Текст книги "Дамский негодник"

Автор книги: Людмила Милевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Далила глянула на часы и ужаснулась:

– Галка, все, мне пора.

– Как – пора? Я только начала, и половины еще не сказала, – изумилась Семенова.

– Но тетя Мара позже одиннадцати не ложится, а сейчас двенадцатый час. Еще, чего доброго, она прямо при гостье заснет.

– При какой еще гостье? – рассердилась Семенова.

– Потом расскажу, – отмахнулась Далила и, наспех расцеловав подругу, сбежала.

Когда Самсонова ступила на порог квартиры тетушки Мары, старушка и в самом деле спала на ходу. У Марины вид тоже был утомленный. Да и сама Далила хорошей формой похвастаться никак не могла. Этим вечером побеседовать с Мариной Калоевой ей не удалось.

Утром, спешно собираясь на работу, Далила спросила у сына:

– Димка, ты не мог бы ради разнообразия дома сегодня побыть?

Дмитрий обрадовался:

– Запросто! Справку достанешь?

– Какую справку? Ты абсолютно здоров!

– В том-то и дело. И что я по этому поводу в университете скажу? Подбиваешь меня на прогул?

Далила поморщилась:

– Не подбиваю, но Марину одну оставлять не хочу. Ладно, – решилась она, – справку достану. Это будет ложь во спасение.

Ложь в результате свершилась, но спасения не принесла. Когда Далила вернулась с работы, Калоевой дома она не нашла.

Глава 34

Дмитрий встретил мать виноватым взглядом.

– Ма, кажется, я свалял дурака, – уныло признался он, втянув голову в плечи.

– Что случилось? – испугалась Далила, бросая на пол пакет с продуктами. – Где Марина? – озираясь по сторонам, спросила она.

Дмитрий промямлил:

– Марину увезли на «Скорой».

– Что с ней?

– Кажется, отравление.

– Отравление?! – запаниковала Далила. – Чем ты ее накормил?

Дмитрий пожал плечами:

– Не я.

– Кто же?

– К нам приходила твоя подруга.

– Подруга?! О боже, какая подруга?

– Людмила.

Далила осела в кресле.

– Это ужасно! – закричала она. – Так я и знала! Тебе ничего доверить нельзя!

– Ма, это ты зря, – обиделся Дмитрий и упрямо напомнил: – Я человек надежный.

– Слушай, человек надежный, как мог ты впустить в наш дом Людмилу? – набросилась на сына Далила. – Я же тебе наказала, никого! Понимаешь, никого не впускать!

Дмитрий выразил недоумение:

– Она же подруга твоя.

– Откуда ты знаешь? Ты видел ее впервые!

– Она вошла и спросила: «Ну что, карапуз, забыл, как я таскала тебя на руках?» Я спросил: «Кто вы?» Она ответила: «Ты Дима, а я Люся Зайцева, подруга твоей мамы. Мы с ней одноклассницы».

– О боже! – взвыла Далила и затараторила: – Зачем ты ее впустил? Я же приказала никого не пускать! Никого, понимаешь?

Дмитрий виновато кивнул:

– Ма, сколько можно? Заладила. Понимаю, но она уверенно так вошла, потрепала меня по волосам, сказала, что я сильно вырос. Историю с ходу сплела, вроде я новое платье ее когда-то описал и губную помаду съел. Дорогую. У спекулянтов она покупала. Это было так неожиданно. Я растерялся.

– А Марина?

– Тетя Марина вышла навстречу, сказала, что это ее подруга. Я впустил.

– Какой же ты недотепа! – рассердилась Далила.

– Ну, мама, что я мог сделать? Вытолкать взрослую тетку? Да еще подругу твою.

– Да, прости, кажется, я погорячилась. Ты ничего не мог сделать. Но как же Марина? Она как могла Людмилу впустить? Впрочем, – Далила махнула рукой, – Марина не верит мне. И что было дальше?

Она воззрилась на сына. Дмитрий пожал плечами и недовольно проныл:

– Я точно не знаю. Они на кухню пошли. О чем-то там долго шептались.

– О чем?

– Ма, прости, я не подслушивал.

– Хорошо, что было дальше? – поторопила сына Далила.

– Дальше эта Людмила ушла, а Марина слегла.

– Как слегла?

– Ей стало плохо.

– Как плохо? На что она жаловалась? Ой, Димка, какой же ты увалень! Говори!

Под окриком матери Дмитрий выдал скороговоркой:

– Тетя Марина чуть в обморок не упала. Легла на диван. «Плохо, не вижу, – кричит, – во рту сухо. Неужели твоя мама права? Она меня отравила! Отравила, – кричит, – отравила!»

Далила нетерпеливо прервала сына:

– Ладно, это я уже поняла. Дальше что?

Дмитрий продолжил:

– Тетя Марина приказала мне Бойцовой звонить. Тетя Лиза меня отругала (до сих пор не понял, за что), потом я вызвал «Скорую». Тетю Марину быстро забрали. Затем тетя Лиза примчалась, я сказал ей, что тетю Марину уже увезли. Тетя Лиза еще раз меня отругала (до сих пор не понял, за что) и сказала, что разыщет Калоеву и без помощи не оставит. Сказала: «Всем! Всем заплачу!»

Далила вскочила с кресла, нервно пробежалась по комнате и рухнула на диван. Обхватив ладонями голову, она призадумалась. Дмитрий с убитым видом стоял рядом, не уходил, словно это он (своими руками) отравил тетю Марину и не знает теперь, как оправдаться перед матерью.

– Чем Людмила кормила Марину? – грозно спросила Далила.

Дмитрий попятился:

– Да вроде ничем. Они только кофе пили на кухне.

Далила продолжила за него, горестно и безысходно:

– А кофе варила Людмила.

Сын подтвердил:

– Да.

Самсонова поразилась:

– Откуда ты знаешь, если ты не подслушивал?

– Я подсматривал, – съязвил Дмитрий, но тут же одумался и пояснил: – Эта Людмила шустрая, на кухне возню подняла, турку искала. И спрашивала, где у нас сахар.

– Сахар?! – ужаснулась Далила. – Какой сахар, у Калоевой сахарный диабет! А где же она сама в это время была?

– Тетя Марина у стола на табуретке сидела. Она к стене привалилась. Похоже, была в полном откате.

«Люська что-то ей сообщила, ввела в шок и под шумок накормила сахаром! – пронеслось в голове у Далилы. – А Калоева диабетик. Выходит, убийца Людмила! Убийца она!»

* * *

Несколько дней Калоева металась между жизнью и смертью. Врачи опасались комы. Елизавета Бойцова, забросив дела, дежурила у постели подруги. Далила, сбегая с работы, каждый день навещала Калоеву. Из больницы мчалась к тетушке Маре рыдать на ее плече.

– Что делать? – горестно вопрошала она. – Что делать с Людмилой?

Тетушка неизменно отвечала племяннице:

– Ничего. Людмила не виновата.

– Но почему она не хочет видеть меня?

Тетушка хмурилась:

– Если это доказательство ее множественных злодейств, тогда я пас. Тебе на почве дефицита доказательств отказала логика.

Далила вздыхала:

– Правильно, нет у меня доказательств, но есть чутье. Я почему-то уверена, начинать надо с подруги Анфисы, с Зинаиды Поповой, Каждый день ее соседке звоню.

– А девушка не возвращается, – заключала тетушка Мара. – Но это еще не значит, что убийца Анфисы она.

– А кто? Кто убийца?

В который раз уходили в анализ кто убийца Анфисы – почему-то думалось, что разгадка именно в ней, в любовнице всех мужчин. Остальные погибшие: Михаил Калоев, нотариус, Трофимыч и сам Сасунян – звенья все той же цепи.

Кандидатуры предлагала Далила:

– Куськина мать!

Тетушка морщила нос:

– Не-ет. Та скорее яду подсыпет в пирожное.

– Нотариус!

Мара сердито фыркала:

– Марк Борисович был умным мужчиной. Уравновешенным, мудрым. Имей он желание покончить с Анфисой, его не увидел бы этот…

– Изверг, – подсказала Далила.

– Я предпочитаю говорить Костиков или сосед, – с достоинством сообщала тетушка Мара. – К тому же Марк Борисович, я-то уж знаю, был очень трусливым.

– Тогда, может, Костиков Анфису Пекалову и убил? Может, у него есть тайный мотив?

– А как он связан с Мариной? Или с Людмилой? Или с Зинаидой Поповой? Людмила вообще о существовании дома в день убийства Анфисы узнала, как же она могла знать соседа?

Далила сникала:

– Понятия не имею. Похоже, никак. Тогда, может, действительно Сасунян?

– Ему-то зачем? Дача его, завещание на него. Он первый подозреваемый. Соберись он убить Анфису, для начала уговорил бы ее изменить завещание.

– Зинаида Попова могла убить и Анфису, и Сасуняна и скрыться…

Тетушка прерывала отчаянный поток мыслей племянницы:

– Детка, остынь. Как выяснилось, Зинаиде Поповой по завещанию достается не дом в курортном районе, а развалюха в деревне. И личные вещи Пекаловой. Больше, кажется, у нее не было ничего.

– Автомобиль.

– Стала бы ты из-за автомобиля подругу свою убивать?

– Я? – отшатнулась Далила. – Тетя, что ты говоришь? Ты полагаешь…

Тетушка Мара ее перебила:

– Деточка, извини, я гипотетически. Ты же знаешь, гипотетически мы все на убийство способны. И еще, коли на то пошло, скажи, зачем Зинаида Попова убила Трофимыча? Он-то чем ей мешал? Нет, детка, то, что Попова срочно уехала, скорей всего совпадение. Или кто-то об этом ее попросил.

Споры были часты и длинны, но ничего полезного не приносили. Далила на тетушку с вопросами наступала, тетушка легко отражала ее наступление. Результатов по-прежнему не было.

И вот однажды, в один из таких вот споров, Далилу вдруг осенило:

– А Светлана Михайловна не могла Анфису убить? Почему она скрыла свой адрес?

Тетушка Мара, покачав головой, сердобольно заметила:

– Крошка, не нравятся мне круги под твоими глазами. Неделю назад ты была гораздо свежей. А Светлана Михайловна твоя пациентка. Тебе ли ее не знать. Думай сама, способна была покойная на убийство или нет.

– Ах, я уже не знаю, что и думать! – схватившись за голову, сообщила Далила. – Просто схожу с ума! Если ты всех отвергаешь, значит, Анфису убил Калоев?

– Михаил? – усмехнулась тетушка. – Нет, кто угодно, только не он.

– Ты так уверена? Почему?

– Я с Мариной о нем говорила. Михаил абсолютно безволен. Он мог только потихоньку травить. Марина милая, славная девочка. Она ангел, кроткий и чистый. И к тому же очень умна. Просто удивительно, что такая достойная девушка вышла замуж за слабого подлого человека. Мне ее очень жалко. Надеюсь, она окончательно пойдет на поправку, и ты сможешь узнать, о чем она говорила с Людмилой. Не думаю, что после этого многое прояснится, но все же.

– Все равно я пока ничего узнать не могу. Людмила скрывается от меня, а с Мариной врачи вообще говорить запрещают. Похоже, мы всех уже перебрали.

Тетушка подтвердила:

– Похоже, что да.

Далила положила руки на стол и, тщательно расправляя скатерь, упрямо сказала:

– Ну, все, остается одна Людмила. Анфису и Сасуняна убила она. Она же пыталась убить Марину. Больше некому. Остальных подозреваемых ты отвергла.

– Людмила не подозреваемая, – твердо сказала тетушка Мара.

– А кто она? – взвыла Далила.

– Людмила жертва. И все. Давай на этом поставим точку. Людмилу я в обиду не дам.

Самсонова вспомнила: «Вот я дура! Наша Мара Зайцеву Люсю всегда нежно любила. Мара не может быть объективной. В этом деле она мне не помощник».

Бессмысленный уже разговор был прерван телефонным звонком. Звонила Лиза Бойцова.

– Далька! Мариша моя умирает! – не своим голосом завопила она.

– Что случилось? – запаниковала Далила.

– Сахар снова резко поднялся. Врачи собьют, он опять поднимается. Тут собрался сумасшедший консилиум. Одни светила. И ничего не могут поделать. Боятся, что Мариша в кому впадет.

Самсонова поразилась:

– Но как же так? Ведь динамика была положительной. Марина уже шла на поправку.

Бойцова заплакала:

– Никто ничего не поймет, говорят, чудеса, никакие лекарства не помогают. А я точно знаю: кто-то травит Маришу. Я на всякий случай охрану поставила у палаты.

Положив трубку в карман, Далила строго взглянула на тетушку и сообщила:

– Немедленно еду в милицию и рассказываю все про Людмилу.

Тетя Мара устало прикрыла ладонью глаза и прошептала:

– Детка, ты вольна делать все, что угодно, но милиционэры Калоевой не помогут. Только Люсеньку Зайцеву запачкаешь зря.

Глава 35

Калоеву на этот раз удалось спасти. Елизавета Бойцова не поскупилась: поставила перед дверью палаты подруги двух дородных парней, а в самой палате посадила сиделку.

После принятых мер Марина снова быстро пошла на поправку. Теперь в палату к ней никого не пускали, кроме Самсоновой и Елизаветы. Врачей и медсестер, разумеется, тоже пускали, но неохотно. Сиделка же на людей в белых халатах смотрела как гад на лягушку. И все лекарства исследовала придирчиво, со смиренным презрением. Докторам становилось не по себе, и они старались в палате Калоевой без нужды не задерживаться.

Наконец наступил момент, когда врачи разрешили поговорить с Калоевой. Бойцова осторожно попыталась выяснить, кто посещал Марину в тот день, когда у нее резко поднялся сахар. На все вопросы Марина молчала. Когда же Бойцова заплакала от бессилия, Марина грустно ее попросила:

– Не надо, Лиза, не могу я сказать. Она ни в чем не виновата, а вы ее сразу же обвините.

Бойцова не успокоилась. Несколько дней она подбивала Далилу пойти к Калоевой на разведку.

– Ты же психоаналитик, – шипела она, – знаешь все подходы к душе. Расспросила бы Марину, должны же мы знать, кто ее смерти желает.

Самсонова отмахнулась:

– Отстань от нее. По-другому надо нам действовать.

– Как по-другому? – не унималась Елизавета.

– Все преступления надо раскрыть, тогда Марина опять будет в безопасности.

– Ничего себе! – ужаснулась Бойцова. – Раскрыть все преступления! А на Луну слетать нам не нужно?

Этим вечером Далила расположилась в своем кабинете. На лист бумаги нанесла всех подозреваемых. И так и эдак пыталась их совместить, пересечь их интересы, но подозреваемые не совмещались и интересы их плохо пересекались. Особенно не совмещалась покойная Светлана Михайловна с покойной Анфисой. А Далила спешила, чуяла, что от ее расторопности зависит жизнь Марины Калоевой.

И на этот раз Самсонову не подвело чутье. Ночью ее разбудил звонок. Звонила Бойцова и так истошно кричала, что Далила уж было подумала, что Марина скончалась.

Оказалось, что (слава богу!) Марина жива, но сахар резко поднялся опять, снова сбивают, а он поднимается – в общем, история старая.

– Спасают? – спросила Далила.

– Спасли, – выпалила Бойцова. – Но я теперь места себе не нахожу. Что же происходит? Мои ребята клянутся, что в палату никто не входил. В том же клянется сиделка. Как думаешь, их не подкупили?

– Все возможно, – вздохнула Далила.

Повесив трубку, она глянула на часы и подумала: «Эх, нельзя Мару будить, слишком рано, на весь день разболеется. Но что же делать? Надо спешить! Надо анализировать. Мне нужна ее логика. А Мара, ну как назло, сопротивляется. Вредничает, ведь не такие задачки решала. Что же она молчит? Неужели не понимает? Заладила: Людмила не виновата. Ох, не убережем мы Марину, никогда себе не прощу!»

С трудом дождавшись утра, Далила отправилась к тетушке Маре. Машинально жевала песочный пирог. Травяные чаи гоняла. И тасовала, тасовала туда-сюда фигуры подозреваемых. Нотариус с Анфисой был в сговоре, потому она к нему и пришла…

Тетушка версию разбивала:

– Всем известно, как честны наши нотариусы. С кем они только не в сговоре? Что ж, всех клиентов подряд убивать? И ты забыла, его самого убили, Марка Борисовича. Он, кстати, был порядочный человек. Насколько это, конечно, возможно в нашей продажной стране.

– Ах, тетя, не вздумай заговорить о политике, – испугалась Далила.

– Еще чего! Выдвигай свою версию.

– Миша Калоев Анфису убил…

– Почему?

– Я не знаю, – со слезами призналась Далила.

Тетушка посоветовала:

– Вот что, деточка, сдается мне, что Светлану Михайловну надо искать. Оттуда ниточка и потянется.

– Да где же я буду ее искать? Паспортов мне пациенты не предъявляют, настоящих имен их не спрашиваю. Может, она и не Светлана Михайловна, а…

Далила застыла.

– Что, деточка? – испугалась тетушка Мара.

– А что, если Светлана Михайловна и есть Зинка Попова, подруга Пекаловой?

Старушка напомнила:

– Но Светлана Михайловна умерла раньше, чем Зинаида уехала.

– А может, она солгала.

– Зачем?

– Чтобы меня запутать.

Тетушка Мара, пряча улыбку, принялась резать пирог.

– Ах, почему ты мне не помогаешь? – рассердилась Далила. – Надо спешить!

– Куда?

– Нужно Марину спасать!

– Детка, ты увлеклась. Свои силы переоценила. Сама посуди, у тебя шесть трупов: Анфиса, Калоев, Светлана Михайловна, Сасунян, нотариус и Трофимыч.

Далила добавила:

– Семь, ты забыла Рубена.

Тетушка почему-то обрадовалась:

– Именно! Я забыла Рубена! Видишь, как сложно. И что же ты хочешь при этом?

– Марину спасти.

– Детка, прими от меня совет. Ты не следователь. Ты психолог и психиатр, отличнейший психоаналитик. Я так всем и говорю: моя племянница ас. Вот и займись своим делом. Вернись к своим книгам, копай, там ищи, там, в науке разгадка.

– Ты все знаешь! – прозрела Далила. – Предательница! Ты все знаешь! Видишь, как я страдаю, и все же молчишь! Жестокая!

Тетушка племянницу осадила:

– Полегче, родная, полегче, я не господь, я не знаю. Не буду отказываться, версии есть, но все они неутешительны. Расстраивать тебя не хочу. У тебя и без того круги под глазами.

– Но как ты не поймешь! – закричала Далила. – Марину кто-то хочет убить! Марину надо спасать!

Тетушка Мара поднесла палец к губам и прошептала:

– Тише, ребенок. Надо Марину спасать, но, повторяю, я не бог. Ты умница, попробуй, спаси.

– Я тоже не бог.

– Ты молодая, а я слишком старая. У тебя есть жажда, в тебе есть огонь, ты хочешь знать, а я уже пепел. Лопаю песочные пироги и жирею. Попробуй-ка хоть раз обойтись без меня.

Был брошен упрек.

Серьезный упрек!

Впервые!!!

Далила не ожидала.

– Попробую! – упрямо процедила она.

Тетушку Далила покидала обиженная, но не сломленная.

Уходя, твердила: «А вот и попробую спасти Марину Калоеву! Попробую и спасу!»

И не спасла.

Елизавета Бойцова никому уже не доверяла: охрану сменила, сиделку, но новый приступ Марину добил. Сахар снова вдруг подскочил, Калоева впала в кому.

Долго лежала безжизненная Марина. Далила каждый день приходила на нее посмотреть, осторожно рядом садилась, нежно руку брала и уговаривала, просила жить, не сдаваться. Но однажды не выдержала Далила и горько расплакалась. Всхлипывая, повторяла:

– Мариша, прости! Мариша, это я во всем виновата! Не уберегла!

В палату ворвались врачи. «Нельзя! Нельзя!» Потащили Далилу к выходу. Оглянувшись, она содрогнулась: по щеке Марины катилась слеза.

На следующий день Калоева умерла.

Глава 36

Смерть Калоевой Далила восприняла как личное поражение. И боль того поражения с каждым днем становилась сильней. Далила стала рассеянной, задумчивой, отрешенной. Дошло до того, что она уже начала себя спрашивать: «А могу ли я практиковать? Имею ли право? В той ли я форме, чтобы чужие души лечить? В каком состоянии моя собственная душа?»

Душа Далилы ох как болела. Нарушалась первая заповедь психоаналитика, гласившая: не берись решать чужие проблемы, не решив проблемы свои.

Возникал вопрос: можно ли решить проблему Далилы. Ведь Калоеву не вернешь, а Далила на себя возложила вину за гибель Марины. Получился замкнутый круг.

И все же Далила знала, как разорвать этот круг: надо найти убийцу Анфисы. Она и искала. Вечером, приходя с работы, садилась в кабинете за стол и думала, думала, думала. И однажды наконец набросала штрихами конструкцию.

Первый штрих: Сасунян убил Михаила Калоева.

Зачем? Ради Марины? Допустим.

Второй штрих: Сасунян убил Трофимыча, сторожа фабрики.

Зачем? Он лишний свидетель.

Третий штрих: Сасунян убил Анфису Пекалову.

Зачем? Надоела, хотел бросить, она его шантажировала, пугала, что Марине расскажет об их отношениях. Марина дорога Сасуняну, поэтому он Анфису убил. Но подстроил все так, чтобы стрелку перевести на Михаила Калоева – не получилось. Тогда он с помощью Далилы попытался перевести стрелку на Людмилу. Очень удобно: одним разом и от шантажистки избавиться, и от неугодной жены. Людмилу сажают, Сасунян уламывает богатую вдову Марину, они женятся.

Четвертый штрих: Сасунян убил нотариуса, Марка Борисовича. Перед собственной смертью как-то успел.

Почему? Анфиса призналась, что составила завещание на него, на Сасуняна. Бог знает что она наговорила нотариусу перед смертью, эта Анфиса, ведь Сасунян же ее травил. Он лгал, что Миша Калоев любовник Анфисы. На самом деле любовником был он, Сасунян. Он и травил. Вдруг нотариус, узнав, что девушка умерла, в милицию побежит? А так, придет другой нотариус, и делу конец. Сасунян получит по завещанию долю своей компаньонки Пекаловой без всяких проблем и вопросов.

Пятый штрих: Кто убил самого Сасуняна?

Людмила. Опасалась, что он ее под статью подведет. А он здорово взялся за родную жену, даже Далилу привлек: «фартук в крови, капот «Опеля» теплый». Было чего опасаться.

Шестой штрих: Кто убил Марину Калоеву?

Тоже Людмила.

Зачем? Из ненависти. Слишком много Марина ей бед принесла, невольно, одним своим существованием.

Седьмой штрих: Кто прислал письмо, указывающее, что убийца Анфисы Миша Калоев? Кому эта версия выгодна?

Только Людмиле. За Самсоновой укрепилась хорошая слава, она расследует преступления, недоступные профессионалам. Ясное дело, что Людмила боялась Далилу больше, чем следователей прокуратуры. Поэтому она хотела убедить подругу, что Сасунян никого не убивал. Почему? Боялась, что его осудят и конфискуют имущество. Она больна и плохо соображает. Психическое расстройство делает взрослого человека ребенком.

И последний, восьмой штрих: кто убил Светлану Михайловну?

Не окажись у нее телефона Анфисы, можно было бы предположить, что Светлана Михайловна сама умерла. Но телефон был, значит, Светлану Михайловну убил Сасунян. Почему? Она что-то знала, порочащее Сасуняна. Скорей всего то, что Миша Калоев к Анфисе отношения не имеет. Светлана Михайловна знала: любовник Пекаловой – Сасунян.

«Да, Светлану Михайловну убил Сасунян, – заключила Далила, разминая руками затекшую шею. – Устала, на воздухе мало бываю, – мысленно поругала она себя. – Надо бы выйти на улицу, прогуляться да перед сном подышать. Заодно и поразмышляю, все ли правильно собрала».

Хотела пойти в Таврический сад, но передумала и не спеша побрела по Кирочной.

В голове одна мысль: «Что же делать с Людмилой?» Тетушка Мара твердит:

– Людмилу не трогай.

– Я же не «милиционэрам» сдать Людмилу хочу, – сердясь и передразнивая старушку, возражала Далила. – Людмилу нужно лечить.

Тетушка незамедлительно отвечала:

– Вот ты ее и лечи.

– Я? Ей нужен опытный психиатр, а я специализируюсь на психоанализе.

– Ерунда, не нужен ей психиатр. У Людмилы обычный невроз после стресса.

– Хорошо, – соглашалась Далила, – пусть невроз, но как я буду ее лечить, когда она видеть меня не желает? Прячется, трубку бросает. Кстати, ты не знаешь, почему Людмила так зла на меня?

– Возможно, из-за Марины. Узнала, что ты подружилась с Мариной, вот и посчитала вашу дружбу твоим предательством.

Такой ответ поразил Далилу:

– Она же Марину убила, она же и сердится на меня! Потрясающе!

– Никого Людмила не убивала. На убийство она не способна.

– Кому знать, как не тебе: на убийство способны все. Даже я. Даже ты.

Такой разговор между тетушкой и племянницей проходил всякий раз, как они встречались. А встречались они в последнее, время часто. Никогда в жизни столько не спорили, не ругались и все равно виделись чуть ли не каждый день. Их тянуло друг к другу, словно магнитом. Вот и сейчас, размышляя об этом, Далила шагает по Кирочной. Ноги сами несут ее к старинному дому тетушки.

– Ну, нет! – рассердилась Далила и повернула обратно. – Я туда не пойду! Снова ругаться? Зачем? Видите ли, Людмила у нее не убийца! Еще не известно, что произошло со Светланой Михайловной. Может, и Светлану Михайловну убила она! И мотив был у Людмилы. Убивая Светлану Михайловну, Людмила выгораживала своего Сасуняна. И, разумеется, ради наследства.

И едва так Далила подумала, как в трех шагах от нее затормозила машина. Высокий симпатичный мужчина вышел из-за руля, обошел автомобиль, галантно распахнул переднюю дверцу и подал спутнице руку. На тротуар выпорхнула невысокая стройная женщина.

Далила глазам своим не поверила.

– Светлана Михайловна! – закричала она.