Текст книги "Тропой памяти (СИ)"

Автор книги: Людмила Пельгасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 35 страниц)

Глава 40

Ледяной северный ветер провожал воинов Унсухуштана в этот решающий бой, налетал порывами со стороны Ворот, перед которыми на двух холмах замерло вражье войско. Холмы эти за долгие десятилетия были сложены из кокса и отработанной породы, что остаются после добычи руд и выплавки стали. Негодный шлам, пустой мусор успел обрасти густой, но поникшей от холода травой, превратив кучи в настоящие холмы. Так или иначе, теперь на этих высоких точках красовались знамена неприятеля, явившегося на самый порог. Ну что же, самое время их встретить.

Мощная стена разделяла две армии, Черные Врата были закрыты. Подойти ближе тарки бы не смогли из-за мелкого таингурового болотца, появившегося аккурат перед Вратами луну назад. По неизвестной причине, кровь земли начала проступать в этом месте сквозь поры земли точно пот – на коже больного лихорадкой. Шаманы видели в этом страшный знак, дурное предзнаменование: земля тяжко больна, огонь гложет ее изнутри, заставляя вздрагивать и стонать в муках. И скоро болезнь эта разрешится: тихим выздоровлением или бурным приступом безумия и огня, уничтожающего все на своем пути. И как ни затыкали глотки говорящим-с-духами посланцы Харт’ана Гортхара, но шепотки ползли и ползли, находя уши, заползая ледяными змейками в сердца заставляли в ужасе творить охранные жесты и опасливо касаться земли ладонью, будто успокаивая ее как встревоженное животное – авось пронесет!

Войско ждало лишь сигнала. Но первым из Ворот выехал совсем небольшой конный отряд: комендант Лууг Бурза с охраной. Створки тяжко повернувшись на гигантских петлях, сомкнулись за ними и снова потекли томительные часы ожидания. Не совсем ясно было, к чему вообще нужны переговоры: раскатать эти несчастные несколько тысяч тарков по склонам мусорных куч как рыбьи потроха – и дело с концом! Но у командования были свои планы. Самые внимательные и зоркие из бойцов могли бы заметить, что поперек седла одного из сопровождающих безоружного гхул-кхана солдат лежит, придерживаемый рукою, продолговатый темный сверток. Но что же это? Неужели нечто настолько ценное, ради чего тарки согласятся отвести войска? Но додуматься ни до чего путного даже самые сообразительные не успели, так как морозный воздух рванул долгожданный сигнал к наступлению.

Загремели барабаны, взвились к небу языки пламени. Все двери и ворота Мораннона распахнулись. Как волна через открытые шлюзы, хлынули из них вооруженные отряды.

Пыль клубами взвилась из-под ног солдат, которые вышли по сигналу из-за отрогов Пепельных Гор, вздымающихся за дальней башней. Бесчисленные отряды спускались с гор по обе стороны от Мораннона. Гондорское войско оказалось в мешке: вокруг серых бугров, на которых оно стояло, смыкалось кольцо врагов, вдесятеро превосходящих числом. Саурон сжал свои стальные клещи.[86]86
  Цитата из Дж. Р.Р. Толкиена «Возвращение государя».


[Закрыть]

Над движущимися отрядами со стороны Моргула пронеслись Назгулы на своих крылатых тварях: теперь, правда, уже не Девятка, но разницы особой не было. Первая волна мерзкого, выворачивающего наизнанку воя обрушилась с небес. Но тарки держались молодцом – ушей не зажимали, на колени не падали. Привыкли, видать, под Минас Тиритом!

Перед таингуровым болотом расположились стрелки и дали залп из анхуров по навесной. Пока тарки, пораженные стрелами, падали, внося смятение в ряды своих товарищей, болото напролом пересек большой отряд троллей, вооруженных тяжелыми молотами. Огромные, в шесть локтей ростом толстокожие гиганты быстро добежали до врага и обрушились на сомкнутые ряды, разбивая шлемы и головы, дробя щиты и плечи, как кузнецы куют мягкое горячее железо. Растерянные сухн’ай пытались рубить их мечами, но прежде чем хотя бы сколь-нибудь серьезно пострадать, каждый тролль успевал оставить на своем пути дорожку из хорошо отбитого мяса с обломками костей и фрагментов доспеха. Сообразив, что в ближнем бою от этих тварей спасения нет, тарки карабкались на вершины холмов, откуда их методично снимали лучники. Единственной проблемой было нормально прицелиться в такой гуще. Но анхур-кханы знаменитой Третьей Нурненской никогда не боялись проблем! Особенно у двух неразлучных приятелей: Хаграра и Ранхура-маленького. Благополучно пережившие и осаду Осгилиата, и бойню под Минас Тиритом, друзья снова стояли плечом к плечу, на этот раз на самой границе своей пропахшей железом и таингуром родины.

Внезапные крики указывающих в небо сухн'ай заставили иртха отвлечься от истребления войска союзников и взглянуть вверх. А посмотреть там было на что! Огромные птицы, похожие очертаниями на орлов, бросились на крылатых тварей Зрачков Всевидящего Ока. Теперь бой кипел не только на земле, но и в небе. Острыми когтями гигантские птицы рвали тонкие перепонки кожистых крыльев звероящеров, вынуждая их уворачиваться. Вой оборвался, седоки тварей тоже активно принимали участие в бою с птицами, которые нападали группами из двух-трех особей, одновременно вцепляясь в жертву с разных сторон, вырывая загнутыми клювами куски плоти из тел. Так как жертв было всего восемь, а орлов – много больше, то исход воздушного боя оказался вполне предсказуем. Исклеванные, с выбитыми глазами и разодранными крыльями, едва способные держаться в воздухе, звероящеры Назгулов развернулись и устремились вглубь страны, обратно в Моргул. И в этот миг равнину сотряс первый подземный толчок.

Многотысячное войско замерло перед Моранноном. Союзники против полчищ Мордора. В небе над черной башней пылало безжалостное Око. Но вовсе не оно притягивало взгляды закаленных в боях воинов. Тысячи пар глаз были устремлены сейчас на далекий-далекий призрачный огонек над Горгоротом: туда, где светилась красным вершина Роковой горы.

Алое сияние над Ородруином разрасталось и становилось ярче, под ногами заворочалась, загудела набатным гонгом земля. А потом жерло огнедышащей горы вскипело, брызнуло лавой будто перерубленное горло – кровью, исторгло в небо острые камни. Треснули высокие скальные стенки, и пылающие ручейки покатились по склонам вниз, увлекая за собой камни и чахлую растительность, прочерчивая в пепельной черноте злые и прекрасные тонкие письмена. Это было началом конца, уготованного земле Ночного народа. Земле, на которой несколько поколений иртха все-таки успели прожить в покое без гонений и войн. Именно сейчас защитники этой самой земли с ужасом осознали, что защищать вскоре будет нечего. Что все напрасно. А подземный гул нарастал, камни под ногами пустились в бешеный смертельный пляс, зазмеились широкие трещины, в которые проваливались орки, люди, тролли, ездовые животные – проваливались, чтобы сгинуть там навсегда. Небо тоже будто содрогалось от ударов раскаленных камней, черный горячий пепел наполнил воздух, неся смерть от удушья и яда всем, кто был в тот миг на Горгороте. В закрывших свет тучах тут и там вспыхивали молнии, добавляя ужаса в общую картину стихийного бедствия, поразившего Унсухуштан. А потом конус вулкана треснул, расколовшись на несколько частей, и потоки лавы устремились в вызванные землетрясением разломы. Несколько тяжких глубинных взрывов стали подтверждением самого худшего из возможных сценариев: лава все-таки зацепила таингуровые пласты. Не нужно было быть мастером скважин, чтобы понять – это конец. И иртха понимали.

Многие падали на колени, словно бы им подрубили ноги. Иные рванулись назад к рушащимся воротам, словно пытаясь предупредить или спасти своих родных, оставшихся по ту сторону Изгарных гор в смертельном неведении. Были и те, кто с безумным ревом бросались на пики и мечи врага, уже не видя смысла ни беречь свою жизнь, ни пытаться отнять чужую. И этим замешательством и ужасом не преминули воспользоваться союзные войска Рохана и Гондора.

Глава 41

Тьма… тьма… Она, казалось, затопила всё окружающее пространство, и даже бесцветья здесь не было – только чернота. И в этой черноте склубился страх, не обычный, пусть даже очень сильный испуг, а безумный обессиливающий ужас, расходящийся волнами по телу и проникающий во все поры чьим-то цепким, обшаривающим взглядом. Она знала – чьим… Знала, что не дойти, не выдержать… И всё равно – шла.

Ноги чувствовали твёрдые плиты пола, но Шара ничего не видела вокруг: ни камня под собой, ни стен, ни потолка. Их не было в том мире, воспринимаемом с помощью зрения. Ничего материального, ощутимого, осязаемого – несмотря на то, что снаружи Башня выглядела неприступной и даже более чем реальной.

Реальной настолько, чтобы выстоять в любую осаду, если бы конечно, какому-нибудь безумцу пришла в голову мысль штурмовать Барад-Дур, Бастион Тьмы. Нет, не мощь, а страх был основным его оружием.

Шаг, ещё шаг… вперёд – наверное? – здесь не было направлений, но заблудиться невозможно. Чужая могучая воля вела, словно на поводке, не сорваться: ни случайно, ни намеренно. Никуда не деться от неё. Здесь – уже нéкуда, как рыбе – с крючка… Никуда… Нéкуда.

Но она знала, куда шла и зачем. Она и не думала срываться, позволив крючку зацепить себя, чтобы невидимая сила была единственной путеводной нитью в мире мрака.

Что-то изменилось… Внезапно Шара каким-то шестым чувством поняла, что если бы могла узреть невидимое, то стояла бы в огромном зале с потолком, уходящим в пустую высь. Чёрные стены колыхались, призрачно-бесплотные, но орчиха знала, что нет материала прочнее, чем тот, из которого высечены стены Обители Мрака. Ни кхазад, ни сухну, ни даже йерри никаким умением или чародейством не смог бы сотворить подобного. Зал пульсировал всеми стенами, казалось, замок живёт и дышит, бьётся в такт с сердцем своего хозяина, тяжкими и полными муки ударами отмеривая вечность.

Здесь объединялись два мира: тварный и призрачный, сменяли друг друга с частотой биения стен и пола. Зал существовал в них обоих, но представлялся по-разному. В одном виделась пустота, абсолютная и чёрная, но скрывающая в себе ужас. В другом – пустота наполнялась смыслом, это была уже не безграничная, а просто очень большая комната. Вероятно, её следовало бы назвать тронным залом, ибо в глубине на возвышении покоилась чернокаменная глыба трона, который…о, ужас – не был пуст!

А потом Шара увидела Его. Не увидела даже, а почувствовала, поняла, что это – Он. И взгляд застыл, прикованный к чёрной фигуре – уплотнению мрака. И, наверное, тогда орчиха впервые поняла то, о чём никогда прежде не задумывалась: легенды бессильны описать такую встречу. Для того чтобы вообразить, необходимо перестать быть телесным существом, перестать думать и видеть так, как они. По найденной в одной из человеческих книг летописи великий воин Исилдур бился с Врагом лицом к лицу и отсёк тому палец с Кольцом… Людская выдумка! Врага они представляют в виде человека – пусть чудовищного, огромного, чёрного – но всё же имеющего материальное тело существа. Руки, способные держать меч; плоть, которую можно ранить… а разве бывает иначе? Бывает…

И то, что видела сейчас Шара, противоречило природе, уму и пониманию. И ещё она знала, что даже если выберется отсюда живой, то никому не сможет рассказать и объяснить того, что открылось ей пред ликом Саурона, Чёрного Властелина Мордора.

Она стояла посреди зала, маленькая и растерянная. Знала, что не спрятать своих мыслей… да это и ни к чему… Читай. А я… я просто открою на нужной странице…

– Хасса, Харт’ан Гортхар! – звонкий голос разорвал тишину просто и бесхитростно. Вздрогнули, сбиваясь с ритма, стены, никогда прежде не слышавшие голоса живого существа. А орчиха глядела прямо на сидящего, приветствуя его почтительным поклоном, как любого вельможу или правителя. Но прежде, чем растаял последний отзвук её собственного голоса, она уже догадалась, что здесь не говорят словами. Он не нуждается в этом…

– Пришла… Ну и чего ты хотела?

Маленькая тощая фигурка в чёрной кожаной рубахе до колен и чёрно-багровом плаще лучника с полустёртым знаком Ока пробирается через болота… Лезет, цепляясь за отвесные скалы… Идёт по выжженной равнине Горгорота…

…ни насмешки, ни ярости, ни любопытства… Презрение…

– Ну и зачем?

Шара поклонилась, не произнеся ни слова.

– Ты – Майя. Разве нужны ответы тому, кто читает в душах?

…Рябь на поверхности…

– Хочешь, чтобы я прочёл сам?

…Кивок..

Чуждый разум запустил щупальца в мозг. Шару охватил страх, точно в наглухо запертой комнате вода подползает к ногам, поднимаясь всё выше… Наверх…скорее наверх. Всплыть… Но не спастись – вверху потолок, а вода заливает всё, заполнят комнату, не оставляя для воздуха места. Страх безнадёжности и отчаянья: последний пузырёк воздуха… их больше нет, потолок сливается с равнодушной водной гладью… И как никуда не деться от воды, заполняющей комнату, так и не ускользнуть, не прикрыть ничего от этого равнодушного обшаривания памяти. Пусть… Листай! ищи умысел, цели и задачи в ворохе бессмысленных лет… Третья Нурненская стрелковая дивизия… сотня Тхаруга, номер бляхи – «28/16-ка-арк»… Можно подумать, что вся эта чушь – и есть настоящая жизнь, что слова могут выразить настоящую суть. Неужели она и сама когда-то так считала? Ах, не там, не там ты ищешь… Смотри же… А я сделаю так, чтобы ты не пропустил ничего, чтобы прочёл всё в нужной последовательности… Как там было? «Шести народов старших кровь вспять повернет кольцо веков, и станут равны пред судьбой Творец, Хранитель и Изгой». От имени шести народов она стояла сейчас здесь, от имени всех тех, чья кровь бежала по жилам, повинуясь ударам перепуганного сердца. Ее собственного… и еще одного, совсем маленького, чье биение еще не слышно было в утробе, но которое уже невольно хранило историю затерянного клана Ледяной Луны, замыкая круг.

Она подставляла свою память под Его ищущий взгляд – ткала видения? Или это делал Он сам, вызывая к жизни созданные и накрепко засевшие в памяти образы?…Образы того, что было ещё до рождения тысяч и тысяч ныне живущих, до её собственного появления на свет…

…Долина, озарённая мягким сумеречным светом, ласковым, точно материнские ладони…Серо-жемчужный блеск: туманное свечение вечернего неба, отражённое в реке…Стройные золотистые сосны на всхолмье, лёгкое кружево мостов переброшено через потемневшие воды…Последнее солнце освещает деревянные дома, вырисовывая мельчайшие подробности резьбы ставней, коньков и наличников…Ивы, склонившиеся к воде, листья – узкие и длинные – шелестят с лёгким звоном, точно тончайшие серебряные пластинки и отзывается им далёкий звонкий смех…

…Гэлломэ… Лаан Гэлломэ…Серебристый туман, наполняющий до краёв чашу долины…

– Кто ты?!

…яростная острая боль пронзает мозг… Выдержать.

– Я – твоя память, Гортхауэр…

…Двое. На фоне закатного неба– облака цвета пламени… Двое. Темная высокая фигура: волосы – ночь, за спиной крылья. Перед ним, опустившись на колени – второй, тонкий как свеча и юный как ветер… сияние глаз. И руки соприкасаются, ладонь к ладони…Едва различимый голос, полный тихого счастья:

– Тано…кори’м о анти-этэ…

Улыбка озаряет лицо стоящего…

– Кор-эмэ о анти-этэ… – тихий выдох. Лица не видно, но голос…

Не забыть никогда…

– Учитель… Тано…

– Да, Гортхауэр. Память зовёт тебя…Вспомни!

– Нет. Больно.

…в воздухе тугой спиралью клубится гнев, словно видение напомнило о пережитом бессчётные века назад…

– Больно… Его… больше нет.

…Точно соль – в открытую рану… Рану, которой не зарасти никогда…

Его больше нет…

Они отняли его у меня… Всё что было…

Моя боль – моя месть…

Месть за Тебя…

– Нет, Гортхауэр. В нём не было зла. Твоя месть ему не нужна.

…Молнии во взгляде…

– Меня – нет. Я – Саурон.

        Моя месть – моё оружие. Моя сила.

                Кольцо станет моим вновь, и Сила возрастёт стократно…

…Кольцо…

Да, конечно! Металл, впитавший Силу и боль потерь… Вещь, чей создатель мечтал лишь об одном – о мести… Тьма Изначальная!

Что же эта проклятая безделушка с тобой сделала, мальчик…

…что ты сделал с собой!

«…ибо оно поработит волю, погасит все желания… Чем сильнее могущество того, в чьи руки попало проклятое Кольцо Врага, тем скорее оно подчинит его себе, сделает своим рабом…» Да! да, тысячу раз прав был Митрандир… Месть не отпустит истерзанную душу до тех пор, пока не исчезнет Кольцо…

Она не сама поняла это: просто вспомнила разговор с Гэндальфом, а теперь ещё и прочла мысли Гортхауэра… нет, Саурона – Гортхауэру не освободиться, пока не сгинет всё созданное его теперешней ипостасью.

– Твоя сила – это не Кольцо, Владыка… – грустно улыбнулась Шара. – Неужели ты и вправду думаешь, что Силу можно заточить в кусок золота, спрятать, потерять или отдать по своей воле? Нет, Гортхауэр… Твоя Сила была с тобой неотлучно все века скорби и боли, не покидая ни на миг… ибо это – любовь к Тано… Но ты обратил её во зло, сделал дружбу клинком, а боль утрат – местью…

…Ведь ты же давно не видел его лица. Злоба, объявшая тебя, не даёт тебе увидеть, как прежде, родные черты. Даже сейчас…

…Кольцо, твоя Сила – обернулась проклятием – для тебя…

…Освободись. Вспомни. Вспомни всё!..

Тьма на троне начала менять очертания, по непроглядной поверхности пробегали волны. Будто сомнение терзало Чёрного Властелина.

Шара напряглась и увидела то, что происходило сейчас за много-много лиг отсюда, за равниной Горгорота – на вершине Роковой Горы…

Расселина полыхала пламенем, клокочущим и ревущим в горных недрах. На скалистом уступе лежат ничком две маленькие, оборванные полуживые фигурки. А тощее, невероятное в своём уродстве существо плясало на краю кратера, безостановочно выкрикивая в охватившем его экстазе одно лишь слово: «Прелесть! Моя прелесть!..»

…В воздетой к небесам когтистой лапе существа пылал окровавленный ободок яростно кипящего золота… «Прелесть!..»

…Падали на каменный пол алые капли… «Прелесть!.. Она моя!!!»

…безумная пляска на грани абсолютной власти и бездны небытия…

Но вдруг…

Мир стал виден глазами Горлума, нового Властелина Кольца…

Вот оно, нашлось сокровище! Моё! Только моё…

Земля ушла из-под ног, сменившись предательской пустотой…Зацепиться! Хоть за что-нибудь! Нет! Нельзя, чтобы Прелесть погибла…

Пальцы в отчаянной попытке скользят по отвесным стенкам кратера, но тщетно – ни единой трещинки на отполированном лавой камне…Жар обдаёт жестокой волной, обжигает сворачивающуюся кожу… в лёгких не воздух – огонь. Кипящая внизу лава…Боль затопляет всё, каждую клеточку…и уже не крик, а безмолвный стон, последний зов —

     Прелесть…

           Пре-е-елесть!!!

После огненного кратера чернота зала кажется непроглядной. Щуря ослеплённые вспышкой лавы, поглотившей Горлума, глаза, Шара услышала звук, похожий на вздох… Покачиваясь от навалившейся после напряжения усталости, она прочистила горло…

– Свершилось… – голос зазвучал тускло, но внезапно окреп, наливаясь силой. – Хранитель Кольца исполнил поручение.

Кольца больше нет, ты – свободен!

Ты свободен, Гортхауэр!

Гортхауэр…

Ортхэннэр…

Сгусток тьмы на каменном троне… мантия мрака рассеялась. Перед Шарой стоял Он в своём истинном обличье…

…рождённый в пламени клинок… яростный восторг творения…

Молодое и прекрасное лицо – навеки застывшая скорбь…

Таирэн Ортхэннэр… Ученик, переживший Учителя…

Пол дрожал под ногами, ходил ходуном. От глухих подземных толчков содрогались стены. Глубокая трещина подобно удару гигантского меча, рассекла каменные плиты пола. Грохот гибнущей твердыни стал единственным звуком в застывшем мгновении изломанного пространства…

Шаг вперёд, надежда в широко распахнутой черноте глаз…

– Ты?… Как ты это сделала?

Красноватые искорки тают в глубине орочьих зрачков…Получилось… Пламя бушует, пол встаёт на дыбы… Голос тщетно пытается перекрыть рёв стихии…

– Его не вернуть, Гортхауэр. Вам не суждено встретиться здесь…Но любовь к Учителю – сила твоя! Слышишь?! Эта Сила – твоя…

Посреди круговерти чёрного смерча, ежесекундных обвалов и свистящих в воздухе камней появилась картина – полотно видения:

Далеко, за пределами Сущего… За Вратами Ночи – одинокая фигура во мраке… Склонённая голова, бессильно опущенные руки в оковах.

– Тано!

…И стоящий, точно услышав этот отчаянный зов, медленно поднимает голову. Два серебряных потока седых волос… в их ореоле – лицо…

Страшные застарелые шрамы, избороздившие щёки…Черные провалы на месте глаз…

Прекраснейшее из всех лиц – дорогое лицо Тано…

– Ты свободен, Ортхэннэр… Так как может быть свободен только Ученик в своём желании следовать за Учителем… Он ждёт тебя…

Шаг ввысь, в пустоту – лишь белеют вскинутые вверх руки, протянутые к видению: в отчаянно-исступлённом жесте соприкосновения – ладонь к ладони…

Тано!

Я иду к тебе!!!

Кори’м о анти-этэ, Тано…

   …И Стоящий-во-Мраке улыбается…