Текст книги ""Валутина гора""

Автор книги: Луи Бриньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава

Следующим утром третий резервный полк подошёл к западной окраине Белостока. Высланный вперёд дозор сообщил, что город занят французской армией. Полковник Крампель тут же развернул полк и приказал идти к Дриссе через Николаев. Услышав этот приказ, Пётр не сдержался и немедленно отправился к командиру полка. Когда он подошёл, Крампель стоял в окружении командиров батальонов и что-то объяснял. Завидев Арсанова, он нахмурился. Пётр козырнул ему и тут же высказал всё, что его волновало.

– Господин полковник, мы не знаем, куда ушла армия. А если она направилась не в Дриссу? Если она направилась в другое место? А если Николаев занят французами? Мы не знаем происходящего. Прежде, чем принимать решение о движении полка в определённом направлении, следует выяснить обстановку.

– Учить меня вздумали унтер-офицер – Крампель гневно сверкнул глазами и отрывисто приказал: -к батальону. Выполнять приказ.

Петру ничего не оставалось, как подчиниться. Он с хмурым лицом отправился к солдатам. По пути его нагнал Первакин.

– У полковника приказ. В случае начала военных действий выдвигаться к Дриссе – сообщил Первакин.

– Приказ? А если обстановка изменилась? – негромко спросил у него Пётр, – а если на пути французы? Тогда что?

– Наше дело выполнять приказы!

– Я знаю Крампеля, – глухим голосом произнёс Пётр, – он любое дело погубит. В любом случае, надо дать полку несколько часов отдыха. Солдаты устали.

Первакин ничего не ответил. Они подняли батальон и сообщили солдатам о новом марше через Николаев в Дриссу. Солдаты, понадеявшиеся на скорый отдых, восприняли это решение с глухим ропотом. Колонна полка снова двинулась в путь. Полк растянулся на версту. В хвосте колонны шли подводы гружённые продовольствием и боеприпасами. Всё вокруг пока дышало спокойствием. Да и погода несколько улучшилась. Подул свежий ветерок. Жара начала спадать. Спокойствие умиротворяло. И чем спокойнее становилось вокруг, тем больше беспокоился Пётр. Он всё время всматривался вперёд, словно пытался высмотреть опасность. До Несвижа оставались не более десяти вёрст, когда показалась череда небольших холмов. Дорога начала уходить резко вверх. Пётр вышел из колонны и подошёл к Первакину. Тот заметил, что Пётр взволнован. Пётр указал рукой на холмы.

– Там отличное место для засады. Следует немедленно остановить движение полка и выслать во все стороны дозоры. Лучше уж время потерять, чем на неприятности нарваться.

Первакин чуть помедлив, кивнул и поспешно направился в сторону Крампеля. Через несколько минут он вернулся обратно и развёл руками. Пётр всё понял. Оставив Первакина, он отошёл от колонны, и двинулся вдоль края дороги высматривая местность. Справа от него, не более чем в одной версте протекала речка. Пётр проследил за ней взглядом и увидел узкий мостик. По нему легко бы могла пройти повозка. За рекой сразу начинался лес.

«– Как хорошо было бы повернуть туда, – подумал Пётр,– но Крампель, сволочь не позволит. Только и думает, как людей помучить. А до остального и дела нет».

Тяжело вздохнув, он повернулся и торопливо зашагал вперёд, догоняя свой батальон.

Орудийный залп раздался внезапно. Ядра начали разрываться по всей колонне. Послышались истошные крики раненых солдат. В одно мгновение весь полк охватило смятение. Солдаты заметались, спасаясь от огня. Позади разорвало одну повозку с боеприпасами. В воздух взметнулись столбы пламени. Артиллерийский огонь стих так же внезапно, как и начался. Среди всеобщей суматохи метался Крампель и до хрипоты кричал солдатам:

– Вперёд! Всем вперёд!

Полк несколько подобрал свои ряды и миновав подъём, начал выходить на равнину, оставив холмы слева от себя. Пётр метался среди батальона и помогал укладывать раненых в повозки. Затем, поручив двум солдатам из своего батальона заниматься ранеными, со всей скоростью устремился к голове колоны. Когда он выбежал наверх, то с ужасом увидел, как Крампель готовит полк для броска на холмы. Там, на возвышенности стояли орудия неприятеля.

– Нет! – изо всех сил закричал Пётр.

Но его никто не слышал. Передние ряды полка, держа наперевес штыки, двинулись в сторону холмов. Снова в рядах полка начали разрываться ядра, неся с собой смерть и опустошение. Артиллерийский огонь продолжался несколько минут, а потом снова стих. Крампель в очередной раз поднял прижавшихся к земле солдат и угрозами погнал к холму. Пётр, невзирая на смертельный огонь, сумел пробраться к голове колонны. Там он остановился. От него не укрылось то, чему ни придал значения, ни один из офицеров, включая Крампеля. Канониры, прекратив огонь, даже не думали спасаться. Они вели себя до удивления спокойно. Слишком спокойно.

Пётр немедля бросился вперёд и встав перед передними рядами полка, поднял руку и резко закричал:

– Всем стоять!

Солдаты, как ни странно повиновались ему. К Петру тут же подскочил бледный от ярости полковник Крампель.

– Прочь – только и успел закричать Крампель.

Пётр схватил его за руку и стащив с седла бросил перед собой на землю. Этот эпизод ошеломил солдат не меньше чем огонь неприятельской артиллерии. Нависнув над Крампелем, Петр сквозь зубы произнёс:

– Я молчал, когда речь шла обо мне. Сейчас речь идёт об отечестве. Пошли прочь отсюда или клянусь честью, я убью вас на месте.

Не дожидаясь ответа Крампеля, Пётр повернулся к полку и коротко произнёс:

– Беру командование полком на себя. Приказываю– немедленно отойти к реке. Немедленно.

– Конница! – прозвучал чей– то до предела напряжённый голос.

Из-за холмов начали появляться ровные ряды французской конницы. Они выезжали словно на прогулке и медленно направлялись в сторону полка. За первым рядом двигался второй, третий, четвёртый.

– Позади конница. Нас окружают! – раздался чей-то испуганный вопль.

Весь полк сбился на большом поле, с ужасом наблюдая за приближением конницы. Она двигалась на них одновременно с трёх сторон. Лишь впереди путь оставался свободным. Но там лежала бескрайняя равнина. Взгляды всех солдат обратились к Петру. Тот лишь одно мгновение оценивал обстановку. Полк был окружён несколькими тысячами сабель конницы. Оставалось два пути. Либо сдаться на милость победителя, либо…

К ним подскакал один из французских кавалеристов. Он передал предложение командования– сдаться. Им давалось на размышление четверть часа. После этого полк будет уничтожен. Выслушав парламентёра, Пётр повернулся к полку и громко скомандовал:

– Все офицеры ко мне!

Крампель всё ещё надеялся на поддержку со стороны офицеров, но увидев что они подчинились приказу, вскочил в седло и ускакал. Французы не обратили на него ни малейшего внимания. Они остановились и терпеливо ждали решения русских.

Дождавшись, когда все офицеры подошли к нему, Пётр отрывисто заговорил. При этом его лицо выглядело настолько решительным, и в нём сквозила такая уверенность, что все вокруг невольно восхитились этим удивительным самообладанием. И эти чувства понемногу начали передаваться другим.

– Мы окружены! Единственный путь спасения – река. Но её отсекли французы. Поэтому нам необходимо двигаться по равнине, незаметно сдвигаясь вправо. Сумеем продержаться несколько часов, наступит темнота, а там и спасение. Самое главное добраться до реки.

– Но как? – не выдержал Первакин, – против нас не меньше дивизии конницы. Как мы сможем выстоять?

– Выстоим! – с непоколебимой уверенностью ответил Пётр, – но для этого все мои приказы должны выполняться беспрекословно и с возможной быстротой – Пётр оглядел всех уверенным взглядом и задал один вопрос: – готовы господа офицеры?

Все как один кивнули в ответ.

– Пойдём римской черепахой. В пять рядов. В середине поместим повозки и резерв 150 человек. Первый ряд стреляет, приседает, перезаряжает. Второй ряд стреляет, приседает, перезаряжает. И так далее. Убит солдат в первом ряду, его место занимает другой из второго ряда. Того с третьего и так далее. При непосредственной близости от конницы выставляем частокол. Убьют меня, один из офицеров занимает моё место и продолжает командовать полком. Необходимо действовать чётко и только по команде. Солдат предупредите. Дрогнет один из них – падут все. По местам господа офицеры!

Часть 7

Приятного чтения Дамы и Господа!

Глава

Пока разворачивались эти драматические события, изгнанный Крампель перебрался через реку. Миновав узкую полосу леса, он вышел на дорогу ведущую в Николаев. Крампель с глубокой радостью увидел хвост колонны второй армии. Пришпорив коня, он полетел вслед за ней. Очень скоро он догнал и обогнал арьергардный полк. А вскоре увидел и самого командующего. Багратион стоял возле одинокого дерева недалеко от дороги, в окружение генералов и о чём-то с жаром говорил, постоянно жестикулируя руками. Генерала Тучкова и начальника штаба второй армии, генерала Ермолова, Крампель знал лично. По этой причине он не стал задерживаться и оставив коня, прямиком направился к генералам. Представ перед ними, Крампель с оскорблённым видом подробно доложил о происшедшем. Багратион помрачнел выслушивая Крампеля.

– И где же ваш полк господин полковник? – еле сдерживаясь, зло спросил у него Багратион.

– Унтер-офицер Арсанов под угрозой убийства вынудил покинуть меня полк. Принял командование и сдался в плен французам.

– Где это произошло?

– В получасе езды отсюда! На другой стороне реки!

– Покажете дорогу, я лично хочу убедиться во всём!

По знаку Багратиона к нему подвели лошадь. Его вызвался сопровождать генерал Тучков. Крампель поехал вместе с ними показывать дорогу. Ещё издали до них донеслись выстрелы. Багратион покосился на Крампеля, но ничего не сказал. Не доехав до берега реки, Багратион направил коня на возвышенность. Тучков и Крампель остались стоять чуть ниже холма. Багратион приложился к подзорной трубе, наблюдая сражение, что происходило в непосредственной близости на другом берегу реки. Он видел горстку людей, которые медленно, шаг за шагом отходили к реке. Видел, как конница начала очередную атаку.

– Сколько у вас солдат в полку? – не отрывая подзорную трубу от глаз, спросил Багратион у Крампеля.

– Более трёх тысяч ваше превосходительство! – последовал снизу ответ Крампеля.

– Более трёх тысяч? Да против них сосредоточен весь корпус Даву. Сорок тысяч сабель. А СА мое странное в том, что они и не собираются сдаваться. А полковник? Может вы мне не всё рассказали?

Не дожидаясь ответа, Багратион снова сосредоточил внимание на происходящих событиях.

Пётр находился в первом ряду. В руках у него, как у всех остальных было ружьё с насаженным штыком. Это была третья по счёту атака конницы. Первые две были отбиты. Упорство русских привело французов в бешенство. Они перестроили ряды и на этот раз пошли в бой с большими силами, надеясь сходу сломить сопротивление полка. Под ногами земля дрожала от топота многих сотен копыт. Полк, выстроившись в ровный квадрат, ждал приближение конницы.

– Не стрелять! – громко скомандовал Пётр, а через мгновение прозвучал ещё один приказ: – делаем частокол по приближению. Готовить выемки.

Не успели отзвучать эти слова, как солдаты начали бить прикладами об землю. Несколько ударов и выемка готова. Она была необходима для лучшего упора приклада. Приклад опускался в выемку углом, отчего штык ружья получался немного наклонённым вперёд. Тем временем стали отчётливо видны сверкающие в лучах солнца сабли кавалеристов. Ещё несколько мгновений и они обрушаться на полк.

– Частокол! – что есть мочи закричал Пётр.

По его приказу весь квадрат мгновенно присел, выставив впереди себя штыки.

– Во что бы ни стало держать строй! – снова закричал Пётр.

Едва прозвенели эти слова, как конница обрушилась на них всей мощью. Натыкаясь на частокол, лошади десятками падали на солдат. Солдаты всячески пытались уклониться от опасного груза, но даже ценой своей жизни не отступали назад. В итоге, первый ряд принял главный удар. Частокол задержал наступление конницы. Задние ряды начали наседать на передние. Возникло некое столпотворение в рядах конницы. Воздух прорезал резкий голос Петра:

– Пятый ряд…огонь!

Вслед за этим приказом поднялся самый дальний и наименее пострадавший ряд полка. Воздух разрезал оглушительный залп. Стреляли в упор, отчего всадники валились как скошенные.

– Четвёртый!

Ещё один залп. А за ним последовали ещё два мощных залпа. Понеся серьёзный урон, французская конница начала откатываться назад. Вдогонку прогремел ещё один залп.

– Прекратить стрельбу. – Громкий голос Пётра разнёсся по всему полку.– Держать строй. Отступаем пошагово к реке.

– У вас рука в крови!

Пётр оглянулся. Прямо за ним во втором ряду находился Первакин.

– К чёрту руку! – отозвался Пётр, – отступаем! Конница снова пойдёт в атаку.

Однако несмотря на его живейшее возражение, Первакин всё же перевязал кровоточащий локоть Петра. Полк, выдерживая строй, начал отодвигаться вправо, пристально наблюдая за действиями противника. Часть продовольствия пришлось выбрасывать по ходу движения. Не хватало места для раненых.

Багратион буквально ошеломил и Тучкова и Крампеля своим криком.

– Слов нет никаких. Это же надо додуматься до такого. Как фамилия унтер-офицера, который взял на себя командование полком?

– Арсанов, ваше превосходительство, – живо откликнулся Крампель, – он прежде носил звание ротмистра и служил командиром эскадрона в лейб-гвардейском полку. Разжалован лично государем в унтер-офицеры.

– Лейб-гвардейский? Первой армии? Ни за что. Я его у себя оставлю и ваш полк дам. Нет…лучше дивизию. Если жив останется. И к ордену представлю

Слова Багратиона повергли Крампеля в шок. Багратион оторвался от подзорной трубы и жёстко бросил Крампелю.

– Я выясню истинную причину произошедшего, а пока…немедленно скачите к начальнику штаба и передайте мой приказ. Пусть незамедлительно выдвигает всю нашу конницу к реке.

– Ваше превосходительство! – бледный Крампель козырнул Багратиону и немедля поскакал выполнять приказ.

Тучков направил коня к Багратиону. Тот, завидев его рядом с собой, передал ему подзорную трубу. Тучков приложился к подзорной трубе, зорко наблюдая за разворачивающимися событиями. На глазах обоих генералов, французская конница очередной раз откатилась назад.

– Да это же просто уму непостижимо, – прошептал потрясённый Тучков, передавая обратно подзорную трубу, – пехотный полк противостоит кавалерийскому корпусу.

– Русский дух голубчик! Русский дух! – сияя, отвечал Багратион.

Они наблюдали с возвышенности, как атаки конницы, раз за разом разбивались об упорную защиту полка. И раз за разом, полк всё ближе подходил к реке. С другой стороны реки начала подтягиваться русская конница.

Пётр всё время находился в первых рядах. Он вел и всё время поддерживал полк ободрительными выкриками. Но солдаты и без того видели, что его команды раз за разом спасают полк в безнадёжных ситуациях. Едва начиналась атака, как рядом с Петром, а чаще всего, впереди него, оказывались сразу несколько солдат. В эти короткие часы, Петр заслужил безграничное уважение всего полка. Он вёл бой и всегда находился на самом опасном участке сражения.

Очередная атака оказалась самой остервенелой. Французы, взбешённые яростным сопротивлением горстки людей, ввели в бой крупное соединение. Бой закипел с непостижимой яростью. Ценой неимоверных усилий удавалось держать строй. Целой группе всадников удалось вклиниться в самый центр полка. Отчего положение начало с каждой минутой ухудшаться. Петр, бросив ружьё, рубился одной саблей. Он пробрался в самый опасный участок, не замечая, что находится под прицелом. Прогремел выстрел. Пуля задела левое плечо. Пётр пошатнулся, но через минуту снова начал биться. Он прилагал непостижимые усилия, для того чтобы ликвидировать угрозу в центре. Он сражался без устали и при этом постоянно направлял действия полка. Воодушевлённые его примером, солдаты с каждым мгновением усиливали сопротивление. Но французы на этот раз и не собирались отступать. Давление на полк усиливалось с каждой минутой. Ряды полка редели на глазах. Но оставшиеся в живых продолжали с ожесточением сопротивляться.

Один за другим прозвучали два выстрела. Пётр выронил саблю из рук и качнулся. С головы потекла струйка крови. Чуть ниже груди начало выступать кровавое пятно.

– Держать строй! – закричал Пётр и рухнул на землю.

К нему сразу же подбежали несколько солдат. Воздух прорезал горестный крик.

– Командир убит! Арсанов убит!

Едва прозвучали эти слова, как остатки полка с таким остервенением бросились на французов, что те не выдержали и начали отступать. Вслед им постоянно неслись выстрелы. А с выстрелами звенели крики, наполненные боли, которые раз за разом повторялись:

– Арсанов убит! Командир убит!

И Багратион, и Тучков услышали эти крики. Оба нахмурились.

– Жаль. Редкой храбрости был офицер, – грустно произнёс Тучков, – да-с,…жаль Арсанова

– Арсанова? – раздался недалеко от них взволнованный голос.

Оба обернулись и увидели шагах в десяти позади них пожилого человека, который смотрел на них с глубокой надеждой.

– Что с ним? – дрожащим голосом спросил старик.

– Убит! – коротко ответил ему Тучков.

– Пётр! – вырвался болезненный возглас у старика. А в следующее мгновение он побежал в сторону моста.

– Куда? С ума сошёл? – вслед за ним закричал Тучков, но старик его не слышал.

Старик на глазах уланского полка, перебежал мост, всё время исторгая из себя одно слово.

– Пётр!

Старик добежал до места сражения и начал метаться в разные стороны. Вот он остановился и опустился на колени, а потом приподнял чьё-то тело и прижал к груди.

Не дожидаясь приказа, уланы двинулись вслед за стариком. За уланами двинулся полк драгун. Конница прикрывала отступление третьего резервного полка. Подобрав раненых и убитых, остатки полка начали переправляться через реку.

Глава

– Ваше сиятельство!

Анастасия не сразу откликнулась на зов слуги. Она ещё не совсем свыклась с новым положением. И лишь когда эти слова прозвучали второй раз, она оторвалась от созерцания цветов и обернулась.

– Хозяин просит вас в гостиную – кланяясь, сообщил слуга.

Анастасия кивнула в знак того, что всё поняла. Слуга ушёл. Следовало немедленно отправиться за ним, но ей так не хотелось покидать сад. Разнообразие оттенков и аромат цветов навевали на неё безмятежность и спокойствие. Здесь, на аллее Римского парка, где стояла любимая скамеечка Анастасии, она могла без помех поговорить со своим супругом. Вернее, с дневником своего супруга, который Анастасия всегда брала с собой в парк. Она снова и снова перечитывала эти строки. Читая дневник, Анастасия воссоздавала в мельчайших подробностях лицо Петра и вела с ним диалог. Она пыталась всё объяснить. Пыталась вести себя иначе. Говорить другие слова. И представляла, как бы Пётр отреагировал на это. Иначе говоря, здесь в парке, Анастасия разговаривала за них обоих. Здесь она могла не чувствовать той тягучей боли одиночества, что накатывала на неё в особняке. А главное, именно здесь она представляла встречу с Петром. О встрече она думала с замирающим сердцем и улыбкой, полной невыразимого счастья. Анастасия настолько погрузилась в счастливые мысли, что не заметила садовника. Подправляя ровные кусты аллеи, садовник не сводил взгляда с девушки в розовом платье, что сидела на скамеечке и не переставая улыбалась. У девушки были переплетены пальцы. А руки были сложены на коленях. Рядом с ней лежала книга. Взор девушки то взлетал высоко наверх, то останавливался на одном из цветов. Неизвестно что она представляла в своих грёзах подолгу любуясь его неповторимой красотой. Садовник поймал себя на том, что и сам, глядя на графиню начал улыбаться. Но вот улыбка слетела с уст графини. Она резко погрустнела. Затем взяв книгу, встала и направилась в сторону дома. Садовник прекратил работу. Он не сводил взгляда с уходящей графини. Он смотрел на белокурые волосы, которые слегка колебались при ходьбе. Он смотрел, как графиня переложила книгу в левую руку, а правой взялась за платье и слегка приподняв край, начала подниматься по лестнице. Все её движения были легки и грациозны. Садовник провожал её взглядом до тех пор, пока она не исчезла из виду. Тяжело вздохнув, он вновь принялся за прерванную работу. Графиня своим приходом приносила парку особое очарование. Садовник часто сравнивал её с цветами. На них всегда хочется смотреть и восторгаться. Впрочем, не один садовник испытывал к графине нежнейшее почтение и глубокое восхищение. Все обитатели имения с умилением относились к новоиспечённой графине. Даже поведение Арсанова – старшего изменилось. К прежнему чувству родительской любви добавилось чувство глубокого уважения. Едва ли не по каждому вопросу он советовался с ней. При этом, он всячески подчёркивал, что именно она является хозяйкой имения. Анастасия понимала и ценила новое отношение к себе. Она окружила заботой своего опекуна и переложила все хлопоты по ведению дел имения на собственные плечи. Причиной такого решения стало, ещё и частое недомогание Арсанова – старшего. Глубокие переживания надломили его здоровье. Арсанов – старший только и думал, как бы встретиться с сыном. И желал этой встречи не меньше Анастасии.

Сегодняшний день стал счастливым для них обоих. Пришло, наконец, долгожданное письмо из Петербурга. Когда Анастасия вошла в гостиную, её встретил сияющий облик опекуна. Его рука сжимала открытое письмо. Анастасия замерла, так и не дойдя до него. Весь её облик выражал вопрос.

– Пётр отправлен в седьмую пехотную дивизию второй армии. Мне сообщают, что дивизия Петра находится в Белостоке. С ним всё хорошо Анастасия. Всё хорошо. Служит наш Пётр.

Анастасия медленно опустилась на край кресла. В ногах появилась дрожь. Это была первая новость о Петре за все эти долгие месяцы.

– Батюшка! – прошептала Анастасия, устремляя на опекуна счастливый взгляд. Тот подошёл и крепко поцеловал её в лоб.

– Конечно дитя моё. Обязательно. Мы немедленно напишем обо всём Петру. Он должен знать, что здесь его ждут два человека. Любящий отец и…любящая супруга. Я сам напишу…Архип. Архип! Куда он запропастился? – Арсанова – старшего охватило лихорадочное волнение. Вся его сущность призывала к немедленным действиям. Анастасия поднялась и взяв его за руку, усадила на своё место.

– Вам нельзя так сильно волноваться батюшка. Вы можете снова заболеть, если будете себя так вести – мягко укорила его Анастасия. – Я сама ему напишу. А вы посидите здесь и отдохните батюшка. Я всё сделаю.

– Звали барин? – на пороге показалось тучная фигура управляющего.

Он снял шапку и подошёл к Арсанову – старшего. Тот невзирая на уговоры Анастасии снова поднялся и с той же лихорадочностью заговорил:

– Немедля Архип. Немедля закладывай лошадей. Пётр в Белостоке. Надо доставить ему письмо. Найди человека. Письмо напишет Анастасия,…Чего стоишь? – закричал на него Арсанов – старший, я же велел немедля закладывать лошадей.

В ответ управляющий наградил его хмурым взглядом, и коротко ответил.

– Не получится барин!

– Как это не получится? Смеешь мне перечить? – воскликнул Арсанов – старший гневно наступая на управляющего.

– Французы в Белостоке барин! Война началась. Вон какие дела!

Арсанов – старший пошатнулся и упал бы, не поддержи его с двух сторон управляющий и Анастасия. Кровь отхлынула от его лица. Он мгновенно побелел.

– Война,…а Пётр ничего не знает. Он ничего не знает. Анастасия,…боже мой. Мой Пётр…

Ему сделалось плохо. Архип громко созвал слуг. Они на руках отнесли его в опочивальню. Анастасия велела слугам подложить несколько подушек в изголовье. Арсанова – старшего осторожно уложили на постель и накрыли тёплым одеялом. Но и это не помогло. Несмотря на жару, он весь дрожал. Анастасия распорядилась затопить камин в опочивальне. Пока слуги хлопотали в комнате, выполняя её поручение, она села на постель и положила руку на голову опекуна. Лоб весь горел. Им снова овладела лихорадка. Следовало немедленно, что-то предпринять. Оставаясь у постели опекуна, Анастасия послала Архипа за тёткой Авдотьей. Благо та находилась в имение. Авдотья едва взглянула на больного. Войдя во внутрь, она снова покинула опочивальню, предварительно попросив принести таз с водой. Вернулась она, с какой– то бутылью и пучком странных растений. Бутыль Авдотья оставила на столе, а растения сразу бросила в таз с водой, что поставили возле кровати с больным. После этого Авдотья нависла над Анастасией и начала подробно объяснять, что ей следует сделать.

– Через часок возьми чистый полотенец и брось туда, – сказала она, указывая на таз, – выжмешь накрепко и приложишь ко лбу. Так и делай. А из энтой бутыли что принесла, будешь давать по четвериночке, покамест жар не спадёт. Бог милостив. Не даст худому случиться.

Проводив Авдотью, Анастасия ещё раз приложилась ко лбу опекуна. Она ощутила, что жар усилился.

– Может слуг оставить возле барина? – раздался осторожный голос Архипа.

– Я сама справлюсь! – не оборачиваясь, ответила Анастасия.

– А как же с письмом быть?

Этот вопрос заставил Анастасию издать судорожный вздох.

– Позже! – сделав усилие, выдавила из себя Анастасия.

– Как скажете барыня!– управляющий покинул опочивальню.

А вслед за ним ушли и слуги.

Анастасия переводила взгляд с опекуна на потрескивающий огонь в камине и почти с отчаянием думала о войне. О том, сколько горя она может с собой принести. И не только им.

– Нельзя поддаваться чувствам. Нельзя! – прошептала Анастасия, окидывая мечущую фигуру опекуна беспокойным взглядом. Необходимо набраться мужества и ждать. Ведь не может война длиться вечно. Когда ни будь, она закончится. И тогда…Анастасия прервалась от своих размышлений. Опекун издал мучительный стон. Потянувшись, Анастасия принялась гладить его по голове и приговаривать.

– Всё хорошо батюшка. Всё обязательно будет хорошо…