355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Луи Жаколио » Сердар » Текст книги (страница 8)
Сердар
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:27

Текст книги "Сердар"


Автор книги: Луи Жаколио



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 36 страниц)

Решение, на котором он остановился, было единственным, к какому в данном случае заставляет прибегать опыт: оставаться в полной неподвижности, так как змея нападает на человека или животное лишь в том случае, когда ее рассердят.

Так началась сцена, от которой могли поседеть волосы даже у самого храброго человека. Скорчившись в углу, Сердар наблюдал за тем, как кобры, отделяясь мало-помалу друг от друга и продолжая шипеть, расползались в разные стороны в поисках выхода. Некоторые направились прямо к нему, и несчастному пришлось призвать на помощь все свое хладнокровие. Одно-единственное движение могло выдать этим тварям, что перед ними живое существо, и он погиб. Но пытка, которую ему пришлось вынести, на этом не заканчивалась. Когда кобра не спит в глубине своей норы или под кучей листьев, она очень любит обвиваться вокруг древесного ствола. Удерживаясь на стволе спиральными кольцами нижней части своего тела, она раскачивает верхнюю часть, широко открывает пасть, шипит, надувая свои липкие щеки, и затем движением, напоминающим быстро раскрывающуюся гармошку, выдвигает вперед голову и выпускает изо рта зловонное, тошнотворное дыхание.

Первая приблизившаяся к Сердару змея выказала очевидное намерение осмотреть этот странный предмет внимательнее. Она обвилась вокруг его ног, вползла на колени, скользнула с каким-то зловещим шипением вдоль тела, медленно добралась до лица и шеи, теплота которой ей, видимо, понравилась. Она обернулась вокруг шеи и, свесив голову на грудь несчастного, осталась в таком положении. За ней последовала вторая… третья, наконец, все остальные, так как им, по-видимому, не нравилась сырость ямы, и они были рады найти место, где могли понежиться. Иногда толкая друг друга, они раздражались, шипели, подымая голову кверху, как бы собираясь съесть друг друга. Одна из кобр, шаря головой в его одежде, нашла возможность забраться к нему на грудь. Приятная теплота тела ей понравилась, и она расположилась там на отдых… Нет, это было слишком! Все силы оставили Сердара, и он потерял сознание. К счастью для него, благодаря стенкам ямы, он остался в прежнем положении, и кобры, все более и более довольные, продолжали ползать, шипеть, забавляться на бесчувственном теле Сердара…

Что же делали в это время другие участники этой драмы? И неужели несчастный должен был умереть, не дождавшись помощи от своих друзей?

Кишная и его сообщник сидели в кустах и не понимали, почему в яме по-прежнему тихо. Они ждали звуков борьбы, криков и проклятий, а между тем там царила такая же тишина, как и раньше.

Заклинатель Веллаен был уверен, что Сердар также воззвал к духам-покровителям, и они защитили его. Кишная, менее суеверный, пожал плечами в ответ на это и, осмеяв сначала своего товарища, затем сам мало-помалу поддался тому же суеверию. Оба стали спрашивать друг друга, не лучше ли будет подойти и снять ветки, прикрывающие отверстие ямы, чтобы увидеть все своими глазами. Но страх перед карабином взял верх над суеверием, и они решили терпеливо ждать окончания событий. Из предосторожности спрятались в чаще леса на тот случай, если бы спутники Сердара пришли к нему на помощь. Они поспешат, говорил Кишная, спасать его и не станут разыскивать виновников происшедшего.

В молчании спутников Сердара не было ничего необыкновенного. Принятые предосторожности дали совсем не те результаты, какие планировались. Дойдя до своих участков, Сами, Нариндра и Рама немедленно приступили к поискам, и первый из них выполнил поручение еще раньше, чем Сердар добрался до своего участка.

Случаю было угодно дать молодому Сами возможность найти проход в середине своего участка и в таком именно месте, где с первого взгляда никто и не догадался бы о его существовании. Позади группы отвесных скал тянулся ряд обломков утесов, похожих на ступеньки лестницы, вытесанной каким-то гигантом. Достаточно было небольших усилий, чтобы добраться по ним до самой вершины. Когда молодой индиец, достигнув гребня горы, увидел перед собой обширную равнину Индийского океана, он не мог удержаться от возгласа торжества: это означало не только спасение их всех, но и успех великих планов Сердара… Не медля ни минуты, он подал условный сигнал, и его выстрел, перекатываясь эхом с одной скалы на другую, поднял в воздух мириады птиц, гнездившихся здесь на уступах скал. Вслед за своим выстрелом он услышал ответный выстрел Нариндры, который, в свою очередь, выполняя условие, дал знать Раме.

Укротитель пантер добросовестно повторил тот же маневр, но Сердар в это время уже попал в приготовленную для него ловушку. А так как, преследуя Кишнаю, он пробежал почти милю в глубь долины, то густая листва настолько ослабила движение звуковых волн, что эхо выстрела не достигло его. Такой же результат получился и от выстрелов из ямы.

Когда через час после этого события три индийца собрались снова, они сначала не беспокоились о Сердаре, зная, что он должен целый час идти до них. К тому же сигнал мог застать его в то время, когда он находился высоко в горах.

Но часы проходили за часами, а Сердар не возвращался. Когда солнце начало клониться к горизонту, всех охватил ужас, и они стали понимать, что с вождем их приключилось какое-то несчастье… Но какое? Неужели он сделался добычей диких зверей? Или попал в болотную топь? Никто не мог ответить на эти вопросы, и Нариндра предложил Раме идти вдвоем на поиски Сердара, а Сами оставаться на этом месте.

Поспешно отправились оба на поиски, подымаясь вдоль горы. Постепенно прошли они все участки и наконец добрались до того, где должен был находиться Сердар, но не нашли никаких следов его присутствия.

Напрасно кричали они чуть не до потери голоса и стреляли из карабинов через каждые пять минут. Им отвечало только эхо. Уже давно наступила непроницаемая ночь, какая бывает на экваторе перед восходом луны, а они все еще искали, приходя в отчаяние и отказываясь верить своему несчастью.

Наконец они сказали себе, что Сердар, вероятно, тоже нашел какой-нибудь проход и для возвращения избрал путь по вершине горы до того места, которое открыл Сами, а там уже спустился вниз… Такое предположение было маловероятно, но утопающий хватается и за соломинку. Форсированным маршем вернулись они к тому месту, где их ждал Сами, но и тут не узнали ничего нового. В глубоком отчаянии направились все трое обратно к пещере, откуда с таким воодушевлением они выходили еще сегодня утром.

Сомнения не было. Сердар погиб или от пули шпиона, изменника, подкупленного англичанами, или в зубах одной из тех черных пантер, которых так много в этом месте. Один только молодой Сами, в непоколебимой вере в заезду своего хозяина, качал головой и на все доводы товарищей отвечал:

– Сахиба не так просто убить!

Напрасно доказывал ему Рама, что в такой час Сердар не может бродить по джунглям.

– Мы же ходим здесь, – отвечал метис с непоколебимым убеждением.

– Но мы здесь его ищем.

– Пусть так! – отвечал Сами, которого никто не мог переубедить. – Но тот, кому неизвестно, что нас задерживает здесь, как Барнету, например, разве не может он объяснять наше отсутствие, как мы отсутствие Сердара? Не правда ли? Мы не знаем дел Сердара и не можем ничего сказать.

В подтверждение этого он снова повторил свою любимую фразу:

– Сахиба не так просто убить!

И после минутного размышления прибавил:

– Я даже убежден, что Сердар вернется к нам. Это мне сказали дружественные духи.

Сын священника, Сами мог по пальцам пересчитать всю иерархию дэвов, или низших духов, которые по поручению богов руководят людьми, и питал абсолютное доверие к их внушениям.

Что же делал Боб, пока происходили эти драматические события в джунглях?

После ухода друзей он начал с того, что, уютно расположившись, позавтракал остатками молодого оленя, убитого им накануне. Несколько сорванных им стручков индийского перца придали мясу превосходный вкус, а большой корень иньяма послужил ему приятной заменой хлеба. Одна или две бутылочные тыквы, наполненные пальмовым соком, который уже начал бродить, надлежащим образом спрыснули это пиршество, а закончилось оно фруктами. Затем он закурил трубку и, развалившись в тени большого тамаринда, защищавшего его от жгучих лучей солнца, с наслаждением предался отдыху и мечтаниям, отложив до вечера свой визит к уткам, о которых он не забывал ни на минуту.

В довершение блаженства небо, словно желая сделать этот день самим совершенством, послало ему самые приятные сны. Сведя счеты с Максуэлом посредством дуэли, он после торжества восстания получил обратно все свои чины и привилегии, а также все богатства, конфискованные англичанами. Он возвратился в свой дворец и из рук самого набоба Дели получил орден великого офицера Зонтика и титул субедара Декана, который соответствует маршалу Франции. Заваленный по горло разными почестями, он призвал к себе своего младшего брата Вилли Барнета, которого очень любил, потому что никогда не видел, чтобы передать ему свои бесчисленные привилегии. Он уже составлял заговор вместе с начальником черных евнухов, чтобы задушить старого набоба[34]34
  Набоб – владетельный князь в Индии.


[Закрыть]
Дели согласно требованию всего народа, который желал провозгласить императором его, Барнета, когда вдруг проснулся.

Он испустил глубокий вздох удовлетворения.

– Какое счастье, что это был сон! – сказал он и снова вздохнул, хотя на этот раз с сожалением. – Какую преподлую штуку задумал я… Впрочем! Если поразмыслить хорошенько, – продолжал он, зевая во весь рот и потягиваясь, – мне, собственно, кажется, что я не задушил бы старого набоба, потому что уважаю традиции предков. Жаль все-таки, что в роде Барнетов не было до сих пор ни одного царствующего лица. Вот бы удивился дядюшка Барнет, который всегда предсказывал, что из меня ничего хорошего не выйдет и что я кончу виселицей!.. Да, два дня тому назад я таки, едва не попал на нее… Жаль, что не удалось мне отрезать хоть маленького кусочка веревки, это, говорят, приносит счастье… А я еще уведомил семью о своей смерти… хорошо еще, что это не будет тяжелым ударом для них… У Барнетов сердце вообще крепкое, и нечего бояться, чтобы кто-нибудь из них умер от радости, получив эту невольную «утку», которую я послал им. Кстати об утке!.. Вот если бы убить одну, две… Думаю, что на этот раз мне удастся спокойно поесть их. Не всякий же раз на тебя насядет носорог, да и Оджали со мной.

Продолжая говорить сам с собой, он взял карабин и направился к озеру Калу, которое ему утром указал Рама-Модели. Озеро находилось посреди джунглей, напротив пещеры. Побуждаемый страстью к охоте, Боб смело погрузился в чащу. Он шел уже около получаса между карликовыми пальмами и кустарниками, переплетенными между собой лианами, сквозь которые он не мог бы пробраться без помощи Оджали, удалявшего хоботом кусты с такой же легкостью, с какой мы срываем пучки травы… когда услышал вдруг далекий выстрел, а за ним почти немедленно второй…

– Стой! – сказал он. – Никак это карабин Сердара. Только у нас с ним карабины со стволом из литой стали. Я слишком хорошо знаю их звонкий и серебристый звук, чтобы ошибиться. Что ему там понадобилось? Впрочем, направление, по которому я иду, выводит как раз к тому месту, где наши друзья занимаются в эту минуту поисками.

Оджали остановился сразу, как только услышал выстрелы. Он поводил хоботом по воздуху и запыхтел, как кузнечные мехи, а раскрытые веером уши задвигались взад и вперед, хлопая его по лбу. Его небольшие, умные глаза, казалось, исследуют окружающую местность.

– Подумаешь, право, что он также признал карабин хозяина, – сказал Барнет, заинтригованный поведением животного. – Что ж, удивительного тут ничего нет. Он часто слышал этот звук, который так отличается от других, и ничего особенного, если он научился распознавать его…

Прошло несколько минут, и, оба, не слыша больше выстрелов, продолжали свой путь. Боб, как все охотники и военные, привык определять расстояние на слух, и рассчитал, что выстрел из карабина был сделан на расстоянии двух с половиной миль от него.

Вдали уже виднелись болота, окружавшие озеро со всех сторон, когда выстрелы послышались пять, шесть раз, по одному разу через минуту. На этот раз они слышались еще ближе, а потому было невозможно ошибиться в том, что это карабин Сердара.

– О! – воскликнул Барнет. – Тут, по-моему, пахнет сражением! Выстрелы, даже в самый разгар охоты не следуют так быстро друг за другом… Биться без Боба Барнета! Ну, нет! Этого я не допущу. Стал я, что ли, инвалидом, скажите, пожалуйста? Когда вам нужно исполнять обязанности землемеров, искать проход в горах, это не мое дело, и Барнет предпочитает тогда заняться кухней. Когда же запахло дракой, обязательно нужно известить Барнета. Посмотрим, что там такое… Ну, друг мой Оджали, вперед!

Выстрелы, послышавшиеся еще несколько раз, указали направление, которого следовало придерживаться. Скоро, однако, наступила тишина, и Барнет пошел наудачу прямо вперед. Но дорога, и без того трудная, сделалась совсем непроходимой из-за болот. Теперь это были не топкие лужи, попадавшиеся ему на пути и вынуждавшие делать обходы, но непрерывный ряд лагун, сообщавшихся с озером, вода в которых доходила ему до пояса. Это очень утомляло его, так как он вынужден был постоянно держать на весу патронташ и карабин. В то время, как он спрашивал себя, не взобраться ли ему лучше на шею Оджали, послышался еще один выстрел из карабина, и на этот раз еще ближе. И не успел он исполнить своего намерения, как слон с громким криком бросился вперед, не заботясь о Барнете, который, оставшись один в болоте, не знал, идти ли ему дальше или вернуться назад.

– Оджали! Оджали! Назад, Оджали! – кричал бедняга. – Ах, ты негодяй! Ты поплатишься мне за это.

Но Оджали, глухой ко всем его мольбам, бежал вперед, подымая вокруг себя фонтаны брызг. Слон очень любил Барнета, у которого всегда были наготове какие-нибудь лакомства для него, но раз благодарность не удержала Оджали подле него, тем менее удержат его угрозы.

Какие едва уловимые звуки, доступные только одному этому животному, наделенному самым тонким слухом из всех живых существ, донеслись к нему? Какие запахи поразили его обоняние, если он оставил своего друга в положении столь же опасном, как и комичном?.. В пятистах метрах от него на поверхности озера плавал огромный крокодил. Он немедленно нырнул в воду, как только заметил Оджали, но затем снова показался в нескольких шагах от прежнего места… Пропасть бы Барнету, заметь его только крокодил раньше, чем ему удалось бы выбраться обратно на твердую землю.

Тем временем Оджали, менее чем в пять минут, добрался до того места, где скрывались Кишная и Веллаен. Они приняли Оджали за дикого слона и припустили во весь дух, пытаясь скрыться от его бешенства.

В ту же минуту слои остановился, пораженный запахами, которые он почуял в воздухе. Он понял, что хозяин недалеко, н, руководствуясь тонким чутьем, направился прямо к яме. Подойдя к ней, слон издал целый ряд особых криков, в которых слышались нежность, удивление и гнев.

Почему же гнев примешивался к тому чувству удовлетворения, которое он хотел выразить? А потому что чутье его, дававшее ему знать о присутствии хозяина, улавливало в то же время запах змей, и это приводило его в ярость.

Сердар, давно уже пришедший в сознание, начинал терять всякую надежду, а потому, услышав голос слона, забыв об опасности, закричал от восторга:

– Оджали! Оджали! Мой смелый Оджали!

А слон по-прежнему тихо ворчал, выражая радость, что нашел хозяина.

– Кто тут еще вместе с тобой, мой смелый Оджали? – спрашивал Сердар.

И он поочередно стал звать Барнета, Нариндру к двух других индийцев.

В эту минуту слон схватил ветви, лежащие на яме, и отбросил их в сторону. Свет залил всю яму, и Сердар, увидя Оджали у края своей тюрьмы, понял, почему его слова не получили ответа. Он понял также с ужасом, что спасение его, столь простое при содействия друзей, было невозможно с помощью одного слона.

Главная задача заключалась теперь в том, чтобы помешать слону сделать какое-нибудь неосторожное движение. Слон не боится укуса кобры. Толщина кожи защищает его от действия яда, что он, весьма вероятно, знает. Тем не менее достаточно одного вида самой маленькой змеи, чтобы привести его в бешенство.

Однако судьба сжалилась на этот раз над Сердаром. Слон, бегая вокруг западни, где был его хозяин, случайно столкнул в яму одну из бамбуковых палок, которые служили поддержкой для веток, прикрывавших ее. Палка, к счастью, упала таким образом, что образовала собой нечто вроде моста, соединяющего дно ямы и ее край.

Не успел конец палки коснуться земли, как одна из кобр с быстротой молнии ринулась к ней и, обвившись вокруг нее спиралью, так скоро выползла по ней из ямы, что Оджали при всей своей ловкости не успел схватить ее. Не то было с другими. Половину, по крайней мере, этих нечистых тварей он растоптал.

Когда последний враг его исчез из ямы, Сердар испустил громкий крик торжества… Он был спасен!

– Спасен! Спасен! – кричал он в радостном исступлении. – Спасен! Благодарю тебя, Боже! Ты не допустил, чтобы я умер, не исполнив начатого мною дела. Теперь мы померимся с вами, сэр Уильям Браун! Клянусь, я отплачу вам за те невыразимые муки, которыми я вам обязан. А что касается исполнителей вашей мести, они не выйдут живыми из джунглей.

Тот же самый бамбук, который помог кобрам выбраться из ямы, сделался и его орудием освобождения. Схватив палку, он почти вертикально установил ее в яме и затем с ловкостью акробата взобрался по ней наверх.

Увидев своего хозяина здоровым и невредимым, Оджали не знал, чем выразить свою радость. Он старался издавать как можно более нежные трубные звуки, которыми природа наделила его вместо голоса, шевелил огромными ушами и делал тысячу скачков, не свойственных его степенной наружности.

– Тише, Оджали! Тише! Надо спешить… нам предстоит сегодня ночью трудное дело.

ГЛАВА III

Возвращение Сердара в пещеру. – Планы мести. – Преследование шпиона. – Ночное бодрствование в горах. – Выжидание. – Кишная и Веллаен. – Месть.

Долина начинала уже покрываться тенями. Солнце давно перевалило за гребень гор, окружавших джунгли. Это было то время, когда Рама и Нариндра с отчаянием искали своего друга гораздо выше того места, где происходили только что описанные события. Далекое расстояние и густая растительность мешали Сердару слышать их голоса и выстрелы карабинов.

– Идем, Оджали! – сказал Сердар, устраиваясь на шее слона. – Скорее к проходу, мой мальчик, лети как птица!

И он направил слона в том направлении, по которому сам шел сегодня утром, так как у подошвы горы растительность была более редкая и низкая, а поэтому не мешала слону быстро идти.

Сердар не знал, что туземец, преследовавший его, был вместе с сообщником, но, если бы и знал, его намерение нисколько бы не изменилось. Он вбил себе в голову во что бы то ни стало доказать губернатору Цейлона, что Сердаром не так просто завладеть, а раз он решал что-нибудь, то приводил это в исполнение, будь этот план так же безумен и отважен, как тот, который он задумал сейчас.

– Итак! – сказал он, внимательно всматриваясь в верхушки деревьев, на которых еще виднелись последние блики света. – У меня есть еще двадцать минут времени, это больше, чем нужно, чтобы добраться до места.

Сердар предвидел, что шпион после своей неудачи не останется в Долине трупов, но, боясь возмездия, будет до ночи скрываться в самой густой чаще и только с наступлением темноты решится выйти оттуда и добираться до прохода, ведущего в Галле. Дело было теперь в том, чтобы опередить шпиона. Сердар выполнил эту часть программы и теперь расположился самым комфортабельным образом на маленьком плато, откуда он вместе со своими товарищами посылал последний привет «Эриманте», уносившей молодого Эдварда Кемпуэла в Пондишери.

Скрытый в тени огромного баньяна, Оджали стоял таким образом, что решительно никто не мог пройти мимо, не натолкнувшись на этого колосса. Приняв все эти предосторожности, Сердар сел на камень около слона, скрываясь в одной с ним тени. Он знал, что глаза привыкают к темноте, а потому без этой предосторожности шпион может увидеть его раньше, чем сам заметит шпиона. Но среди ночной тьмы, сгущенной тенью индийского фикуса, этого не надо было бояться.

Негодяи, как мы уже сказали, испуганные появлением Оджали, бросились бежать и затем не нашли ничего лучше, как забраться на дерево, которое скрывало бы и защищало от опасного животного. Сидя среди густой листвы, они с удивлением увидели, как слон, принятый ими за жителя джунглей, освободил пленника. После того как Сердар и Оджали скрылись за деревьями, они решили покинуть свой наблюдательный пункт и спуститься на землю.

– Ну! – начал первым Кишная. – Здорово нас одурачили.

– Вот тебе и тысяча рупий награды, которые ты мне обещал, – отвечал Веллаен. – Убежали они теперь на спине этого проклятого слона.

– А я, ты думаешь, ничего не теряю, не говоря о репутации, которой нанесен будет смертельный удар? Я вижу, как моя трость с золотым набалдашником догоняет твою тысячу рупий.

– Нельзя ли снова попробовать? Восемь дней, назначенные тебе сэром Уильямом Брауном для поимки Сердара, еще не прошли, и, быть может, нам посчастливится во второй раз.

– Простись с этой надеждой, мой бедный Веллаен! Ты знаешь, как говорят обыкновенно в наших деревнях на Малабарском побережье: «Одну и ту же ворону не ловят два раза на один и тот же кусок мяса». Так-то, мой милый! Эта поговорка подходит и нам.

– Я знаю это, Кишная! Но из этого не следует, что одну и ту же ворону нельзя поймать на другой кусок мяса.

– Да, понимаю прекрасно… Но признаюсь тебе, мой бедный Веллаен, что в голове у меня совсем пусто. Теперь в моем распоряжении остались хитрости, годные только для таких ничтожных людей, как ты, но они не подходят для Сердара, который будет теперь еще больше прежнего настороже.

– Ты не относился так презрительно ко мне сегодня утром, когда я предложил использовать кобр.

– Что ж, я не отрицаю того, что каждому может один раз в жизни прийти в голову счастливая мысль, – сказал Кишная, смеясь, – но мне кажется, с тобой этого больше не случится…

– Можешь смеяться надо мной сколько угодно. Это не помешает мне сказать, что, заключи я договор с губернатором, я не признался бы так скоро в своей неудаче.

– Хорошо, поступай так, как будто ты на моем месте. Придумай что-нибудь хорошее, исполнимое, и я обещаю не только помогать тебе, но еще и удвоить вознаграждение, которое тебе обещал.

Веллаен задумался, и спустя несколько минут лицо его просияло.

– Вчера вечером, – ответил он, – не пробирались ли мы ползком к пещере, где Сердар спал со своими товарищами? Кто помешает нам сделать то же сегодня вечером? Затем мы проскользнем, или, лучше, ты проскользнешь ползком в пещеру и убьешь его кинжалом, пока он будет спать.

– Вот видишь, мой бедный Веллаен, ты поступил неверно. Вместо того, чтобы закончить первую мысль, которая предназначала нам обоим одну и ту же роль, чтобы «мы вместе проскользнули в пещеру», ты поспешил избавить себя от того, предоставив мне одному подвергать себя опасности…

– Я не принадлежу к касте душителей, известных своей смелостью. Я, как тебе известно, простой заклинатель змей, продавец тигриных шкур.

– Мы душим, но не убиваем кинжалом, – отвечал Кишная, находившийся в несколько шутливом настроении духа.

– Ну, не убивай тогда, а задуши, – отвечал Веллаен, опровергая его доводы. Негодяй не мог так легко отказаться от надежды получить тысячу рупий, составляющих для него целое состояние.

– Хватит шуток, – сказал Кишная сухим тоном, – и подумаем лучше, куда нам скрыться от опасности. Можешь быть уверен, что Сердар и его товарищи обшарят джунгли по всем направлениям, и если мы не выберемся отсюда сегодня вечером, то завтра будет поздно. Пусть будет по-твоему! Не хочешь попытаться еще раз, то нам ничего действительно не остается больше, как вернуться в Галле.

Когда они добрались до первых уступов горы, прошел уже час с тех пор, как Сердар занял место в засаде. Подымаясь по склонам, ведущим к верхнему проходу, они старались поменьше шуметь, опасаясь привлечь внимание своих врагов, если те, паче чаяния, задержались в джунглях. Веллаен попросил сообщника пропустить его вперед, потому что в большинстве случаев здесь нельзя было идти радом.

– Ступай, трус! – отвечал ему Кишная. – Ты боишься, что нас будут преследовать, и хочешь, чтобы первый удар достался мне.

Веллаен оставил без внимания тот новый сарказм своего друга и поспешил воспользоваться данным ему разрешением.

Им понадобилось не более получаса, чтобы добраться до места, где Сердар поджидал «шпиона англичан».

Ночь была тихая и спокойная. Ни малейшее дуновение ветра не шевелило листву деревьев, и не будь оба сообщника босиком, шум шагов их по камням давно уже предупредил бы Сердара об их приближении. В эту минуту в соседней роще раздался жалобный и заунывный крик гелло. Эта зловещая птица всегда наводит на индийцев ужас, потому что она предвещает близкую смерть тому, кто слышит ее с левой стороны от себя. Роща, откуда послышался этот крик, находилась как раз по левую сторону от ночных путников. Веллаен сразу остановился.

– Что случилось? – шепотом спросил его Кишная. – Почему ты не идешь дальше?

– Ты не слышал?

– Что?

– Крик гелло!

– Неужели нам ложиться посреди горы из-за того только, что этой зловещей птице нравится нарушать тишину ночи своим отвратительным пением? В таком случае пропусти меня вперед, мне не хочется оставаться здесь.

Веллаен, возвращенный этими словами к действительности, не пожелал идти сзади. Он был убежден, что спереди на них никто не набросится, и с новым задором пустился дальше. Можно было подумать, что страх придал ему крылья. Моментально опередил он на двадцать пять – тридцать шагов своего спутника, который продолжал идти все в том же ровном темпе, не замедляя и не ускоряя его.

Не зная того, приближались они к роковому месту. Еще несколько шагов, и зловещее пророчество гелло должно исполниться… Сердар уже замечает едва различимую тень, которая растет… удлиняется… Притаившись с охотничьим ножом в руке, он ждет врага с лихорадочным нетерпением… Хотя порой в благородной душе этого человека появляется сомнение. Имеет ли он право убивать человека, притаившись в засаде? Человек тот, правда, хотел его смерти. Утром он мог убить этого человека двадцать раз в порядке законной самозащиты. Но теперь, когда это в прошлом, имеет ли он право сам, своей собственной рукой совершить над ним правосудие?

Правосудие! Какая горькая насмешка! Кому должен передать он этого убийцу, чтобы тот получил заслуженное наказание?

Правосудие! Какая это случайная, изменчивая и относительная вещь! Не оно ли преследует и его, не оно ли вооружило против него этого мерзавца и избрало для него такую ужасную смерть, какую только можно придумать?.. Не это ли правосудие будет восхвалять человека, который из тщеславия изменил своим соотечественникам и обещал доставить живым или мертвым первого борца за независимость своей страны, героя индийской революции? И не на его ли стороне должно быть правосудие? Не английское правосудие, разумеется, но правосудие, которое каждый человек представляет как право на защиту, «право на возмездие, или суд Линча», когда он находится в таком обществе, где государственное правосудие его не защищает.

И если он пощадит того человека, кто поручится ему, что завтра он сам не падет под его ударами, и не только он, но товарищи его? Полно! Долой эту смешную чувствительность, это ложное великодушие, не должен ли быть в эту минуту настоящим судьей тот, кто едва не погиб от руки приближающегося теперь негодяя? Нечего медлить, индиец уже в пяти шагах от него… сейчас увидит его, прыгнет назад и убежит!

Сердар бросился вперед… Раздался страшный крик, один-единственный, потому что охотничий нож по самую рукоятку вонзился в тело негодяя, и тот с пронзенным насквозь сердцем упал, как бык, убитый на бойне… и остался недвижим… Он был мертв!

Сердар был смущен… В первый раз убивал он человека в подобной ситуации, но безопасность его товарищей требовала этого, и волнение его постепенно улеглось. Заставив Оджали взять хоботом мертвое тело, он взобрался к нему на спину и приказал как можно быстрее бежать через проход.

А между тем отряд сипаев по-прежнему занимал свой пост. Что же задумал Сердар? Он хотел бросить к ногам сэра Уильяма Брауна, губернатора Цейлона, тело того, кого он считал шпионом, посланным заманить его в ловушку и убить. Не зная в лицо Кишнаю, которого он видел только ночью, и то мельком, у Озера пантер, он и [не подозревал, что принял заклинателя змей за предводителя душителей, тень за добычу.

Веллаен, однако, получил уже давно заслуженное им наказание за множество совершенных им преступлений. Он был сообщником Кишнаи и его приверженцев, которые продавали ему шкуры тигров и пантер, убитых ими в лесах Малабарского побережья, за что он, со своей стороны, поставлял им юных девочек и мальчиков для принесения в жертву на алтаре богини крови и убийства, грозной Кали.

Негодяй похищал подростков тайком. Он заманивал их к себе, где поил одурманивающим зельем, и они засыпали. В таком виде он прятал их на дне повозки под шкурами пантер или тигров и направлялся в джунгли, где отдавал их тхагам, получая взамен глиняную посуду, сандал, корицу и меха – все то, одним словом, чем торговали душители.

Сердар избавил мир, следовательно, от чудовища, такого же опасного, как и Кишная. Не принадлежа к касте душителей и не имея права, как последние, совершать это по своим религиозным убеждениям, он занимался своим гнусным ремеслом исключительно из корыстолюбия.

Как бы там ни было, но Сердар не подозревал, что собирается бросить к ногам губернатора труп человека, которого тот не знает, тогда как Кишная, скрывшись в чаще леса, благословлял небо за ошибку, спасшую ему жизнь.

Добравшись до перевала у Озера пантер, где расположился лагерем отряд сипаев, Сердар пустил слона галопом. Луна еще не всходила, и ночная тьма была так глубока, что ничего нельзя было различить и в двух шагах от себя. Кроме часовых, весь отряд спал крепким сном. Однако на призыв часовых все солдаты моментально вскочили и, схватив оружие, развернулись в цепь. Оджали пустился прямо на них, и Сердар, не отвечая на приказание офицера, который не видел даже к кому обращается, прорвался сквозь цепь солдат и крикнул на тамильском наречии, на котором говорил, как местный житель:

– Сердар убит! Приказ губернатора! Я везу его труп!

И он пролетел мимо солдат так быстро, что, пораженные его словами, они не подумали и остановить его.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю