Текст книги "Волшебный крендель (СИ)"
Автор книги: Лучия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Какое там! Он не желал сдвигаться даже на миллиметр, хоть я и села на землю и принялась упираться в него ногами. Меньшие камни сдвинуть тоже было невозможно.
Чуть не плача, я уселась на тот самый камень, что приглянулся принцессе, и он покатился под весом моего тела.
Чудеса!
От испуга, вскочив, я попробовала толкнуть его ‒ легонько, одним мизинчиком ‒ и он поддался. Потом еще ‒ и камень катился сам собой.
Так, одной ногой, я докатила его до порога дворца, затем ‒ перевалила через порог и пошла с ним, как с воздушным шариком, по коридорам королевства.
Когда я пришла в покои принцессы, та уже спала. Мне было ужасно интересно узнать у нее как такое возможно, так что увидев сонную принцессу я даже немного разочаровалась.
Однако, будь она не спящей, неужели бы я осмелилась задать ей вопрос?
Нет, конечно!
Так что радостная я легла спать надеясь, что хорошо высплюсь.
Ночное ведро уже было заполнено на половину и я решила оставить все как есть до утра. Сил уже не было, очень хотелось спать.
Комнату освещала громадная луна и я лежала, глядя в окно. Уже засыпая, я отметила вспышку в небе, яркую, она на миг сверкнула и тут же погасла.
«Загадать что ли желание?»‒ подумала я не сводя глаз с ночного неба.
Меня уже не удивляли размеры луны, я просто смотрела на нее и каждый раз молила об одном…И в этот раз, когда я шептала про себя спасительную молитву, на кисло-желтом фоне луны пролетела крупная темная фигура. Как будто всадник то ли на летающей лошади, то ли на свинье…
Меня уже ничего не могло удивить. Уложившись на своей жесткой подстилке, я дала волю слезам и, наплакавшись, уснула.
Глава 10. Фирелион: сговор
Лететь на айере приятно, ночной воздух в вышине свеж, свет луны озаряет территорию словно гигантский фонарь.
«Если они позвали меня в ночи, значит что-то важное».
Хотелось поскорее узнать в чем дело, но пользоваться гранью я не стал, лететь до соседнего королевства на воздушном драконе ‒ минутное дело.
Вообще, конечно, ночной полет опасен: огромная луна освещает небо даже ярче, чем солнце. В дневное время небеса затянуты мутной дымкой, а ночью яркая луна позволяет видеть далекий горизонт.
Я частенько приходил ночью на скалы, садился на свое излюбленное место и смотрел вдаль ‒ туда, где возвышался ритуальный вулкан.
Хотелось вновь прилететь в воды Сократиума, только теперь уже не одному, а с женщиной. Воды священного вулкана расслабляют, его реки окутывают каждую клеточку тела, насыщая его живительной силой.
Одно меня расстраивало ‒ войти в реки Сократиума можно только с невестой, а сейчас для этого никак не время. Да и нет подходящей кандидатуры, от которой сердце могло бы страстно загореться.
На миг вызвав в воображении образ яркого света, я превратился в ослепительную вспышку, заметную издалека. Да, это риск, но зато какой...! Я целенаправленно на это пошел, чтобы птицы меня заметили. С их острым зрением ночную вспышку они увидят наверняка.
Мне до изнеможения интересно проверить: а охраняет ли территорию кто-нибудь еще?
Вдали появилась точка.
Представитель рода Игнависов уже летел ко мне, взмахивая огромными крыльями. Даже у воздушных драконов, айеров, они были не такой гигантской длины.
Еще будучи в воздухе, не сговариваясь, мы выбрали местом посадки: огромные пики скал и, спрятавшись за ними, поприветствовали друг друга.
От присутствия на вражеской территории у меня затвердели шипы, по телу начала разливаться огненная лава, а ладони приятно запульсировали. Пальцы рук сами собой сжимались в кулаки, тело, казалось, вот-вот взорвется от энергии огня.
Это дикое желание завоевать, захватить и покорить обычно мне было чуждо, однако сейчас оно ярко играло во мне, доставляя огромное удовольствие.
Что мною двигало ‒ желание отомстить змерам за Птиц?
Или месть за Древо?
Или желание обладать новой территорией?
«Да, скорее все просто: желание обладать»
И на ум сразу же пришел обрааз Рогильды. Я представил, как беру ее в заложницы, держу в темнице и заставляю выполнять все мои желания.
Все-все-все.
Однако, эта мысль вызвала обратную реакцию: настроение померкло и в воздухе словно появился мерзкий гнилостны й смрад.
‒ Ваши сроки? ‒ продолжала птица разговор, отрывая меня от наблюдений за собой.
‒ У нас все готово. Всегда, ‒ в очередной раз солгал я.
Готово, конечно, ничего не было. Однако, куда важнее мое собственное состояние: вот дай мне воевать прямо сейчас ‒ я голыми руками посворачиваю шеи и оторву всем головы. А потом догоню ‒ и на кусочки покрошу врага! Каждого!
‒ Они опасный народ, сила ‒ дикая, вы же помните как тогда…
‒ Не стоит, помню, ‒ мне было больно вспоминать горькую историю захвата птиц.
‒ Нужно заранее просчитать все их уловки, ‒ советовала птица, ‒ они хитры и жестоки. ‒ Они берут свое обманом.
‒ С их жестокостью знакомы все, ‒ соглашаюсь я, ‒ однако есть у них и слабое место.
‒ Есть. Самолюбие и высокомерие…
‒ Да, они считают себя лучше всех, ‒ именно это его больше всего раздражает в Рогильде. Какой бы манящей красавицей она не была, но этот ее взгляд, полный холода…
Я часто видел его во сне и там я позволял себе с наслаждением окунуться в омут ее глаз, совершить с ней запретное действие и вдоволь ею насладиться. Однако, встретив Рогильду наяву, я быстро отводил взгляд и сам не мог понять причину.
‒ Король Ингависов настроен решительно, ‒ с радостью сообщает мне собеседник, ‒ но он, правда, ничем не сможет помочь.
‒ Его держат в плену?
‒ В клетке, ‒ с горечью вздохнул крылатый собеседник.
‒ С его-то ростом и размахом крыльев. Это же может закончиться печально, вряд ли клетка позволяет ему хоть раз в день расправлять крылья!
‒ Он даже нормально есть не может, железный обод накрепко перевязывает его клюв. Только сейчас ему ослабили железяку, ‒ эмоционально заклокотала птица, ‒ чтобы он мог немного поесть.
‒ Надо спешить, ‒ коротко произношу, – неизвестно насколько хватит щедрости этих злобных тварей, ‒ они в любой момент опять могут ожесточать и…
‒ Они и не ослабляли, ‒ перебила его птица, ‒ это не они…
‒ Тогда тем более надо спешить. С утра отслеживай принцессу, мне она нужна живой. По возможности живой.
‒ Хорошо, она редко когда выходит из дворца.
‒ Тем не менее следи, чтобы на момент нашего… визита… вы точно знали где она находится.
‒ Да, мы исполним, Ваше Высочество, ‒ заискивающее сказала птица, посмотрев на меня с благодарностью. ‒ Мы бы все отдали за то, чтобы спасти моего папу!
Я с трудом разбирал внешность членов королевской семьи Игнависов. А потому повстречавшись сегодня с одной из птиц не стал уточнять кто это конкретно ‒ родственник королю или один из выживших слуг.
Собеседник открывал клюв и выпускал из него столбы огня. Такое случается с добродушными Игнависами только в состоянии крайней злобы или отчаяния. Они не могут издавать огонь, если находятся в хорошем настроении. А потому коварство змеров, использовавших это, не знает границ.
‒ Время. Нужно действовать скорее, ‒ на этих словах я почувствовал, как пальцы рук снова собрались в кулаки.
Птица в ответ только резко хлопнула клювом и выпустила алые круги огня.
‒ Прибереги до завтра, ‒ заговорщицки подмигиваю и смотрю на пернатого собеседника.
‒ Как? Правда ‒ уже завтра?
‒ Откладывать никак нельзя, важен каждый день. Тем более, что…
Дальше я решил не продолжать. Смысла обсуждать серьезные вопросы с принцем Игнависов не вижу. Птицы не отличаются дальновидностью, но за добрую душу их уважали Старейшины и другие расы. Все кроме змеров. Они, казалось, не имели уважения никогда и ни к кому.
‒ До завтра, ‒ тихо прощаюсь и жестом подзываю затаившегося в скалах айера. Я приказал ему лежать и не шевелиться, а то этот баловень еще и летать начнет вокруг вражеских скал.
‒ До завтра, ‒ огонек в глазах птицы блестел так ярко, что я без труда угадал в нем еще совсем детскую душу.
Айер медленно полз ко мне на на брюхе, словно старая черепаха. Острая каменная поверхность не поцарапает шкуру воздушного дракона, а потому переживать за него нет нужды.
Его глаза были полны радужных огоньков, кажется, айер перенял мое настроение. Раз так ‒ тогда завтра все получится как нельзя лучше.
‒ Подождите, ‒ принц Игнависов остановил меня и подошел, прячась за скалами, ‒ в королевстве у нас появился шпион – наш помощник. Я точно знаю, он завтра нам поможет.
Киваю и улыбаюсь, подробностей лучше не спрашивать. Птицы милы и добродушны и врага могут принять за своего.
Я сам во всем разберусь и сам все увижу.
Киваю, прощаюсь и двигаюсь в обратный путь.
«Главное сейчас разбудить мааримов. Интересно, что скажет Нерея про мой ночной визит?»
Прогоняю шальные мысли и лечу, наслаждаясь воздухом ночи. Лететь предстоит недолго, но каждая секунда на счету.
Достаю грань – она ускоряет время, но кладу ее в карман: лучше без нее. Каждое ее применение – минус одно деление. А Древо больше не вырабатывает новых каменистых граней. Увы, не дает.
Долетаю и с полным правом приземляюсь. У мааримов – я желанный гость.
Вдыхаю и ощущаю живительную влагу. Что бы ни говорили, но каждому дракону требуются объятия воды.
У мааримов этого сполна ‒ территория размером с нашу, только вся ‒ необъятный безбрежный океан. Огромный, бушующий, дикий. Только море находило с ним общий язык. И речки, что с ним дружили. Они смешивались, сливались – и представляли собой одно.
Клокочущие и гибкие, спокойные и с кокетливой белой пеной ‒ волны были как игривыми малышками, так и высотой с Древо Вечности, что растет на их территории. Его корни крепки и сильны, но стена между мааримами и фиранцами уже начинает подтачивать крупные корневые узлы.
Зажимаю на шее пульсирующую венку и представляю Лоорина, передаю ему информацию о своем визите.
Я вижу, что охрана королевства на чеку, еще бы, мааримы всегда готовы: змеры могут ворваться к ним в любую минуту, либо напасть на соседнее королевство Арроганс. Еще бы, это удобно – подмять под себя сначала фиранцев, а уж потом и представителей водной расы с их территорией изумительной красоты.
Пролетаю над каскадом фонтанов, вода бьет с такой силой, что даже крепкий айер ощущает водяной толчок. В свете луны фонтаны – будто стройные деревья и кажется, будто растительность здесь не только на суше, но и на поверхности воды.
Каскад фонтанов настолько силен, что позволяет местным жителям спокойно восседать на их струях и покачиваться. Такое развлечение особенно любят дети, их здесь много, за что Старейшины всегда благодарят короля мааримов ‒ Лоорина. Проблем с рождаемостью у них нет, Древо выглядит роскошно и даже издали я ощутил тонкий аромат его цветов.
Охрана предупреждена, я подлетаю прямо ко входу, оставляю айера и захожу внутрь. Можно было войти сразу в покои Лоорина, но я решил приберечь действие подвески, позволяющей являться сквозь стены. Силы этой магии тоже лучше поберечь.
Иду по королевскому дворцу и сам себе удивляюсь. Казалось, надо спешить, ведь счет времени идет на часы.
Но я спокоен. Почему со мной такое?
С чего взялась такая уверенность?
И откуда радостное предвкушение завтрашнего дня?
Иду вслед за слугой и в такт качаюсь с коридором. А тот – танцует на дикой высокой волне.
Огромнейший остров, на котором выстроен дворец, является дитем океана ‒ они живут одним ритмом на двоих и когда острову хочется ‒ он расслаблялся, играя с волнами.
‒ Здравствуй, Лоорин, ‒ приветствовую короля водной расы. Слуги, провожавшие до покоев, поклонились и ушли.
‒ Настали времена перемен? – Лоорин хорошо знал меня и еще лучше чувствовал мой настрой. И сейчас он понимал меня даже лучше, чем я себя сам. Давняя дружба нас крепко связывала и я мог доверять ему так же как и себе.
‒ Уже завтра, ‒ решительно произношу ожидая удивления, но на спокойном лице короля не шелохнулось ни мускула.
Король расы водных драконов был немолод, но достаточно красив. Невысокий рост компенсировался крепким телосложением, его плечи были объемны, ноги удивляли ладностью форм.
Глаза Лоорина были не так красивы, как у его дочери. Лицо Нереи околдовывало мужчин: в ее глаза хотелось смотреть бесконечно, они завораживали своей глубиной и искристостью изумруда.
Отец же имел куда более заурядную внешность, однако, как и у дочери, в его глазах помимо красоты дышала мудрость. И каким бы ни был разговор, протекающий у меня с Нереей или Лоорином ‒ он всегда завершался крайне дипломатично, спокойно и миролюбиво.
Лоорин сидел в кресле, наспех накинув широкий плащ из мягкой материи. Цвет его был насыщенно фиолетовый, как у коралла, обитающего на морском дне. Он свободно запахнул материю, не особенно скрывая свои одежды для сна ‒ просторное одеяние скромного цвета морской волны.
‒ Времени нет, ‒ четко отмеряю я каждое слово и, напрягшись, посылаю собеседнику образ разговора с Ингависом.
И без того необычные глаза короля заблестели ярче обычного. Он уже не видел меня, а был свидетелем ночного разговора. Лоорин был погружен в информацию с экрана, видимого лишь ему одному. Без утайки я показывал на экране все события сегодняшней ночи.
Несколько минут мы сидели молча. Потом Лоорин задержал на мне взгляд, полный уверенности и решимости и медленно кивнул.
Все решено.
Я откинулся в кресле, позволяя телу немного расслабиться. Король мааримов указал на поднос с яствами, но они сейчас были лишними. В качестве подпитки мне хотелось получить совершенно другое: силу, могущество, власть.
Глава 11. Пух: уже все равно
‒ А-а-а-а-ахх, ‒ просыпаюсь от того, что я ору как резаная. ‒ Что случилось? За что мне..?
Обжигающий хлыст проходится раз за разом по нежной коже ног, оставляя кровавые следы.
‒ Отвечай, где ты вчера была? ‒ грозный вид Рогильды с хлыстом в руках ужасал. От страха мне захотелось в туалет, живот скрутило так, что я чуть не опростоволосилась.
– Говори! А то убью сейчас...! – Рогильда не кричала, но говорила так страшно, что у меня пропал дар речи.
Я никак не могла сосредоточиться и решить что ответить да и непонятно было почему она так зла.
И знает ли она про мои свидания с птицей?
‒ Вставай! Живо! ‒ принцесса была неистово зла. ‒ Неси мне камень, ноги буду греть!
Я хорошо понимала, что никакое место ей греть не надо. Она просто докапывалась до меня по какой-то другой причине.
Пришлось вскочить, как полоумной и кинуться к камню. Я привычно толкнула его ногой и скорчилась от боли: теперь это был настоящий камень, а не то, что я принесла вчера.
‒ Давай, неси его мне, ‒ с издевкой приказывает принцесса и в ее глазах переливаются злобные огоньки ненависти. ‒ Чего, не получается? А вчера-то он был каким легким, ведь правда?
Без магии тут не обошлось, ясное дело и теперь-то я уж точно не узнаю подробностей.
‒ А теперь будешь знать как тяжело без моей помощи! Давай, неси его, дрянь!
Я понимала, что это бесполезное занятие, я даже на миллиметр не могла сдвинуть камень, не то что подтащить его к кровати. Однако, деваться мне было некуда, приходило делать вид, что я стараюсь.
За входной дверью послышался шорох и в щелку я увидела чумазых девок, они едва сдерживались от смеха. Кровь прильнула к щекам и я поклялась себе, что отомщу им за все.
‒ Иди убирайся! ‒ принцесса ткнула тонким пальцем, увитым перстнями, в сторону ночного горшка и вышла из комнаты.
Взяв ночной горшок, я понесла его и услышала голоса чумазых служанок:
‒ О, Милейшая Рогильдьа, я видела, как она несла ваш горшок туда, где слуги ходят, ‒ услужливо лепетала одна из них, ее интонации были такими заискивающими, что у меня к горлу покатила тошнота. ‒ Мы сами видели, честно-честно.
‒ Да, и я тоже видела своими глазами, Ваша Светлость, ‒ послышался второй голос.Он говорил не так уверенно, но тем не менее поддакивал.
Вот ведь две дряни!
‒ Где эта мерзавка? ‒ вне себя от злости закричала Рогильда, она голосила так, что, казалось, от такого воя вот-вот упадут стены. Красота ее лица быстро испарилась, уступив место озлобленной гримасе. ‒ Где она, спрашиваю?
Служанки бросились врассыпную, как крысы перед крушением корабля. Побежали в разные стороны, чтобы найти и предъявить виновницу скандала.
Я все отлично слышу, послушно выливаю содержимое принцессинского горшка в большущую бочку и морщусь, когда брызги нечистот попадают мне на лицо.
‒ Во-о-о-от!!! ‒ мерзкая маленькая фигура показалась в проеме так называемого туалета. Тут же отбежала и продолжила на меня дноосить: ‒ Она сейчас морщилась, когда очищала ваш ночной горшок. Вот так, ‒ услышав смех другой служанки я поняла, что дело дрянь.
Бежать уже нет возможности и я затаилась в туалете. Толку это не дало, дрянные девки знают где я, и через минуту послышались сухие мелкие шаги.
‒ Иди отсюда, ‒ грубо сказала Явира, а может Рогната. Различать между собой я не считала нужным. ‒ Ты что тут встала, решила жить в туалете?
‒ А он ей под стать, ‒ крикнула другая и старательно засмеялась.
‒ Выходи сюда! ‒ слышу повелительный голос.
Принцесса уже говорит спокойно и даже тихо. Только вот ее глаза превратились из больших и золотых ‒ в два ночных горшка, в которых закипает их содержимое.
‒ Ведите ее! ‒ отдала принцесса приказ, ‒ я потом сама все проверю, ‒ и удалилась медленной походкой. Мне так и хотелось плюнуть ей влсед.
На лицах конвоиров читалась нескрываемая радость. Они, видно, давно планировали сделать гадость, но все никак не выходило.
«Конечно, они же теперь на кухне работают и лишились такой чести, как выносить помои».
Служанки хохотали во весь голос, пока вели меня по коридорам и вниз по лестнице. Передразнивали мои слова, лицо, даже жесты повторяли, а потом как актрисы позорного театра, морщились, чтобы еще больше расхохотаться.
Экономка, по-видимому, уже все знала, в ее комнате стоял тот же запах нечистот, смешанный с сыростью. Пол был чисто убран и лавка, на которой тогда пороли этих двух ‒ выдвинута на самый центр.
Однако, Брюнхильда начала совершенно с другого. Она подошла ко мне, посмотрела в глаза и тихо приказала служанкам:
‒ А ну быстро вышли отсюда, грязные девки.
Я облегченно выдохнула, значит, «маменька» не будет пороть, а просто скажет, что наказала. А то я уж думала...
‒ А почему? Мы же все видели, если бы не мы...
‒ Принцесса Рогильда была очень зла, когда узнала, ‒ поспешно добавила другая, ‒ она ругалась. Громко!
Экономка вывела служанок и закрыла дверь на замок, послышался щелчок. В голове вертелись разные мысли: будет ругать, не будет, пожалеет или, может, позволит заняться другой работой, а не таскать помои за этой бабенкой.
Но зачем тогда она вынесла лавку на центр комнаты?
«Наверное, чтобы эти две думали, что меня накажут».
А я как выйду ‒ всем своим видом покажу, что со мной тут дружественно общаются.
Все же, я не такая как они. Нечего меня с собой ровнять!
Влетевшая в комнату экономка совершенно не казалась доброй, ее лицо было похоже на черный камень, глаза метали молнии, прожигающие до мурашек. По спине протек ручеек пота, я не на шутку испугалась.
‒ Ты мне никакая не дочь! Никакая, слышишь, ‒ зашипев говорила она вполголоса. ‒ У нее не было таких уродливых глаз, у меня был нормальный ребенок, а ты ‒ какая-то гадость, дрянь. Уродка, каких не бывает! Я из таких как ты похлебку могу сварить и зажарить в печи, если ты еще хоть раз ко мне сюда попадешь.
Интуитивно я отодвигаюсь назад, но экономка наступает и дышит мне прямо в лицо. Ее зловонное дыхание само по себе могло служить отдельным видом изощренного наказания.
‒ И пороть я тебя буду так, что ты надолго запомнишь этот день! ‒ глаза Брюнхильды налились кровью. ‒ Я тебя рекомендовала, а тобой сама принцесса недовольна! Если еще хоть что-то не понравится Ее Величеству ‒ я тебя заточу в подвал в такое место, куда годами никто не заходит. ‒ Тебе все ясно? ‒ с этими словами она размахнулась и со всей силы ударила меня по лицу.
Экономка вышла из комнаты и я быстро огляделась, хватаяссь за больную щеку.
Картина была понятна и я знала одно: надо бежать, а то то случится непоправимое. Давя ком в горле из застывших слез, я выглянула за порог и увидев спину экономки, тихонько вышла из комнаты. Брюнхильда, тем временем отпирала маленькую дверь по соседству с комнатой и зашла туда, скомандовав:
‒ Идемте, да больно не шумите на весь дворец! А то сама Рогильда придет и до смерти запорет!
Меня словно окатило ледяной водой: намечается моя экзекуция и прямо сейчас экономка набирает зрителей.
‒ А куда это ты пошла, ‒ жесткая рука схватила меня за шиворот и я ощутила сильный пинок под зад.
Брюнхильда ухватила меня за ворот платья и вела до порога комнаты, а когда зашли – толкнула в спину со всей силы. Я приземлилась на колени, едва не ударившись зубами о толстенную деревянную лавку.
‒ Снимай одежду, ‒ приказала Брюнхильда.
В комнату зашли две служанки и женщина невысокого роста. Она тихо спросила:
‒ Остальных звать?
‒ Да! ‒ отрезала экономка.
Я ощутила, как язык присох к небу, в горле начало першить, во лбу застучало.
«Сейчас она меня начнет унижать при куче народа. Да как она посмела?».
Быстрым движением я встала на ноги и глухо проговорила:
«Мои настоящие родители против телесных наказаний. А жених ‒ так и вовсе вас всех убьет».
Лица присутствовавших вытянулись, а злобная морда экономки аж почернела от свирепости.
Да, возможно надо было молчать, но это было невозможным. Я никогда себе такого даже представить не могла...
Хотя...
Представляла, конечно, как раньше наказывали слуг, но про себя как-то и не думала.
«Теперь могут забить до смерти. Хоть бы сознания лишиться как можно скорее» ‒ пронеслись страшные мысли.
Экономка уже шла в мою сторону и, подойдя, молча рванула с меня коричневую тряпку, служившую платьем, сорочкой, костюмом и всем остальным.
‒ Снимай все остальное, ‒ злобно приказывает и служанки заливисто смеются.
Я стою совершенно голая, только на ногах остается жалкое подобие обуви.
‒ А вот она в каком платье во дворец пришла! ‒ у меня аж сердце сжалось и по телу прошла испарина, хоть и жарко мне не было.
Мое любимое оранжевое платье!
Только оно мне сейчас помогло не сойти с ума, не решить, что я поехавшая и всегда жила вот так как сейчас. Оно стало для меня на тот миг тончайшей ниточкой – связью одного с другим, только вот чего с чем я уже сама не могла разобрать.
‒ Небось украла у принцессы! ‒ подлиза Рогната и тут нашла что сказать.
‒ Или у королевы, ‒ добавила Явира, ‒ так значит она воровка?
‒ Выпороть ее еще и за воровство!
Девицы тыкали в меняя пальцами, обсуждали мое тело и одна даже подошла и дотронулась до живота. Я поспешно сняла медальон и зажала его в руке, пряча ото всех.
‒ Иди и ты дотронься, у нее вообще нет чешуек, ‒ просипела на всю комнату одна из так называемых зрительниц.
В комнату вошло человек десять, в основном женщины, но и мужчин было немало. Казалось, в комнатенке скоро не останется воздуха, но к порогу подходили еще и еще и так как мест уже не было, они оставались стоять в проеме.
‒ На лавку, ‒ скомандовала экономка и толкнула меня в спину.
Потеряв равновесие я больно ударилась косточками ног о край лавки и полетела плашмя.
‒ Ты нормально ложись, а не кое-как, пороть тебя буду долго, ‒ с насмешкой приказывает женщина.
В ее интонации слышались нотки торжества, было понятно, что она с удовольствием выполняет такую работу.
Первый удар пришелся на спину, и я вскрикнула от неожиданности и острой боли.
Второй, третий, четвертый…
Происходящее казалось сном, ужасом, чем угодно, но только не действительность. Боль обжигала спину, плечи, а потом экономка начала стегать по нежной коже ягодиц.
Кожа горела огнем, моя попка пылала так, словно меня посадили на пепелище.
Я видела, как присутствующие смотрят на меня. Высматривают мое лицо и обсуждают, когда я мучительно морщусь.
Я старалась кричать как можно тише, а иногда и вовсе кусала губы и изо всех сил пыталась подавить возглас боли в себе.
Но это оказалось невозможным. Экономка хлестала так, что с моей спины потекла тоненькой струйкой кровь.
Мне уже стало небольно. Вернее, я больше не чувствую боли. Только иногда я вздрагиваю, когда плеть разъедает содранный в мясо кусок спины.
Внутри все сжалось в один большой черный ком.
«Лучше сдохнуть в подвале, чем еще раз попасть сюда».
Мой поток мыслей перебили чьи-то слова, сказанные в комнате. Сразу я не обратила на них внимания, а тем временем голоса уже стало два.
‒ …такого ни у кого нет, ‒ донесся обломок фразы.
Видимо, обсуждают мое неправильное тело, но говорящий продолжал:
‒ Ни у кого не течет так много крови, у нее вся спина…
‒ Сейчас и ты пойдешь на лавку, и ты, и ты тоже, ‒ кричала экономка. Всех выпорю, как одного!
В воздухе повисла тишина, удары остановились.
‒ Вставай, ‒ приказывает она, ‒ живо!
Но я не могу. Тело словно раздавлено, оно перестало меня слушаться.
‒ Окатить ее? ‒ слышу радостные голоса служанок и ощущаю ледяной поток воды.
‒ Видите, встала!
‒ Это она претворяется, что ей больно!
‒ Давай, двигайся, ‒ и одна из девок пихнула меня коленом в спину.
«Я отомщу. Отомщу вам всем. Обещаю».
Кое-как встав, я нашла на полу свой разорванный наряд и как есть натянула на себя. Он было беспощадно рваным и уже непригодным к носке. Наспех облачившись в рванье я увидела, что в расщелины ткани виднеется грудь.
«Наплевать» ‒ оставляю как есть и выходя хватаю свое оранжевое платье, лежавшее на полу.
«Я тебя спрячу, ‒ обещаю я платьешку и нежно глажу его по оборкам, ‒ все у нас будет хорошо, вот увидишь!».
Пряча платье внутри мешковатой рабочей одежды, я дошла до покоев принцессы. Рогильды не было и я быстро нашла куда спрятать вещь – под своей соломенной лежанкой.
Послышались шаги, открылась дверь. Рогильда удовлетворенно посмотрела на меня и прказала:
‒ Сними свое рванье.
Пришлось повиноваться, тем более, что тряпки все равно уже не прикрывали наготу. Рогильда подошла, жестом приказав повернуться, и принялась рассматривать спину.
‒ Хорошо тебя обучили, ‒ в ее глазах заплясал огонек удовлетворения. ‒ Теперь будешь лучше работать.
Хоть и мое состояние было ужасным, я тем не менее заметила, что Рогильда пристально осматривает мое тело вовсе не на предмет ран. Она смотрит на длинные ноги, нежную девичью грудь и красивую форму ягодиц.
Я с детства танцевала, а потому моя фигура спортивная и подтянутая. Похоже, это здорово злит рогильду. Мол, такая красивая она не одна.
‒ Ты уродина, ‒ тихо цедила сквозь зубы она. Толко глухой не услышал бы в ее речах зависти.
‒ Простите, ‒ выдавливаю я, заставляя себя склонить голову.
‒ Одевайся! ‒ и принцесса самым наглым образом указывает мне на ту же рвань.
Кое-как облачившись в тряпки, которыми даже полы негоже мыть, я осмотрела себя. На боковине балахона теперь огромная прорезь и при движении видна моя грудь.
Я быстро запрятала медальон так, чтобы его никто не видел.
‒ Приготовь мне ванну, ‒ приказала принцесса, ‒ да порасторопней, а не как вчера с камнем, ‒ хмыкнув, она негромко засмеялась. ‒ Пошла!
Обычно ванну готовили сразу несколько слуг, я это видела, но сейчас я была одна и мне предстояло вытащить на центр комнаты корыто и нагреть на кухне много воды, а потом тащить ее сюда.
Не говоря ни слова, я пошла в комнату и принялась двигать ванну. Ноги тряслись и подкашивались, кожа на спине болела и начинала зудеть, грязная ткань изношенной рваной одежды липла к ранам.
Бежать от кухни с горячей водой до комнаты принцессы ‒ шесть лестничных пролетов с крутыми лестницами. Конечно, впятером или вшестером такая задача выполнима, но в одиночку...
Я стала носить воду. Один чан, второй…
Женщина с кухни принесла мне третий и я, сбившись со счету, наконец налила полную ванну воды.
Ноги подкосились и я присела на пол, обхватив голову руками.
«Минутку посижу и пойду за этой гадиной».
‒ А что это ты сидишь, никак я сама должна приходить? ‒ в проеме стояла Рогильда.
‒ Голова закружилась, простите меня, ‒ кое-как заставляю себя извиняться, а в душе хочется вцепиться зубами в горло этой змеи и перегрызть его.
‒ Я тебя так часто прощаю, что ты уже совсем стала дурная. Наверное, надо быть с тобой строже?
Я молча смотрела в пол и по ее жесту подошла помочь раздеться. Пришлось развязывать ряд тесемочек на светлом платье, потом расшнуровывать пояс, что перехватывал одежду.
Аккуратно сняв с принцессы одежды, я уложила их на чистую материю, помогла шагнуть в ванну и поудобнее улечься.
«Как старушке помогаю или как больной» ‒ такие ассоциации родились у меня в голове глядя на беспомощность принцессы. И тут же как огнем прожгло: ведь раньше я мечтала окунуться в атмосферу прошлых веков…
«Окунулась. Нахлебалась. Достаньте меня назад!»
Решительно отогнав дурные воспоминания, я начала лить теплую воду на ее плечи.
‒ Сделай воду прохладнее, ‒ затребовала принцесса, пришлось зачерпывать плошкой воды из холодного бака.
Разомлев, Рогильда закрыла глаза, а я принялась обтирать ее тело мешочком с камешками, похожими на крупную соль. Борясь с отвращением, я старательно натирала ее тело, доставляя ей, наверное, немалое удовольствие.
Я чувствовала себя словно заведенный робот, меня тошнило, голова мутилась, в глазах туман... Мне хотелось только одного: испариться – в другую страну, мир, вселенную ‒ только никогда больше не видеть этих дворцов с их резными ваннами и балдахинами!
Пока принцесса валялась в ванне, я сходила за чистой одеждой, собрала в кучу старую, ношеную. К завтру ее надо отстирать, высушить и приготовить – красиво вывесить в жалком подобии шкафа.
Посидев в ванне минут пять, принцесса затребовала помощи. Ее величество желало выходить, видимо, расслабляться в ванной ей совершенно не хотелось. Чего не сделаешь, чтобы досадить служанке...
Пришлось вытаскивать ее, поддерживая за руку, обтирать мокрое тело и укутывать в банные одежды. А потом опять переодевать ‒ теперь уже в дневные, чтобы ее величество пошло гулять.
‒ Я пойду прогуляюсь на улице, подай мне керпеш, чтобы голова не мерзла.
Рогильда практически никогда не носила головных уборов, но именно сегодня и прямо сейчас ей нужно было надеть на голову странное сооружение, крепящееся к шее лентами. Еще битых десять минут я завязывала на ней эту диковинную шляпу, которая все никак не хотела сидеть ровно.
Кое-как дождавшись ухода принцессы я рухнула на свою подстилку и зарыдала. Слезы душили и разъедали глаза, легкие кипели от накала эмоций, воздух становился горячим, а запах собственного пота уже не удивлял.
«Неужели так будет всегда?»
С этими словами я из последних сил дотянулась до платья и, достав его из под лежанки, укрылась им, даже не поправляя рваную одежду.
«Уже все равно».
***
Блистая позолоченным керпешем, отделанным изумрудными камнями, Рогильда вышла из стен дворца и прямиком направилась к скалам. Она шла на свое излюбленное место ‒ к валуну, спрятанному под грудой крупных камней. Высокие, массивные, их вес превышал сотни тонн, однако Рогильда, как и все змеры, могла с легкостью ими управлять.




























