Текст книги "Шумеры"

Автор книги: Людмила Сурская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

– Ты первый и я до сих пор девственница.

Ошарашенный, он молчал, а потом даже легко хохотнул.

– Я не верю, это что шутка такая?

Погладив под свитером его высоко вздымающуюся грудь, она обещала:

– Можем сходить к врачу.

В порыве изумления, он привстал на локти.

– Но тебе около тридцати и то, что ты сейчас делаешь…

Она, поймав его в объятия за шею, притянула к себе.

– Мне уже за тридцать. А всё остальное во мне дремало, а ты разбудил.

Её пальцы, забираясь под маску, скользили на его затылке, поглаживая короткий густой волос. Ей очень хотелось вот сейчас взять и скинуть эту ненавистную маску, но боясь испортить всё, она не решилась.

А он сделавшимся мягким бархатным голосом своим бормотал на её плече:

– Почему не вышла замуж и не завела семью, вроде ж симпатичная и не уродка, обиженная судьбой, например меня?

Люда вздохнула и, придвинувшись поближе к нему, сказала правду:

– Пыталась. Трагедия в день росписи. Авария и мой избранник мёртв.

Естественно, он удивился.

– Не думал, что бывает и так. Что ж не повторила попытку?

Она обвела пальчиком его свободные от маски губы.

– Тебя ждала. Знала, что появишься, просто не догадывалась, как и откуда.

Он не поверил посчитав это за отговорку или просто болтовню. Разворчался.

– Смешно ей. Скажи, психологическая драма дожала, сломавшись, поставила на себе крест, это больше будет похоже на правду. Сам такой. Или искусно врёшь всё.

Люда усердно замотала головой.

– Ты не прав. Я обиды на весь белый свет не держу. Просто так сложилась жизнь. И потом я уже много лет одна и к этому привыкла. Видимо это судьба, и я принимаю её с благодарностью.

Он вытаращил глаза. Они из прорезей маски глядели бильярдными шарами.

– Ничего глупее никогда не слышал.

Она убрала его руку и, маскируя своё чувство неуверенности под потягивание, села.

– Давай будем расходиться, а то брезжит рассвет и мне ещё надо привести себя в порядок, чтоб заявиться на работу не вызывая толков и пересудов. У нас в отделе небольшой, но внимательный коллектив. И потом, в нашей конторе не любят опоздавших. Особенно нервозно к этому относится новый генеральный директор. Говорят, гонористый и весьма самоуверенный малый. Мне б не хотелось с ним встречаться по такому банальному поводу, как опоздание. Ещё глупее проверять все прикиды коллектива относительно его особы на себе. Вахтёры внизу лютуют.

Он не отмолчался и включился в обсуждение так волнующей её темы. Выяснилось, что у них на одну и ту же тему разные выводы. Он со знанием дела говорил:

– С одной стороны чего обижаться-то. У каждого свои обязанности. Что может быть проще того, чтоб лечь на полчаса раньше. Потом встать на полчаса раньше. Выйти вовремя и никуда не опаздывать. Ан нет! Всё химичите, потом ищете виноватых…

Людмиле не понравилось это, и она насмешливо заявила:

– А ты никогда не опаздываешь?

– Нет. Видишь ли. Опоздания незаметно входят в привычку и только очень жёсткая дисциплина со строжайшим графиком на рабочем месте, немного дисциплинирует.

Она не стала спорить, бесполезно, таких, как говорят, могила исправит… Да и зачем ей…

– В тебе чувствуется бывший военный. Вот и наш, наверное, такой же до жути правильный.

Помолчали.

– Чем ты занимаешься? – перевёл он от скользкой темы разговор.

– Нефтепродуктами, – буркнула она.

– И где работаешь? – насторожился он.

– Иди, шепну на ушко, вдруг тут шпионы. – Смеялась она, пытаясь поцеловать его в насторожённые глаза. «Чудной. С чего завёлся?»

– И какой же это отдел? – потягиваясь, сел рядом с натягивающей на себя одежду женщиной он, услышав название концерна. Хотя это было сказано безразличным тоном, а всё же насторожило её.

– Только не говори, что ты там кого-то знаешь? – скосила насторожённо – лукавый глаза она на него.

До её ушей донеслось его хмыканье.

– Даже не слышал о такой конторе. Давай застегну? – зацепил он ей крючки на спине.

Она успокоилась до того, что начала его подгонять.

– Собирайся сам и в темпе. А то в маске тебе сложно будет вышагивать рядом.

– Обойдусь.

– А плед?

– На обратном пути заберу.

Они шли рядом, с переплетёнными пальчиками, крепко держа друг друга. Её раздирали догадки и страх за него, но ей понравилось, что он вот так шёл рядом. Большой, сильный до невероятности надёжный. И ей вдруг безумно захотелось, чтоб так было всегда. Люда споткнулась, и он взял её на руки. «Наверное, таким бывает счастье, и я хочу убогая, чтоб оно никогда не кончалось». Он, как и обещал, проводил до подъезда. Опустил у ступенек и она, бегом, перепрыгивая через две ступеньки, понеслась домой. Скорее к кухонному окну, которое, как раз выходит во двор. Рывком откинула штору и чуть не уронила в спешке горшок с цветком. «Вот кулёма!» Уж очень нетерпимо хотелось посмотреть на него без маски. Тайна заводила её, как и любую женщину. Он действительно шёл без неё, но она увидела в рассветной дымке только коротко остриженный затылок и сгорбленную широкую спину с глубоко запрятанными в карман спортивных брюк руками. «Мощный мужик, но сам тормозит открываться, боится огласки и насмешек. Придётся искать путь к нему мне. Надо решиться, как-нибудь на это и не откладывать поход в госпиталь в долгий ящик».

Постель разбирать и ложиться не стала, подумала: «Непременно просплю». Нажарила себе блинов и наелась до отвала. «Могу раз в полгода побаловать себя, тем более, по такому случаю». Потом занялась валявшейся с неделю после стирки глажкой. Тоже нужное дело. Покончив с этим. Помылась, причесалась и накрасилась. Как выяснилось, у тех «кто на взводе», на наведения красоты уходит куда меньше времени, чем обычно. На всё остальное тоже. Оказывается когда его навалом и торопиться некуда, оно не жмёт. Само собой отметила: «Как не крути, а за долгие одинокие годы с радостью привела себя в порядок». Каждодневный процесс превратился в тягарь. Впервые это делала со вкусом и удовольствием, а не потому, что так надо. Чувство лёгкости и полёта не проходило. Казалось, что за плечами крылья, которые непременно помогут взмыть вверх. «Неужели, я больше не одна?» – удивлялась она, собираясь с утра ожидать ночи.

5

На работе, само собой, клевала носом, дожидаясь обеда. Какая работа, когда самое время закрыться каким-нибудь документиком и вздремнуть, хоть минут пятнадцать, хоть пять… Но не тут-то было. Прошло грозное сообщение, что всем рекомендуется находиться на своих рабочих местах и без производственной надобности не покидать их. На законный вопрос озадаченного коллектива:– «Что за петрушка?» Последовало разъяснение возбуждённого начальника отдела, что новый Генеральный пройдёт по владениям. И на возмущение недовольного народа:– «Зачем ему это надо?» Торжественно поведал, что с целью знакомства. Сами бы ни за что в такую ерунду не поверили. А начальник лютовал: так что, мол, прижмите попы к стульям и ждите. И без фокусов иначе лишитесь примиальных. Понятно, тот о ком так много судачили, как о молодом, талантливом, расчётливом бизнесмене и гениальном менеджере, решил появиться на публике. Оно конечно любопытно, правда, неожиданно, но: «Это так и обед может накрыться, на кой фиг мы ему сдались, впрочем, и он нам тоже», – расстроилась Людка, понимая, что поспать вряд ли удастся сегодня, и от этого сразу невзлюбив его. «Зачем всё – таки потребовалось этому новому до такой степени усложнять процедуру знакомства. Всем достаточно было бы видеть его раз в полгода на собрании или ещё лучше парадный портрет в коридоре на стенде». А тяжёлые веки, не желая ничего понимать, им дела никакого нет до какого-то там генерального, плямкали себе, закрываясь. Заверещавший мобильный немного взбодрил, но номер звонившего абонента не высвечивался на экране и, она поняла так, что кто-то просто ошибся. Но в трубке раздался знакомый голос ночного таинственного любовника. Молодой человек, а именно так она считала, на старого пня он мало походил, по крайней мере, она надеялась на ровесника или чуть старше, любезно интересовался её самочувствием.

– Какое к бесу самочувствие, я спать умираю, как хочу. Хоть спички в глаза вставляй, прошипела она в трубку, прячась почти под столом.

Трубка объявила:

– У тебя такой свистящий голос, что стряслось?

– Ничего не стряслось, я карандаш под столом достаю, – зашипела с новым энтузиазмом Люда.

– Тебе неудобно разговаривать? – догадался он.

– Догадливый.

Трубка зазвенела язвительным смехом.

– Ты вышла после такой ночи на работу?

Ей было не до смеха и она проворчала:

– Естественно, а ты как думал!? Особенно после твоих воспитательных речей. Я просто не могла быть лентяйкой.

– Сколько же ты спала?

– Нисколько. Я боялась проспать. Занималась домашними делами.

Он тут же дал совет.

– Тогда напейся кофе, помогает.

Её перекривило. Как просто.

– Тебе хорошо советовать, а нам приказано ждать генерального, изъявившего желание осмотреть своё хозяйство. Поэтому раньше обеда не получится. Начальник изрубит нас на салат. Это в лучшем случае, а в худшем снимет премию процентов так десять, пятнадцать… Для меня это деньги.

Трубка помолчала и объявила:

– Наплюй на генерального. Здоровье дороже. Послушай меня, выпей кофе.

Она высунула нос из-под стола – не слышит ли кто. Но все создавали видимость работы. Где уж в таком камуфляже разобрать… Она вновь рванула под стол и предупредила:

– Не кричи, а то услышат. Твоё «наплюй» боюсь ему совсем не понравится. Даже, если он сведёт меня в могилу, премию я б не хотела терять.

– Что вредный?

– Откуда ж я знаю, ещё не видела. Но говорят… К тому же его заскоки с трудовой дисциплиной… Список же достоинств, наверняка сделали его индюком. Теперь с суммируй… Получается кисло. Правда, все сходятся на том, что в работе ему нет равных. Но поживём, увидим.

А невидимый собеседник с энтузиазмом пригвоздил советом и трепотнёй:

– «Поживёт она…» Ну так и не бренчи заранее. Я тебя сейчас немного развлеку и разгоню сон. Ты знаешь, впервые кофе привезли в Европу венецианские купцы и его в аптеках продавали, как лекарство. А многие медики считали, что пить его просто так без рецепта, не следует.

– Ты шутишь?

– И не думал. Даже в брачные контракты было модно вносить пункт, запрещающий супруге пить кофе.

– Почему?

– Считалось, что на женский организм этот напиток влияет как-то плохо.

– Интересный подход. Ты это сейчас придумал?

– Неверующий Фома. Композитор Бах, большой поклонник кофе, посвятил ему «Кофейную кантату».

Разглядывая ноги соседки под столом, она выпалила:

– Смеёшься надо мной?

А он бодренько вещал:

– Дамы даже писали петицию королю, требуя запретить кофе.

Её всё-таки взяло сомнение.

– Непонятно…

Он тут же ввернул:

– Ты не о том, малыш, подумала. Дамы не имели в виду массовые проблемы с потенцией, а просто жаловались на то, что мужчины предпочитают проводить время в кофейнях, а не дома с ними. Ему навешали много грехов, но сейчас медики пришли к утешительному для нас результату и дружно высказываются за чашечку кофе. Так что вари и пей. – Ну, пока, малышка.

– Пока…

«По-видимому у него шальная работа без давящей крыши или начальник в постоянной отлучки, а может он звонил из курилки…»

Конечно же, её лазание под столом, по полу, не осталось не замеченным и привлекло внимание коллег. Экономист Садовникова, рабочее место которой находится рядом, и именно её ноги она рассматривала, наклонившись к ней под стол, поинтересовалась:

– Послушай, что ты там делаешь?

– А что, разве не видно, карандаш ищу. Ой! – треснулась она головой о крышку стола.

– Вышла б, как все люди в курилку и поговорила, – процедила сквозь зубы Лидия Михайловна.

– Но все знают, что я не курю.

– Тебе-то какое до всех дело? – показала пальцем на висок она.

– Ага, скажут, нарочно сачкую. К тому же велели сидеть всем по местам привинченными.

Подслушав, сосед ещё правее Садовниковой, ухмыльнулся.

– Тебя в детстве не роняли? – не выдержала Лидия Михайловна.

Люда в жуткой улыбке растянула губы:

– Меня собака кусала…

– Тогда о чём мы говорим…,– отвернулась Лидия Михайловна.

Разговор немного расшевелил. Но стоило только вылезти из-под стола и принять нормальную рабочую позу, выпрямив спину, за столом, как надежда на бодрость не оправдалась и сонное облако опять плотно село на голову. Она поймала себя даже на том, что всхрапнула. Ооо! Всё-таки в отделе она не последний человек, надо держаться. «И когда уж этот обед наступит и пытка кончится», – чуть не взвыла она. Хоть бы генеральный поскорее выполнил свою миссию и можно будет выйдя в туалетную комнату поплескать в лицо холодненькой водой. Но это когда ещё будет… Ждать с каждой минутой становилось невмоготу. Чтоб не упасть на стол и не засопеть на весь отдел, решила, как советовал Эдикан, сварить кофе. Идею с энтузиазмом поддержали четверо. «Мало ли, когда ещё тот генеральный доползёт до нашего отдела, а, может, так случиться, что у него к тому времени вообще планы переменятся», – решила себе она, разливая тёмную жидкость по чашкам. И только расслабились, под завистливыми взглядами коллектива, поднеся тот живительный, как обещает реклама, напиток ко рту, а он, будь не ладен, и заявился. Раз и на пороге. И даже не один, а с целой свитой. Не выплёвывать же бодрящий напиток обратно в чашку, деваться некуда, так горячим и проглотила. «Чёрт бы его побрал, припёрся не во время. Мог бы и на пять минут позже», – озлилась она, на выполняющего свои обязанности директора. Поздоровавшись, он со свитой прошествовал в кабинет начальника, а через минуту появился перед ними. Вот он я, любуйтесь и бойтесь. Молодой, высокий, атлетического сложения парень с потрясающе красивыми чертами лица, в дорогом костюме, туфлях, идущей к его глазам рубашке и прелестном галстуке, смотрел на замерших в изумлении сотрудников отдела.

– Блин, каков, а?! – прожурчала в восторге с правого боку от неё Галина.

– Как он вам девочки? – тут же за ней восторженно просвистела над её ухом и соседка с другого боку Катя.

– Так тоже ничего, а улыбнётся вообще картинка, – хихикнула другая соседка по рабочим столам Нина, как бы не нарочно, а чисто за делом подавшись к ним.

Всё варенье женщинам испортил Пётр Аркадьевич.

– Губы не раскатывайте, говорят он гей, – прошипел он.

Все недовольно хекнули и отвалили каждая к своему монитору.

– Вот непременно вам надо какую-то мерзость брякнуть, – осерчала Катя, – с чего вы взяли?

– Так говорят. Его никто и никогда не видел с женщиной, – оправдывался тот.

– Это не показатель, – боролись они.

– В наше время даже очень, – всунулась Анечка. – К тому же рассказывают у него тяжёлый характер, крутой нрав и амбиции вселенского масштаба.

«Да, многовато на одного…», – проползло в её голове и она хлебнула ещё из чашки глоточек.

– Ну, возможно в плюсе с амбициями всего остального, ему, голубчику, и не до баб. Дела превыше тарарама. – Высказала своё авторитетное мнение Садовникова.

Они тут же все прикусили язычки, когда начальник повёл генерального по рядам рабочих столов, рассказывая о важности выполняемой его отделом работы и того, какое он, то бишь, отдел, вёдёт направление в целом. Разглядев на столе Людмилы чашку с недопитым кофе, генеральный, подойдя ближе, поморщился:

– Что ж вы…

– Людмила Александровна, – торопясь, подсказал, угодливо наклоняясь к уху генерального, начальник.

– Э-э… Людмила Александровна распорядок нарушаете? До обеда ещё два часа, – продолжил он, гася усмешку в прищуре зелёных, как у кота, глаз.

Люда видела, как при его словах, женщины принялись запихивать чашки с горячим напитком в ящики стола. И сама растерялась, не ожидая такой реакции начальства, до такой степени, что отхлебнула из чашки ещё разочек. А тут ещё совершенно некстати вспомнился разговор про гея. С какой стати… Начальник отдела за широкой спиной генерального, постучал кулаком по своей голове, показывая ей, глупой «курице», насколько она в его глазах пала. Ещё больше стушевавшись и опять отхлебнув, поставила чашку на папку с документами. «Вот балда, – подумала тут же сама про себя, – хоть бы на стол или просто бумагу, а то шлёпнула на документ».

– Извините, очень хочется спать, пыталась бороться…,– промямлила она, понимая задним умом, что всё это нарисует минусы отделу и оставит неизгладимое впечатление о них у генерального. Наверное, после такого шоу, начальнику трудно о направлении отдела и деловых качествах его сотрудников втюривать ему. Самое разумное было в этой ситуации, попросить прощения. Хотя чего этот индюк взял и привязался к кофе. Вот оно ему надо? Вот оно ему мешает?

В отделе воцарилась тишина. «Как при покойнике, – мелькнуло у неё в шумящей противоречиями голове. – Хорошо бы мне тем покойником не стать. Бедный начальник». Так и есть бедный начальник, услышав такое, почти позеленел и захлопал на своих боках ладонями. Должно быть, это означало на его языке наседку.

Ситуацию вырулила Садовникова Лидия Михайловна. Некогда очень красивая, но и сейчас ещё привлекательная женщина лет сорока пяти, знающая себе цену, умеющая себя подать, а также говорить с начальством. Её друг работал в компании, занимая не совсем хилую должность, и она чувствовала себя окрылённой дамой. Обитающая за столом справа от Люды, она просто не могла не поучаствовать в разговоре. Тем более зная, как это сделать, она, улыбаясь, предложила:

– А вы присоединяйтесь к нам. Набегались уже с утра вот и подкрепитесь. Кофе чудный. Люда готовит по особому рецепту. Секрет не открывая никому. У вас есть шанс попробовать хоть разочек, не отказывайтесь от него.

Все, обалдевшие от такого напора, напряжённо ждали. К всеобщему удивлению он согласился.

– Ну, ладно, пусть будет так, – улыбнулся он, осветив женщин своей умопомрачительной улыбкой. Она была дополнительным подарком к его достоинствам.

«Какой мужик! – прыгало в глазах расплывшихся в благодушии женщин. – Какой экземпляр!»

«Фу! Кажется, пронесло», – хором выдохнув, поглаживала себя по животам мужская часть коллектива.

– Вот и ладушки, за знакомство, – подала Садовникова ему чашку с дымящимся кофе. Получив за то, опять чарующую улыбку.

«Вот хлюст! Вот актёр!» – отвернулась от него Люда.

Он попробовал и поднял фиксируя изумление брови:

– Действительно не обычный вкус. Поделитесь рецептом с моим секретарём, – развернулся он к надутой и демонстрирующей безразличие к происходящему Людмиле. Опять улыбнулся. Она поморщилась. Потом, выпив напиток, поблагодарил и пошёл себе дальше.

– С какой стати, – села на своё место возмущённая Людка. Передразнила:– «поделитесь рецептом с моим секретарём» Ага, побежала…

– Да сделай, раз просил, не выпендривайся, приятный парень, – посоветовала, подвигаясь к её столу Садовникова. – Не полез же на потолок, а мог. Ты такие кренделя выкидывала. Жаль если Пётр Аркадьевич прав и он гей. Такая особь ни на что изводится.

– Салага ещё, а уже такой прыткий, – ворчала расстроенная Люда. «Опозорилась… Опять же какого чёрта припёрся!»

Женщины обрадовались разговору и отсутствию руководящих идей у начальника. Быстренько скучковались.

– Это, правда, такого молодого генерального ещё не было. – Подтвердила Галя, подливая хозяйке стола кофе. Сколько ему тридцать?

– Я слышал меньше, – влез в разговор, стеснительно покашливая, опять Пётр Аркадьевич. – Но очень шустрый и толковый. К тому же он сын…

Договорить, как всегда не дали. Одни спрашивают, другие перебивают.

– Если он нас тут уморит своими порядками, нам его ум будет не в радость, – заявила, противостоя его оптимизму, перебив, Люда. – Откуда у него явно армейские замашки?

– Говорят, в спецназе служил.

– Говорят, говорят, а достоверно-то Аркадьевич слабо узнать. Вот в других отделах информация поставлена на более профессиональный уровень, – напала на коллегу Лидия Михайловна.

– Тю… Вот вы и узнайте Лидия Михайловна у вас горизонты-то поширше. А мои на уровне курилки. Всё прекращаем ля-ля начальник бежит и весь на парах…,– предупредил он, услышав разговор за дверьми.

Тот влетел, с ходу накинувшись не только на Люду, но и на Садовникову:

– Вот уж не ожидал от вас Лидия Михайловна такого…,– он покрутил головой, соображая как назвать то, что он не мог выразить словами и, отчаявшись додуматься, махнул в сердцах рукой. – С этой чего взять, несерьёзный, безответственный элемент, – ткнул он пальцем Людке больно в плечо. – Но вы, уважаемая Лидия Михайловна, как могли вы, такое отчубучить?

– И что мы такого страшного сделали, – не понимала такой реакции та, – человек пришёл к нам первый раз, мы угостили его кофе. Почему из этого надо делать спрашивается тарарам? Радовались бы нашему гостеприимству, а вы зудите, как бор машина. К тому же, всякий цивилизованный человек знает, что лучше шутить, чем ругаться.

– Так угостили, что он после нас уже никого не захотев проверять и ни с чем знакомиться, понёсся к себе в кабинет.

Садовникова немного смутилась, но не сдалась:

– Мало ли, может, вызвали, он же генеральный…

– Это не ваше кофе его в одно место погнало? – съязвил шеф.

– Хорошим людям оно не в помеху, а если он вредный, то это его проблемы, – пошла в наступление Люда. – Пусть другие отделы нам спасибо скажут, что через процедуру знакомства пройти не удалось.

– Да ладно вам народ пугать, – отмахнулся от начальника вошедший зам, – вы ж видели, что его телефонный звонок развернул…