355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Луи Жаколио » Сердар » Текст книги (страница 2)
Сердар
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:27

Текст книги "Сердар"


Автор книги: Луи Жаколио



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 36 страниц)

Писатель выпускает второй африканский цикл: «Путешествие к берегам Нигера», «Путешествие в таинственные страны», «Путешествие в страну рабов». Затем появляется роман «Ловцы жемчуга» и австралийская дилогия: «Юмористическое путешествие в страну кенгуру» и «Путешествие в австралийский буш». Все эти книги созданы за относительно короткий промежуток времени, за каких-нибудь семь-восемь лет, что свидетельствует об удивительной работоспособности и легкости письма Жаколио.

Конечно, в те отдаленные времена, когда не было не только телевидения и кино, но и газетные фотографии почитались за большую редкость, уже самое простое описание далеких стран, сделанное хоть сколько-нибудь занимательно, быстро находило читателя. Этим объясняется быстрый успех Жаколио, в этом заключена и причина его быстрого забвения. Предпочитая описания, заменяя анализ событий их пересказом, следуя уже разработанным схемам приключенческого жанра, Жаколио так и не создал объемных человеческих образов, способных по глубине сравниться хотя бы с героями Жюля Верна.

В конце восьмидесятых годов Жаколио пробует свои силы в детективном жанре («Месть каторжника» и др.), но особенного успеха эти произведения ему не принесли. Тогда он обращается к истории пиратов дальневосточных морей, создав роман «Затерянные в океане» в трех частях и историко-приключенческий роман «Грабители морей». В последнем из названных произведений, переизданном у нас в стране в 1991 году, Жаколио использует реальные исторические факты конца XVIII века о существовавшем в Европе преступном обществе. Отталкиваясь от них, он создает крупное произведение, где выводит целую галерею незаурядных личностей, отважных, дерзких, свободных духом и всегда готовых бороться с несправедливостью. Он сообщает немало полузабытых исторических фактов, хороши картины природы, описание морской стихии.

Если считать, что в литературном произведении пейзаж должен создавать настроение, то Жаколио блестяще справлялся с этой задачей. Он был мастером пейзажа настроения, в чем легко убедиться, читая и роман «Сердар».

«Грабители морей» стали одним из последних произведений Жаколио. Он умер в 1890 году, в расцвете, как говорится, творческих сил, только-только нащупав свою стезю в литературе, только начав создавать интересные художественные произведения.

Предлагаемый читателю роман «Сердар» был написан в последний период творчества писателя, в 1888 году.

Буквальный перевод французского названия романа – «Бродяга джунглей». Это не слишком благозвучно для русского уха, тем более неточно передает суть романа, поэтому переводчики всегда предпочитали искать замену. Первый перевод, выпущенный уже через два года после выхода оригинала, причем в сильно сокращенном виде, был озаглавлен «В трущобах Индии», что совершенно не соответствует ни названию оригинала, ни содержанию романа. Однако при очередном переиздании в 1910 году название было сохранено. Еще дальше от содержания романа было издание 1926 года, вышедшее тоже с большими купюрами – «За свободу Индии». При работе над настоящим изданием, после рассмотрения ряда вариантов, было выбрано название «Сердар», тоже не адекватное французскому, но тесно связанное с текстом романа, поскольку именно этим именем индийцы называют главного героя, Фредерика Де-Монморена, который участвует во всех событиях романа. Впрочем, автор в заключительной части романа открывает читателю, что его герой – реально существовавшее лицо. К моменту написания произведения он был еще жив, а поэтому настоящее имя героя заменено вымышленным.

В основе сюжета романа – антианглийское восстание сипаев и события, так или иначе связанные с ним. В начале романа восстание даже названо общенациональным, а в оригинальном тексте оно нередко называется «революцией». На самом деле ни того, ни другого не было, и это очень хорошо сознавал Жаколио. Еще в середине семидесятых годов прошлого века в «Путешествии в страну брахманов» он писал: «Выступление 1857 года не было выступлением индийским, не было национальным восстанием; повторяю, что всякое действие подобного рода невозможно вследствие религиозного и социального устройства Индии. Этот бунт был целиком мусульманским. Это был последний вздох предпоследних завоевателей, которые пытались прогнать тех, кто их заменил».

