Текст книги ""Валутина гора""

Автор книги: Луи Бриньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

Пётр чувствовал себя омерзительно. Спускаясь по лестнице в гостиную, он восстанавливал в памяти все события вчерашнего вечера. Он пытался понять, не обидел ли кого – нибудь из гостей ненароком. Вроде, ничего такого на память не приходило. Следовательно, отец просто захотел его увидеть, поэтому и позвал. Пётр остановился перед дверью гостиной и оглядел себя. Вернее, он оглядел измятую одежду, которую так и не сменил после бала. После разговора переоденусь, – решил он, и смело вошёл внутрь и…остановился как вкопанный. Отец сидел не на привычном месте за столиком, а на диване. А рядом с ним сидела… Анастасия. Едва он подумал о том, зачем она сюда пришла, как раздался гневный голос отца.

– Прежде чем мы начнём разговор, я требую, чтобы ты немедленно…слышишь, Пётр немедленно, попросил прощения у Анастасии!

Не успели отзвучать слова отца, как Пётр подошёл к Анастасии и, встав в почтительную позу, принёс извинения, а вслед за ними негромко спросил у отца:

– Я сделал, как ты велел. Теперь бы неплохо узнать, за что я извиняюсь.

– За что? – поразился Арсанов – старший, – и ты ещё спрашиваешь?

– А что? Не должен? – голос Петра прозвучал не совсем уверенно. Он покосился на Анастасию, на губах которой появилась широкая улыбка. Снова раздался гневный голос отца.

– Ты едва ли не похитил Анастасию из рук Ганецкого, тем самым глубоко оскорбив его. Ты угрожал ему. И не надо было слышать слова. Все прекрасно видели, что он напуган. Конечно, зная твою репутацию, ему не оставалось ничего больше, как уступить. Но ты не остановился на этом, ты Пётр ещё с вызывающей наглостью вручил ему свой бокал. Унизив тем самым его дворянское достоинство. Заставил его стоять с этим бокалом. А в конце набрался наглости забрать этот бокал обратно. Все вокруг были просто уверены, что ты убьёшь Ганецкого, настолько мрачно ты выглядел. Только непонятно, по какой причине.

– Ганецкий держал её за руку! – невзначай вырвалось у Петра. Он сразу же пожалел о своих словах. На него уставились две пары удивлённых глаз.

– Ну и что из того? – Арсанов – старший удивлённо приподнял брови, – Ганецкий вёл Анастасию на танец.

– Об этом я не подумал!

На этот раз Арсанов – старший укоризненно покосился в сторону улыбающейся Анастасии, а после вновь обернулся к сыну и заговорил, почти с прежним гневом в голосе.

– А надо было думать, Пётр! Надо было! Надо было думать, прежде чем заставлять Анастасию танцевать… Ты глубоко оскорбил своим поведением Абашевых, а потом и всех гостей без исключения.

– И как я же оскорбил гостей? – удивлённо поинтересовался Пётр.

– Он ещё спрашивает? – Арсанов – старший не на шутку рассердился, – а кто недвусмысленно намекнул всем собравшимся на дуэль? Может, это не ты был Пётр? А потом оставил всех и пошёл спать. Выказав тем самым полное неуважение обществу.

– Достаточно, отец, – твёрдым голосом прервал его Пётр, – я человек чести и ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой. Неважно, какой поступок я совершил, но насмехаться надо мной, никому не позволено. Произнесённые мною слова исключали всякого рода замечания, которые могли быть отпущены в мой адрес. И за это я не собираюсь ни оправдываться, ни извиняться.

– Наглец! – гневно вскричал Арсанов – старший, – как ты смеешь со мной разговаривать в таком тоне.

Взор Петра вспыхнул, но тут же погас. Он тихим голосом попросил отца.

– Прошу вас, не повторяйте этого слова. Если необходимо, я попрошу прощения у тех людей, которых вы мне укажете. Я сделаю всё, что угодно. Только не повторяйте слов, подобных тому, что вы только произнесли. Иначе…иначе я не смогу находится рядом с вами.

Закончив говорить, Пётр поднял на отца открытый взгляд, в котором читалась решимость. Анастасия ни на минуту не усомнилась в том, что он выполнит свою угрозу. Она умоляюще посмотрела на Арсанова – старшего. Тот ответил успокаивающим взглядом. А затем негромко приказал сыну:

– Поедешь к Абашевым. Принесёшь извинения. И помни Пётр, ещё одна такая выходка…и мне придётся не только повторить это слово, но и сказать гораздо больше. Хотя бы в отчем доме не показывай свой нрав, иначе нам с тобой придётся расстаться.

Высказав откровенно свои мысли, Арсанов – старший покинул гостиную. Едва он ушёл, как раздался голос Анастасии.

– Я тоже хотела бы с вами поговорить, сударь! – Анастасия встала и устремила на него неприязненный взгляд.

– И что же вы хотите мне сказать, сударыня? – осведомился у неё Пётр.

– В тот день, когда вы сказали, что не хотите меня видеть,…я думала о вас. Мне казалось, что я нарушила семейную идиллию. Я считала во всём себя виноватой. Сейчас же, наблюдая за тем, как неуважительно вели вы себя с отцом, я пришла к другому выводу.

– Очень интересно послушать!

– Не смейте насмехаться надо мной! – Анастасия бросила гневный взгляд на Петра. У того на губах застыла грустная усмешка.

– Вы снова ошиблись, сударыня!

– Вы обладает весьма скверным характером – не слушая его, продолжала гневно говорить Анастасия, – вы совершенно бесчувственный человек. Вы используете слабости людей, прекрасно зная, что они вас бояться. И это ещё более гнусно с вашей стороны. Я рада тому, что не понравилась вам, ибо вы мне глубоко ненавистны и омерзительны. Вы…Анастасии пришлось замолчать.

Пётр резко развернулся и, не произнося ни единого слова, пошёл к выходу. Не останавливаясь, он вышел из особняка и едва ли не бегом направился в сторону конюшни. Войдя в конюшню, Пётр прижался спиной к стойлу и, схватившись двумя руками за голову, прошептал:

– Почему я не мёртв? Почему? И как я смогу жить после этих слов?

Глава 16

Поздней ночью, граф Салтыков неслышно вошёл в кабинет Российского императора. Александр выглядел усталым. Лицо выражало лёгкую растерянность. Он сидел за столом, украшенным позолотой. Верхние пуговицы камзола были расстёгнуты. На столе, перед царём стояла чернильница с пером и бумага. Салтыков низко поклонился. В таком положении он и оставался, дожидаясь высочайшего дозволения заговорить.

– Проходите, граф. Надеюсь, вы принесли хорошие вести? – разговаривая с Салтыковым, Александр, смотрел на бумагу. Едва Салтыков подошёл близко к столу, как царь придвинул к нему бумагу и негромко произнёс:

Карамзина рука! Ругает меня, чем попадя. Тильзитский договор называет не иначе как преступлением. А назначение на должность государственного секретаря Сперанского – называет большой ошибкой.

– Не один Карамзин так считает, государь – по многолетней привычке Салтыков заговорил с величайшей осторожностью, – всем известно, кому поклоняется Сперанский. В нынешней обстановке это сказывается плохо на настроениях дворянства. Очень плохо.

– Знаю. Знаю, – отмахнулся Александр. – Дворянство думает так. Раз Сперанский любит Наполеона, он не любит Россию и меня. Полный абсурд. Полнейший. Но мы не можем не считаться с мнением дворянства. Особенно сейчас, когда может разразиться война с Францией.

– Что же будем делать, государь?

– Я уже думал обо всём! – негромко ответил Александр. – Отправим Сперанского в ссылку на время. Он мне нужен. Но сейчас оставлять его в Петербурге опасно. Люди на него злы. Один бог знает, что может случиться. Единственно, надо решить, кого поставить на его место– Александр вопросительно посмотрел на Салтыкова. Тот снова поклонился и ответил.

– Может, того же Карамзина государь?

– Я уже предлагал! – Александр поморщился и продолжал, – не хочет Карамзин в государственные секретари. Высокомерен больно или уж слишком умён. О другом надо думать.

– Может, адмирала Шишкова? – вкрадчивым голосом предложил Салтыков. – И умён, и степенен. К тому же, вся Россия знает о его ненависти к Наполеону.

– А что прекрасная идея, граф! – Александр явно воодушевился. – Сейчас такой человек как нельзя к месту. Пригласите адмирала во дворец. Я лично поговорю с ним.

– Государь! – Салтыков снова поклонился. Видя, что царь молчит, Салтыков положил на стол два письма, которые с самого прихода держал в руках.

– От кого? – коротко осведомился Александр, поглядывая на письма.

– Первое из Парижа от флигель– адъютанта Чернышёва. Второе, – Салтыков осекся, не решаясь продолжить.

– Второе? – Александр поднял на него выразительный взгляд.

– От Кутузова! – одним духом выпалил Салтыков, с опаской наблюдая, как мрачнеет лицо царя. Салтыков лучше всех знал о глубокой неприязни, которую питал по отношению к Кутузову Его императорское величество. Эта неприязнь имела давние корни и была связана с Аустерлицем. Накануне баталии Кутузов дважды предостерёг царя. Кутузов изначально считал эту баталию гибельной и предрекал полный разгром Русской армии. К советам Кутузова царь не прислушался. В итоге, сражение закончилось так, как и предсказывал Кутузов. А за сражением последовал столь тягостный для России мир с Францией. Каждый раз, когда при нём упоминали Кутузова, Александр вспоминал именно этот неприятнейший эпизод.

– Что Чернышев? – коротко осведомился царь.

– Французский военный министр Мишель сообщил Чернышеву о решимости Наполеона начать войну с Россией. Все заверения Наполеона о мире, пусты. В Пруссию отправлено ещё семьдесят тысяч войска и сто тридцать орудий. Туда направлена гвардия

– Гвардия? – услышав это слово, Александр слегка побледнел. Голос сразу стал глубоко озабоченным. – Мы не должны воевать с Наполеоном. Подумайте, граф. Подумайте в совете, что ещё можно предложить императору, для того, чтобы избежать войны. Я готов пойти на дополнительные уступления. Разумеется, в известных пределах.

Салтыков поклонился.

– Государь, Чернышев отдельно сообщает о досмотре, что был произведён у него дома и в его отсутствие. Он подозревает, что стала известной его связь с военным министром. Чернышев просит позволения покинуть Париж при первом же удобном случае.

Александр кивнул головой в знак согласия, а потом искоса посмотрел на второе письмо. Понимая этот взгляд, Салтыков торопливо заговорил.

– Князь Кутузов пишет доброе. Турки признали право Вашего императорского высочества на Молдавию и Валахию. Однако ж, мир заключать не спешат. Они видят готовность Наполеона воевать Россию и понимают, какие выгоды могут получить от новых баталий. Однако же князь надеется убедить турок подписать мирный договор.

– Кутузов обладает тонким умом, и значительно преуспел в переговорных делах. – Заметил с лёгкой хмуростью Александр. – Чего не скажешь о делах военных.

– Мало кто сможет сравниться командованием армией с вашим императорским высочеством! – Салтыков снова поклонился.

– Если не считать Наполеона. – Александр слегка помрачнел. – По производству баталий ему не найдётся равных. Однако достаточно о Наполеоне.

Александр встал с кресла. Увидев это, Салтыков снова поклонился.

– Подготовьте всё необходимое в Вильно, граф. До конца этой зимы я отправлюсь туда и лично приму командование армиями. Но прежде, постараемся заключить мир с Наполеоном. Уж если не получится, положимся на дух русский и силу нашего оружия.

Глава 17

Анастасия со светильником в руках направлялась в охотничий домик. Она уже несколько дней не видела Гришку и по этой причине беспокоилась. По обыкновению, Гришка раз в день навещал её. А тут…пропал и всё. Анастасия ещё издали заметила в окне силуэт Гришки. А рядом с ним ещё один, намного меньше. Кто бы это мог быть? – думала Анастасия. Она поняла, кто это был, когда подошла к двери. До неё явственно донёсся голос Маши.

– Гриш, отпусти. Идтить надобно. Барыня заволнуется

– Погоди идтить-то, – послышался бас Гришки, – мы ж с тобой и сказаться не зачинали!

После этих слов послышалась возня, а за ней испуганный голос Маши:

– Заругает меня барыня. Ой, заругает.

Дальше Анастасия слушать не стала. Она молча развернулась и пошла обратно. Она улыбалась. Анастасия была рада за них обоих. Хорошо, что они нашли друг друга. Теперь ей стали понятными частые отъезды Гришки. Она знала, что он ездит в соседнюю деревню и кому-то помогает. Она слышала, что Гришка кому-то крышу дома починил, печь отладил, новый дымоход поставил. Хлеба им возил всегда. И много чего ещё сделал. Теперь стало ясным, что делалось это всё для Машиной семьи. В общем-то, все в имении Арсановых успели узнать и полюбить Гришку. Он то и дело помогал другим, заслужив этим глубокое уважение к себе. И дело было вовсе не в его необычайной силе. Гришка был всегда прост и открыт для каждого. Доброты и терпения у него хватало на всех. Эти его качества всегда восхищали Анастасию. Восхищали настолько, что она забывала о его привычке всякий раз переспрашивать. А нередко и воспринимать некоторые вещи в ином свете.

Возвратившись домой, Анастасия застала у своих дверей одного из слуг. Слуга сообщил о том, что хозяин просит прийти Анастасию в гостиную. Сбросив с себя меховой плащ, Анастасия немедленно направилась в гостиную. По заведённому обычаю, старший Арсанов встретил её объятием и сразу же усадил за свой стол, на место которое обычно занимал Пётр.

– Ганецкий просит твоей руки! – сразу же радостно сообщил ей Арсанов. – Это предложение просто прекрасно для тебя, Анастасия. Ганецкие богаты. Фамилия известнейшая…Арсанов осёкся по причине того, что разглядел облачко грусти, появившиеся на лице Анастасии.

– Что с тобой, дитя? – обеспокоено, спросил старший Арсанов, – или ты не рада такому жениху?

– Батюшка, вы желаете знать моё мнение? – Анастасия с глубокой надеждой устремила свой взгляд на опекуна.

– Конечно, дитя моё! Я не собираюсь отдавать тебя в замужество, не испросив твоего мнения!

– Благодарю вас, батюшка. Благодарю!

– Так что же, Анастасия? Каков будет твой ответ?

– Нет, батюшка! Признаюсь честно. Ганецкий мне противен!

– Почему так?

– На балу, – чуть помолчав, с некоторым усилием ответила Анастасия, – Ганецкий уступил меня…вашему сыну, даже не испробовав воспротивиться. Разве таким должен быть супруг, батюшка?

– Опять Пётр? – старший Арсанов поморщился словно от не– проходящей боли, – ну что мне с ним делать? Милое дитя, не бери в пример этот случай. Лишь немногие из тех, кто знает репутацию Петра, осмеливаются бросить ему вызов. Ганецкий не столь храбр, однако он будет прекрасным супругом. На него, в отличии от людей подобных Петру, ты сможешь положиться.

– Если вы приказываете батюшка, я подчинюсь! – Анастасия опустила голову и сложила руки на коленях.

– Я прошу, а не приказываю. Я прошу тебя подумать Анастасия. Хорошо подумать, прежде чем принимать решение.

– Я подумаю, батюшка! – пообещала ему Анастасия.

На губах Арсанова– старшего появилась радостная улыбка. Он погладил Анастасию по голове, приговаривая при этом:

– Вот и хорошо, голубушка моя. Вот и хорошо! А вот и Пётр…

Анастасия резко обернулась и устремила неприязненный взгляд на мрачного Петра. Тот стоял в нескольких шагах позади них и, по всей видимости, слышал весь разговор.

– Я принёс извинения Абашевым как вы, и приказывали отец, – коротко сообщил Пётр и так же коротко спросил: – что мне ещё надлежит сделать?

– Зачем ты так, Пётр? – старший Арсанов по-настоящему расстроился, услышав слова сына.

– А как надобно? Вы приказываете, я исполняю. Разве не этого вы желали? Я исполнил ваше желание.

– Ты никогда не был злым, Пётр!

– А вы всегда меня понимали! Если понадоблюсь снова, вы сможете найти меня в Римском парке.

– Сейчас же зима, Пётр. Там всё занесено снегом.

– Вы запрещаете мне?

– Да что с тобой, Пётр? – поразился старший Арсанов, – ты разговариваешь со мной, как со своим командиром полка.

– Так я могу идти? – коротко спросил у него Пётр.

– Конечно. Что за вопрос?

Пётр кивнул отцу, поклонился Анастасии и обернувшись пошёл к выходу.

– Пётр! – окликнул его отец.

Пётр остановился и повернулся к нему лицом.

– А свадьба? Что сказали Абашевы по поводу свадьбы?

– Она состоится, как вы все желали того!

Пётр ушёл, оставив отца в глубокой растерянности. Он признался Анастасии, что не понимает состояние сына. Не понимает и опасается этого состояния. Пётр ушёл в себя. А когда это происходит, Пётр полностью закрывается от внешнего мира холодной оболочкой. Невозможно понять, о чём он думает, чего хочет и что собирается сделать. Анастасия с глубоким сочувствием отнеслась к словам опекуна. Пётр волновал её настолько, насколько опечален был его поведением дорогой опекун. Слушая его, Анастасия вновь решила попытаться поговорить с Петром. Ей неожиданно захотелось вновь наладить добрые отношения между отцом и сыном. И кроме всего прочего извиниться. Анастасия глубоко сожалела о словах, столь необдуманно высказанных в лицо Петру. На самом деле ничего такого и в помине не было. Никакой ненависти она не чувствовала. Просто, её выводило из себя высокомерие и показная жестокость его характера. Её злило то, что он кичится своей храбростью перед всеми. А более всего, её задело пренебрежение, явно выказанное им своей невесте. И что ещё хуже, с её не посредственной помощью. В силу этих рассуждений, она попросила дозволения Арсанова – старшего на разговор с Петром. Он обрадовался, услышав это предложение.

– Иди, голубушка, иди, – напутствовал он Анастасию, – кто знает, может тебе удастся повлиять на него.

Анастасия незамедлительно приступила к действиям. Подобрав подол платья, она отправилась на третий этаж. Дойдя до дверей, Анастасия собиралась постучать, но так и замерла с поднятой рукой. Из-за двери раздался незнакомый ей мужской голос.

– Пётр, остановись ради Христа! Неужели ты не понимаешь, в какую пропасть катишься? Твоё упрямство до добра не доведёт. Просто пойди, и всё честно расскажи отцу. Это лучше чем изводить себя и мучить других.

– Он ничего не поймёт Кузьма, – раздался голос Петра, от которого Анастасия вздрогнула. Так сильно отличался этот голос оттого, что звучал внизу. Сейчас в нём отчётливо слышалась глубокая горечь. – Да и к чему всё это? Я не собираюсь ни перед кем оправдываться. Даже перед отцом. Я поступлю согласно его воле. Я сделаю то, чего он так сильно желает.

– Пётр, остановись! – снова прозвучал прежний голос, – я знаю тебя лучше твоего отца. Сделав как он хочет, ты никогда не сможешь простить себя. Твоя жизнь превратится…

– Она уже сейчас превратилась в ад, – вскричал за дверью Пётр. – Раньше я мечтал приехать в родной дом. А сейчас, я только и думаю о том, чтобы поскорее покинуть его и никогда более не возвращаться.

Вслед за этими словами раздались шаги. Анастасия едва успела отпрянуть от двери, как она с силой отворилась. Показалось разгневанное лицо Петра. Увидев Анастасию, он отвесил ей шутовской поклон.

– Сударыня! Пришли сообщить о том, какой я плохой сын? Или же о вашем счастливом замужестве? А может, решили сказать о том, как сильно вы меня ненавидите? Жаль разочаровывать вас сударыня, но всё это я уже слышал. Честь имею!

Пётр прошёл мимо Анастасии. Уходя, он ни разу не оглянулся на неё. Анастасия некоторое время стояла в растерянности. Она не знала, что и думать об этой вспышке. Поведение Петра совершенно не укладывалось у неё в голове. То он был холоден и мрачен, то просто выплёскивал целую бурю чувств. И в том и другом случае, невозможно было понять истинные мотивы его поведения.

Глава 18

В последних числах января 1812 года, четыре всадника в гусарской форме пролетели через арку, ведущую в имение Арсановых. Через несколько минут, они спешивались у входа в особняк. Оставив лошадей на попечение одного из подоспевших слуг, они воспользовались услугами другого, который незамедлительно провёл их внутрь. Слуга проводил гусар до дверей большой гостиной, где по обыкновению принимали гостей, и там оставил одних. Один из гусар громко закричал на весь дом:

– Ротмистр! Где вы прячетесь? Бросили нас одних в Петербурге и полагаете, что подобное поведение сойдёт вам с рук? Мы требуем незамедлительной сатисфакции. К бокалу, ротмистр!

Гусары вначале расхохотались, но тут же осеклись и одновременно склонились в поклоне. Вновь раздался голос тот же голос.

– Простите, сударыня и позвольте представиться. Корнет Астраханов к вашим услугам,– он выпрямился и вытянувшись кивнул головой. – Поручик Анджапаридзе!

Едва прозвучали эти слова, как второй гусар в точности повторил действие Астраханова.

– Поручик Друцкой – Соколинский!

И тот повторил то же самое действие.

– Штаб ротмистр Невич!

Едва Невич выпрямился и кивнул, как снова прозвучал голос Астраханова.

– Господа, салют в честь Виктории Николаевны!

Одновременно все четыре гусара вытащили сабли и салютовали…Анастасии, которая с глубоко растерянным видом наблюдала разыгрывавшееся перед ней представление.

– Анастасия Аврецкая! – улыбаясь, поправил гусар Арсанов – старший, появившийся в эту минуту за её спиной.

Гусары приветствовали его появление лёгкими поклонами. Услышав его слова, Астраханов не растерялся.

– Господа офицеры, поскольку произошла непредвиденная случайность…ещё один салют. В честь Анастасии Аврецкой!

Гусары снова салютовали и на этот раз именно Анастасии. Анастасию сразу покорило единодушие, а ещё более… находчивость гусар.

Чуть позже, когда все оказались за столом, слуги подали чай. Анастасия самолично разлила его в чашки и подала гусарам. Те вежливо приняли чашки, но пить не стали. Они, просто поставили чашки перед собой и со всем возможным вниманием прислушивались к рассуждениям Арсанова – старшего. Едва наступила короткая пауза, Анастасия решилась спросить у гусар, по какой причине они не пьют чай. Услышав этот вопрос, все четверо переглянулись. Сразу после этого раздался голос Невича:

– Отвечает Астраханов!

Анастасия не сдержалась и засмеялась, услышав эти слова. Так по-детски они прозвучали. Негромко кашлянув, Астраханов как мог вежливо ответил на вопрос.

– Сударыня, мы не пьем чай, даже если с позволения будет сказать, он, и передан нам такими прелестными ручками!

– А что вы пьёте? – слегка зардевшись, спросила Анастасия.

Все четверо снова переглянулись. Ответил снова Астраханов.

– Ну во первых во…– Астраханов поймал на себе три угрожающих взгляда и быстро закончил: -я хотел сказать «воду»!

– Её все пьют. Это во-первых! А что во-вторых? – поинтересовалась Анастасия.

– И во-вторых, только воду. И в-третьих, воду.

Остальные кивками подтвердили эти слова.

– Жаль, – протянула Анастасия с незаметной улыбкой на губах, – а я собиралась приказать слугам подать…вино!

Арсанов – старший одобрительно улыбнулся ей. Лица у гусар вытянулись. Анджапаридзе с укоризной посмотрел на друзей.

– Как не стыдно, господа офицеры! Дама предлагает вам вино, а вы отказываетесь! Я считаю, мы просто обязаны отказаться от…воды

– И то верно, – раздались притворно удивлённые голоса, – какое неуважение к даме. Господа! Мы просто обязаны нарушить наши традиции в честь прелестнейшей из женщин!

– Благодарю вас от всей души, господа! – Анастасия придала словам скрытую иронию.

По её знаку слуга принёс графин с вином и бокалы. Едва вино оказалось разлито, как Анджапаридзе встал, собираясь произнести тост, но его тут же усадили обратно. Анастасия с удивлением следила за всеми этими непонятными движениями. Свет на происходящее пролили слова Невича.

– Поручик страдает многословностью. К тому же, нередко начало тоста разительно отличается от конца. Что часто приводит к очень серьёзным последствиям. Дома, в Тифлисе его едва не убили за это.

– Как так? – поразилась Анастасия, – разве можно убивать человека за такое?

Почему-то все гусары, за исключением самого Анджапаридзе, расхохотались, услышав вопрос Анастасии.

– Мы тоже думали, что нельзя, – отвечал Невич, насмешливо поглядывая на угрюмого Анджапаридзе, – но наш друг внёс новое понятие в слово «тост». Видите ли, сударыня – продолжал рассказывать Невич, – мы все были в отпуске и, поручик в том числе. Дома, в Тифлисе, умер один из ближайших родственников поручика. Земля ему пухом. Так вот сударыня, по обычаю в Тифлисе сразу после похорон накрывают стол, за которым поминают покойного. Именно там, поручик решил сполна использовать своё красноречие. Начал он тост словами соболезнования родственникам, а закончил тем,…что пожелал всем присутствующим иметь каждый день такой стол как сегодня. Поручик едва успел ретироваться! – под общий смех закончил рассказывать Невич.

Все вокруг так заразительно смеялись, что Анджапаридзе не выдержал и широко улыбнулся.

– Всякое бывает господа. Я же не напоминаю, скажем вам, штаб-ротмистр, о том, что вы напились и заснули под лошадью. И в особенности о том, что происходило дальше.

Услышав эти слова, Невич перестал смеяться и с угрозой посмотрел на Анджапаридзе. Заметив этот взгляд, тот расхохотался. Разлили ещё вино в бокалы. Старший Арсанов и Анастасия с огромным удовольствием смотрели на гусар и, слушали их разговор. С ними было настолько весело, что они обо всём позабыли и просто наслаждались их обществом.

– Господа, господа – возбуждённо заговорил Друцкой, – а помните, как ротмистр Арсанов явился пьяным в казарму и поднял эскадрон? Как мы в три часа ночи отправились штурмовать драгунский полк? Весь Петербург всполошился. А Уваров? Уваров решил, что начались боевые действия, только непонятно кого и с кем?

Все снова засмеялись.

– А помните трактир? – подхватил общее веселье Астраханов, – я до сих пор забыть не могу, как ротмистр бегал вокруг столов с ухватом и колотил им полицмейстеров.

Смех прервал осторожный вопрос Анастасии:

– И часто граф дрался?

– Часто! – улыбнулся ей Астраханов. – Часто сударыня. Мы все часто дерёмся. Таков уж наш удел. Бросать вызов судьбе – разве это не прекрасно сударыня?

– Не знаю, – протянула Анастасия. От неё не укрылось, что опекун, услышав, рассказы гусар о сыне, немного расстроился. – Мне трудно судить о таких вещах.

Она замолкла по– тому, что в эту минуту появился Пётр.

Увидев друзей, он страшно обрадовался. Последовали долгие объятия и похлопывания по плечам. Наблюдая за их встречей, Анастасия ловила себя на мысли, что впервые за время знакомства с ним, она видит у него настоящую открытую улыбку. С ними он не был таким. С ними, он был замкнутым и отчуждённым. За последние недели Анастасия несколько раз порывалась поговорить с ним, но каждый раз откладывала разговор. Она не знала, что ему сказать и нужно ли вообще говорить.

Анастасия и Арсанов – старший покинули гостиную почти сразу же после прихода Петра. Они понимали, что будут стеснять гусар своим присутствием. Едва они ушли, как на столе появилась закуска и водка. Вперемежку с выпивкой завязывался разговор между друзьями. Все делились впечатлениями от проведённого отпуска. Рассказывали, что всюду видели ожидание войны и страх перед ней. Разговоры продолжались до позднего вечера. Ближе к полуночи веселье решили прекратить. На следующий день должна была состояться свадьба Петра. По этой причине следовало выглядеть наилучшим образом. В особенности, жениху. Несмотря на уговоры, Пётр оставался рядом с ними до тех пор, пока самолично не убедился в том, что друзья устроены со всеми возможными удобствами. Только после этого он отправился в свою комнату.