Текст книги ""Валутина гора""

Автор книги: Луи Бриньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава

Первая армия отступала к Витебску. Её положение начало с каждым днём осложняться всё больше и больше. Французы все свои огромные силы бросили вслед русским армиям. Кавалерия Мюрата преследовала первую армию, едва не наступая им на пятки. Она практически без сопротивления достигли местечка Бешенковичи. Тяжелейшие бои с французами вели арьергард под командованием графа Остермана – Толстого и дивизии Коновницына и Палена. Арьергард русской армии оказал столь мощное сопротивление, что сумел не только задержать но и опрокинуть основные силы французской армии. Бой возле местечка Островно едва не закончился плачевно для знаменитой на весь мир конницы Мюрата. Она были обращена в бегство стремительными атаками. Дополнительные силы французской армии избавили их от незавидной участи. Пришлось снова отступить. Но время было выиграно. Первая армия получила необходимое время и поле для манёвра. От Багратиона так-же приходили удручающие вести. Ему не удалось прорваться сквозь французские порядки для соединения с первой армией. Ввиду всего этого Барклай де Толли приказал ему форсировать Днепр и идти к Смоленску. Именно там должны были соединиться обе армии. Смоленску, который не видел врагов возле своих стен более двухсот лет, – предстояло преградить путь самой грозной армии мира.

Смоленск готовился к обороне. Набиралось ополчение. Городские стены укреплялись. Готовились запасы боеприпасов. Все, включая население города запасалась продовольствием. Большая часть жителей готовилась покинуть Смоленск. Тяжёлую ситуацию в городе наблюдал император из окна своей кареты. Он видел уныние и безысходность на лицах людей. Он сам находился не в лучшем состоянии. Вести с мест боевых действий приходили весьма неутешительные. Да и не могло быть иначе. Слишком грозен был враг. Но что более всего внушало тревогу императору, так это репутация Наполеона, который слыл непревзойдённым мастером в части баталий. Карета императора остановилась перед крыльцом дома Абашевых. Сам хозяин низким поклоном встречал императора со всей свитой. Император благосклонно согласился отобедать. Обед поданный с утончённой изысканностью, понравился императору. Он высказал это вслух. За столом, кроме императора и его ближайшего окружения, присутствовал сам Абашев и его дочь, Виктория. Бросив несколько незначительных фраз, император неожиданно для всех заговорил о том, что привело его в дом Абашеевым.

– У меня к вам всего один вопрос! – император растягивал слова, окидывая Абашева проницательным взглядом. – Я хочу знать, почему вас хотел убить граф Арсанов? Я лично ознакомился с вашей жалобой. Вы так и не указали причины, из-за которой вас хотели убить. Ранее я не придал значения этому обстоятельству, однако сейчас всё изменилось. Вы сидите здесь, когда…Арсанов покрыл своё имя славой. Я хочу знать причину сударь. Назовите мне её.

Не выдержав пристального взгляда императора, Абашев со всей откровенностью рассказал обо всём, что произошло в тот злопамятный день. Император выслушал его со всем вниманием. После этого он долго молчал. А затем поднялся и сказал:

– Мне трудно судить вас, ибо вы были оскорблены в лучших чувствах. Но не могу не заметить, что в том мало чести для вас. Прощайте!

Император покинул комнату. Абашев собирался выйти за императором, но ему не дал это сделать генерал Орлов. Он посоветовал Абашеву не искушать судьбу, ибо император явно пребывал в гневе. И уже направляясь к выходу, Орлов как бы невзначай бросил Абашеву.

– Можете радоваться. Арсанов погиб в бою!

– Погиб? – Виктория побледнела. Её ненавидящий взгляд упёрся в отца. – Я же просила тебя. Я же умоляла не писать жалобу. Но ты меня не послушал

– Так ему и надо! – со злорадством бросил в ответ Абашев, – он лишь получил то, что давно заслуживал. Мерзавец!

– Не смей его оскорблять! – закричала на отца Виктория. – Как ты можешь…это низко и подло.

– Как ты разговариваешь с отцом? – Абашев мгновенно взбесился, – тебе бы следовало благодарить меня,…а ты в подлости меня обвиняешь? Поедешь к тётке. Останешься там, пока не образумишься,…Я один в Петербург поеду.

– Никуда я не поеду! – вскричала Виктория, – я здесь останусь.

Абашев некоторое время гневно смотрел на дочь, а потом зло выплюнул:

– Ну и подыхай здесь! Скоро сюда придут французы. Они тебя быстро научат уму-разуму.

Виктория отвернулась от отца, а в следующее мгновение бросилась в свою комнату.

– Мерзавка! – прошипел ей вслед Абашев.

Спустя несколько часов он осуществил свою угрозу. Из дома были вынесены все мало– мальски дорогие вещи и погружены на подводы. Абашев сел в карету, даже не попрощавшись с дочерью. Она же стояла у окна и с грустью наблюдала его отъезд. Вначале она потеряла мужа, а теперь вот и отца. Дом стал пустым. Виктория осталась одна. Все слуги покинули дом. Виктория думала недолго. Она наскоро переоделась и вышла из дома. Её путь лежал к городским стенам города. Виктория собиралась присоединиться к защитникам города. Она должна с оружием в руках защищать родной Смоленск. Виктория давно приняла это решение и лишь ждала удобного случая осуществить его. Мимо неё проезжали сотни доверху нагруженных повозок. Люди покидали Смоленск в каретах, на телегах и просто пешком. Все они, спасались от дыхания смерти, которое несли с собой французские армии.

Глава

Спустя две недели после описанных событий положение русских армий и вовсе стало катастрофическим. И этим они были обязаны своему командующему. Барклай де Толли предпринял непонятное движение на Рудню. Там он потерял пять драгоценных дней, дожидаясь сведений о неприятельской армии. Едва Наполеон узнал об этом, как немедленно двинул армию к Смоленску. Он намеревался захватить город с ходу и тем самым отрезать путь отхода русским армиям. Командующий принуждён был бросить корпус Неверовского против громадных сил и начать поспешное отступление к Смоленску. Корпусу надлежало задержать наступление французской армии.

Багратион пребывал в сильнейшей ярости. Он первым привёл армию в Смоленск. Это произошло вечером 16 августа. Прибыв в город, он узнал, что корпус Неверовского почти полностью уничтожен. Да и не могло быть иначе. Слишком неравными были силы. Несколькими часами позже в Смоленск начала прибывать первая армия. Сразу по прибытию, Барклай де Толли вызвал Багратиона и отдал новый приказ – незамедлительно вывести армию из Смоленска на Московскую дорогу. Багратион оцепенел, услышав этот приказ ибо он означал сдачу Смоленска. Напрасно он пытался убедить командующего в ошибке принятого решения. Багратион указывал на Днепр и на мощные крепостные стены, как на лучшие оборонительные позиции какие только можно найти. Он утверждал, что они смогут разбить наполеоновскую армию под Смоленском. Однако все его доводы разбивались о глухую стену. Барклай де Толли держался с непоколебимой твёрдостью. В итоге, Багратиону скрепя сердце пришлось подчиниться. Не успев войти в Смоленск, русские армии начали покидать его. Для прикрытия очередного отступления, в Смоленске был оставлен гарнизон численностью в двадцать тысяч человек. Им была поставлена задача: продержаться одни сутки для того чтобы дать возможность армиям отойти и закрепиться на новых оборонительных рубежах. Иначе говоря, защитникам Смоленска предстояло сражение с лучшей армией мира, численностью в двести тридцать тысяч человек.

Ночь прошла в тревоге и приготовлениях. Командиры полков распределяли участки обороны. Со стен крепости они с настороженностью наблюдали за неприятелем и высматривали наиболее слабо защищённые места. Особое внимание уделялось двум мостам. Один из них вёл к цитадели крепости. Напротив мостов сосредоточили большую часть артиллерии. С противоположного берега постоянно доносился гул. Море огней постоянно колебалось, смутно отражая передвижения во вражеском лагере. Затем по обе стороны наступила тишина. Летняя ночь близилась к концу.

С первыми лучами предрассветного солнца тишину разрушил ужасающий силы грохот. Одновременно сто пятьдесят французских орудий начали бомбардировку Смоленска. Ядра летели тучами в сторону крепостных стен. Французы сразу же решили пробить брешь в городских стенах. Но подобная попытка оказалась совершенно безуспешной. Ядра не могли пробить толстые стены. Они отскакивали от них, не причиняя ни малейшего вреда. Тогда огонь артиллерии перевели за стены. Ядра начали перелетать через стены и разрываться в городе. В течение считанных минут весь город охватило пламя. Загорелись десятки домов. Пламя перекидывалось с одной крыши дома на другую. Вслед за домами загорелось несколько церквей. А за ними склады и магазины. Спустя час после начала бомбардировки, высоко в небе над городом вздымались многочисленные дымовые шлейфы. Защитники Смоленска отвечали редким огнём. Они ждали атаки. И лишь когда французская армия пошла на штурм города, со стен крепости раздался ураганный огонь. Атака производилась сразу в трёх направлениях. Тем самым французы хотели полностью использовать численное превосходство. Как и ожидалось, главный удар был нанесён с целью захвата мостов через Днепр. Отдельные части переправлялись на другой берег в паромах.

Артиллерийский огонь со стен крепости не прекращался ни на одно мгновение. Стрелки вели прицельный огонь по наступающим частям неприятеля. Грохот от выстрелов превратился в единый монотонный гул. Первые атаки были отбиты. Защитникам Смоленска удалось частично разрушить мосты. До середины дня все атаки отбивались без особого труда. Во второй половине дня ситуация стала резко накаляться. Обозлённые упорством защитников города, французы двинули на штурм все свои силы. Наступил решительный момент. Едва начался штурм, как защитники прекратили огонь и как один замерли, прислушиваясь к отдаленным глухим звукам. Звуки нарастали с каждым мгновением. Успенский собор бил во все колокола, призывая защитников к борьбе с врагом. Воодушевлённые этой поддержкой, защитники города стали сражаться с невиданным упорством. Едва падал один из воинов как его места тут же занимал другой. Французы с упорством шли вперёд. Они, во что бы то ни стало хотели овладеть городом. Среди всего этого убийственного хаоса одинокая девушка бежала по улице, направляясь в сторону цитадели. Виктория не испытывала ни малейшего страха, хотя все дома вокруг пылали в огне. По лицу Виктории непрерывным потоком струился пот. Жар нагрел воздух до такой степени, что практически невозможно было дышать. Ядра рвались в непосредственной близости от Виктории. Одно из них пролетело в нескольких шагах от неё и врезалось в горящий дом. В стене сразу же образовалась большая дыра, а вслед за ней крыша сложилась. Дом рухнул, раскидывая по всей улице огненные искры. Некоторые из них попали на рукав платья Виктории. Ткань мгновенно вспыхнула. Виктория, не долго думая, оторвала рукав платья. Место ожога заныло. Но она заставила забыть себя о ноющей боли. Виктория, добравшись до цитадели, буквально взлетела по ступеням, не обращая ни малейшего внимания на снующих взад вперёд солдат. Крепостная стена открыла перед ней грандиозную картину кипящего сражения. Французы пытались перебраться по мосту, прямо напротив места где стояла она. Виктория осмотрелась по сторонам. Увидев ружьё рядом с мёртвым телом, она подобрала её. Выпрямившись, она наткнулась на удивлённый взгляд незнакомого офицера.

– Я умею стрелять. И перезаряжать умею! – только и сказала ему Виктория.

А спустя несколько минут она доказала свои слова прицельным огнём. Солдаты, расположенные вдоль стены цитадели, не раз оборачивались и с глубоким восхищением смотрели на девушку с оторванным рукавом платья, которая с таки мужеством сражалась рядом с ними. Раз за разом атаки французской армии разбивались об упорство защитников Смоленска. И чем яростнее становился штурм, тем упорней становилось сопротивление защитников города. Французские офицеры, выбиваясь из сил, гнали части вперёд. Ряды защитников начали редеть. В какое– то мгновение наступил критический момент. Французам едва не удалось прорваться в город с южной стороны. Немедленно на отражение опасности были брошены все свободные силы. С тяжелейшим трудом удалось сбросить нападающих обратно и не допустить в город. Сразу после этого короткого, но изнурительного боя, возникла небольшая передышка. Французская армия прекратила штурм и начала перегруппировку своих сил. Защитники крепости были истощены, в то время как к французам поступали свежие подкрепления. Наблюдая за врагом, многие ясно понимали, что очередной штурм против такой силы им больше не выдержать. В эту тяжёлую минуту на крепостных стенах появились несколько священнослужителей. Один из них в руках держал икону с изображением седовласого воина. Воин тот в одной руке сжимал крест, а правой сжимал рукоятку воткнутого в землю меча. Слева от головы воина было изображение божьей матери с младенцем Христом на руках. Над крепостными стенами разнёсся единый голос священнослужителей:

– Жил-был некий человек в городе Смоленске по имени Меркурий. Был он юн и благочестив. Поучался он день и ночь заповедям господним, цветя преподобным житием. Сиял он постом и молитвой, словно звезда богоявленная посреди всего мира. Был он чувствителен и возвышен душою. Часто приходил ко кресту молиться за всех мирян в Петровскую сотню,

В то время злочестивыи царь Батый пленил Русскую землю, неповинную кровь проливая, словно воду обильную, и христиан мучил. И подошел тот царь с великим войском к богоспасаемому граду Смоленску и остановился в 30 поприщах от города. Многие он святые церкви пожег, многих христиан перебил и готовился взять город. Люди же пребывали в великой печали, постоянно находились они в соборной церкви пречистой Богородицы молились, вопия с плачем великим и многими слезами, всемогущему богу, и пречистой его богоматери и всем святым, дабы сохранили они город тот от всякого зла.

И внял бог молитвам горожан. Близ города, за Днепром-рекою, в Печерском монастыре, явилась преславно пречистая богородица пономарю той церкви и сказала: "О человек божий, быстро иди ко кресту, где молится угодник мой Меркурий, и скажи ему: "Зовет тебя божья мать". Пономарь пошел туда и нашел Меркурия у креста, молящегося богу, и позвал пономарь его по имени: "Меркурий!" Он же спросил: "Что привело тебя сюда, господин мой?" И сказал ему пономарь: "Иди скорее, брат, зовет тебя божия мать в Печерскую церковь".

Когда вошел богомудрый во святую церковь, то увидел там пречистую богородицу, сидящую на престоле с Христом в лоне своем, окруженную ангельскими воинами. Он же припал к ногам ее, поклонился с умилением и страхом. Подняла его с земли пречистая матерь божия и сказала ему: "Дитя мое, Меркурий, избранник мой, я посылаю тебя: иди быстро и отомсти за кровь христианскую. Победи злочестивого царя Батыя и все войско его. Потом придет к тебе человек светлоликий, отдай в руку его все оружие свое, и он отсечет тебе голову. Ты же возьми ее в руку свою и прийди в свой город, и там ты примешь кончину, и положено будет тело твое в моей церкви". Великая печаль охватила его, и заплакал он, говоря: "О пресвятая госпожа владычица, матерь Христа бога нашего, откуда у меня, окаянного, худого, непотребного раба, возьмутся силы на такое дело? Разве нет у тебя, владычица, небесных сил, чтобы победить нечестивого царя?" И взял он благословение от нее и, вооружившись, поклонился ей до земли и вышел из церкви. И тут нашел он прехраброго коня стоящего, вскочил на него и выехал из города. И, доскакав до полков злочестивого царя, побил он их помощью божией и пречистой богородицы, освободил из плена христиан, отпуская их в город свой. Сам же прехрабро скакал он по вражеским полкам, словно орел по воздуху летая.

Злочестивый царь, узнав о поражении своих людей, великим страхом и ужасом охвачен был и быстро побежал от города того с малой дружиной. И прибежал он к венграм, и там Злочестивый был убит Стефаном-царем.

Тогда предстал перед Меркурием прекрасный воин. Меркурий поклонился ему и отдал все оружие свое, преклонив голову свою, И был он обезглавлен воином. И тогда взял блаженный голову свою в руку свою, а в другую руку– узду коня своего и пришел в город свой обезглавленным. Люди, видевшие такое чудо, удивлялись божию промыслу. И дошел Меркурий до ворот Мологинских. Тут вышла по воду некая девица и, увидев святого, идущего без головы, начала поносить его бранью. Он же в тех воротах упал и предал честную душу свою господу. А конь в тот же миг стал невидим.

Смоленский же архиепископ пошел крестным ходом со множеством народа, чтобы взять честное тело святого. И не дался им святой. Тогда поднялся среди людей великий плач и рыдание, поскольку не могли они поднять тела святого. А архиепископ пребывал в великом недоумении и молился о том богу. И услышал он глас, обратившийся к нему: "О слуга господень, не скорби об этом: кто послал его на победу, тот и похоронит его". И три дня лежал здесь Меркурий непогребенным. Архиепископ же всю ночь без сна пребывал, молясь богу, чтобы тот открыл ему тайну сию. И смотрел он со страхом в оконце, что было напротив церкви соборной. И видит: стало светло, и в великом сиянии, словно солнечная заря, вышла из церкви пречистая богородица с архистратигами господними Михаилом и Гавриилом. И подошла она к месту тому, где лежало тело святого. Взяла пречистая богородица в полу одежды своей честное тело святого и принесла его в соборную церковь и положила его в гроб на том месте, где и доныне стоит, всем видим, творя чудеса во славу Христа бога нашего, благоухая, как кипарис.

Архиепископ же, перед утренней войдя в церковь, увидел чудо преславное: святой лежит на своем месте и словно спит. Потом стал стекаться народ, и все видели чудо то и прославляли бога…Укрепите дух свой и веру свою! И да поможет вам святой Меркурий!

Последние слова священнослужителей прервал грохот выстрелов. В сторону Смоленска полетели бомбы, гранаты и ядра. Французская армия перегруппировавшись, снова пошла на штурм. Едва начался новый штурм, как среди защитников сотнями голосов раздались крики:

– За отчизну!

Защитники Смоленска покинули стены и бросились в атаку. Внезапная атака привела французов в некоторое замешательство. Мало что защищались ничтожными силами, так ещё и в атаку осмелились пойти. И не только пойти… В первые же минуты боя французские части были отброшены от стен контратакой. С этой минуты, раз за разом французы шли на штурм и каждый раз защитники Смоленска отбрасывали их назад. Ярость защитников города приводила французов в замешательство. До позднего вечера продолжались попытки овладеть городом. Но все они были безуспешными. Французам не удавалось сломить сопротивление русских. Последний штурм начался после наступления сумерек. Наступившая ночь мало чем помогла защитникам Смоленска. Пламя горящего города ярко освещало крепостные стены. Они сражались с одной стороны окружённые огнём, а с другой многочисленным неприятелем. Они сражались с невиданным упорством и сумели выстоять. Последний штурм разбился о непоколебимую твёрдость защитников Смоленска. Французы отвели свои войска назад. Наступила долгожданная передышка. Уцелевшие защитники Смоленска падали без сил на том же месте, где насмерть стояли весь день.

Часть 8
Глава

Едва наступило затишье, как раздался голос:

– Всем оставшимся в живых– покинуть город! Приказ командующего!

Несмотря на прямой приказ командования, солдаты отказывались покидать город. Это происходило сплошь и рядом. Некоторых, в буквальном смысле слова приходилось уводить со стен силой. Защитники города готовы были пойти на смерть, лишь бы не оставлять город французам. Но приказ есть приказ. И всем пришлось ему подчиниться. Из двадцати тысяч защитников Смоленска в живых осталось менее половины. Покидая Смоленск, защитники города подожгли пороховые склады и взяли с собой икону божией Смоленской Божией Матери Одигитрии.

Одним из последних отступал поручик Астраханов. Он не поверил своим глазам, когда возле одной из стен увидел девушку. Девушка сидела на голой земле, прислонившись спиной об каменную стену. Рядом с её головой к стене была прислонено ружьё. Девушка выглядела усталой. Руки бессильно лежали на коленях.

– Виктория? Виктория Абашева? – окликнул её Астраханов. Он направил коня в её сторону. Виктория бросила на незнакомого всадника безразличный взгляд.

– Не помню вас,…– вы уж простите!

– Астраханов! Я присутствовал на вашей…свадьбе… – на последнем слове он запнулся, но тут же уверенно продолжил: – я друг Петра Арсанова.

– Вот теперь вспомнила! Будьте добры сударь, избавить меня впредь от этих, не совсем приятных воспоминаний. И вообще, почему бы вам не продолжить свой путь? – все эти слова Виктория произнесла с прежним безразличием.

– Я не могу оставить вас одну! – живо возразил Астраханов.

Он спешился и подошёл к Виктории. Та кивнула в сторону своего ружья и коротко ответила:

– Я не одна!

– И тем не менее. Необходимо срочно покинуть город. Сюда скоро войдёт французская армия.

– Я не покину свой родной город! – Виктория упрямо вздёрнула подбородок и с заметным презрением в голосе добавила: – а вы господин гусар, можете бежать. Если поспешите, может и успеете быстро до Москвы добраться. А там и Рязань рядом. Так что вам будет куда идти…

– А ну– ка вставайте! – Астраханов схватил Викторию за руку и одним рывком поставил на ноги.

– Да как вы смеете, – возмутилась было Виктория, но тут же ей пришлось издать возглас подлинного негодования. Причина была проста: Астраханов схватил её за руку и потащил по направлению к лошади.

– Да оставьте же меня, – яростно закричала Виктория, – мало сами бежите как трусы, так и меня принуждаете это сделать.

– Трусом меня никто не смел назвать!

Астраханов не на шутку рассердился. Он на мгновение выпустил руку Виктории для того чтобы взобраться в седло. Виктория сразу же этим воспользовалась. Она рванулась и побежала. Увидев это, Астраханов пришпорил коня и бросился за ней. Нагнав её, он подхватил Викторию и несмотря на яростное сопротивление, поднял и посадил впереди себя.

– Да отпустите же меня! – вконец разозлилась Виктория.

– И не надейтесь на это, – последовал ответ.

Астраханов снова пришпорил коня. Конь перешёл с места в галоп.

– Моё ружьё! – закричала Виктория.

Астраханов молча развернул коня и направил его к стене. Так же молча, достигнув стены, он схватил ружьё и передал её Виктории. После всего этого он снова развернул коня пуская его галопом к выходу из города.

– А не боитесь, что я попытаюсь убить вас? – поинтересовалась у него Виктория.

– Ружьё не заряжено! – последовал невозмутимый ответ.

– Слабый аргумент. Можно найти другой способ!

– Вот и ищите! – откликнулся Астраханов.

Он крепче прижал Викторию к себе, лавируя среди горящих обломков что тысячами валялись на улице. Так они и скакали. Астраханов сжимая Викторию. А Виктория, сжимая ружьё в руках.

Им удалось благополучно покинуть горящий город. Едва выехав из него, они услышали страшной силы грохот. Это взорвались пороховые склады.

Двигаясь в колонне отступающих, Астраханов размышлял о Виктории. Её следовало оставить в безопасном месте. Не мог же он привести её с собой в полк. Едва он подумал об этом, как появилась спасительная мысль. Имение Арсановых,…– конечно же. Оно находилось неподалеку. Виктория и не подозревала о его планах. Она поняла всё, лишь тогда…когда впереди забрезжила знакомая дорожка к имению. Ей непостижимым образом удалось повернуть голову лицом к Астраханову. На вопросительный взгляд Виктории, он коротко ответил:

– Побудете пока здесь сударыня!

– Какие ещё будут приказы…сударь? – издевательским голосом поинтересовалась Виктория.

– Голову поверните, не то рискуете свернуть себе шею!

Виктории ещё некоторое время взирала на Астраханова с упрямым вызовом и только потом, решила воспользоваться его советом.

На пути к имению им часто попадались навстречу повозки с ранеными. Астраханов, вначале с удивлением следил за этим явлением, а потом до него, наконец, дошло происходящее. По всей видимости, в имение был расположен лазарет. Близость французской армии принудила его эвакуироваться в более безопасное место. Когда они подъехали к особняку, оттуда выносили последних раненых. Возле дверей стояла Анастасия облачённая в чёрное платье и про щалась со всеми. Астраханов остановил коня и придерживая Викторию за руку, помог ей сойти на землю. В какое– то мгновение, его внимание переключилось на Анастасию. Он видел необычайно бледное лицо и гордую посадку головы, которая всякий раз при прощании слегка клонилась книзу. До Астраханова долетали слова раненых. Почти все кого проносили мимо Анастасии на носилках, выражали ей одно и тоже. Благодарность и соболезнование. Виктория так-же слышала эти слова. Они с Астрахановым обменялись недоумёнными взглядами, а потом одновременно посмотрели на Анастасию. В этот миг и Анастасия увидела их. Чуть помедлив, она отошла от дверей и направилась им навстречу. Астраханов слетел с седла и почтительно приветствовал её появление. Он так же рассказал о Виктории и попросил Анастасию приютить её. Анастасия сразу согласилась. Она отвечала Астраханову отдельными короткими фразами. У Астраханова оставалось очень мало времени. Ему необходимо было нагнать полк. По этой причине, бросив несколько общепринятых фраз, он решил спросить о том, что его так волновало.

– Простите сударыня, – заговорил он бросая многозначительный взгляд на чёрное платье Анастасии, – позволено ли будет спросить. У вас траур?

– Мой супруг,…погиб!

Анастасия ограничилась коротким ответом. Она не желала вдаваться в подробности даже с лучшим другом Петра.

– Примите мои соболезнования сударыня! – Астраханов почтительно поклонился.

Он уже собирался было сесть в седло, но помедлил, а потом неожиданно посмотрел на Викторию непонятным взглядом и так неожиданно для неё, попросил:

– Сударыня, вы позволите написать вам?

Астраханов с тревогой ожидал ответа. Но она ушла, уступая место радостной улыбке, едва он увидел утвердительный кивок Виктории. Для неё это просьба явилась полной неожиданностью. Это было заметно по растерянной улыбке Виктории.

– Благодарю вас сударыня!

Астраханов с пылом поцеловал руку Виктории и сразу же попрощавшись, вскочил в седло. Обе девушки ещё некоторое время смотрели ему вслед. Виктория простояла бы ещё долго, если б не раздался голос Анастасии.

– Прошу вас! И чувствуйте,…чувствуйте себя как дома!

Виктория оторвалась от мыслей и нежно обняла Анастасию.

– Благодарю вас! Могу ли я вас называть сестрой?

– Я бы желала этого!

Признание Анастасии всколыхнуло в Виктории тёплые чувства по отношению к ней. Между ними сразу же возникла близость. Обе из-за этого почувствовали себя крайне неловко. Голос Анастасии прервал неловкое молчание.

– Пойдёмте Виктория. Я отведу вас к батюшке. Он будет очень рад вас видеть!