355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Луи Жаколио » Сердар » Текст книги (страница 33)
Сердар
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:27

Текст книги "Сердар"


Автор книги: Луи Жаколио



сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 36 страниц)

Но чаша терпения была переполнена. Он должен был почувствовать, как земля колеблется под его ногами, и смерть Уотсона, предложившего начать политику примирения, должна была открыть ему глаза, если глаза этого фанатика вообще могли открыться.

Хотя каждый факт и каждый участник этой истории требуют отдельного и пристального внимания, мы считаем полезнее собрать вместе все причины, объясняющие эти памятные события борьбы сэра Джона Лоренса и таинственного общества «Духов вод».

Нужно вспомнить средние века, когда Vehme[80]80
  Vehme (или Feme) – в средневековье, особенно в XIV – XV веках, королевские суды для ведения дел о преступлениях, за которые обвиняемым грозила смертная казнь. Заседания судов частично были тайными. Суд заседал главным образом в Вестфалии, куда направлялись дела со всех концов Священной империи. Название суда происходит от старонемецкого слова «феме», означающего «наказание». Члены судов образовывали тайный союз, охватывающий всю территорию империи. Они называли себя «знающие». Главой тайного союза был сам кайзер. Заседание суда вел фрайграф. Суд проходил без свидетелей. Судьи заседали в масках. Приговор приводили в исполнение посвященные, также скрывавшие свои лица под маской. Часто приговоры выносились даже без заслушивания обвиняемого.


[Закрыть]
покрыла всю Германию тайными трибуналами, когда люди в масках выносили приговоры, которые приводились в исполнение всегда ударом кинжала, и жертва могла быть как принцем, так и простолюдином, чтобы перейти к рассказу о тех странных и удивительных фактах, которые привели вице-короля Индии к его трагическому концу…

В этот вечер, несмотря на предупреждения об опасности, получаемые им со всех сторон, сэр Джон Лоренс был счастлив. Он верил в упрочение своего положения и надеялся, что его могущественные покровители добьются продления его полномочий еще, по крайней мере, на целых пять лет.

Некоторое время он сидел, предаваясь размышлениям о событиях, которые только что произошли, а затем впал мало-помалу в то полусонное состояние, когда сознание освобождается от власти материального мира и уносится куда-то на волшебных крыльях фантазии…

Находясь в таком состоянии и под впечатлением недавнего трагического конца его друга, вице-король вдруг увидел призрак Уотсона. Призрак протягивал к нему руки, собираясь прижать его к своей груди… Лорд закричал от испуга и замахал руками, отбиваясь от этого ужасного видения… Только когда он окончательно убедился, что это был плод его расстроенного воображения, он пришел в себя.

– Какое счастье, что это был сон! – сказал он со вздохом облегчения.

Вид громадных развалин, видневшихся из-за темных силуэтов деревьев, окружавших дворец Омра, невольно возбуждал в нем какие-то жуткие чувства. Чтобы отделаться от этого, он закрыл окно и позвал дежурного слугу.

Камердинер явился со своими помощниками, чтобы приготовить комнату и постель. В то же время вошел и Эдвард Кемпуэл за получением распоряжений на ночь. Он был, по-видимому, чем-то удручен и делал невероятные усилия, чтобы скрыть это.

– Не удвоить ли часовых, ваша светлость? – спросил он, когда слуги вышли по знаку своего хозяина.

– Всякая предосторожность хороша, Эдвард, – отвечал сэр Джон, не замечая тревожного состояния своего адъютанта.

Когда он обращался к молодому офицеру таким образом, не называя его звания, это указывало на его намерение задержать у себя адъютанта на некоторое время. Лед официальных отношений в таких случаях ломался, Эдвард Кемпуэл присаживался на стул, и разговор между ними длился иногда долгие часы.

Молодой офицер всегда с видимым удовольствием принимал этот высокий знак расположения. Но в этот вечер, услышав свое имя, он не смог удержать жест недовольства, который, однако, его собеседник не заметил, ибо продолжал:

– Садитесь, Эдвард, у меня для вас хорошая новость…

– Я к услугам вашей светлости, – отвечал молодой лейтенант, кланяясь.

– Оставим на минуту дела службы, мой дорогой Кемпуэл, – сказал вице-король, – хотя то, что я хочу сообщить вам, косвенно относится к ней… Я не хочу скрывать от вас то удовольствие, которое я испытываю по поводу безупречного исполнения вами своих обязанностей, и давно ищу случай, чтобы наградить вас, не оскорбляя при этом самолюбия ваших товарищей, старше вас чином.

– Назначив меня в штаб вашего превосходительства, вы исполнили все мои желания. В данную минуту я ничего большего не смею желать.

– Скромность – похвальное качество, молодой друг, но будущее человека почти всегда зависит от первого шага, который дает ему возможность выдвинуться раньше других. Такой шаг не пропадает даром… Я, например, приписываю свое назначение вице-королем Индии не тем заслугам, которые я оказал стране, когда занимал разные посты по службе, а тому, что в начале своей карьеры мне посчастливилось оказать большую услугу губернатору Мадраса. Я спас его утопающего сына. За это я был назначен помощником в Кудалуре на десять лет раньше, чем обычно назначают на такой высокий пост… Ни один из моих конкурентов не мог потом догнать меня. Благоприятные обстоятельства подняли меня, и с того дня уже можно было предвидеть, что я буду управлять одним из четырех территориальных округов Бомбея, Мадраса, Агры или Лахора, – чего редко кто достигает из гражданских чиновников. Я хочу оказать вам ту же услугу, возвысив вас на много лет раньше обыкновенного до звания капитана. Вы будете продолжать исполнять ваши обязанности лейтенанта, но властью, данной мне королевой, я назначаю вас капитаном на очереди для занятия должности в 4-м шотландском полку, где вы уже числитесь.

– Я – капитан? – пробормотал молодой человек, не веривший своим ушам. – Но ведь надо прослужить пять лет, а я служу всего год.

– Вы забываете, – прервал его сэр Джон Лоренс, – что этот пункт воинского устава отменяется в случае исключительных обстоятельств… А ловкость, с которой вы арестовали вождей ужасного общества, столько веков заставлявшего мириться с ним все правительства, дает право на исключение. Вот и свидетельство о присвоении вашего звания.

– Ах, ваша светлость! – воскликнул молодой офицер, тронутый этим до слез. – Если представится когда-нибудь случай отдать свою жизнь за вас…

И он бросился к сэру Джону, целуя его руки.

– Я видел вашего отца в деле, Эдвард, и знаю, что вы принадлежите к семье, на которую можно положиться.

Несмотря на свою радость, Эдвард Кемпуэл был, видимо, чем-то встревожен, но всякий, кто не знал причины этой тревоги, мог, как и вице-король, принять это за волнение по случаю повышения.

– На свидетельстве недостает только, – сказал сэр Джон, – королевской печати, но я сейчас ее поставлю.

Когда он встал, чтобы взять из коробочки чистого золота печать королевы, молодой человек сжал руки и пробормотал:

– Что делать, Боже мой! Что делать? Если я буду молчать, то изменю и своей родине, и своему благодетелю… А если скажу…

Вдруг он ударил себя по лбу:

– Да, – сказал он, – само небо подсказывает мне мысль… Только моя мать может помешать совершиться непоправимому несчастью.

– Вот и сделано, – сказал вице-король, кладя печать обратно на место. – Желаю вам, мой милый Эдвард, чтобы открывшаяся вакансия дала вам возможность скоро занять ваше место.

– Ваша светлость, – отвечал Эдвард, принявший решение, – если бы я не боялся злоупотребить вашей добротой…

– Вы хотите попросить что-то? Говорите, мой дорогой капитан, я заранее согласен выполнить вашу просьбу.

– У нас теперь военное положение, и я не смею…

– Я читаю ваши мысли, – прервал его сэр Джон Лоренс, – вы хотите получить отпуск на неделю, чтобы лично передать новость полковнику и леди Кемпуэл.

– Неделю! – воскликнул Эдвард, невольно вздрагивая, – о, нет! Этого слишком много, достаточно половины.

– У вас рука дрожит, Кемпуэл, вы здоровы?

– Это ничего… избыток счастья… неожиданность… нервы, я не могу с ними сладить.

– Полно, успокойтесь, дитя мое, – ласково сказал ему вице-король. – Поезжайте в Бомбей к вашим милым родителям, я не назначаю вам срока… Вы вернетесь, когда захотите. Сейчас период спокойствия, и я надеюсь, что мне долго не придется прибегать к вашей помощи, а когда вы вернетесь, срок вашего пребывания в Декане будет близиться к концу.

– Прошу вас, ваша светлость, не убаюкивайте себя обманчивым спокойствием, вокруг… С таким фанатичным народом никогда нельзя быть уверенным в завтрашнем дне.

– Поезжайте, мой милый друг, и наслаждайтесь отпуском. Если бы вы были знакомы с положением дел так же хорошо, как я, то перестали бы тревожиться. Можно сказать, что исчезло общество «Духов вод», которое было всегда душой и головой всех заговоров и всех восстаний. Теперь ни один индиец не тронется с места. Сам Нана Сахиб, оставшийся в одиночестве, утратил свое влияние на юге Индии, где ненавидят мусульман, а дней через пять к тому же он будет у меня в руках.

«Боже мой! Я не могу убедить его, – подумал молодой человек, – остается только одно средство – ехать в Бомбей».

– Берегите себя, ваше превосходительство, – продолжал он громко. – Я дрожу при мысли, что драгоценные дни ваши зависят от кинжала какого-нибудь презренного факира.

– Благодаря вам, Эдвард, те, которые вооружали этих фанатиков, не в состоянии больше вредить нам…

– Вы в этом уверены, ваша светлость?

Странная улыбка пробежала по лицу вице-короля.

– «Колодец молчания», – отвечал он, – никогда не отдавал своих жертв… И потом, поверьте мне, они не посмеют так высоко занести свой кинжал.

– Я, во всяком случае, прикажу удвоить часовых и поставить их у каждого выхода, ведущего в ваши апартаменты.

– Очень хорошо! Предосторожности никогда не лишни… Когда вы рассчитываете выехать?

– Дежурство мое кончается сегодня вечером. Я быстро соберусь и тотчас же двинусь в путь.

– Счастливого пути!.. Привет полковнику!

ГЛАВА II

Эдвард Кемпуэл в Джахара-Богхе. – Пришел слишком поздно. – Эхо разоблачило. – След в развалинах. – Ради Бога, остановись! – На пути в Бомбей.

Выйдя из покоев вице-короля, Эдвард Кемпуэл проверил все караулы дворца, которые подчинялись лично ему, поставил часовых в коридорах и у всех дверей.

Приняв, таким образом, все необходимые меры предосторожности, вызванные опасной ситуацией, он передал дежурство офицеру, сменяющему его. Затем он вышел из дворца, не заходя в свою комнату.

– Наконец-то я свободен! – сказал он с глубоким вздохом облегчения.

Перед ним среди развалин извивалась узкая тропинка, ведущая по направлению к древнему Биджапуру, где находились храм Шивы, Джахара-Богх и другие здания, устоявшие в борьбе со временем.

Молодой офицер пошел по этой тропинке, стараясь заглушить звук своих шагов. Чувствовалось, что он спешит прибыть в нужное ему место, а необходимость скрывать свое присутствие там, где бродят одни шакалы и ночные бродяги, заставляла его ускорять шаг.

Через двадцать минут ходьбы он добрался наконец до Джахара-Богха, казавшегося теперь, после экспедиции Кишнаи, совсем пустынным. Он ловко проскользнул мимо небольшого павильона, который служил жилищем дорванам, арестованным вместе с хозяином…

В эту минуту на верху старой пагоды раздался сначала первый удар гонга, и молодой офицер насчитал затем двенадцать ударов, за которыми последовала обычная фраза, произнесенная молодым, свежим голосом:

«Полночь, люди высшей и низшей касты, спите спокойно. Нового нет ничего!»

Это был голос сына падиала, заменявшего своего отца, который в эту минуту должен был находиться вместе с Утсарой в Колодце молчания.

– Полночь! – повторил Кемпуэл с огорчением. – Я опоздал на целый час!

Тем не менее он подошел к павильону, задерживая дыхание, чтобы не выдать себя, и, приложив ухо к циновке, закрывавшей вход, внимательно прислушался…

Нескольких секунд было достаточно, чтобы убедиться, что внутри никого нет. Слышен был только монотонный звук, издаваемый маленьким «джеско», сверчком индийских жилищ, радующимся, что ему удалось пробраться в один из этих ночных павильонов. Сильный запах коринги, перемешанный с запахом жасмина, исходил из павильона, показывая, что курившие этот острый табак, ушли отсюда не так давно.

– Да, верно, – сказал Эдвард Кемпуэл про себя, – здесь у них была встреча… Но ведь она назначена была на одиннадцать часов…

Но его мысли были прерваны. Со стороны дворца донесся легкий шум, и молодой человек поспешил спрятаться в кустах, чтобы не быть застигнутым врасплох. Глаза его уже привыкли к темноте и различили в ночи двух туземцев, которые шли к выходу, разговаривая между собой шепотом.

Каково же было его удивление, когда в одном из них он узнал старого пандарома, который два дня тому назад был у вице-короля и предсказал Уотсону, что тому отсталось жить всего три часа.

У Эдварда сразу возникла мысль, что перед ним убийца полковника или, по крайней мере, один из его сообщников. Что нужно было в поздний час этому нищему и его спутнику в Джахара-Богхе? Не их ожидал встретить здесь молодой офицер.

Странная история произошла сегодня при заходе солнца с Эдвардом. С тех пор как он прибыл в Биджапур, он каждый вечер выходил на террасу дворца, где жил вице-король, и любовался чудесными переливами заката среди грандиозных развалин древнего города. Этот поэтический вид нравился его мечтательной душе, и ночь часто заставала его за созерцанием этих оставшихся от других веков руин, все больше разрушающихся и все больше погружающихся в пучину забвения.

Эдвард Кемпуэл стоял, прислонившись к стене, и с тихой, безотчетной грустью любовался воздушных мавзолеем из белого мрамора, воздвигнутым в честь королевы Нухурмаль, и вдруг невольно вздрогнул… Тихие слова, как бы исходившие из глубины камня, поразили его…

Он отскочил от стены, и странное явление прекратилось… Он принял прежнее положение, и к нему снова долетели, звуки, подобные человеческой речи, но не так громко, как в первый раз, когда он ясно расслышал: «Весь Декан по первому сигналу…»

С одной стороны террасы, на которой он находился, возвышалась средняя Стена второго дворца. В ней был устроен ряд отверстий, которыми заканчивались, вероятно, вентиляционные трубы в толще стен, устроенные для проветривания потайных частей дворца. Одно из таких отверстий находилось на высоте его головы.

Он приложился к нему ухом и с этой минуты мог с возрастающим интересом следить за разговором, который, по-видимому, начался уже давно и теперь подходил к концу.

– Ты ручаешься за четырех раджей Юга? – спросил первый голос.

– Как за себя, – отвечал второй, – они знают, что сэр Лоренс приехал в Биджапур с целью сместить их и предпочитают борьбу унизительному рабству.

– Особенно, когда народ узнает, что Сердар вернулся в Индию тайно, чтобы встать во главе движения. Тогда возьмутся за оружие все… и поток унесет за собою и набобов.

Сердар, Фредерик Де-Монморен, его дядя… в Индии! При этих словах Эдварда Кемпуэла охватило такое волнение, что кровь прилила к голове, в ушах зазвенело, голова закружилась, и он вынужден был прислониться к стене…

Это помешало ему услышать ответ второго собеседника на эту столь поразившую его фразу, которая его взволновала, ответ, который дал бы ему понять, что один из собеседников – это именно тот, кто, как он считал, еще находится во Франции, весело проводя там свой отпуск.

– Ты придаешь слишком большое значение моему влиянию, Анандраен, – сказал Сердар своему другу.

Оба продолжали свой секретный утренний разговор в комнате Анандраена. Не зная, кто были эти собеседники, Эдвард Кемпуэл все же понял из разговора все подробности заговора, узнал о силах, на которые рассчитывали индийцы, и о дне, назначенном для восстания.

Он слышал также, что незнакомцы назначили вечером встречу в Джахара-Богхе, в павильоне дорванов, но причины свидания он не понял. Говорившие понизили голос, как поступают обыкновенно при сообщении какой-нибудь важной тайны. И он не расслышал последней фразы.

Не пытаясь открыть убежище, где скрывались заговорщики, молодой офицер погрузился в невеселые размышления… Как он должен поступить в этом случае?

Разоблачить?.. Но ведь вождь предполагаемого восстания – брат его матери, спаситель полковника Кемпуэла и Гаурдвар-Сикри, Фредерик Де-Монморен, его дядя… Англичане начнут преследование… Быть может, пошлют даже его, Эдварда Кемпуэла, с отрядом и затем повесят несчастного как разбойника с большой дороги.

Промолчать?.. Своим молчанием он позволит разразиться этому ужасному восстанию, которое навсегда уничтожит британское владычество в Индии.

Вот почему он принял решение отправиться в Бомбей и рассказать обо всем леди Кемпуэл и полковнику, чтобы получить у них совет, как поступить.

Но, прежде чем пуститься в дорогу к большому городу на Малабарском побережье, он, в надежде получить более ценные сведения, решил поприсутствовать на встрече двух таинственных лиц в Джахара-Богхе…

Задержанный вице-королем, он пришел во дворец браматмы слишком поздно и увидел только, как уходили заговорщики. Одного добился он в этом ночном путешествии – он узнал участников или сообщников убийства Уотсона. Никто другой, кроме браматмы, не мог вложить кинжал в руку убийцы.

Молодой офицер понял, что один он не сможет арестовать двух заговорщиков, которые были, несомненно, вооружены и достаточно сильны, чтобы оказать сопротивление. Тогда он решил следовать за ними, чтобы узнать место, служившее им убежищем, а также путь, каким они попадали в потайные части дворца Омра.

Когда они проходили мимо рощи карликовых пальм, он еще раз прислушался, надеясь на лету поймать обрывки их разговора. Но он заметил, что имеет дело с людьми осторожными. Понизив голос так, что сами едва могли слышать друг друга, индийцы для большей осторожности говорили на диалекте с побережья Ориссы, разновидности пали, совершенно неизвестном в Декане.

Разочарованный, Эдвард Кемпуэл последовал за ними на некотором расстоянии, чтобы не выдать себя. Дорога постоянно поворачивала среди развалин, и он иногда терял индийцев из виду на несколько минут. Но затем снова показывались их силуэты, казавшиеся еще более мрачными на фоне темного ночного неба.

Индийцы шли прямо ко дворцу Адил-Шаха. У Кемпуэла мелькнула мысль, что их легко можно будет арестовать с помощью шотландцев, посты которых расставлены в разных местах вокруг дворца.

Причастность этих людей к убийству Уотсона была установлена и оправдывала задуманные им меры. Все указывало также на то, что перед ним находятся два заговорщика, беседу которых он нечаянно подслушал.

Впрочем, чтобы не компрометировать Сердара, он решил пока молчать о своем открытии, которое он сделал совершенно случайно.

Чтобы объяснить необходимость ареста этих людей, достаточно будет сослаться на участие пандарома в убийстве Уотсона, участие, подтверждаемое предсказанием, сделанным им при всех, и этого вполне достаточно для любого трибунала в мире, чтобы признать его виновным в убийстве начальника полиции.

Он продолжал следовать за незнакомцами, рассчитывая в удобный момент наброситься на пандарома и позвать находящийся поблизости шотландский патруль.

План молодого офицера был задуман очень хорошо и, может быть, удался бы, имей он дело с обыкновенным противником. Но Эдвард Кемпуэл не знал, какую необыкновенную бдительность приобретают люди, жизнь которых наполнена всевозможными засадами, ловушками и другими неожиданными приключениями. Не прошло и пяти минут с тех пор, как он шел по следам незнакомцев, как те уже знали, что кто-то их выслеживает.

– Что нужно от нас этому человеку? – спросил Анандраена Сердар, ибо это был наш знаменитый герой, который вместе со своим другом приходил в Джахара-Богх, чтобы переодеться.

– Быть может, он случайно идет по одной с нами дороге. Во всяком случае, это англичанин из свиты вице-короля, мало привыкший к подобного рода экспедициям, потому что совсем не умеет тихо ходить, – отвечал Анандраен.

– Это один из шпионов, поставленных у Джахара-Богха, который со времени нашего ареста превратился в настоящую мышеловку. Следя за дворцом, они надеются захватить всех влиятельных членов общества и помешать его возрождению.

– Нам надо узнать его намерения, ибо, если это обыкновенный прохожий…

– Обыкновенный прохожий, Анандраен, не будет стараться скрыть свое присутствие… Можно, впрочем, очень легко узнать, что ему нужно. Давай как ни в чем не бывало повернем назад и тогда увидим, будет ли он продолжать свой путь, не обращая на нас внимания… Это детский прием, но, по-моему, мы имеем дело не с особенно опытным шпионом.

Увидя, что два таинственных незнакомца повернули обратно, Эдвард Кемпуэл тотчас же подтвердил все предположения Сердара.

Настоящий шпион спокойно продолжал бы свой путь, приняв вид мечтателя, вышедшего подышать свежим воздухом ночи. Но молодой офицер ничего лучше не придумал, как броситься в кусты.

– Опыт удался, Сердар, – шепотом сказал Анандраен, – он с первого раза разоблачил себя, показав со всей ясностью ту роль, какую собирается играть.

– Тем хуже для него! – отвечал Сердар. – Война объявлена, и мы имеем право на законную защиту… Не первый труп получат колодцы Биджапура!..

Оба друга повернули обратно ко дворцу и прошли, как бы ничего не подозревая, мимо того места, где скрывался молодой человек.

Довольный своей военной хитростью, адъютант вице-короля подождал немного, пропуская их мимо того места, где он спрятался, а затем снова принялся их преследовать, и на этот раз с еще большим увлечением, так как надеялся на успех.

Он не сомневался теперь, что видит перед собой двух самых главных руководителей заговора. Он пошел быстрее, забыв в нетерпении сохранять предосторожность и удивляясь тому, что не видит преследуемых.

Вдруг на том самом месте, где тропинка круто поворачивала, проходя мимо знаменитых развалин Джамма-Масджида, какой-то человек, выскочивший из-за угла, схватил его за горло и повалил на землю прежде, чем он успел принять меры для защиты… Кинжал блеснул среди ночной тьмы и готов был вонзиться в грудь молодого офицера, когда тот крикнул по-английски:

– Презренный убийца!

Акцент, с которым были произнесены эти слова, поразил Сердара, и тот понял, кого должен был сейчас поразить кинжал Анандраена.

– Эдвард Кемпуэл! – с отчаянием завопил Сердар и, обращаясь уже к Анавдраену, успел крикнуть: – Остановитесь, ради Бога!

И, не дожидаясь результата, он бросился на своего товарища, вырвал у него из рук кинжал и затем, оттолкнув индийца от жертвы, свалил его на дорогу.

– Его племянник! – воскликнул Анандраен, мгновенно вскочив на ноги. – Его племянник! Я едва не убил его племянника…

По знаку Сердара Анандраен бросился вслед за ним, и оба, свернув с дороги, мигом скрылись среди развалин.

Эдвард Кемпуэл с трудом поднялся на ноги. Анандраен был человеком необычайной силы, и удар его был еще тем страшнее, что нанесен был неожиданно.

Однако, несмотря на необыкновенное волнение, охватившее молодого офицера во время этого нападения, он отчетливо расслышал свое имя и понял, что только неожиданная помощь спасла его от смерти. Он смутно разглядел лицо пандарома в ту минуту, когда тот вырвал кинжал из рук его врага…

Кто был этот странный человек, который тогда вечером у вице-короля предсказал ему блестящее будущее, а теперь, только что, зачем-то вступился за него?

Конечно, незнакомцы сговорились убить его, заметив, что он следит за ними, и нападавший на него действовал, без сомнения, с согласия своего товарища.

Своею жизнью Кемпуэл обязан был вырвавшемуся у него восклицанию на английском языке – это дало возможность старому фокуснику узнать его. Однако выражение испуга и отчаяния, с которым его спаситель закричал: «Эдвард Кемпуэл! Остановитесь, ради Бога!», доказывали, как сильно интересуется им этот человек, но в то же время совершенно не объясняли ни причин, ни происхождения этого интереса.

Но тут он вспомнил, что еще во время их первой встречи он заметил странное сходство пандарома и Сердара. О нем напомнило известие о тайном возвращении Сердара в Индию, известие, которое он так неожиданно подслушал несколько часов тому назад. Мало-помалу молодой человек пришел к выводу, что старый пандаром не кто другой, как переодевшийся и загримировавшийся его дядя, Фредерик Де-Монморен, приехавший в Биджапур организовать восстание…

Невыразимое волнение охватило его душу при мысли о безвыходности положения, в которое он попал и которое его ужасно смущало. Перед ним стояла неразрешимая дилемма: изменить вице-королю и своей стране или предать своего дядю, который только что спас ему жизнь.

– Да, ничего не остается, как делать то, что я уже решил, – сказал он, – надо ехать. Только моя мать способна заставить Сердара отказаться от задуманных планов… А что касается чести офицера, то она подсказывает мне, что, как сын и как военный, я не найду лучшего судью, чем мой отец, полковник 4-го шотландского полка, где я служу. – И, оставив все предосторожности, он бросился по направлению к дворцу.

Когда он поднимался на эспланаду со стороны, противоположной той, где жил сэр Джон Лоренс со своей свитой, он вздрогнул и остановился.

Две тени, в которых он узнал старого пандарома и его спутника, скользнули вдоль той части замка, которая всеми считалась необитаемой.

– Они непременно наткнутся на один из наших постов, – сказал он, задыхаясь при мысли об ожидающей их участи…

«Любой индиец, попытавшийся приблизиться ночью ко дворцу, должен быть убит на месте», – вот приказ, который он отдал сам после смерти Уотсона по распоряжению сэра Лоренса.

Но видение длилось недолго… Как привидение из фантастического сна, две тени подошли к стене и растворились в ней…

Эдвард Кемпуэл решил, что у него начались галлюцинации из-за перевозбуждения, в котором он находился. Одним мигом он оказался в казарме и разбудил своего саиса[81]81
  Саис (хинди – араб.) – слуга, ухаживающий за лошадьми, а также следящий за ногой садящегося на коня всадника или за посадкой в экипаж.


[Закрыть]
.

– Скорей, Гопал-Чудор, – сказал он ему, – оседлай быстро двух лошадей. Ты поедешь со мной. Завтра к вечеру мы должны быть в Бомбее.

Две минуты спустя два прекрасных чистокровных жеребца белой масти нетерпеливо били о землю копытами.

В тот момент, когда молодой человек вскочил на лошадь, среди развалин трижды раздался монотонный и зловещий крик сахавы, большой индийской совы.

– Сахава пропела о смерти, – сказал саис, вздрагивая, – вы сосчитали, сколько раз она прокричала, сахиб?

– Почему ты мне задаешь этот вопрос? – спросил Эдвард Кемпуэл, подбирая поводья.

– Потому, сахиб, – отвечал бедняга, дрожа всем телом, – что птица эта всегда предвещает людям конец их жизни и своим криком дает знать, сколько дней осталось им провести на земле. Сахава пропела три раза, значит, в замке есть кто-то, кому осталось три дня жизни.

– Так что ж! – сказал молодой офицер, который не мог не улыбнуться, несмотря на свое настроение. – Тебе нечего бояться, мы уезжаем.

– О, сахиб, не шутите, – шепотом сказал индиец, – дух смерти царит теперь над дворцом Омра… Вспомните сэра Уотсона. В тот вечер сахава крикнула только один раз…

В ту же минуту над ними медленно и тяжело пролетела зловещая птица и опустилась на выступ террасы, прямо над покоями вице-короля.

– О, Боже мой! – воскликнул с ужасом саис. – Да сохранит Шива владыку владык! Если страшный вестник запоет у него над головой, он погиб.

И тут, как бы подтверждая суеверное предчувствие саиса, мрачная птица захлопала крыльями и снова издала три зловещих крика.

– Ах, господин! Мы не увидим больше великого сахиба, – сказал саис со слезами на глазах.

Эдвард Кемпуэл, видивший столько мрачных событий за последние дни, не мог удержаться от легкой дрожи.

– Вперед! – крикнул он, усаживаясь в седле покрепче.

И оба во весь опор помчались по дороге к Бомбею.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю