда тебе ни под силу ничего изменить, и придётся потерпеть до вечера.
– Не уверен, – протянул он. – Как поездка?
– Невероятно красиво, – выразила она своё восхищение в двух словах.
А Эд задавал уже следующий вопрос:
– Генеральный?
Она, лукаво улыбнувшись, заявила:
– Знаешь, я почти к нему привыкла.
– То есть? – опешил он.
– Совсем не обращаю никакого внимания, – выпалила она.
Эд откашлялся и спросил:
– Не приставал?
– Кто бы ему позволил… Не кусай трубку. Я не в его вкусе. Там длинноногие дурочки в цене.
Он похмыкал и заявил:
– А, если у меня до вечера оборвётся терпёжка, что тогда?
– Тогда ты снимешь маску. Это ты загнал нас в тупик, – отчеканила она.
В ответ он пятился раком.
– Я куплю вино сам. Нажарь картошки, не поленись.
– Неужели?
– Умираю, хочу твоей жареной картошки…,– канючил он.
– Будет сделано. Только вино моё, я привезла. – Она, укладывая телефон, думала о совпадении их с ним интересов даже на картошку.
Раздав сувениры подругам и презент (бутылку мальтийского вина) начальнику. Поспешила домой. Нужно было успеть разложить по шкафам вещи и сгонять в гастроном за продуктами. «Невероятно, но я соскучилась по нему и у меня совсем не набирается сил терпеть разлуку из-за такой ерунды, как его упрямство. В субботу и воскресенье продолжу заниматься списком».
18
Начальник расщедрился и отпустил её на час раньше. В квартире было тихо. Пахло не жилым. «Сколько меня не было, а поди ж ты…». Прошла по всем углам. Из каждой щели на неё смотрело одиночество. «Вот только не думать об этом. Мне вполне хорошо», – прицыкнула она на себя.
Он пришёл рано, в десять часов. «Вероятно с трудом дождавшись темноты. Нетерпение, дружок, подгоняло», – отметила она про себя, сама несказанно рада этому. В этот раз, она прислушивалась, ожидая его, и припустила в припрыжку к двери сразу же, как только услышала шорох в прихожей. Не сдерживая эмоций, сиганула ему на шею, обхватив ногами бёдра, принялась целовать.
– Осторожнее, наколешься на цветы, – мурлыкал он, поддерживая рукой с букетом её за спину. Маленький шёлковый халатик сгрудился под его нетерпеливыми руками, превратившись в мешающую тряпку. Цветы, выпав из занятых другим срочным делом рук, усыпали пол. Прижимая к себе её горячее тело и ловя безумный бег поцелуев, заторопился в комнату на кровать. Сладкое сумасшествие длилось час, а может и больше, пока она не утолила своё нетерпение и не поутихла буря страсти в ней, в нём и обоих вместе взятых. Казалось, этому не будет конца и всё же на вздохе, захлёбываясь счастьем, она прошептала:
– Я соскучилась до дрожи в пальцах.
– Такое дело я заметил, – посмеивался он, поглаживая её по расслабленному телу.
Она, не подумав о его увечье, ведь оно ей просто не мешало, решила пошутить. То что не удачно почувствовала сразу, но слово не вернёшь.
– Американцы изобрели прибор «Оргазматрон» называется.
– Это к чему? – насторожился он. Его рука застыла точно сведённая. – Ты что уже не довольна мной? Не довольна, скажи?
Она принялась неуклюже выкручиваться.
– К тому что американкам раздобывшим 16 тысяч долларов, а именно столько он стоит, не надо зависеть от мужчин, – рассмеялась она, пытаясь на этом закруглиться, но он, привстав на локоть, навис над ней.
– Что-то заумно всё. У тебя нет оргазма? Дело во мне, да?
Люда готова была себе откусить язык, что за идиотка… Но надо включать соображаловку.
– Причём тут ты. А про мой оргазм… Ты же сам чувствуешь, как я термоядерно выбухаю. Я о другом. Не надо от кого-то зависеть… Представляешь, прибор создавался для борьбы с болями в спине. Работает, проще не придумаешь. Два вживленных электрода с помощью специального провода подключаются к нервам в спинном мозгу. При нажатии на кнопку электроды посылают к нервам слабый разряд тока, в результате чего наступает оргазм.
– Ерундистика какая. Матрёшка, чего только не придумает.
– Это серьёзно. Скоро женщине не надо будет умолять любимого: «Поласкай меня вот так и тут, крокодильчик милый, прежде чем сожрать».
Но Эд не отставал.
– А раз серьёзно, то ответь… Ты бы лично предпочла электронику или, чтоб это делал я?
Конечно, играла тяня время. Переспросила. Очень уж хотелось сбить его мальчишечий пыл.
– Я?
– Ну?
– Не скажу, – обхватила она его торс ногами.
Неожиданно именно это его успокоило и порадовало.
– То-то. Американки они повёрнутые все. Сначала они рады стараться ради своей карьеры были, детей не рожать. Матки себе поотчекрыжили. Пусть из пробирки, клонированные, в общем любые, только не нормальным путём выношенные. Теперь ещё и оргазм додумались без мужиков получать. Обленились бабы дальше некуда. Но к шуту их. По мне так хоть пусть на таблетках живут, без всякого оргазма. Главное, чтоб наших Машек с правильного пути не сбивали.
– Чего ты так разошёлся? – щекотала она его за пузико.
– Так мы на фиг вам скоро вообще нужны не будем. – Ворчал он.
– Понятно, – смеялась она, зарываясь ему под мышку. – В ваши планы, естественно, не входило переходить от тёплой ласковой женщины к резиновой кукле.
– Картошка готова? – перешёл он к прозе.
– Теперь, наверняка, остыла…
– Полежи, я разогрею, – чмокнул он её в нос.
– Я с тобой пойду, не хочу расставаться.
– Ну, давай раз так.
Накинув халатик, она увязалась следом. Пили вино, ели картошку с маленькими солёными огурчиками и мясом гриль. Сидя на его коленях и прижимаясь к его груди, она улыбалась, обнимая за упругую шею или крепкую спину. «Какое чудо быть маленькой рядом с ним! Ну, почему он такой упрямый тормоз?»
– Нам хорошо вдвоём. Прошу, кончай маскарад.
– Не время, ты не примешь меня.
– Но откуда ты это знаешь?
– Предчувствие…
– Какая глупость. У мужиков его совсем нет. Я глажу твоё лицо, грудь, ноги… Мне всё подходит. Когда ты рядом мне хочется отключить электронику, отгородиться от цивилизации, забравшись в пещеру хранить огонь и ждать тебя с охоты, в общем, наплевать с высокой колокольни на целый свет. Разве этого не достаточно для счастья быть вместе?
– Не будем спешить…
– Я хочу не только засыпать, но и просыпаться на твоём плече.
– А вдруг тебе это только кажется? Поделись тем, что ты на Мальте видела.
– Мальтийских рыцарей.
– В музее или разрезе времени?… – осторожно спросил он.
– И так, и так, – засмеялась она, покусывая его мочку. – Неужели ты начал верить в мою, как ты не скажешь «сказку».
– Иногда мне кажется, что всё это сон… Расскажи, какие они были тогда, в самом начале?
– Совсем не такими важными и чопорными, какими их показывают в кино. Тогда всё было иначе. Другие ценности и цели. Правда, в конечном итоге всё романтическое, важное и благородное оттеснялось назад, а вперёд вырывались деньги, нажива и благополучие. Тогда терялась прелесть и лёгкость самой идеи, а дальнейшее продолжение её превращалось в пыль. Но это отступление, а тогда что: осада, копоть, грязь. Усталые, заросшие и вонючие, но мужественные и благородные.
– Ты говорила про благородные задачи. Как думаешь, почему они обречены на забвение и провал. В лучшем случае они используются, как щит для проталкивания низменных целей?
– Всё течёт, всё изменяется и то, что актуально в один час, никуда не годиться в другой. Надо было не зацикливаться на одном и расширять цели.
– В смысле? Они и так лезли во все дыры.
– «Лезть» и расчёт подкрепляющий цель, это разные вещи. Если б они выбрали одну страну и сделали её раем, это оправдывало бы их создание и долгую жизнь. Тогда в другие не пришлось бы лезть, они сами пришли с поклоном. А, если нет сильной таранившей вперёд цели-идеи, то всё кончается тем, что благородным щитом начинают прикрываться личные интересы, наживы и обогащения. Все довольны. Существует театральная сказка для романтиков и свои рычаги управления верхушки для низов. Но начинали они с неслабой идеи и поэтому были сильны. Ты в курсе, что русский император Павел I был тоже магистром Мальтийского ордена?