Да и в центре событий – образ европейца, который борется не за свержение всякого колониального ига на индийской территории. Напротив, он действует во имя свержения лишь английского владычества, за замену одних колонизаторов другими. В одной из последующих работ Жаколио четко обосновывает право Франции на колониальное присутствие в Юго-Восточной Азии. Глупо было бы ставить такие мысли в вину бывшему колониальному чиновнику. Здесь Жаколио лишь проявляет себя настоящим сыном «колониального» века. Итак, главным героем романа сделан человек, поставивший себе жизненной целью свержение английского колониального правления. Ради этого он готов на любые жертвы и лишения, на эти цели он тратит и свое состояние… Знакомая ассоциация может возникнуть у читателя. «Он ненавидел одну европейскую страну, в которую он ни разу не ступил ногой, несмотря на неоднократные приглашения. Он ненавидел Англию с такой же страстностью, с какой во многих отношениях преклонялся перед ней». Это – принц Даккар, знаменитый жюль-верновский капитан Немо! Правда, если Сердара к его борьбе с англичанами подтолкнула личная месть, то у Даккара иные мотивы: «В этом индусе, казалось, была сосредоточена вся ненависть порабощенной нации к захватчикам… Принц Даккар сделался рупором недовольных. Он зажег в их душах тот же огонь ненависти к угнетателям, который пылал в его груди. Он объехал всю Индию… Повсюду он будил воспоминания о героических днях восстания, поднятого Типосаибом против угнетателей». Принц Даккар – прямой участник восстания сипаев: «Он отдал все свое богатство, весь свой талант, всего себя без остатка этому восстанию». В этом жюль-верновский герой схож с Сердаром. «Он не щадил себя. Он дрался в первых рядах борющихся, много раз рискуя своей жизнью, как тысячи безымянных героев, поднявшихся на защиту своего отечества».

Подобно Сердару, Даккар-Немо считает: «Если бы сипаи встретили поддержку извне, как они надеялись, быть может, Англии пришлось бы распрощаться со своими азиатскими владениями». Но если у Жюля Верна восстание сипаев стало лишь вставным эпизодом, объясняющим поступки героя, то Луи Жаколио весь свой роман посвящает попыткам индийцев освободиться от чужеземного господства.

Хочется верить, что Сердар, этот незаслуженно забытый литературный герой, найдет дорогу и к сердцам читателей конца двадцатого века. Его есть за что полюбить…

Наконец, надо предупредить читателя и о том, что Жаколио писал не исторический труд. В романе есть отступления от исторической правды. Часть из них упомянута в примечаниях, часть читатель, вооруженный современными, более глубокими познаниями, обнаружит и сам. Будь снисходителен, читатель, к подобным ошибкам, ибо сто лет назад и знания людей были иными, и воззрения на цивилизацию, на прогресс, на весь белый свет… Попытаемся при чтении романа представить себя в веке девятнадцатом.

Повторюсь: Луи Жаколио достоин воскрешения из незаслуженного забвения, достоин дружбы современного читателя, если не большего…

А. Москвин

Часть первая
ОЗЕРО ПАНТЕР

ГЛАВА I

Пик Адама. – Прибытие пароходов. – Озеро пантер. – Сердар. – Восстание сипаев.

При первых лучах рассвета начинают вырисовываться перед нами еще неясные очертания безбрежной дали Индийского океана, спокойные и безмятежные волны которого лишь чуть-чуть морщинит мелкая рябь от дуновения свежего утреннего ветерка.

Древняя Тапробана, Цейлон, волшебный остров, «Страна наслаждений», просыпается постепенно, по мере того как начинающийся день заливает своим светом его внушительные пики, покрытые вечнозеленой растительностью, его тенистые долины – прибежище диких зверей и его побережья, изрезанные бухтами, берега которых окаймлены кокосовыми пальмами.

По всем тропинкам и дорожкам, ведущим из глубины острова к городу Галле, движутся толпы сингалов[1]1
  Сингалы – коренная народность, живущая на острове Шри-Ланка (до 1972 г. – Цейлон).


[Закрыть]
. Легкие на подъем, мужчины и женщины несут на своих головах фрукты и овощи, циновки и глиняную посуду, шкуры тигров и пантер или другие местные товары. Они спешат, собираясь предложить все это многочисленным путешественникам, прибытия которых ждут сегодня.

Наш рассказ начинается в первых числах мая 1858 года, в самый разгар индийского народного восстания[2]2
  Индийское народное восстание 1857–1858 годов – массовое народное движение против английского колониального господства. Военным ядром восстания были сипаи (см. дальше). Центром восстания была Северная Индия, от Пенджаба до Бенгалии. Основные причины восстания: увеличение налогов, отмена привилегий для некоторых групп населения, изъятие силой княжеств и поместий у крупных феодалов. 10 мая 1857 г. в городе Мирут (Миратх) восстали три синайских полка и ушли в Дели, где были поддержаны делийскими сипаями и местным населением. Повстанцы объявили о восстановлении власти династии Великих Моголов и заставили падишаха Бахадур-шаха II подписать воззвание с призывом к войне за освобождение родины. В ходе восстания возникло еще два пункта концентрации повстанческих армий: Канпур и Лакхнау – столица Ауда.
  Оборонительная тактика руководителей восстания помогла англичанам локализовать восстание в долине Ганга и захватить инициативу. В конце мая 1857 г. началось наступление английских войск вверх по Гангу. В июне были заняты Бенарес и Аллахабад. 15–16 июня англичане нанесли поражение Нане Сахибу, вождю канпурской группировки. 19 сентября после четырехмесячной осады англичане взяли Дели. Центром восстания стал Ауд. 19 марта 1858 г. пал Лакхнау. Повстанцы перешли к партизанской войне, в которой особенно проявились военные таланты их вождей: Ахмад-шаха, Маулави, Тантиа Топи и княжны Джханси Лакшми-Баи. 1 ноября 1858 г. был обнародован манифест королевы Виктории о прощении феодалов, участвовавших в восстании, и уважении их владельческих прав. Этот манифест оторвал от восстания феодальную верхушку. К апрелю 1859 г. были подавлены и партизанские выступления.


[Закрыть]
против английского владычества, и потому три парохода с солдатами и офицерами, с чиновниками гражданского ведомства и иностранными добровольцами, а также французский почтовый корабль «Эриманта», о прибытии которых было известно еще накануне, стояли на рейде и ждали, когда восход солнца позволит им пройти единственным узким каналом, ведущим в порт.

В нескольких лье[3]3
  Лье – старинная французская единица длины. Обычно приравнивается к 4 километрам («километровое лье»). В старые времена существовали также сухопутное лье, равное 4,444 км, и морское лье, составлявшее 5,555 км.


[Закрыть]
отсюда, на одном из высоких плато Соманта-Кунт, покрытом почти непроходимыми девственными лесами, на берегу небольшого озера с чистой и прозрачной водой, прозванного местными жителями Озером пантер, стояли, опираясь на карабины, два человека.

Один из них, казалось, с большим интересом следил в морской бинокль за прибытием пароходов. Недалеко от них стоял здоровенный с огромными щетинистыми усами, жесткими и густыми бровями махрат[4]4
  Махраты (маратхи) – один из крупнейших арийских народов Индии; численность около 50 млн. человек; основное население штата Махараштра; небольшие группы махратов живут в соседних штатах. Большинство махратов исповедуют индуизм. Основные занятия – земледелие, кустарные промыслы. Махраты славились также как знающие и удачливые морские торговцы. В течение многих столетий махраты вели борьбу с империей Великих Моголов, португальскими и английскими колонизаторами.


[Закрыть]
и с помощью молодого, лет двадцати, малабарского[5]5
  Малабар – историческая область в Южной Индии, между берегом Аравийского моря и Западными Гатами.


[Закрыть]
метиса, разводил из сухих веток костер для приготовления завтрака.

Махрат был мужчиной в полном расцвете сил, лет около тридцати пяти, высокого роста, хорошо сложенный, с умным и энергичным лицом. Он сохранил все черты воинственного народа, который в течение трех четвертей столетия выдерживал натиск Ост-Индской компании[6]6
  Ост-Индская компания – имеется в виду английская компания (1600 – 1858), основанная для торговли с Индией, Юго-Восточной Азией и Китаем. Постепенно компания превратилась в политическую организацию и аппарат английского правительства для эксплуатации туземного населения и управления захваченными территориями. Опорными пунктами англичан в Индии стали основанные Ост-Индской компанией города Бомбей, Мадрас, Калькутта. Победив в XVIII веке в военных столкновениях французов, англичане, по сути, монополизировали эксплуатацию Индии. 2 августа 1858 г. Ост-Индская компания была ликвидирована с выплатой пайщикам компенсации в три миллиона фунтов стерлингов. Индия стала подчиняться непосредственно императорскому министру по делам Индии и назначаемому британской королевой вице-королю.


[Закрыть]
. Он унаследовал ненависть предков к притеснителям своей страны и не мог слушать разговоры об англичанах без злобной улыбки, что придавало его лицу выражение необыкновенной свирепости.

Поэтому вообразите себе, какой непередаваемый восторг опьянил его, когда он получил известие о восстании, угрожавшем английскому господству, о восстании, в подготовку которого он и сам вложил все свои силы, начиная с того самого дня, когда Нана Сахиб[7]7
  Нана Сахиб – один из руководителей индийского народного восстания, вождь канпурской группировки.


[Закрыть]
отдал приказание ввести в Дели войска сипаев[8]8
  Сипаи (урду, перс. – воины, солдаты) – в колониальной Индии так назывались наемные солдаты, вербовавшиеся из местного населения в армии европейских, преимущественно английских колонизаторов.


[Закрыть]
и восстановить царское достоинство старого набоба, потомка Аурангзеба (Великого Могола)[9]9
  Великие Моголы – династия мусульманских правителей в Индии (1526–1858). Ее основатель Бабур Тимурад происходил из Моголистана, как в то время называлась территория Средней и Центральной Азии; отсюда – название династии Моголы (инд. – Мугхал). «Великими» назвали эту династию европейские путешественники XVII века.
  Аурангзеб (1658–1707) – последний правитель целостного, объединявшего почти всю Индию государства. После его смерти государство в результате междоусобиц распалось. К середине XVIII века Великие Моголы фактически владели только городом Дели и прилегающими к нему районами. Последним правителем в этой династии был Бахадур-шах II (1837–1858). В1858 г. английские колониальные власти упразднили эту династию.


[Закрыть]
.

При первом же известии о восстании он попросил у своего господина разрешения присоединиться к армии Наны, осаждавшей Лакхнау, но тот ответил ему:

– Нет, Нариндра! – так звали махрата. – Мне понадобится твоя помощь. Более того, ты получишь еще не одну возможность удовлетворить свою ненависть к англичанам. Скоро мы сами будем под стенами Лакхнау.

Нариндра остался и не раскаялся в своем повиновении. Молодой малабарец, помогавший ему в кулинарном деле, носил имя Ковинда-Сами, но в обиходе его звали «Сами» или «Мети», как обычно зовут домашних слуг, постоянно находящихся возле хозяина. Он был доверенным слугой своего господина.

Два человека, которые стояли у последних уступов пика Адама[10]10
  Пик Адама – один из трех высоких пиков в центральной части острова Шри-Ланка. Высота 2243 м над уровнем моря. Название связано с мусульманским преданием, по которому первый человек, Адам, был изгнан из райского сада на этот остров.


[Закрыть]
и наблюдали за входом в порт Галле европейских судов, казавшихся, благодаря расстоянию, лишь черными точками в лазоревом пространстве, заслуживают более подробного описания, потому что именно на них сосредоточивается главный интерес нашего повествования.

Несмотря на бронзовый загар, наложенный на их лица долгим пребыванием под тропическим солнцем и служащий как бы отпечатком полной всевозможных событий и приключений жизни, в них с первого взгляда можно было признать людей, принадлежащих к белой расе. Старший, на вид лет сорока, был значительно выше среднего роста; хорошо сложенный, крепкий и энергичный, он непринужденно, с чисто военной лихостью носил классический костюм охотников и исследователей, путешествующих в бескрайних лесах Азии и Америки или в пустынях Африки: панталоны с гетрами до колен, охотничью блузу и большой крепкий пояс, к которому крепились револьверы, патронташ и охотничий нож, служивший при необходимости штыком. Его голову защищал традиционный головной убор «солас», выделываемый из сердцевины алоэ и окружаемый волнами белой кисеи для уменьшения воздействия резких солнечных лучей.

Лицо этого искателя приключений выделялось, аристократическими чертами. Тонкие, шелковистые, закрученные кверху усы, темно-синие глаза, красивый рот, слегка насмешливая улыбка, и, наконец, все лицо его носило отпечаток редкой энергии и заставляло невольно вспомнить французского кавалерийского офицера.

Наш герой действительно принадлежал к этой нации и, должно быть, служил когда-то в армии. Изысканные манеры, забота о своей наружности, несмотря на полную приключений жизнь, изящные выражения, которыми он украшал свою речь, все указывало на то, что он был не из числа тех вульгарных авантюристов, которые бегут к чужеземным берегам из-за недоразумений с правосудием собственной страны…

Но каково его прошлое? Чем он занимался до своего появления в Индии? Разве бросают свою семью, друзей и отечество, не имея на то серьезных причин и надежды вернуться обратно? И когда, собственно, появился он в этой стране лотоса? На все эти вопросы никто не мог бы ответить, даже его товарищ, с которым мы скоро познакомимся.

Вот уже много лет, как он скитается по большому полуострову Индостана и Цейлону вместе со своим верным Нариндрой, в помощь которому он взял молодого Сами.

Еще в то время, когда его товарищ лишь собирался разделить с ним его таинственную жизнь среди джунглей. И никогда, даже в часы грусти и уныния, когда человек ищет близкого друга, чтобы открыть ему свое сердце, не позволял он себе обмолвиться ни единым словом о своей прошлой жизни или причинах, побудивших его покинуть родину.

Даже имя его оставалось неизвестным. Индийцы звали его Белатти-Срадхана – буквально: чужестранец, странствующий по джунглям. Для своих слуг он был просто Сахиб или Сердар, т.е. господин или командир.

Со своим товарищем он встретился случайно у крепостного вала в Бомбее, где в это время расстреливали сипаев, вместе с их женами и детьми. Их объединило чувство ненависти к англичанам, и он коротко бросил при знакомстве:

– В детстве меня звали Фредериком. Зовите меня просто Фред в память этого счастливого времени.

– All right![11]11
  Хорошо! (англ.)


[Закрыть]
Очень хорошо, master[12]12
  Господин (англ.)


[Закрыть]
Фред! – отвечал его собеседник.

Это все, что узнал Боб от своего нового друга. Зато сам он до мельчайших подробностей рассказал ему историю всей своей жизни.

Боб Барнет – так звали его – родился в Балтиморе. Его родители принадлежали к старинному американскому роду, и он, как настоящий янки[13]13
  Янки – прозвище американцев – уроженцев Новой Англии.


[Закрыть]
, не будучи стесненным никакими предрассудками, прошел через целый ряд занятий.

В молодости он пас коров, затем работал дантистом, школьным учителем, журналистом, адвокатом, политиком и, наконец, поступил добровольцем в армию генерала Скотта во время войны с Мексикой в 1846 году и вернулся оттуда с эполетами полковника федеральной армии.

Выйдя в отставку после заключения мира, он отправился в Индию и предложил свои услуги радже аудскому, армия которого формировалась французскими генералами Алляром, Мартеном и Вентурой.

Раджа, любезно принимавший всех иностранных офицеров, назначил его главнокомандующим артиллерией, наградив званием генерала, дворцом, имением и рабами. Перед ним уже открывался путь к богатству и почестям, когда лорд Галузи, вице-король Индии, презрев все соглашения и высшие законы справедливости, конфисковал земли раджи аудского под тем лживым предлогом, «что бедный государь не умеет управлять своим королевством и что беспорядки, в нем царящие, служат худым примером пограничным с ним владениям Ост-Индской английской компании».

Вот подлинные выражения этого безнравственного указа, узаконившего гнусное ограбление.

Раджа, не желая напрасно проливать кровь своих подданных, отказался от трона, достойно и благородно протестовал против этого пиратского грабежа, для чего и отправился в Калькутту, где вместе со своей семьей был заключен под стражу во дворец у протоки Ганга.

Генерал Боб Барнет получил приказ в двадцать четыре часа удалиться не только из дворца и столицы, но даже и из Аудского государства, под угрозой быть расстрелянным за мятеж, как сказал ему офицер, вручавший распоряжение.

С этого дня янки жил только одной надеждой на мщение, и поэтому восстание сипаев, в котором, как мы увидим, он играл весьма выдающуюся роль, явилось как нельзя более кстати, чтобы дать возможность удовлетворения его ненависти.

Боб был как в физическом, так и в нравственном плане разительной противоположностью своего товарища. Толстый, коренастый, широкоплечий, с громадным туловищем и короткими ногами, с головой, непропорциональной его росту, он был истинным представителем того англо-саксонского типа, который дал всей расе прозвище Джона Буля, т.е. Джона Быка.

Насколько его товарищ, даже во время страшной опасности, был хладнокровен, спокоен и рассудителен, настолько бывший генерал короля аудского был вспыльчив, жесток и безрассуден.

Сколько раз в течение девяти месяцев, когда они, как уполномоченные бывшего императора Дели, участвовали в партизанской войне против англичан, Боб подвергал их всех смертельной опасности. Только благодаря хладнокровию и мужеству Сердара их маленький отряд спасался от этой угрозы.

Боб был по преимуществу человеком действия и при опасности не отступал ни на шаг. В своей безрассудной отваге он всегда был сторонником самых отчаянных планов, и иногда, надо сказать, невероятное безумие его замыслов приводило к успеху, так как враг не мог представить себе, что кто-нибудь отважится на такой шаг.

Так, в одну прекрасную ночь Фред, Нариндра и он, переодетые «мали» и «дорованами», т.е. слугами, исполняющими самые отталкивающие обязанности, похитили из английской казармы в Чинчуре казну, состоявшую приблизительно из полутора миллионов золотых монет по двадцать шиллингов с изображением Ее Величества.

Для этого, распределив между собой обязанности, они должны были пройти раз десять взад и вперед мимо часовых, которые, без сомнения, приняли их за слуг.

Этот поступок и сотни других, еще более удивительных, стяжали им по всей Индии популярность как у англичан, так и у местных жителей.

Вот почему губернаторы Калькутты, Бомбея и Мадраса, единственных городов, еще признававших английское владычество, оценили их головы в двести пятьдесят тысяч франков, что составляло целое море рупий. Четыре пятых этой суммы предназначалось за поимку только одного Сердара, тогда как Боб и Нариндра оценивались оба в пятьдесят тысяч франков.

Этот способ, заимствованный из времен варварства и ставший обычным для английских властей, которые затем отказывались от сослуживших им службу агентов, привлек целую толпу негодяев. Индийские грабители и воры не блистали особой храбростью, а потому ни один из них не решался встретиться со страшным карабином Сердара, который одним выстрелом убивал ласточку во время полета.

Однако Фреду и его друзьям предстояло вскоре встретиться с врагами более опасными. Агенты из местных жителей донесли им, что полковник Лоренс, начальник полиции территориального округа Бомбея, выпустил из тюрьмы целую сотню заключенных, принадлежащих к касте тхагов, или душителей, ярых поклонников богини Кали[14]14
  Кали («Черная») – одна из ипостасей богини-матери, супруги бога Шивы, имевшей несколько имен как в благожелательном, так и в устрашающем, враждебном аспекте, в котором известна, кроме Кали, также под именами Дурга («Неприступная») и Чанди («Лютая»). Изображалась обычно в виде отвратительной ведьмы, многорукой и вооруженной, с оскаленными клыками, высунутым изо рта кровавым языком и ожерельем из черепов.


[Закрыть]
. Он обещал им не только полную свободу, но также и деньги, назначенные в награду тем, кто доставит Сердара и его спутников живыми или мертвыми.

Угроза эта, представлявшая куда более серьезную опасность, чем все те, которых им удалось избежать, казалось, не особенно испугала наших храбрых авантюристов. Они даже покинули свой лагерь, расположенный в известном только им месте в Малабарских Гатах, где оставили набранный Нариндрой среди своих старых соратников небольшой отряд в двадцать пять человек.

Сердар обычно расставался с отрядом только в тех случаях, когда отправлялся для совершения одного из тех подвигов, которые приводили в восторг уроженцев Индии и внушали ужас англичанам. Удары были почти всегда внезапны и наносились тогда, когда врага обнаруживали на расстоянии пятидесяти или шестидесяти лье от их местности.

Фреду и его другу нужно было иметь редкую смелость, чтобы решиться одним пройти всю восточную часть Индостана и отважиться проникнуть на еще не примкнувший к восстанию сипаев Цейлон, где их присутствие рано или поздно могло быть обнаружено властями Канди.

Проявить такую отвагу было относительно легко на материке, где Сердар всегда мог рассчитывать на поддержку местных жителей даже в тех редких округах, которые оставались верными правительству. Но на Цейлоне он мог быть уверен, что он не только не получит поддержки, но что его будут преследовать, как дикого зверя, стоит только губернатору острова указать на него сингалам, как на легкую и выгодную добычу.

Все это предполагало: если отряд сделается предметом поиска, то ему будет трудно ускользнуть от врага, и этот факт позволял оценить важность задания, выполнение которого взял на себя Сердар, готовый, не колеблясь, пожертвовать для этого своей жизнью и жизнью товарищей.

Они были под стенами осажденного Наной Лакхнау, последнего пристанища англичан в долине Ганга, когда однажды вечером в палатку Срадхана вошел сиркар[15]15
  Сиркар (урду – саркар) – домашний слуга, обычно из туземцев.


[Закрыть]
и с предложением следовать за ним вручил Сердару высушенный листок лотоса, на котором были начертаны какие-то знаки, без сомнения, понятые Сердаром, так как он немедленно встал и, не говоря ни слова, вышел вместе с посыльным.

Спустя два часа он вернулся обратно и заперся вместе со своим верным Нариндрой, чтобы подготовиться к отъезду. На рассвете он отправился к Бобу, который командовал взводом артиллерии, и собирался проститься с ним. Но тот воскликнул: «Не клялись ли мы друг другу не расставаться, делить вместе горе, труды, опасности, радости и удовольствия?» И вот Фред нарушает данное слово и один хочет заняться своим делом, но Боб не понимает этого, он последует за ним, и если это необходимо, то против желания Фреда. Кроме того, его присутствие у Лакхнау, который Нана решил вынудить к сдаче голодом, не нужно… В лагере и без него есть достаточное количество европейских офицеров, которые могут заменить его.

Грубый по натуре, но способный на преданность, доходящую до самозабвения, янки привязался к Фреду всеми силами души и по-настоящему страдал, видя, что ему не платят тем же.

Когда он, запинаясь от волнения, кончал длинный перечень своих доводов, Фред протянул ему руку и сказал:

– Мой милый Боб, я подвергаю свою жизнь риску из-за двух очень важных вещей. На мне лежат две обязанности: долга и мести, исполнения которой я ждал двадцать лет. Я не имею права рисковать для этого твоей жизнью.

– Я отдаю ее тебе, – с жаром перебил его янки. – Я привык сражаться рядом с тобой и жить твоей жизнью. Скажи, что я буду делать без тебя?

– Хорошо, пусть будет так! Мы едем вместе и, как раньше, будем делить с тобой и плохие и хорошие дни. Поклянись мне только – что бы ни случилось, ты не будешь спрашивать меня ни о чем до того дня, пока я не открою мою тайну, которая принадлежит не одному мне, и объясню тебе причины, руководящие моими поступками.

Боб сопровождал своего друга, и это было все, чего он желал. Какое было дело ему до причин, которые заставляли Фреда действовать таким образом? Весело дал он нужное обещание и побежал готовиться к отъезду.

Это было в то время, когда они покинули маленький отряд махратов, который форсированным маршем направился к горам Малабарского побережья, чтобы сбить с толку шпионов полковника Лоренса и обмануть англичан относительно своих истинных намерений.

Махраты, находившиеся под начальством Будры-Белладжа, назначенного великим моголом Дели субедаром Декана[16]16
  Субедар (урду; от перс, «суба'дар») – первоначально: губернатор, точнее – «владелец провинции» («суба,» – провинция в мо-гольской империи). Позднее слово употреблялось и в других значениях: «местный командующий или старший офицер», «глава отряда сипаев».


[Закрыть]
, скрылись в пещерах Карли, близ знаменитых подземных храмов Эллоры[17]17
  Эллора (совр. Элура) – деревня в штате Махараштра, близ которой находится целый комплекс из 34 высеченных в скале буддийских, брахманских и джайнских храмов, частично многоэтажных. Перед многими храмами устроены открытые дворы. Храмы сооружены в VI–XIII веках.


[Закрыть]
, и ждали того часа, когда наступит время сыграть предназначенную им роль. Маленький же отряд, который мы встретили вблизи Озера пантер, на вершине Соманта-Кунта, направился под предводительством Сердара через густые леса Траванкора и Малайалама к Цейлону.

Он так искусно руководил экспедицией, что они добрались до самого сердца Цейлона, а между тем англичане, сделавшие этот остров надежным местом склада припасов и центром сопротивления восставшим индийцам, совсем и не подозревали о приближении своих самых смертельных и самых ловких врагов.

План Сердара – наши привилегии историков позволяют нам отчасти приоткрыть его – был в той же мере грандиозен, как и полон патриотизма. Этот гениальный авантюрист мечтал отомстить англичанам за все их предательства и восстановить французское владычество в Индии. Восстала пока одна только Бенгалия, но стоило всем южным провинциям, входившим в состав прежнего Декана, последовать примеру северных братьев, и британскому могуществу наступил бы конец. Ничего не было легче, чем добиться этого результата. Воспоминания, оставленные французами в сердцах всех индийцев восточной части полуострова, были таковы, что стоило дать малейший знак Пондишери, и все они как один человек восстали бы и бросились на своих врагов в красных мундирах. Раджи и потомки царственных семейств, тайно опрошенные, дали слово встать во главе восстания, как только им пришлют трехцветное знамя и нескольких французских офицеров для управления войсками.

Без сомнения, в силу сложившихся дружеских отношений между Францией и Англией было трудно ожидать, чтобы губернатор Пондишери исполнил бы желание раджей Юга и бросился бы в общую схватку, но этот вопрос мало смущал Сердара.

Этот по-настоящему удивительный человек – не миф. Он был лично известен нам в Индии. Ему недоставало лишь малого, чтобы вернуть Франции эту чудесную страну.

Истощенная войной в Крыму, не имевшая лишних войск в Европе, располагавшая всего четырьмя тысячами солдат в Калькутте для подавления мятежа в Бенгалии, Англия в течение семи месяцев после начала восстания не нашла возможности послать подкрепление горсточке солдат, преимущественно ирландцев, которые сражались скорее за честь знамени, чем в надежде победить двести тысяч сипаев, восставших по одному слову Наны Сахиба. Союз Юга с Севером должен был нанести непоправимый удар, и было очевидно всем, что англичане, изгнанные из трех портовых городов – Калькутты, Бомбея и Мадраса, должны были навсегда отказаться от мысли вновь завоевать Индию.

Три парохода, которые собирались войти сегодня утром в порт Галле всего на какие-нибудь двадцать четыре часа, чтобы возобновить запасы угля и провизии, привезли с собой только тысячу восемьсот солдат. Однако вместе с ними англичане послали своего лучшего офицера, генерала Гавелока[18]18
  Гавелок (правильнее: Хэвлок), Хенри (1795–1857) – британский генерал; отличился в Первой Бирманской (1824–1826), Первой Афганской (1838–1842) и Первой Сикхской (1844–1846) войнах, участвовал в персидском походе 1856–1857 гг. Вопреки уверениям Л.Жаколио, его долго обходили в званиях и наградах. Первое генеральское звание, генерал-майора, Хэвлок получил только осенью 1857 г. Вот как его характеризует «Американская энциклопедия»: «Его пылкая религиозность, прямой характер, а также сама смерть сделали из Хэвлока национального героя Британии». В Индии он был поставлен во главе подвижных отрядов, предназначенных для усмирения Бенгалии. В этой должности Хэвлок одержал несколько блестящих побед. Умер генерал в Лакхнау от дизентерии 24 ноября 1857 г., то есть до начала событий, описанных в романе.


[Закрыть]
, героя Крымской войны, который предполагал с помощью этого небольшого отряда снять осаду с Лакхнау и удерживать натиск бунтовщиков в ожидании более значительных подкреплений.

Нана Сахиб и Сердар, извещенные об этом, провели между собой секретное совещание. Они не признавали, что английский генерал, прославившийся своей смелостью и военным талантом, мог с помощью гарнизонов Мадраса и Калькутты выставить около шести тысяч пехотинцев и что сипаи, несмотря на численное превосходство, не устоят в открытом бою против мужественных и дисциплинированных европейских солдат.

Только теперь понял Нана, какую ошибку он совершил, не подвергнув осаде Мадрас и Калькутту, как ему советовал Сердар, на другой же день после начала восстания. Теперь было уже поздно, потому что города эти тем временем были хорошо укреплены и теперь могли выдерживать многомесячную осаду. Тогда-то Сердар и составил свой смелый план похищения генерала Гавелока, который только один и был способен успешно завершить предполагаемую кампанию.

При мысли захватить в плен главнокомандующего английскими войсками лицо Сердара освещала и, как зарница, быстро гасла, странная улыбка, в которой наблюдательный человек, возможно, распознал бы глубокую ненависть.

Наверно, в прошлом этих людей было какое-то приключение, которое свело их лицом к лицу, а теперь должно было снова привести к столкновению. Нет ничего удивительного, если невольно вырвавшиеся у Сердара слова о мести, которой он ждал в течение долгих лет, были намеком на это таинственное соперничество.

Во всяком случае, абсолютное молчание о придуманном им плане было обязательным условием успеха, и понятно, что Фред, несмотря на свою дружбу с Бобом, которого он в хорошем настроении всегда называл «генералом», не мог доверить ему столь важной тайны, тем более, что этот храбрый малый был очень болтлив.

В своей жизни тот тоже ненавидел, но рассказывал об этом каждому встречному и по любому поводу, и если его враг не бывал хорошо предупрежден, то янки нельзя в этом винить. Всякий раз, когда с ним случалось что-нибудь неприятное, он угрожающе потрясал в воздухе кулаком и кричал скорее смешным, чем страшным голосом:

– Проклятый Максуэл, ты поплатишься за это!

Максуэлом звали офицера, который по распоряжению высших властей пришел к генералу Бобу Барнету и сообщил ему о приказе немедленно, не прихватив с собой ни единой рупии, под угрозой расстрела покинуть дворец.

Боб, который там, словно в раю, вел жизнь, услаждаемую ароматами сераля и праздностью, лишь иногда осматривая крепостные пушки времен Людовика XIV, поклялся вечно мстить капитану Максуэлу, надеясь рано или поздно исполнить свое слово.

В память об одной из своих многочисленных профессий, а в своей бурной жизни он занимался и коммерцией – без этого он не был бы янки, – в его голове хранилось нечто вроде бухгалтерской двусторонней книги, где все свои злоключения он вписывал в «дебет»[19]19
  Бухгалтерский термин, здесь – долги.


[Закрыть]
капитана Максуэла, обещая подвести «авуары»[20]20
  Бухгалтерский термин, здесь – итог, подведение счетов.


[Закрыть]
, как только случай вновь столкнет его с этим офицером.

Солнце тем временем поднималось над горизонтом все выше и выше, зажигая своими золотыми лучами бескрайнюю равнину Индийского океана, и остров, покрытый пышной растительностью, казался огромным букетом зелени, купающимся в красно-коричневых с золотистым оттенком отливах волн. Вид, открывающийся с высот пика Адама, на целый ряд плато, причудливо и волнообразно переходящих друг в друга, на равнины, покрытые тамариндами, фламбуайантами[21]21
  Фламбуайант (фр. flamboyant) – дословно: «пламенеющее дерево». Общее название для ряда тропических растений с особенно яркими цветками. Одним из таких растений был древовидный кустарник Delonix regia из семейства гороховых, родиной которого является Мадагаскар. Это растение достигает двенадцатиметровой высоты, образуя раскидистую крону, и выделяется своими «павлиньими» цветками.


[Закрыть]
с красными цветами, тюльпанными деревьями с желтыми цветами, баньянами – индийскими фикусами, манговыми и цитрусовыми деревьями, предлагал взору живописное зрелище. Но нашим героям некогда было подкреплять душевные силы созерцанием возвышенных картин природы: корабли, проходившие в это время по каналу, поглощали все их внимание. Осторожно обойдя песчаные мели, преграждавшие узкий вход в гавань, корабли проплыли перед Королевским фортом и бросили наконец якорь в самой середине акватории порта, в двух или трех кабельтовых от берега.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю