Текст книги "Шумеры"

Автор книги: Людмила Сурская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

45

Москва встретила маленьким пушистым снежком. Люда, подставив ладошки, ловила, тут же таявшие на горячей руке снежинки, а попавшие на губы пыталась слизнуть. «Здесь тоже экзотика, только своя. Разве это не чудо. Эх, бы сейчас с Эдом да на природу! Но нельзя просить, она и так у него достаточно времени забрала. А ведь нет ничего лучшего, чем побросаться снежками. Почему-то ей до сегодняшнего дня такой забавы в голову не пришло. А «намылить» друг друга пушистым снегом – это вообще удовольствие. Так делали в школе, девчонки пищали, а ей это нравилось. Надо хотя бы уговорить его сегодня погулять…». Распрощавшись на два дня, именно столько решили взять себе на отдых мужики, разъехались по домам. Эда встречала в аэропорту машина компании. Заехав в офис, он отправил водителя с женой домой. Люда, поблагодарив за доставку, первым делом побежала в душ, а вволю накупавшись и завернувшись в халат, на кухню. Кухарка с улыбкой смотрела на жадно поглощающую пищу хозяйку. «Ребёнок растёт, требует много пищи и покоя, а этот обормот, таскает её по заморским странам». – Поругивала она про себя хозяина, подкладывая ей новые кусочки еды на тарелку. Насытившись, Люда отправилась в спальню, где, завернувшись в одеяло, благополучно проспала до его прихода. Вернувшись, он не стал с ходу её будить, лишь только после того, как, поужинав смыв американскую пыль, присел на кровать, легонько, чтоб не напугать, захватил ртом губы.

– Я расспалась…,– села она в подушки.

ОН понежив ладошку спросил:

– Ты устала?

– Нет, просто ужасно хотелось спать и ещё поиграть с тобой в снежки….

– Последнее странное желание для беременных, но отказывать нельзя придётся идти перекинуться с тобой, можем бабу слепить, если азарт есть.

– Ты смеёшься – это что так ненормально? – вспыхнула она.

– Чего же так удивляться с твоей стороны, если ты сама не совсем стандартна. – Погасил улыбку он. Ему очень хотелось расспросить её о «звезде смерти», блестевшей на её пальце, но он сдержал себя. «Скорее всего, это оставили ей те трое в Тироле».

– О чём ты хотел спросить? – погладила она его пальчиком по руке.

– Всё-таки, ты копаешься в моей голове? – отвернулся не довольно бурча он.

– Ты тысячу раз неправ! Я прочла по твоим глазам. Мы ж договорились об том, что я никогда не залезу в твою голову. Этот нож режет не только живую ткань, но и метал любой прочности и толщины. Это его не основная функция. Можно просто слабым сигналом в головной мозг или сердце, выключить человека из игры на приличное время. Выбить руку, ногу и много ещё как использовать по мелочам. Не злись, милый. Я никогда не позволю себе диверсии в твои мозги, если даже там поселится другая женщина, мне не перейти черты…

– О чём ты чирикаешь воробей…

– А вдруг тебе кто-то понравится…

– Я отказываюсь понимать. У тебя на пальце «звезда смерти», ты способна парить во времени, а сейчас говоришь о таких смешных вещах, о какой-то мифической женщине… Я балдею. Что у женщин в головах, непонятно.

– Не понятно, дорогой, потому что в наших головах совсем не то, что в ваших. И для меня главное не вся эта возня, а ты и ребёнок. Да и «машиной времени» я занимаюсь исключительно ради своей семьи, чтоб ей во всех поколениях жилось спокойно. И больше никому в голову не приходила идиотская идея устраивать конец света. Я такая, как все шумеры.

– Ты кушать хочешь?

– Пока нет, а что?

– Собирайся, идём играть в снежки, – подхватив на руки, закружил он жёнушку.

– Опусти на пол.

– Запросто. Люда, какой же он у нас будет? – зарыл он в азарте лицо на её животе.

– Такой, какими планировались люди. Лучшим ребёнком на свете. Только постарайся быть на чеку в родильном боксе, чтоб они после анализов не заменили у ребёнка кровь.

– Тебе помочь одеваться?

– Я сама, живот не настолько большой ещё, чтоб мешать…

Предупредив охранника, они пошли в берёзовый лесочек, что примыкал к посёлку. Пройдя по тропинке протоптанной в снегу, вышли на лесную дорогу и сразу почувствовали не ладное. Из дорогой машины, приткнувшейся к сугробу на лесной колее, трое шустрых парней вытаскивали связанных хозяина и женщину, скорее всего, его жену. «Раз не кричат, значит, рты заклеены. Что за разборки крутые?». – Встревоженный Эд посмотрел на жену. Потоптавшись, мягко сказал:

– Заяц, останься здесь, я разберусь с этим дерьмом.

– Эд, это опасно. Они наверняка вооружены. Тебе их не одолеть. Идём вместе.

– Малыш, ты обижаешь меня. Я всё-таки мужик…

– Господи, да дело же не в щепетильности. Мы не знаем, на что эти ослы в этой ночной игре претендуют. Ты и слова не успеешь сказать, как пулю получишь. – Она бросала слова, но, понимая, что он не улавливает их смысл, разнервничалась и запаниковала. «До чего мужики упрямы со своим самолюбием. Влетит по глупости в беду ни за грош. Могли цивилизованно и людям помочь и субчиков этих наказать. Но где ж там мужская дурь, аж из ушей прёт. На какой ляд мне те снежки сдались. Что за дурная, алчная жизнь».

Она была права. Не успел он выйти, к машине из-за деревьев, как она услышала выстрел, и Эд согнув колени, повалился на бок. Сорвав варежку и обнажив палец с кольцом «звезды смерти» она поспешила к месту трагедии. Луна, вися над самыми верхушками, зловеще освещала копошившихся в свете фар машины людей. Лю убирала их одного за другим. Парализуя в них жизнь. Они валились как трухлявые деревья от ветра. Подскочив к Эду, она онемела, он лежал в крови не подвижный. Она сбросила с себя шапку и, положив её ему под голову, выпрямилась. Секунда и она нажала на то место за ухом, где находился у неё сигнальный чип. Затем, скинув с себя куртку, укрыла его и, добравшись до хозяина «мерса» развязала мужчину, объяснив оторопевшему мужику, чтоб забирал жену и немедленно убирался отсюда. Бегом вернулась к мужу. Трясущийся мужик с большим трудом запихнул жену и завёл машину, потом, постоянно озираясь на валяющихся бандитов, кое-как развернувшись, поехал. Как в это время зависла над поляной рядом с дорогой кабина и две крепкие фигуры, отделившись от неё, поспешили к Лю, они уже не видели. Как заметила Люда, один из подскочивших тут же «шлёпнул укол» Эду. Тут же из небольшой палочки раздалось шипение и Эд в момент ока, оказался упакованным в какой-то прозрачный пакет. После нажатия кнопок на поясах упаковка, даже не покачиваясь, поплыла сбоку от них в кабину. Лю шла рядом, тревожно посматривая на них. Контейнер с Эдом вплыл в кабину, следом поднялись на подъёмнике помогая Лю и они. Ей показалось, что она еле успела закрыть глаза, как кабина опустилась в долине окружённой горами, рядом с небольшим домом. Её встретила женщина и пригласила войти. У самой двери, она оглянулась, но ни кабины, ни Эда уже не было. Она сообразила, что кабине просто выставили защиту, сделав невидимой, а Эда отправили в госпиталь, который, по всему видно, находился здесь же, под землёй. И, скорее всего, на несколько сот метров, а может и весь километр, внутри скалы. Хозяйка погладила её руку и поставила перед ней поднос с чаем и горячими пирожками. Люда подняла на неё глаза и прочла по ним: «Не волнуйся детка, ты же знаешь, всё будет в полном порядке». Да она знала, была уверена на все сто, но всё равно волновалась. Наверное, так устроена земная женщина.

Через время из двери служащей для отвода глаз кладовкой появился посыльный и пригласил Лю следовать за ним. Они прошли в комнату. Закрыв за собой дверь, он открыл створку в широкий дубовый шкаф и, пропустив её вперёд, шагнул туда сам. Пройдя через шкаф, они оказались в прозрачном подъёмнике. После того, как кабина заскользила вниз, Люда поняла, куда она попала. Кристаллы слюды вспыхивали на изломе пластов породы, прорезанной тоннелем. Почему-то ощутила холод бесконечного пространства, наполненного шумерскими тайнами и небытиём. Секунда и стена исчезла, выпуская их из камеры в освещённый, казалось что даже и дневным светом, просторный зал. Естественно это был не солнечный свет, а его имитация. Лю обернулась на сопровождающего, тот показал на мягкие диваны. Она присела и стала ждать. Вскоре появились двое, мужчина и женщина в тонком свободном трико. «Мы, конечно, состряпаны по их подобию, но что не говори они гораздо неинтереснее воспринимаются нас. Скорее всего, именно отсутствием в них земной жизни. Не зря они так облюбовали шумеров, а потом земов. Не плохи были шумеры, но земы ещё интереснее». – Плавало в её голове. С приближением пары она выставила защиту. Ей объяснили, что происходит с Эдом. Какие меры они приняли и как он себя сейчас чувствует. Включили экран на стене и показали операционную. Так она для себя назвала то, где лежал сейчас Эд. Скорее всего, то капсула какая-то. Над столом застыли вместе с роботами хирурги, как она поняла, ждали её какого-то решения. Она вопросительно посмотрела на собеседников. «Что?» – повис немой вопрос. «Решай, что делать с его мужским органом. Раз уж вы тут, давай отремонтируем его всего. Зубы мы ему уже восстановили. Но этот вопрос индивидуален и решать его тебе», – улыбнулась собеседница. Люда, вспомнив, как он изводил себя этим, весьма не охотно давая согласие, попросила: «Только не большого размера, я вас умоляю». Женщина, взяв её за руку, подвела к стене, которая тут же исчезла, пропустив их в моментально осветившуюся солнечным светом комнату. Передав Лю маленький со спичку приборчик, объяснила, куда ей его приложить. Лю поняла, что от неё хотят и для чего. На экране тут же высветилась вся картина строения её влагалища, и даже матки с ребёночком, подложившим ручки, одну под щёчку, другую на ушко, младенец посапывал. Мгновение и картинка ушла в операционную, а экран погас. Они вышли опять в зал. Спутник женщины исчез. А сама она, уловив волнение Лю, успокоила. «Всё будет естественно. Второе яичко вырастят из клеток первого. Не тревожься только его материал».

«Что ему прострелили?» – не удержалась от вопроса Люда.

«Лёгкое, – был ответ собеседницы. – Заменили. Ещё немного потерпи, и отправитесь вместе домой. Я дам препарат. Надо впрыскивать пару дней».

«Я смогу?»

«Да. Он действует по методу кнопки. Поставишь на место, которое я тебе укажу, и нажмёшь на шляпку».

«Спасибо».

«Полежи. Сейчас почистим тебя от отработанных шлаков и отрицательной энергии. Раз уж ты тут, проведёшь время полезно. Зубки восстановить?»

«Что мне предлагают?»

«Протез сейчас или стимулятор росту на место потери. То – есть естественный путь».

«Давайте второе, я не спешу».

Прикрепив к своим ладоням тонкие диски, она прошлась ими вдоль тела Лю. Люда почувствовала, как слипаются глаза и ничего не в силах с собой поделать, она засыпает. Проснулась от взгляда. Её будили. Над ней склонилось лицо. Та же женщина сидела рядом с ней и Эдом, упакованном в такую же прозрачную упаковку, что и тогда, когда везли его сюда. Рядом прошли ещё несколько «человек». Она не слышала никаких шагов, как будто они сделаны из ничего! Ей показали, как снять с него этот «скафандр» и, снабдив препаратом, объяснили куда колоть. Извинились за задержку, пришлось выращивать всё на ходу, чтоб не ставить протезы. Тем же лифтом они поднялись наверх. Её с Эдом опять поместили в кабину перелёта и перенесли на поляну в березняке. На лесной дороге по-прежнему стояла, освещая фарами десятка, на которой приехали искатели приключений, а скрюченные параличом парни, постанывая, приходили в себя.

46

Рассвет уже выбеливал небо, сметая с небосвода зазевавшиеся звёзды и отодвигая, как можно дальше прилепившийся на ночь к земле месяц. Люда вышла в снег и осмотрелась. Решение пришло само. Чтоб не светить «помощь» воспользоваться трофейной десяткой. Эда опять на весу перенесли в эту чужую машину, и Лю помахав Спасителям рукой, покатила по дороге к трассе, выехав на неё порулила в посёлок. У ворот металась охрана. Узнав хозяйку, машину запустили во двор. Не объясняясь, она попросила перенести мужа в дом и положить в спальню на кровать. Охрана, тараща глаза, выполнила просьбу и тут же их стёртая память забыла об этом. Ну, вот и всё, мы дома! Люда успокоившись разделась и принялась рассматривать его. Вещи отдельно в мешке. Эд покрыт только какой-то тканью. Она знает, о ранении напоминала только кровь на одежде да пулевая дырочка на куртке. Люда сначала хотела выбросить всё, но потом решила сохранить, как наглядный пример его бестолковому упрямству. Вспоров ножом величиной с тонкую иглу, прозрачную упаковку и откинув ткань, укрывающую его, она посмотрела на тело. «Ни шва, ни намёка на ранение. Ни старого, ни нового. Хотя, если присмотреться, то вот тут белая полоса есть, но за день всё восстановится и будет ровное поле. А мужской инструмент просто загляденье. Он в себя от радости долго не придёт за такой подарок. И главное такой, какой подойдёт ей». Укрыв его тканью, что была на нём, Лю прилегла рядом. «Интересно, каким будет его пробуждение, надо постараться не пропустить». Она задремала, но проснулась от взмаха и шлепка, упавшей на неё его руки. Люда повернула голову и встретилась с его глазами. Сначала он молчал, скосив глаза и посматривая на кончик своего розового носа. «У покойников он белый или синий». Потом, слушая чёткие и ровные удары, не сразу сообразил, что это бьётся его сердце.

– Я в чём?

– Не важно, но точно не в гробу. Подожди, не вставай, я тебе препарат вколю. – Поднялась она.

– Я что покойник?

– Живее не бывает, – шлёпнула она ему кнопочку в шею.

– Это что и зачем?

– Укол.

– Почему эта «шляпка» не отваливается? «Скорее бы уже подняться на ноги да осмотреться. Может, я всё же сплю?» – подумал он.

– Рассосётся.

– Но я же помню, меня застрелили…

– Это хорошо, что помнишь. Больше бестолково рисковать не будешь. Видишь дырку в куртке и кровь. – Развернула она перед ним пуховик.

– Значит, я прав и ранение серьёзное. Почему же я дома и ничего не чувствую?

– Сегодня полежишь в кроватке.

– Но ты не ответила на мой вопрос… Это не в силах шумерки, такое только могут Они. Ты возила меня к Ним на базу?

– Чего ты шепчешь, тебе язык не укорачивали наоборот кое – что пришили.

Он схватился рукой за то место, что камнем висело на его шее и, закрыл глаза. «Это не вероятно. Наверное, это всё же сон».

– Ущипни меня…

– Открывай глаза, ты не спишь. И давай выбирайся из этой плёнки, через час она исчезнет, как у Золушки карета.

– Как это?

– Нормально испарится.

– Ты раньше была у них?

– Нет. Считай, что мне тоже было интересно.

– Но как можно так быстро всё обтяпать, не понимаю?

– Не смеши меня и поднимайся, я переволновалась за тебя.

– Лю, чем зубы обработали, я чувствую привкус во рту?

– Защитной плёнкой. Мы лет через сто доползём до этого. Но не совсем до такого, но всё же.

