Текст книги ""Валутина гора""

Автор книги: Луи Бриньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Да будет так! – прошептала Анастасия, переворачивая очередную страницу. Там была написана только одна строчка.

– «Анастасия меня ненавидит! Почему я не мёртв? Почему? И как мне жить после этих слов?»

Одна за другой крупные капли падали на исписанные странницы. Чернила начали размываться. Анастасия остановилась и прижалась спиной к колонне. Дрожащие губы издали прерывающийся шёпот.

– Мне не было так больно,…когда я потеряла отца

Она перевернула страницу, где была сделана рукой Петра последняя запись.

«Вот и настал день свадьбы. Сегодня я женюсь на Виктории и уже навсегда потеряю Анастасию. Она будет счастлива. Отец будет счастлив. А я? Не всё ли равно, что со мной будет, раз Анастасия меня ненавидит? Женюсь и буду всё жизнь притворяться счастливым…опять ложь. Снова ложь. Я могу обмануть всех, но не себя. Я могу одолеть всё, но только не своё сердце. И душа моя давно принадлежит ей. Ей одной. И как я смогу дать ложную клятву? Пусть она меня ненавидит,…но ведь я её люблю…»

Анастасия закрыла глаза и утёрла слёзы со щеки. В глазах начала появляться решимость. Она вернулась обратно и сразу направилась в гостиную. Арсанов – старший сидел по обыкновению за столиком с грустным лицом и потягивал вино. Увидев Анастасию, он вначале опешил, а потом и вовсе растерялся. Анастасия подошла к нему и, опустившись на колени, прошептала:

– Благословите, батюшка!

Глава

– Иду, иду! – раздался ворчливый голос из-за запертых дверей.

Чуть позже двери маленькой церкви, что находилась в деревне рядом с имением, отворились. Показалось заспанное лицо отца Фёдора. Узрев управляющего имением в такое позднее время, отец Фёдор насторожился.

– Помер кто?

– Все живы, слава Богу! – ответствовал попу Архип. – Венчать надобно батюшка.

– Венчать? – поп вытаращил глаза на управляющего, – и что сие не терпит подождать до утра? Ночь на дворе стоит.

– Сам граф Арсанов просил.

– Граф? – протянул поп и тут же закивал головой, – так и быть справим венчание. Скажи пусть едут

Архип подождал немного, и лишь убедившись, что поп начал зажигать свечи в церкви, иначе говоря, действовать, сел в двуколку и отправился обратно в имение. Ему самому не давала покоя просьба графа. Он никак не мог понять, кто и с кем венчается. И начал грешным делом подумывать о том, что речь идёт о самом графе и его воспитаннице Анастасии. Он утвердился в этой мысли, когда вернувшись назад, вошёл в особняк. Несмотря на глубокую ночь, никто из слуг не спал. Все стояли, сгрудившись в холле, и раскрыв рты смотрели наверх, откуда спускалась Анастасия под руку со своим опекуном. Анастасия была облачена в свадебное платье своей матери которое она хранила всё это время у себя. Печаль на лице никак не вязалась со свадебным нарядом. Голова Анастасии была покрыта лёгким блестящим покрывалом. Покрывало ниспадало на открытые плечи и подчёркивало безукоризненный овал лица. Арсанов– старший был одет в парадный костюм. На груди поблёскивали два ордена. Он вывел Анастасию из особняка и помог сесть в карету. Затем сел сам. Следом за ними уселся в свою двуколку и поехал за каретой Архип. Возле маленькой церквушки они остановились. Арсанов – старший взял Анастасию под руку и повёл в церковь. Архип молча последовал за ними в церковь.

– Венчаются ночью, словно воры! – с неприязнью думал он, наблюдая эту церемонию.

Войдя в церковь, он встал справа от алтаря. К нему сразу же подошёл отец Фёдор и спросил имя невесты. Архип ответил. Отец Фёдор тут же ушёл, а вскоре вернулся в полном церковном облачении. Он подошёл к столу и взяв зажженную свечу, заговорил, вернее, запел на церковный лад…

– Венчается раба божия Анастасия и…– тут он осёкся по причине того, что оставив Анастасию у алтаря, Арсанов – старший отошёл к Архипу. Тот с немым изумлением наблюдал все эти передвижения. Анастасия же оставалась на коленях и только смотрела на отца Фёдора глубоко одухотворённым взглядом

– Надо бы вернуться! – деликатно заметил отец Фёдор, недвусмысленно указывая Арсанову – старшему на место рядом с Анастасией.

– Это не моя свадьба батюшка! – последовал ответ.

– Как не твоя? – поразился поп, – а кто жених?

– Жениха нет!

– Как нет? – поп совсем растерялся, – кого же венчать?

– Она одна венчается!

– Одна значит, венчается? – отец Фёдор никак не мог прийти в себя от этих ответов. Он беспомощно посмотрел на Архипа. Тот выглядел ещё более обескураженным. Отец Фёдор перевёл взгляд на Арсанова – старшего. Тот стоял с совершенно спокойным видом.

– И как же мне венчать её одну? – осторожно поинтересовался поп, – и где это видано, чтобы венчаться одному? А вдруг жених откажется?

– Он уже поклялся перед алтарём! – раздался негромкий голос Анастасии.

– Вон оно как, – протянул отец Фёдор, – так вы решили по одиночке…венчаться.

Он обратил беспомощный взгляд на Арсанова – старшего и пробормотал:

– Сие не угодно господу, и мне не пристало. Нельзя венчаться одному. Это супротив всех божьих законов.

– Батюшка!

Заслышав голос невесты, отец Фёдор перевёл на неё настороженный взгляд.

– В душе своей я приняла обет и поклялась стать супругой Петру Арсанову. Вам решать, будет ли обет мой освящён перед господом?

Услышав её слова, Архип мгновенно всё понял. Ему стало стыдно за свои мысли. Возникло непреодолимое желание помочь Анастасии. С этой целью он подошёл к отцу Фёдору и что-то зашептал ему на ухо. Тот внимательно слушал, временами испуская тяжёлый вздох. Когда Архип закончил и отошёл от него, отец Фёдор думал недолго. Он приблизился к Анастасии и негромко произнёс:

– Возьму грех на душу. Будь по-твоему, Анастасия. Тебе одной отвечать перед богом и своим супругом! Примут ли тебя с любовью или нет, судить не мне.

– Благодарю вас батюшка! – прошептала Анастасия. Она склонила голову и молитвенно сложила руки. Вслед за этим в церкви раздался голос отца Фёдора.

– Венчаются раба божия Анастасия и раб божий Пётр!

Архип с умилением слушал пение и с глубокой радостью смотрел на проходящий обряд. Арсанов – старший был растроган поступком Анастасии. Это было заметно по взглядам, что он бросал на Анастасию. Анастасия вела себя так, словно она была не одна перед алтарём. Супружеские обеты она произносила громко и отчётливо. В голосе её, звучала,… отчётливо звучала радость, что не раз во время обряда вызывало неподдельное изумление на лице священнослужителя.

Завершив обряд венчания, отец Фёдор поздравил новобрачную. Вслед за ним Анастасию поздравили Арсанов – старший и Архип. Так же тихо, как они и вошли, все трое покинули стены церкви. Церемония оставила у всех ощущения необычайной лёгкости, некой не совсем понятной радости. И Арсанов – старший и Архип понимали…Петру на их глазах была принесена высочайшая дань любви. И это понимание отразилось в словах Арсанова – старшего обращённых к Анастасии.

– Прошу в родительский дом дитя моё. Отныне он твой по праву. Как и имя. Отныне ты Анастасия Арсанова, законная супруга моего сына.

Глава

Императорский дворец в Вильно напоминал встревоженный муравейник. Все суетились, спешили, передавали постоянно приказы и собирали самые необходимые вещи. Одна за другой подводы грузились и сопровождаемые охраной, отправлялись на восток вслед за уходящими полками второй армии. И среди всего этого беспорядка вышагивал Барклай де Толли. Он неусыпно наблюдал за действиями штабных офицеров. Про себя он отмечал поведение того или иного офицера. В целом, военный министр был удовлетворён работой штаба. Офицеры делали всё быстро, однако никакой нервозности или беспокойства в их поведении не наблюдалось. Работали чётко и слаженно.

Дождавшись, пока штаб армии полностью эвакуируется из дворца, военный министр отправился к императору. Александр что-то быстро писал. Увидев министра, Александр наскоро запечатал письмо и несколько нервно спросил:

– Что французы?

– Перешли через Неман Ваше императорское величество. Идут на Белосток и Вильно – коротко доложил императору военный министр.

– Что Багратион?

– Багратиону отправлен приказ отступать в Дрисский лагерь.

Александр удовлетворённо кивнул головой и снова спросил:

– Далеко ли французы от Вильно?

– Авангард французской конницы замечен в нескольких часах пути от города. Следует немедленно покинуть город Ваше императорское величество!

Александр снова кивнул с непонятным выражением лица.

– Знаю. Я готов ехать!

Военный министр покинул кабинет императора. Едва он ушёл, как появился генерал Орлов. Он доложил государю о том, что все полки покинули пределы города. Остался лишь лейб– гвардейский гусарский полк, которому доверено нести охрану императора. Прежде чем уйти, Александр бросил взгляд вокруг себя и прошептал:

– Видит Бог, я приложил все силы чтобы избежать этой войны. Но не смог. Император Наполеон в уме своём положил разорить Россию. И мне ничего не остаётся, как ответить силою на силу.

Сопровождаемый генералом Орловым император покинул дворец. Перед дворцом императора ожидала личная охрана и лейб-гвардейский полк. Гусары выстроились в длинный ряд по всему периметру дворцовой площади. Полковник Маникин в который раз объехал своих подчинённых, дабы быть уверенным в должном порядке перед императорским появлением. Особо задержался полковник перед гусарами второго эскадрона. По привычке он начал выискивать столь непослушную его приказам четвёрку. Полковник всегда ожидал от них подвоха. Не ошибся и на этот раз. Одного гусара в рядах не доставало. Маникин направил коня к командиру второго эскадрона, ротмистру Безобразову. Тот видя внимание командира полка, невольно вытянулся в седле.

– Ротмистр, где корнет Астраханов? – прошипел Маникин едва ли не в ухо Безобразову. Тот оглянулся назад как ошпаренный. Привычное место между Невичем и Анджапаридзе – пустовало.

– Найдите мне корнета, немедленно! – полковник Маникин был в ярости. И тут как бы назло ему появился император. Александр сразу заметил какую-то суету в рядах гусар. Он знаком подозвал к себе Маникина. Тот соскочил с седла и едва ли не бегом направился к императору.

– Что происходит полковник? – коротко, но строго спросил у него Александр.

– Одного гусара нет в строю государь! – с глубоким поклоном отвечал Маникин.

– Найдите и приведите ко мне. Я лично хочу поговорить с ним! – отрывисто бросил Александр и с необычайной лёгкостью вскочил в седло. Маникин побежал обратно. Добежав до второго эскадрона, Маникин с ходу закричал:

– Невич, Анджапаридзе, Друцкой…немедленно найдите корнета, немедленно…

Сразу после этих слов строй покинули три всадника. Они поскакали в город, тогда как полк развернул строй и окружив императора плотным кольцом, направился на восток. Это движение послужило началом перехода в Дрисский лагерь, где были заблаговременно расположены мощные укрепления. Полки первой армии, один за другим покидали места постоянных дислокаций. Они уходили сопровождаемые радостными возгласами местных жителей, которые были уверены, что с приходом Наполеона их жизнь изменится в лучшую сторону. И особенно счастливы уходом русской армии были поляки. Им император Наполеон пообещал отдать Лифляндскую губернию в качестве награды за помощь в войне против России. В итоге, через час с небольшим после того, как российский император покинул Вильно, туда въехал император французский. Наполеон был встречен восторженной толпой. Сопровождаемый льстивыми выкриками, он въехал во дворец, в котором не так давно обитал Александр. Пока французские полки занимали город покинутый русской армией, трое наших знакомых сумели наконец-то найти своего незадачливого друга. Нужно представить искренне удивление всех троих, когда они увидели Астраханова на своей, уже бывшей квартире. Тот как ни в чём ни бывало, сидел за столом в одной рубашке и с видимым удовольствием потягивал водку из бутылки. Все трое окружили Астраханова и некоторое время были не в силах что-либо произнести. Они только и могли что смотреть, как их друг опустошает бутылку с вином. Наконец у Друцкого появился голос:

– Корнет, вы совсем потеряли рассудок? Наш полк покинул город. Армия покинула город. В Вильно входят французы, а вы…сидите здесь и…пьете.

– Могу и вас угостить господа! – подмигнув друзьям, Астраханов вышел из комнаты и вскоре вернулся с большим графином водки. – Не водка, а пушечное ядро. Один выстрел – полный разгром. Астраханов причмокнул губами, предвкушая продолжение выпивки.

– Да какая к чёрту водка? – не выдержал Невич, – император лично приказал найти вас и привести к нему. Мы должны ехать. Немедленно.

– И не подумаю! – отозвался Астраханов.

Он откуда-то достал стаканы и разлил в них водку.

– Что значит «не подумаю»? – поразился Невич. – Вы в себе корнет?

– Пока в себе, но скоро буду в ней, родимой. – Астраханов покосился на графин и усевшись на прежнее место равнодушно продолжил; – можете отправляться вслед за полком господа! Я не еду! Решение окончательное. Уговоры бессмысленны.

Пока остальные выясняли отношения, Анджапаридзе сел за стол и взял одну из четырёх стопок. Они с Астраханов чокнулись и выпили. Раздался озабоченный голос Друцкого.

– Что вы делаете поручик?

Анджапаридзе удивлённо посмотрел на Друцкого.

– А на что это похоже поручик? Пью водку. Между прочим, отличная водка. Советую…

– Вот,…вот – поддержал его Астраханов.

– Правда? – Друцкой подошёл к столу и взяв стопку залпом опорожнил в себя. – И правда хороша – резюмировал он беря со стола солёный огурец и отправляя вслед за водкой.

– Да вы что, все с ума по– сходили? – разозлился Невич, – французы в городе, а они сидят и водку обсуждают.

– Вот когда закончим с водкой, тогда и займёмся французами! – Астраханов снова подмигнул друзьям.

Те начали понимать, о чём идёт речь. Невич тоже заинтересовался. Он подсел к остальным и направил на Астраханова ожидающий взгляд, словно приглашая высказаться до конца. Тот не стал медлить и сразу же с откровенностью высказался:

– Я не стану бежать, даже если в город войдут три Наполеона сразу. Я отсюда уйду только при одном условии,…если добуду трофеи. Ну к примеру, если захвачу знамя одного из французских полков. Тогда – другое дело. И уходить-то не так обидно будет.

– Браво корнет, – воскликнул Друцкой и тут же указал пальцем на графин с водкой, – пускаем для разогреву. Как-никак с полком пойдём биться. Я с вами корнет.

Невич тяжко завздыхал и молча взялся за стопку. После этого все разом посмотрели на Анджапаридзе.

– Вы с нами поручик?

Анджапаридзе усмехнулся.

– Если вы помните господа, я первый выпил с корнетом.

Сразу после этих слов взялись за дело. Отдав должное графину и пребывая в прекрасном расположении духа, все четверо начали готовиться к осуществлению дерзкого плана. Для начала они тщательно проверили всё своё вооружение. Сабли были в ножнах. Винтовки заряжены. Они знали об этом, но лишний раз не грех проверить, как выразился Невич. Он же выглянул в окно и с удовлетворением отметил, что кони стоят привязанные к ограде. Следовательно, французов по близости не было. По общему мнению, наступил благоприятный момент для наступательной операции.

– Придерживаемся строго плана! Плана корнета!– решил на всякий случай уточнить Невич.

Все трое кивнули и уже собирались выйти, как дверь распахнулась и на пороге показался…французский пехотинец. Он так и застыл в проёме открытой двери с изумлением глядя на четырёх русских военных. Невич не растерялся и небрежно махнув рукой заговорил на французском.

– Проходите и не обращайте на нас внимания. Мы примеряли форму русских гусаров. Они её здесь оставили. И не только форму. – Невич многозначительно показал глазами на пустой графин.– Во дворе есть сарай. Там полно таких графинов.

Солдат услышав эти слова заулыбался. Он снял с плеча винтовку и приставив её в угол направился к гусарам. Те недолго думая, сбили его с ног. Завязали руки и заткнули кляпом рот. Едва они расправились с одним, как в дверях показался второй. Солдат тут же развернулся и побежал. Анджапаридзе нагнал его на крыльце. Обрушив удар рукояткой сабли по его голове, он тут же подхватил падающее тело и затащил в дом. Становилось очень опасно. Следовало немедленно покинуть дом. Все четверо, прихватив французские винтовки, один за другим вышли из дома. Во дворе, к счастью никого из французов не оказалось. Астраханов оглянулся вокруг себя.

– Что вы ищете корнет? – тихо спросил у него Друцкой.

– Ничего! Идём! – откликнулся Астраханов. Он первым подошёл к калитке и настороженно огляделся по сторонам. – Вроде никого. По коням господа!

Через минуту все уже сидели в седле.

– Устроим душе праздник господа, – громко воскликнул Астраханов и вытащил из ножен саблю, – пусть запомнят русских гусаров.

– Вперёд!

– За Отечество!

– Убьем всэх и захватым город!

Глава

Барабанщик отбивал дробь. И под эту дробь по одной из улиц Вильно ровными рядами двигался французский пехотный полк. Впереди, рядом с барабанщиком шёл знаменосец. До очередного перекрёстка полку оставалось пройти не более десяти шагов, когда из-за угла внезапно появился всадник. Французы на мгновение оцепенели, узрев русскую военную форму. Всадник на полном скаку ухватился за древко знамени. Знаменосец опрокинулся на мостовую, выпустив из рук знамя. Всадник уже со знаменем вражеского полка в руках понёсся дальше. Передние ряды полка побежали вперёд собираясь разрядить свои ружья в уходящего всадника, но тут же были ошеломлены выстрелами с тыла. Пока они разбирались, что происходит, через их ряды проскочили ещё три всадника и полетели вслед за первым. Среди французов раздались крики:

– Русские! Засада!

Полк в мгновение ока лёг на землю и направил дула ружей на угол из-за которого появлялись всадники. Однако время проходило, но никто более не появлялся. Солдаты начали подниматься и осторожно выдвигаться к переулку. Когда перед ними предстал общий обзор прилегающей улицы, они увидели, что она пуста.

– Догнать! Догнать и вернуть знамя!– в бешенстве заорал командир полка.

Чуть помедлив, солдаты бросились вслед за всадниками. Раздался громкий голос, приказывающий оцепить все близ-лежащие улицы. Пока французы приходили в себя и организовывали погоню, гусары миновали несколько улиц. К счастью для них, на пути попадались лишь небольшие группы французских солдат. Гусары не вступали с ними в бой, они искали путь выхода из города. Тем временем, крики начали раздаваться вокруг них. По всей видимости, круг погони сужался и грозил в скором времени сомкнуться. Гусары на мгновение остановились, оглядываясь вокруг себя. Впереди, в двадцати шагах от них, находился перекрёсток. Что происходило слева и справа они не видели. А вот впереди, за перекрёстком, по всей видимости, находился тупик. Они увидели стену высокого дома, в которую упирался конец улицы. Сзади послышался явственный шум. Гусары пришпорили лошадей и выехав на перекрёсток, начали было останавливаться, но вынуждены были снова пришпорить коней. Слева по улице двигалась конница, справа пехота. И те и другие радостно закричали увидев в руках одного из всадников– знамя. Раздались выстрелы. Гусары пригнулись к шее коня и полетели вперёд. В тупик. Иного выхода не было. Следом за ними по пятам слышался цокот копыт и звуки выстрелов. У самой стены – все гусары одновременно радостно закричали. Слева от неё находилась небольшая арка. Они тут же направили коней в арку и оказались…во дворе большого дома, где не было иного хода за исключением того, через который проехали они.

– Что по плану? – шумно выдыхая воздух из груди, спросил Невич.

– Какой к чёрту план? – раздражённо отозвался Астраханов, – бежать надо, не то знамя отберут назад.

– Бросаем коней?

– Ни за что! – вскричал Анджапаридзе, – я не брошу коня.

Шум начал раздаваться вблизи арки. В этот момент все увидели пожилую женщину, которая вышла из дверей дома и махала им рукой, подзывая к себе. Гусары немедля направили коней в её сторону. Женщина показала рукой на дверь. Все поняли этот жест. Низко пригнувшись к шее лошадей, один за другим все четверо въехали внутрь. Женщина захлопнула дверь и знаком показала на широкую лестницу, которая вела на второй этаж.

– Выйдите на балкон. Прямиком через него к следующей лестнице. Там спуститесь вниз. Увидите ещё одну арку. Проедете через неё. Выйдете на улицу. Слева увидите дом с жёлтой крышей. Он недалеко будет. Там сноха моя живёт. Прямо за домом тропинка. По ней, меж яблонь и до самой речки. Речка неглубокая, вброд перейдёте. Дальше камыш. Держитесь всё время прямо, выйдете на опушку. Там дерево увидите спалённое молнией. Справа от дерева тропиночка будет. Вот по ней и езжайте. Господь вас сбережёт! – женщина перекрестила всех четверых.

Едва она закончила как Друцкой свесился с седла и полу– обняв женщину за шею рукой, крепко поцеловал.

– Спасибо за всех мать!

– Чай все мы люди, – откликнулась женщина и уловив крики во дворе, встревожено добавила,– скорей сынки, иначе погубят вас окаянные французы-то.

Гусары направили лошадей на лестницу. Лошади с неимоверным усилием перескакивали через ступени и взбирались наверх. Благо лестница была не крутая, иначе тяжело бы пришлось. Оказавшись на следующей площадке, гусары снова пригнули головы к шеям лошадей и через открытую дверь выехали на балкон. Балкон второго этажа примыкал к дому с наружной стороны. Поэтому французы и услышали шум, а за ним подняв головы кверху, увидели и самих гусар, которые преспокойно проезжали мимо них. Вслед за ними раздались запоздалые выстрелы. Гусары проехали по балкону и выехали на следующую площадку. Раздались крики на французском. Они были полны бессильной ярости.

– Догнать!

– К вашим услугам господа! – раздался сверху насмешливый голос.

Гусары съехали по лестнице на нижнюю площадку. А оттуда выехали во двор. Он был пуст. Как и говорила им женщина, из двора на улицу вела арка. Не медля ни мгновение, все четверо бросили туда коней. Выехав на улицу, они снова остановились. Справа на них двигалась колонна пехоты. Они были недалеко от дома с жёлтой крышей, где пролегал дальнейший путь. Выхода не было. Гусары пришпорили лошадей и понеслись в сторону пехоты. Раздались крики. Пехотинцы начали ложиться на землю и вести по ним огонь. Пули то и дело свистели рядом с гусарами. Пока прицельного огня не было к счастью всех четверых. Пехотинцы вели беспорядочный огонь. Но раздался окрик и они вообще перестали стрелять. Гусары оглянулись. Следом за ними галопом скакали не меньше полусотни всадников. Пришло понимание, почему был прекращён огонь. Пехотинцы опасались уложить свою же кавалерию. Они уже готовили штыки для встречи с гусарами, когда те неожиданно свернули влево и один за другим начали перепрыгивать через низкое деревянное ограждение. Копыта лошадей взбудоражили целую стаю гусей, что мирно паслась во дворе. Широко размахивая крыльями, гуси с гоготом взлетали в воздух. Гусары поскакали вдоль стены дома. Ещё одна калитка. Слава богу невысокая – подумал Друцкой, первым бросая лошадь в прыжок. Лошадь свободно перемахнула через калитку. Друцкой оглянулся. Все трое друзей благополучно перескочили через ограду. Увидев тропинку, вившуюся меж яблоневых деревьев, он бросил лошадь туда. Сразу же пришлось пригнуться к крупу лошади. Тропинка была узкой. То и дело нависавшие ветки мешали продвижению. Сзади снова начал раздаваться шум. По всей видимости, преследователи опомнились и снова бросились за ними в погоню. Один за другим, гусары галопом летели по тропинке. Прошло ещё несколько минут напряжённой скачки, когда перед ними показалась речка. А за ней камыш. Друцкой решил рискнуть. Он на полном скаку бросил лошадь в реку. К счастью, она действительно оказалась неглубокой. Мощная грудь коня преодолела короткое препятствие, а вскоре лошадь и всадник исчезли в камышах. Проехав немного, Друцкой остановился дожидаться подхода друзей. Все трое благополучно присоединились к нему. Увидев друзей, Друцкой радостно похлопал по седлу, куда было приторочено французское знамя.

– Веселье удалось на славу господа!

Гусары заулыбались, а услышав с противоположного берега угрозы в свой адрес и вовсе расхохотались. Они тронули лошадей и начали пробираться через камыш, к лесу.

Несколькими часами позже, в отступающей колонне второй армии, Александр с некоторым удивлением выслушал доклад военного министра. Речь шла о сообщение арьергарда, который прикрывал отход армии. Они сообщали о бое, который, по всей видимости, происходил в Вильно. На вопрос императора, не остались ли отдельные части армии в городе, военный министр с уверенностью ответил отрицательно. Все покинули город.

– Так что же, французы сами с собой принялись воевать? – с некоторой долей иронии поинтересовался император.

– Не знаю государь! – отвечал военный министр.

Всё разъяснилось немного позже, когда позади императора раздались восторженные крики. Император остановил коня, а затем повернул его назад. Ему навстречу неслись четыре всадника. Орлов было собирался преградить путь всадникам, но Александр жестом руки остановил его. Остановив коней в непосредственной близости от императора, все четверо спешились. Трое остались стоять на местах, а четвёртый подошёл к императору и с поклоном положил знамя на землю. Александр с явным любопытством следил за всем этим действием. Знамя сразу же привлекло его внимание.

– Французское? – в голосе императора послышалась отчётливая радость, – откуда оно у вас сударь?

– У французов отняли государь!

– Ваше имя?

– Корнет Астраханов государь!

– Тот самый. Пропавший гусар? – император широко улыбнулся, – теперь понятно чем вы занимались, в то время как все остальные отступали. Ну что ж поручик, не могу не сказать, что весьма доволен вашим храбрым поступком.

– Нас было четверо государь. И я– корнет! – осторожно поправил императора Астраханов.

– Поручик с этой минуты! Вы все будете награждены за славную службу отечеству!

Император бросил торжествующий взгляд на лежащее перед ним знамя и пришпорив коня поскакал вперёд, к голове колонны. Маникин и Безобразов издали с неприязнью наблюдали за триумфом столь ненавистной им четвёрки. И они уже услышали голос Астраханова.

– Эх господа, будь с нами ротмистр Арсанов, мы могли бы отважиться и на более смелую затею!