– Понятия не имел. Эта личность мне абсолютно не интересна. Лю, неужели наши пути во времени пересекались?
– Дважды. В самом начале пути. Мы были Адамом и Евой, но вопреки легенде парой не стали.
– Надо же такое придумать, аж в такую муть залезла, как Адам и Ева.
– Зачем же спрашивал, если не веришь?
– Заяц, давай дальше, только без фанатизма.
– Был второй раз. Новая цивилизация…
– А что была ещё и старая? – перебил он её.
– Угу. Я, темноволосая шумерка с серыми глазами, а ты светловолосый «зем» с зелёными. Любовь свела над нашими головами венки из цветов. Жрецы подсчитали, именно слияние двух наших генетических программ даст тот результат, который прогнозировали «сыны неба» создавая людей и которого не получили с распадом пары Адама и Евы. И на чей успех в нашем случае надеялись, оставшиеся от первого витка цивилизации шумеры. Идя на вынужденный эксперимент с жизнью, и не смотря на то, что старались не повторять ошибок первых людей, они, тем не менее, потерпели крах. Жрецы просчитали. Наш генетический код повторяет один в один Адама и Еву. От нас должна пойти правильная линия земных людей…
Он пробовал говорить с ней осторожно, как с больной.
– Слушаю и ушам своим не верю. Но ведь учёные, малыш, уже давно доказали по каким ступеням и как шло развитие земли и жизни на ней…
Она не обиделась и продолжила дуть в свою дудку.
– Кто спорит. Земли и жизни да. Планируемый на развитие разум, это другое.
Он же ломая её настырство, принялся давить её аргументами:
– Но ведь у нас с тобой, учитывая моё ранение, никакого продолжение быть не может и это говорит о том, что или жрецы или ты ошиблась. А что, если я совсем не твой Эдикан.
Она перешла на то же.
– У тебя на правой руке должна быть татуировка змеи, это так?
– …
– Почему ты молчишь, на моей руке бесцветная змея с рождения, вдавленная в кожу с хвостом и головой. А насчёт продолжения рода… никто не знает своего кода. У тебя одно яичко вполне функционирует и мужик ты не слабый, так что всё может быть. Жрецы не ошибаются.
Он молчал, потому что язык прилип к нёбу. Но отойдя, выдавил из себя:
– Ты хочешь сказать, что ты можешь забеременеть?
– Я надеюсь на это.
К раздражению вплелась ирония.
– И тогда ты меня припрёшь к стенке? Но ведь всё, что ты рассказываешь чушь и сказки, наверняка придуманные тобой, чтоб забеременев от кого-то, прикрыться мной.
«Но почему мужики такие смешные. Зачем женщине лезть в такие дебри, чтоб скрыть беременность, она придумала бы что – нибудь земное и весёленькое».
Превратившись моментально в ледышку от несправедливого обвинения и обидевшись, она, замерев, отвернулась. «Если б только я была нормальная женщина, и код любви не связывал нас, у меня бы точно не хватило терпения, послала бы его за «шишками в лес» или даже куда подальше. Было бы грустно, больно, но он прошёл бы проливным дождичком и забылся». Эдик не шелохнулся. Лежал рядом, как бревно. Потихоньку обида отхлынула от неё и разум взял верх. «Никогда не надо торопиться ставить точку. Всё может измениться в любой момент», – подсказывала ей голова. Посидев и успокоившись, она произнесла:
– Надулся, как пузырь. Глупый, я даже не сержусь на твою болтовню.
– И что же?
Было понято что он нервничал и чтоб убрать ту нервозность, она решила правдой его успокоить.
– Хорошо, чтоб тебе спокойно спалось, я ни скажу тебе о беременности, а просто уйду с твоего пути.
– Как уйдёшь? – резко развернулся он к ней.
Она объяснила как это будет происходить:
– Уволюсь и уеду.
Вроде б всё понятно и просто, но он продолжил допрос:
– Куда?
Она на глупый вопрос развела руками.
– Как водится – куда глаза глядят. И какая, в конце-то концов тебе разница?
Вместо того, чтоб по всему обрадоваться, он разозлился.
– Ты, почему меня всё время пугаешь?
– Ну, вот, – засмеялась Люда, – опять двадцать пять. Я хотела тебя успокоить, а ты сердишься. Если картошки больше не хочешь, идём на подушки. Пока ты ещё мой и я тебе нужна.
