Текст книги "Синто. Героев нет. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Любовь Пушкарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 68 страниц) [доступный отрывок для чтения: 28 страниц]

  – Ну, я пойду, – произнесла я в спину Илис, которая стояла у окна.

  – Спасибо, – отозвалась она, не оборачиваясь.

  – Будьте счастливы здесь, – сказала я от всего сердца.

  Илис повернулась ко мне в слезах.

  – Я не понимаю тебя, как так можно? Ты не веришь мне, это я могу понять, но ведешь себя так, как будто мы по-прежнему друзья. Как можно так лицемерить? Ну накричи на меня, вызови на дуэль, что ли, сломай мне что-нибудь, только прости по-настоящему, как Ронан простил! Или уже будь мне врагом, нормальным.

  Она застала меня врасплох.

  – Я не хочу тебе ничего ломать, тем более, что ты беременна... И врагом тебе быть не хочу, – растерянно сказала я.

  Собравшись с мыслями, я продолжила:

  – Не требуй от меня всего и сразу, я ведь изменила свое отношение к тебе. Надеюсь, оно будет меняться и дальше... в лучшую сторону.

  – Ты не злишься на меня? – совсем как ребенок спросила она.

  Я лишь отрицательно покачала головой.

  Илис подошла и порывисто обняла меня, я не была готова к этому, тем не менее, расслабилась и обняла ее в ответ. Тут вернулся Ронан, надо ли говорить, что, увидев нас обнимающимися, брат чуть ли не запрыгал от радости. Сестра и жена помирились, ура. Решив, что с меня не убудет, я подыграла им, изобразив полное прощение и дружелюбие, это в любом случае правильно. Если Илис искренна, это ее поддержит, если притворяется – успокоит и лишит подозрений. Мы провели прекрасный вечер в новой квартире, сидя на новой кровати и кушая со стульев, вспоминая разные истории из нашего обучения. Когда я уходила, пьяный от счастья Ронан крепко обнял меня и поцеловал.

  – Я люблю тебя сестричка, ты чудо.

  – Скоро у тебя будет два чуда... нет три, – ответила я, намекая на нашу будущую сестричку.

  – Не-ет. У Илис будет сын, из-за Дезерта. Так что два чуда и сын.

  Я шла и слегка завидовала Ронану, лучше иметь счастье и потерять его, чем не иметь вовсе. Судьба, храни моего брата, он достоин быть счастливым.

  Летя в поместье, я обдумывала то, что узнала от Илис. По ее словам выходило, что спровоцировал несчастья в их семье некий Гаррони, коммерсант лишь не многим более богатый, чем Скинис, но более молодой, хваткий и беспринципный. Меня смущало, что Гаррони и Скинис были фигуры практически равноценные, так откуда взялись связи и возможности натравить на Скинис госаппарат, и почему партнеры Скинис не задействовали свои связи, чтобы хоть немного смягчить ситуацию, ведь брата Илис наказали по максимуму, из него сделали пособие по устрашению. Только вот по устрашению кого? Тех, кто не платит налоги, или тех, кто перебегает дорогу акулам? Это предстоит еще выяснить.

  Дома меня ждало послание от Хелен-Инги, оставленное по визору. Я устала и, прямо скажем, была сыта по горло сегодняшним общением с беременными бывшими подружками. Тем не менее, я прослушала запись. Да, Судьба иногда улыбается, Хелен-Инга сбивчиво то ли извинилась, то ли пожаловалась, что, мол, беременность ее делает иногда неадекватной, и предложила завтра встретиться еще раз. Я ухватилась за это предложение, тем более что становиться в позу обиженной было, мягко говоря, не конструктивно, с какой стороны ни посмотри. Я сбросила ей краткое видео-письмецо, что готова встретиться с утра в любое время в любом месте.

  Утром мы вдвоем сделали вид, что ничего не было, и Хелен-Инга тоном девчонки-подростка сообщила, что спать не могла от любопытства, и спросила, что же все-таки она может для МЕНЯ сделать. Я ей объяснила, что мне нужна информация о Гаррони, о его связях и о том, кто и как заполучил бизнес Скинисов. Хелен-Инга задумалась и, лукаво улыбнувшись, спросила:

  – Будешь новоприобретенного родственника вытаскивать?

  – Совершенно верно, – с улыбкой ответила я.

  – А не проще ли его выкупить?

  – Нет. Это крайний вариант. Я так понимаю, ты в курсе данного дела, раз тебе известно, что Скинис на каторге.

  – Да, вой в тропезских масс-медиа стоял такой, что не знать об этом было невозможно.

  – У кого нашлись силы поднять такую волну?

  Хелен-Инга достала кристалл, вставила его мини-визор и подала мне. Я принялась читать. 'Гаррони майн', сорок девять процентов акций принадлежит 'Тропез майн', учредитель которой – Леон Лобо. 'Скинис репроцессор компании' было обанкрочено и продано государством на аукционе, сохозяевами стали все те же 'Гаррони майн' и 'Тропез майн', но уже в ином соотношении -Гаррони лишь четверть, остальное Лобо.

  Что ж, значит, за всем этим стоял обаятельный хищник Лев-Волк, для меня это даже к лучшему.

  – Ты узнала все, что хотела, или нужны какие-то уточнения? – спросила Хелен-Инга.

  Я улыбнулась.

  – А зачем вашей семье нужны были подобные исследования?

  – Ну не все ж вам, послам да безопасникам, информацию собирать... – отвертелась Хелен-Инга. – Нас тоже интересует экономическая стабильность планет-партнеров.

   – Леди Тобин, ты настоящий аристократ первого ранга и леди-коммерсант. Это все, что я могу сказать, – произнесла я с легким поклоном, выказывая свое признание и восхищение тем, что Хелен-Инга просчитала мой интерес и даже пришла на встречу подготовленной.

  Она была довольна заслуженным комплиментом.

  – С меня ответная услуга, – сказала я.

  – Да брось. Мне же это ничего не стоило, – с некоторым напряжением ответила Тобин, если я начну настаивать, значит, я отказываюсь от дружбы и перевожу наши отношения в деловую плоскость.

  – Спасибо, Хелен-Инга, – тепло сказала я.

  Она в ответ тоже улыбнулась.

  – ВикСин... Не играй с Лобо. Он очень опасный и абсолютно беспринципный человек, ни во что не ставящий человеческую жизнь и человеческие отношения, – сказала она с тревогой.

  – Спасибо за предупреждение, но я все же рискну, чуть-чуть...

  Через два дня мы уже летели двумя яхтами к Тропезу. Лорд Шосан был доволен, что я пригодилась так сразу, взяв к себе на борт двух дипломатов. Перелет был относительно спокойным, лишь один раз на границе видимости появился какой-то неопознанный корабль, как раз в мою смену. Я сообщила второй яхте, мы выставили защиту и обозначили свое оружие. Неизвестный тихо удалился, поняв, что мы ему не по зубам. Вообще-то нельзя сказать, что пиратов не осталось, – осталось, и немало. И они, как голодные звери, выгнанные из нор, норовили напасть на слабых, но теперь они были разрознены и не проводили спланированных акций, нападая на транспортники и лайнеры, как раньше.

  На Тропезе нас встретили без журналистской шумихи, это не удивительно, поскольку факт потери большей части космофлота до сих пор замалчивался. Я участвовала в переговорах лишь как молчаливый секретарь. Мы с Лобо делали вид, что незнакомы, и меня это устраивало. Наша сторона требовала, чтобы восстановление космофлота начиналось с создания новой мощной орбитальной крепости в помощь тому хиляку, что болтался на орбите, а не с увеличения числа эсминцев и крейсеров. Конечно, мы вмешивались в суверенное дело другого государства, но нас не устраивало, чтобы у нашего, как выяснилось, агрессивного соседа появилась возможность эту агрессию реализовать. Лобо и его команда спорили и возмущались лишь для очистки совести, они понимали наши мотивы и признавали обоснованность таких требований. Поскольку требование не ставило Тропез на колени в экономическом или военном плане и не мешало бизнесу, то через два раунда переговоров 'План развития космических сил Тропеза' был подписан. После подписания, по сложившейся традиции, был банкет.

  Мне даже не пришлось прикладывать усилий, стараясь встретиться с Лобо наедине, он сам все организовал. Меня привели в небольшой уютный кабинет в том же здании, где проходил прием. Лобо встретил меня неласково.

  – Леди некст Викен, надо признать, я был удивлен вашей скромной ролью в делегации, – едко заметил он.

  – Мы не хотели лишний раз вас злить, – с улыбкой ответила я, стараясь сменить тон беседы.

  – Зачем вы здесь? – Не только Викены сразу приступают к делу.

  – Ну что ж, господин Лобо, раз вы так настроены на деловое общение... Несколько месяцев назад вы блестяще спланировали и осуществили операцию по приобретению 'Скинис репроцессор компании'. В результате семья Скинис, мягко говоря, пострадала.

  – А вам какое дело? Или ваша подружка Скинис НАСТОЛЬКО вам дорога, что вы потеряли голову от наглости и заявились сюда, – его голос сочился желчью.

  Да, от нашего былого флирта не осталось и следа, я видела Лобо слабым, я приказывала ему, такого не прощают. Пропустив мимо ушей его намеки на мою сексуальную ориентацию, я спокойно продолжила:

  – Инвар Скинис – отработанный материал, неопасный и неинтересный. Отпустите его.

  Лобо немного опешил от такой наглости.

  – И с какой стати мне это делать?

  Я пожала плечами.

  – Жест доброй воли.

  – А иди ты... – было мне ответом.

  – Вы, наверное, не знаете, что Илис Скинис стала женой моего брата и носит его ребенка, – так же спокойно продолжила я.

  – Какое мне до этого дело? Выкупайте его, что за наглость просить его отпустить? – уже спокойней сказал Лобо.

  – Выкупайте? А почему, заплатив часть денег, мы по-прежнему не получаем от него вестей, словно он по-прежнему в 'яме'? Он вообще жив?

  – Откуда мне знать?! Для меня он сдох.

  – Тогда отпустите его, – моим спокойствием можно было каменные стены бить.

  – И вообще, господин Лобо, вы меня удивляете, – продолжила я. – Столь трезвомыслящий человек, и собираетесь стать врагом синтской семьи первого ранга из-за такого пустяка, – легкое недоумение в голосе.

  – А что? Это так страшно, стать врагом синсткой семьи? – саркастично спросил он.

  Я пожала плечами. Не собираюсь я грозить и раскрывать карты.

  – Вот что, давайте поведем разговор по-другому. Что вы можете предложить в обмен на Скиниса? – его голос вдруг обрел былые бархатные интонации.

  Я в удивлении посмотрела на него.

  – Господин Лобо, вы прибрали бизнес Скинис к рукам, проучили эту семью и напугали всех, кто хотел пойти против вас. Я не буду торговаться за человека, тем более не зная, жив ли он. Либо вы отдаете его и получаете нашу лояльность, не более. Либо не отдаете, и рано или поздно вы об этом пожалеете. Все.

  Моя уверенность в себе немного обескуражила его, я почти видела, как он прикидывает в уме, какие у меня могут быть припрятаны козыри.

  Но я блефовала. Я даже сюда пришла без прикрытия, единственная моя защита – спокойствие и уверенность в себе.

  Он принял решение.

  – Какая неконструктивная позиция, чистый грабеж – дай, и все, – это была попытка поторговаться.

  – Сейчас вы не нуждаетесь в том, что могла бы дать семья Викен, но, возможно, так будет не всегда. У нас это зовется адекватной услугой.

  – Адекватной? Адекватной выгоде того, кто получает, или затратам того, кто дает?

  Я улыбнулась.

  – Конечно, того, кто дает.

  – Пустяковую услугу я с вас получу, неправда ли?

  – Да, пустяковую для нас, а вот для вас... как знать...

  – Хорошо, некст Викен, завтра до обеда у вас будет вся информация о Инваре Скинисе, и если он жив, то появится и приказ о его помиловании.

  Что-то нехорошее на мгновение мелькнуло в его глазах... Задумал подлость?

  – Господин Лобо, если Инвар Скинис мертв, тем хуже для нас всех, а если он еще и умер на днях, так это вообще ужасно, – спокойно, давя на подтекст, сказала я.

  Лобо лишь усмехнулся совершенно по-волчьи, отрабатывал, небось, эту ухмылку в молодости.

  – Я вас понял, некст Викен.

  – Всего доброго, господин Лобо.

  Утром я получила необходимый пакет документов, включая приказ о помиловании, теперь я могла лететь на астероид ОМ-16 и забрать брата Илис.

  Мы все вернулись на Синто, и я стартовала в тот же день в сторону пустышки с тропезским астероидом. На этот раз я подстраховалась, меня отслеживали с крепости Китлинг, а в случае невыхода на связь Бялки должны были выслать свою группу на тяжелых истребителях.

  На астероиде все прошло легко, никто не пытался меня обстреливать или подвергать сомнению мои полномочия. Апатичный управляющий, получив документы и не сверив даже мой генкод, дал команду привести заключенного. Инвар в свои двадцать девять выглядел на сорок – худой, отечный и какой-то надломленный. Хотя, с другой стороны, хорошо, что не сломленный. Выполнив все формальности, я без лишних разговоров буквально потащила его на корабль, собираясь как можно скорей убраться из этого сектора.

  – Вы подруга мой сестры, да? – хриплый голос с явной отдышкой. Кошмар, надо будет сразу засунуть его в регенератор на проверку.

  – Да. Потом поговорим.

  Через три часа, когда мы вышли на безопасную дистанцию, но до врат оставалось еще три часа, я занялась детальной проверкой здоровья Скинис. Я опасалась, что Лобо все-таки сделает какую-нибудь подлость, вроде заражения или отравления. Скинис сносил все молча и терпеливо, мне подумалось, что не всегда он был таким. Запустив анализы в проверку, я собиралась уйти.

  – Что с моей сестрой? Как она?

  – У нее все хорошо.

  И я ушла, голова была занята совсем другим. Я собиралась отвезти Скиниса на Эбанденс и через отцовского друга найти ему работу, но Инвар был настолько плох, что какая уж тут работа, ему лечиться надо. Постоянное кислородное голодание, ужасная еда, и как результат буквально за год дали сбой почти все органы. Но ничего, очистка, нормальное питание, свежий воздух и физнагрузка – и через пару-тройку месяцев он будет как новенький, благо молодой еще.

  Нашлась на Эбанденсе подходящая клиника, куда я определила своего новоприобретенного родственника и погнала опять на Синто. Ташины объявлялись хозяевами крепости, надо было успеть извиниться.

  Ранним утром в день торжества, уставшая и злая, потому что четыре часа ночью добиралась до поместья, я оказалась перед воротами. Пускать меня не хотели – я ж без предупреждения, в конце концов отконвоировали, другого слова не подберу, к лорду Ташину, который тоже только что проснулся и тоже был в отвратном настроении. Мы посмотрели друг на друга, как в зеркало.

  – Что вам угодно, некст Викен? – спросил он, постаравшись быть любезным.

  – Я бы хотела извиниться перед вами и вашей семьей за сказанное, я не думаю так на самом деле. Прошу меня простить, – и я поклонилась.

  Ташин молчал, я выжидала положенные секунды, не поднимаясь из поклона. Поднялась. Ну что ж...

  – Извинения не приняты.

  'Дурак...'

  – Потому что в них нет нужды. Это я прошу у вас прощения за недостойное поведение, которому вы были свидетелем, – его поклон.

  – Лорд Ташин, в ваших извинениях также нет нужды, – ответила я, хоть и хотелось укусить, как он только что укусил меня, – не прервав поклона и сказав, что извинения не приняты. Но кто-то же должен пойти на уступки.

  – Надеюсь, вы придете на празднование. Вы будете истинным украшением общества.

  Вечером главной сплетней на празднике было то, что я наглым образом выдурила у Лобо брата своей невестки. Мне надо было быть умнее и не забывать, какие повадки у наших послов. Мне прицепили пишущий неизлучающий жучок, потом сняли, и результат налицо. Когда четвертый человек, а именно лорд Осе подошел с едкими поздравлениями, я обиделась на всех и решила по-тихому уйти. Мне это почти удалось...

  – Что ты так рано, деточка? – леди Шур. – Что, достали?

  – Ваших рук дело? – меня озарило.

  – А ты сомневалась? Шосан сообщил лишь мне и Синоби...

  – А идея прицепить на меня жучок тоже ваша?

  – А какая разница? – тон леди Шур стал абсолютно серьезным. – Ты думала, тебя, девчонку, отпустят без поводка беседовать с этим Лобо-Волком?

  Что тут ответишь? Да, думала. Никогда их не поймешь, то относятся как к взрослой и опытной, то как к ребенку.

  – Зачем вы всем рассказали? – я действительно не понимала, и что самое плохое, не понимала, хорошо это для меня или плохо. Ведь опыта у меня в наших интригах никакого.

  – Пусть знают, с каким наглым некстом имеют дело, – опять перешла на шутки леди Шур.

  Все, я пошла, как говорится, от греха подальше.

  – Кстати, загляни завтра ко мне в поместье, заодно и долг отдашь.

  – Каким образом? – тут же среагировала я.

  – В постель тебя затащу!

  Каюсь, я восприняла это серьезно, от Шур можно было ждать и такого. Видя удивление и ужас на моем лице, леди рассмеялась, довольная эффектом от своей шутки.

  – Консультация мне твоя нужна, деточка, – сказала Шур и ушла, бормоча себе под нос что-то вроде 'наивный ребенок'.

  Судьба, я уже начинаю считать Дезерт не таким уж и плохим местом, по крайней мере, там все было четко и ясно, и никто не позволял себе шутить надо мной.

  Наконец я попала к себе в поместье. Меня ждали два письма от Даниэля и одно от отца. Отец коротко сообщал, что добрались они без эксцессов, а в конце он 'вспомнил':

  – Ах, да... Дарел Вольф двадцатого числа этого месяца будет транзитом на Синто и хочет с тобой встретиться. Не отказывай ему в этой просьбе. Поговорите. Его геноматериал в хорошем состоянии, если что, имей в виду.

  Двадцатое? Завтра... Судьба, ну почему отец так любит все сообщать в последнюю минуту. А если бы я задержалась на Эбанденс или еще что-нибудь? Казалось, напрочь забытые чувства вспыхнули с новой силой. Вспомнились нежность Дарела, его понимание и поддержка, потом наши ссоры и сомнения в искренности. Я безусловно хочу его увидеть, но как я к нему сейчас отношусь, я просто не могла определить. Я хотела и боялась этой встречи.

  С утра пораньше я отправилась к Шур, Дарел пребывает после полудня, так что надо разобраться с делами.

  Леди Шур собралась со мной беседовать не одна, меня познакомили с двумя Шур-Фроксами, Шур-Кимом и с молодым Шур-Бельфлером.

  – Так вот, мы тут немного 'закольцевались' и нам интересно, что ты можешь сказать об этой ситуации, – начала леди Шур.

  А ситуация сложилась такая: нужно было физически устранить одного крупного политика и бизнесмена, имена и планета не назывались, зато подробно описали его каскадную защиту, которую невозможно было обойти, ну никак. Не было к нему доступа, и все тут.

  – Разве что плазмогаубицой в двигатель его флаеру шарахнуть, – невесело пошутил Шур-Ким.

  – А почему этот вариант не подходит? – спросила я первое, что пришло в голову.

  Шуры переглянулись.

  – Это цивилизованная планета, плазмогаубицами флаеры никто не сбивает, – ответил тот же Шур-Ким.

  – Ну мало ли придурков... Или у вашего 'подопечного' вообще нет врагов? Ни умных, ни дурных, которых можно было бы использовать втемную? – я молола языком, просто чтобы не молчать. Звали советовать – получите, на большее, я не способна. Тут один из Фроксов как-то подобрался.

  – А что? Леди Шур?...

  – Как ты им плазмогаубицу втюхаешь так, чтобы наши уши не торчали?

  – А пусть-ка пиратский корабль вынесет к ним в сектор, к астероиду... У нас же есть почти целые корабли, подлатаем...

  – Да о чем ты? А команда? Кого пошлем? – возразил второй Шур-Фрокс.

  – Не надо команды. Подлатаем, сделано 'на канцелярском клее', отказали лайфстаф-коммуникации или еще что, команда умерла, корабль шел по запрограммированному курсу, но вратами промахнулись...

  – Даже если они получат плазмогаубицу, они не пойдут на такой шаг.

  – Они – не пойдут. Но в чьи руки вложить оружие и что потом сделать с исполнителем – найдут. Мы поможем.

  Я с интересом прислушивалась к спору, про меня забыли.

  – Так, кровожадное создание, спасибо, иди гуляй, – вспомнила обо мне Шур.

  Я ее сейчас удушу. Нет, не успею, оттащат. А жаль.

  Уходила я из поместья со смешанным чувством гордости и злости. Гордости – потому что все-таки смогла, пусть и случайно, оправдать их ожидания. А злости... Как собачку позвали, прикормили, а после -за шиворот и за дверь, чтоб не гавкала. Все. Объявляю мораторий на общение с леди Шур.

  Дарел проходил таможню, выглядел он просто замечательно, как-то забывалось, что через три месяца ему надо будет вернуться в клинику для второго курса лечения. Женщины бросали заинтересованные взгляды на еще не старого, но уже седого мужчину в военной форме, стройного и мускулистого. Похоже, форма для Вольфа как вторая кожа, никогда его не видела в штатском.

  Я спряталась, стараясь не попасться ему на глаза раньше времени. Он вышел в зал и неуверенно направился к выходу в город, я шла за ним и перехватила, когда он собирался снять таксофлаер.

  Взяла его за руку, он повернулся и крепко обнял меня.

  – Девочка моя...

  Дарел, такой родной и такой чужой...

  – Ты так повзрослела, – с болью сказал он.

  Я кивнула, на глаза навернулись слезы. В прошлом, все в прошлом – и Дарел, и наша любовь... Ему уже нет места в моей жизни. Жаль. Больно.

  – Девочка моя, я хотел встретиться и объяснить тебе все, чтобы ты не обижалась и не считала, что я тебя не любил, но вижу, что не нужно. Ты такая умная, маленькая моя.

  Я улыбалась сквозь слезы.

  – Все прошло, да? – немного горько спросил он.

  Я лишь молча кивнула.

  – Ну что ж... хорошо, что было. Ты ведь не жалеешь, что связалась со мной, правда?

  Тут я очнулась.

  – Ничего не прошло! Даже не думай! Тебе еще сына растить, так что долечивайся и думай, как будешь договариваться с Соденбергом об отпусках.

  Дарел замер.

  – Ты уверена?

  – Да, я уверена.

  Он схватил меня и закружил. Прохожие неодобрительно посматривали на иностранца и маленькую аристократку в его руках, а мне было все равно. Мои грусть и боль ушли. Да, у нас с Дарелом будет сын, такой же умный и добрый, как и его отец. Мы прилетели в поместье, я рассказывала о своих приключениях, а потом мы начали целоваться и уже не могли остановиться. Я отвыкла от его нежности и ласки, забыла, как это может быть восхитительно. Естественно, мы чуть не опоздали на его рейс. Летя к порту, я выжимала из флаера все.

  – Дарел, пообещай мне, что будешь осторожен у себя на родине. И не будешь забывать, что теперь у тебя есть обязательства передо мной и нашим сыном.

  – Перед тобой? Ты знаешь, что ты жадная собственница? – полушутя-полусерьезно ответил Вольф.

  Да, я тысячу раз не права предъявляя какие-то права на его жизнь, и пытаясь им управлять. Но, может, это и есть любовь, когда знаешь, что не прав и все равно не можешь не пытаться оградить любимого от самого себя.

  – Да Дарел, я жадная собственница, и несмотря на эти восхитительные часы вместе, я тебе больше не принадлежу. Но, врата тебя побери, я хочу, чтоб ты ЖИЛ и растил нашего сына, я хочу тебя видеть время от времени и знать, что у тебя все хорошо.

  – Почему ты просто не скажешь, что все еще любишь меня? – мягко спросил он.

  – Прости Дарел, я уже не свободна и не могу такого сказать.

  Дарел молча потянулся ко мне и стал вытягивать меня из кресла пилота...

  – Что ты делаешь? Ты с ума сошел! Мы опаздываем, – успела сказать я до того, как мне заткнули рот поцелуем. Флаер, потеряв контроль, остановился и завис в воздухе. Наконец я вырвалась от Дарела, или вернее он меня отпустил, и я опять села за штурвал.

  – Можешь не говорить...– сказал Вольф.

  – Что? – я еще плохо соображала.

  – Что любишь меня, можешь этого не говорить...

  – Ты! Ты...Самец! – ничего лучше я не придумала.

  Он расхохотался, я тоже. Отсмеявшись, я сказала вполне серьезно:

  – Я люблю тебя, Дарел, ты знаешь это.

  – Да, так же, как и то, что вместе нам уже не быть, да малыш?

  Я кивнула.

  Мы успели, и Вольф улетел на свою неласковую родину. Я вернулась домой и первым делом послала отцу письмо с просьбой оформить заказ для генохранителей. Детопроизводители звучит ужасно, и поэтому семьи, занимающиеся инорождением, зовут генохранителями, хоть это и неточно.

  Отослав письма отцу и Даниэлю, я с содроганием подумала, какой же будет реакция Синоби на произошедшее сегодня? Хорошо еще, если это будут только скандалы и рычания, а не затяжная 'партизанская война'. Из невеселых раздумий меня выдернул видеозвонок Илис.

  – Это правда? Ара-Лин, это правда?

  Врата!.. Я ведь так ничего и не рассказала ей.

  – Илис, сейчас твой брат в клинике на Эбанденсе.

  – Что с ним? – паника в голосе.

  – Ничего страшного, просто восстанавливается. Действительно, ничего страшного или непоправимого, – постаралась я ее успокоить.

  – Почему ты мне ничего не сказала? Я хочу увидеть его!

  – Илис! Успокойся, увидишь. Запиши ему письмо, я ничего ему толком не рассказывала, и он ничего еще не знает. Расскажи ему все. Когда он подлечится, то прилетит в гости.

  – Он все-таки сильно плох?

  – Да перестань, вот реквизиты клиники, – и я сбросила инфу с браслета.

  – Спасибо. – Илис собиралась расплакаться от переизбытка чувств. Только не это! Буркнув: 'Всего хорошего', я отключилась.

  Через несколько минут я поймала себя на том, что мне хочется танцевать. Впервые за несколько месяцев мне хотелось закружиться в танце. Сознание прятало от меня, насколько мне важен Вольф и наши отношения, и понять, насколько сильно я переживала из-за расставания и ссор, я смогла лишь тогда, когда эта тяжесть свалилась с моей души.

  Несколько дней я провела без всяких забот и хлопот. У отца с Даниэлем все нормально, раз Даниэль каждый день в одно и то же время шлет письма. Дни я проводила с дочерью. Малышка необычайно серьезна и умна, и есть большой шанс, что она пройдет по конкурсу и будет принята в семью Фрокс для обучения. Если это произойдет, я смогу вздохнуть спокойно, она станет аналитиком, а не оперативником. Конечно, беспечной жизни ей не видать, но хоть не погибнет во цвете лет, как моя мама и еще многие другие Синоби. Аррен Синоби меня бойкотировал, а может, действительно был занят, меня это в любом случае радовало, потому что жутко надоело постоянно отстаивать свои позиции, тем более что сейчас, благодаря Вольфу, я вспомнила, что отношения между мужчиной и женщиной – это не только вечный бой. Вечера и ночи я проводила в Доме Красоты у Ланы; надев белую маску, я танцевала в свое удовольствие, избегая общаться с гостями. Искра и Снежинка лучились от счастья, Грюнд заключил с ними устное соглашение, через полгода-год состоится свадьба с двумя невестами. Лорд Соболев бывал каждый вечер, естественно, узнал меня под маской, но общаться мы не спешили, и, как порядочный семьянин, за час до полуночи лорд отбывал домой к своим двум женам. Искра и Снежинка всячески изворачивались, чтобы не попадаться на глаза Соболеву и не общаться с ним, проявляя, так сказать, лояльность к Грюнду. Сами они знали больное место будущего мужа или он им рассказал, но все в Доме получили дополнительное развлечение, играя за и против девчонок, кто-то выводил их на Соболева, а кто-то помогал уклоняться. Забавность ситуации заключалось в том, что самому лорду Соболеву ничего не было известно и, мягко говоря, все равно, Снежинка его никогда не интересовала, а с Искрой был бурный роман еще до того, как я улетела на Тропез учиться. В эти дни сбылось то, о чем я мечтала, будучи руководителем военакции против пиратов – перекладывать инфокрисы в архиве, а по вечерам танцевать. Первый пункт не удался, зато второй – на славу.

  Было еще одно дело, которое я задумала, после того как бабушка посоветовала мне поторопиться с детьми. 'Была счастлива, потому что один сын взлетел, а один остался рядом', так вот мои дети все взлетят, на всех свалится та же ответственность, что и на меня, а я бы очень хотела, чтобы хоть один мой ребенок имел шанс на беспечную жизнь. Инорождение сына от Вольфа оплатил отец, у меня же имелись собственные деньги, которые я и собралась потратить самым синтским образом.

  Я заключила контракт с генохранителями, они приедут в нужный день ко мне в поместье. Снежинка по моей просьбе условилась с Эфенди о тайной встрече. Он поначалу отказывался, но на то Снежинка и гейша, чтобы уметь уговаривать и завлекать. Придя на встречу, Эфенди неожиданно для себя был отвезен ко мне в поместье. Снежинка попросила Эзру показать ей парк, и мы с Эфенди остались наедине.

  – Лин, я очень рад тебя видеть, но что случилось? К чему такие сложности?

  Из вредности мне захотелось подколоть его.

  – Не хочешь проблем?

  Он подошел ко мне и обнял за плечи, глядя в глаза.

  – Не хочу проблем для тебя. И... я помню о своей клятве.

  Тут раздался вызов с ворот, и я тут же открыла, чтобы Эзра, по возможности, не знал лишнего.

  – Я генератор проблем, Эфенди. Это мое уже официальное прозвище, – сказала я. – Это генохранители.

  Он все понял. И ничего не сказал.

  Через час я сидела, укутавшись в плед, а генохранители колдовали в выделенном им кабинете. После изъятия клетки всегда морозит и тоскливо на душе, наверное, есть этому научное объяснение, но сейчас я была расстроена и раздосадована поведением Эфенди. Я не ожидала, что он воспримет все молча, по-рабски. Неужели я ошиблась в нем, и он такой же бесхребетный, как и его коллеги?

  Бесшумно открылась дверь, донесся аромат травяной настойки, Эфенди молча поставил передо мной чашку, избегая смотреть в лицо.

  – Лин, наверное, у меня нет права... но не спросить я не могу. Какую судьбу ты уготовила этому ребенку? – смотря в пол, спросил он.

  У меня отлегло от сердца...

  – А какой судьбы ты бы хотел нашему ребенку? – спросила я.

  – Ты его признаешь? Будет Викен-Викен? Зачем? – с болью спросил он.

  Хватит его мучить... Проверила...

  – Это будет девочка, и она будет Рокен-Тири. Это будет только твоя дочь.

  Эфенди впился в меня взглядом, пытаясь понять, что же у меня на уме.

  – Я хочу, чтобы она до семи лет росла с тобой, хочу, чтобы ты нашел ей хороших воспитателей, чтобы она была веселым и умным ребенком. К семи, ко второму тестированию, и определится ее Судьба. Я не хочу заранее как-либо определять ее место в жизни, пусть это будет чистый лист. Но, Эфенди, я тебе не прощу, если она вырастет ничтожеством. Ты меня понял?

  – Да. Значит ли это, что если после тестирования поступит предложение от Синоби, я должен буду его отклонить?

  Мне очень хотелось сказать: 'Да, конечно'.

  – Делай так, как будет лучше для твоей дочери, – четко сказала я.

  Он кивнул.

  – Я оправдаю твое доверие, Лин, – тихо пообещал он.

  – В крайних случаях – обращайся. Генохранителям все будет оплачено, остальное за тобой.

  Он кивнул.

  – Спасибо. Что я могу для тебя сделать?

  – Вырасти нам счастливую дочь.

  Через два дня леди Шур позвонила мне по визору.

  – Еще не надоело отдыхать, белая маска?

  Вот ведь, всюду нос сунет...

  – Нет, не надоело, – констатировала я.

  – Прилетай ко мне через час, дело есть.

  И отключилась. Похоже, настал конец моей вольной жизни.

  От ворот поместья меня направили не к админзданиям, как раньше, а к жилым домикам, точнее, к домику леди Шур. Мелькнувшие мысли о попытке соблазнения, были отметены как дурацкие, леди прекрасно понимает, что это может кончиться хорошей дракой и пребыванием в регенераторе для нас обоих. Шур была не одна, у окна стоял Аррен Синоби, и если обычно он выглядел лет на тридцать, то сегодня все его сорок шесть лет дали о себе знать. Настроение у них обоих было, мягко говоря, не радостное.