– Тогда почему они мне потерянный зуб не восстановили? – поднявшись с постели, он покачнулся.

– Не спеши, сядь, – натянула она на него футболку, – он у тебя вырастет через месяц сам.

– Ну да?! А инструмент мой по чьей инициативе восстанавливали?

– Поверь, не по моей. Сама бы я ни за что…

– Малыш, ты жестокая дамочка…

– Я приземлённая. Ты был только мой.

– Ай, я, яй! – погрозил он ей пальцем. – Инициатива их, а размер с кем утрясали?

– С наукой. Всё сделали по мне. Понятно.

– Из чего?

– Из тебя.

– Это как?

– Нормально как видишь. Натуральный продукт, выращивается из твоих клеток. Дошло?

– Может быть…

– Как до жирафа. Осмотр и самолюбование окончено, полежи…

– Заяц, я себя нормально чувствую, странно, но есть не хочу… Расскажи, как там было?

– Обыкновенно. Они не забивают себе голову роскошью. Давно уже над этим. Всё надёжно и практично. Мы были чёрте где под землёй, а свет везде солнечный. Понимаешь, ничего лишнего. Если потолок, то для того, чтоб светить. Стена – экран, шкаф, дверь. На них удобная, простая, лёгкая одежда. Аппаратура и приборы миниатюрные. Всё такое тонюсенькое, малюсенькое с иголочное ушко и иголку не больше. Роботов видела.

– Лю, но вот наши какие-то снимки показывали, я по телику смотрел, в газетах печатали. Таких уродцев демонстрировали. Аж страшно. С большими головами, тоненькими ручками и ножками и большущими, как утятница глазами… Откуда такие страсти.

– От плохой фантазии и неумной головы. Сам подумай. Если мы наштампованы по их подобию, откуда взяться той чуши. У них есть биороботы. По упрощенной схеме червей.

– Малыш, но как ты их вызвала?

– Сигналом. Я видела нашего малыша, он спал, подложив ручку под щёчку, а второй ручкой прикрыв ушко, чтоб звуки, наверное, не беспокоили.

– У нас будет мальчик!

– С чего ты решил?

– Я ж не глухой ты сказала не она, а он.

– Эд, ты ловишь меня на каждом слове.

– Заяц, ну хватит тайн, мне правда всё равно, но надо заранее купить одёжку.

– Вся твоя хитрость на твоей улыбке нарисована.

– Я пойду на «узи» с тобой сам и посмотрю. Из головы не идёт то, как быстро они меня поравняли. Теперь я верю, что они запросто, до сорока дней после смерти, оживляют людей. Представляю, как клетки подстёгивая друг друга, восстанавливаются за считанные минуты. Так же примерно выращивают и органы. Что будем делать с операцией в нашей лаборатории занимающейся «машиной времени»?

– Ничего страшного, отложим на неделю. Тебе надо окрепнуть и успокоиться.

– А третья страна разработчица?

– Там пока дальше разговоров не сдвинулось…

– Понятно. А что с теми охламонами?

– Ты имеешь ввиду тех, что на дороге?

– Кого же ещё…

– Не знаю, уползли, наверное. Но их машина стоит в нашем дворе. На ней я тебя привезла.

– Бред…

– В хозяйстве всё пригодиться.

– Лю, но Их летательный аппарат должны были заметить…

– С чего это такое несчастье?

– Но люди же рассказывают про летающие тарелки…

– Чушь. Они передвигаются в защитном панцире. А это, значит, никто, ничего не должен видеть.

– А что ж тогда видят люди?

– Кто чего, но точно не их.

– И меня доставляли на такой штуке…

– Догадливый.

– И сколько мы летели.

– Минуту.

– Ничего себе… И где это?

– Мне не рассказывали, а по камуфляжу на верху можно только догадываться… Маленький, невзрачненький домик в горах. Типа метеорологической станции. Руки поверх одеяла положи, три дня тебе дано на полное выздоровление. Не надо торопиться…

– Малыш, приговор окончательный?

– Вот именно.

– Мне лень даже обидеться. Не бурли так, я потерплю, хотя мне страшно как хочется воспользоваться обновкой.

Она уткнулась ему в грудь, стараясь сдержать подступившие к горлу слёзы, сползала под мышку, стараясь зарыться поглубже. «Почему мужчины такие беспечные. Шутит, смеётся, целуется, как будто и не стояла беда у порога. А ведь он чуть не оставил её несчастной, а ребёнка сиротой. Хорошо она была рядом, а если б нет…»

– Не переживай так. Я виноват. Повёл себя, как азартный мальчишка…,– погладил он по вздрагивающей спине жены. – Больше не будет такого.

47

Прошла неделя, прежде чем они отправились в очерёдное приключение. Надев парики, приклеив усы и перевоплотившись до неузнаваемости, просчитали ходы. Был выходной день и в институте находились только дежурные и охрана. Запрограммировав змей в комнаты дежурным в основном корпусе и на «кпп», они ждали шум. Когда началась беготня, вышли из машины и направились к проходной. Представившись вызванными специалистами по змеям, беспрепятственно проникли в помещение. Дальше действовали по предыдущему сценарию. Эд с Костей отправились в лабораторный комплекс, а Люда с Семёновичем ловить змей. Ловила естественно Лю, а Семёнович для наглядности только держал хвосты.

– Мне что-то уже и скучно без дракончиков, – посмеялся мент, посматривая на её палец, украшенный «звездой смерти». «Когда-то ведь будет это оружие и на земле. Ни пуль, ни чистки. Эд рассказал о нападении на лесной дороге. Передав отобранное оружие и машину, попросил найти владельцев. А когда нашли и послушали невменяемый бред о парализующем пальце женщины, поняли в чём дело. Только вот парни утверждают, даже вредя себе, что стреляли и убили. Да и потерпевший владелец закусочных, которого они трясли, тоже это же рассказывает, а Эдуард Алексеевич цел и невредим. Тут, наверняка, спрятана ещё одна тайна». Вскоре появился Костя с Эдом, и Люда сложив змей в ящик, передала его Семёновичу. Беспрепятственно покинув территорию, компания добралась до машины. На это раз приехали на микроавтобусе позаимствованном Семёновичем на штрафплощадке ГАИ. Поэтому, как только попал в него, старый мент быстрее избавился от коробки с ядовитыми гадами. Но Люда посмеиваясь, продемонстрировав ему пустую картонную коробку, от которой он только что избавился вогнала опять его в панику.

– Нет, это не для моего натруженного организма. Никак не могу понять. Куда же оно девается. Почему сожрать и укусить оно может, а потом превращается в пыль…

Эд прикрыл ладонью глаза. Костя отмахнулся, а Люда подошла и обняла за плечи уставшего от непоняток оперативника. Которому в отличие от них пришлось ещё и крутить баранку. «Вот и всё. Завтра от «машины времени» и бумаг на неё не останется и следа. И о том проекте будут только вспоминать. Пока всё развернётся вновь пройдёт много лет. И новые шумеры, стоящие на страже развития планеты и может быть даже это будет её сын, вновь откинут в начальную стадию этот проект».

– И как это будет? – не выдержав, поворачивается к ней Семёнович с вопросом.

– Завтра утром с первым лучом солнца, наведут на эти две точки и уничтожат огнём.

– Будет пожар?

– Всё должно быть естественно. Выходной день. Людей нет. Значит, жертв не будет. А лаборатории восстановят.

– В кино всё этакое выглядит иначе. Стрельба, шум, погони, прорыв, штурм… и так до бесконечности.

– Семёнович, мы же не кино. А как по шумерски называется то, чем мы занимались? – повернулся Костя к Лю.

– Хувава.

– Это как понять?

– Страж страны живых.

– Ну, а как, например….барабан?

– Нукку…

– А барабанные палочки?

– Микку.

– Простой язык и понятный. Дай Бог, чтоб и наша жизнь была простой, понятной и счастливой…

– Жизнь во вселенной взаимосвязана, – не к кому не обращаясь тихо сказала она, – Ничей жизненный путь не проходит зря…