444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Лучия Мун » Волшебный крендель (СИ) » Текст книги (страница 10)
Волшебный крендель (СИ)
  • Текст добавлен: 14 ноября 2026, 12:00

Текст книги "Волшебный крендель (СИ)"


Автор книги: Лучия Мун



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19. Ласки Рогильды

Я бы согласился еще тысячу раз умирать, чтобы увидеть ее так близко – лицом к лицу. Она была прямо передо мной, вся моя – смотрела на меня и думала только обо мне. Я читал это по ее лицу и уверен, что не ошибся.

– Он очнулся! – срывающийся голос выдавал ее волнение, – Посмотрите!

Я сажусь, потираю виски и вижу, что Стены больше нет. Ищу глазами генералов, что были с нами, но вижу только Нерею, склонившуюся над отцом.

– Как он? – Нерея поднимает на меня глаза, полные слез. – Здравствуй, Аорон, – здороваюсь с ее братом, – что произошло?

Бездыханное тело Лоорина покоится в объятиях Нереи. Женщина всхлипывает, ее плечи вздрагивают, она продолжает сжимать холодную ладонь отца.

Лоорин был немолод, видимо поэтому не сумел восстановиться после передачи силы. Нерея подоспела вовремя, но по указу отца отправилась за подмогой для меня, за девчонкой.

Если бы не она... Если бы не они две... Если бы не Лоорин... Я бы не выжил.

Аорон не смотрел в мою сторону. Я видел, как он ударил сестру по спине, обвиняя, что она помогала мне такой ценой.

Никто не мог предугадать, что ритуал так осложниться, о появлении второго духа я даже не предполагал. Еще никто не выходил на связь с мертвым Древо, а у меня это, видно, произошло само собой. Я стал воронкой, через которую к духу утекли последние силы Лоорина.

– Нерея, прости, – трогаю ее за плечо, заглядываю в заплаканные глаза. В них нет ни злобы, ни раздражения.

Удивительная женщина, готовая всегда прощать.

– Аорон, – кличу его, но он быстрым шагом уходит.

Стены больше нет, но вместе с ней ушел Лоорин. Его тело не выдержало перегрузки и осознавать это было больно. Я отошел, понимая их скорбь. Я бесконечно должен им за мое спасение.

Сиротливо, не глядя ни на кого, в отдалении стоит моя девчонка. Еще сегодня утром она была просто игрушкой, дразнящей меня. А сейчас я осознал, что в ней заключена неведомая сила – моя сила, моя энергия, что течет у меня в крови.

– Скажи, как зовут тебя, красавица,– подхожу к ней, обнимаю за плечи, – ведь я даже не узнал твоего имени.

Она чуть призадумалась, но все же ответила:

– Энжи, – и продолжает, – я слышала, как ты звал меня по имени. Сегодня утром, в коридоре, помнишь?

Так непривычно было слышать ее спокойный голос: без ненависти, злости, обиды.

– Я ничего не мог слышать, видеть и говорить, – отвечаю ей и сам понимаю, что это необъяснимо.

– Но это был ты, твой голос, – и с некоторой заминкой она добавляет, – он звучал так близко, словно ты говорил мне прямо в ухо.

– Энжи, – повторил я, – красивое имя.

Девчушка было открыла рот, хотела что-то еще добавить, но потом решила промолчать.

– Я благодарен тебе за спасение.

Склоняюсь, целую ей руку и понимаю, что должен лизать ее пятки. Ведь она могла бы и отказать.

Она не обязана мне помогать. Никто не обязан.

Я мог бы умереть, если бы не она.

***

Мааримы уже взлетели вверх, я посмотрел им вслед. Нерея украдкой махнула мне, а Аорон даже не попрощался.

У генералов я узнал все подробности, они сообщили, что Стена была развалена дочиста. Даже следа от нее не осталось. Значит, ритуал выполнен верно, дух одобрил мою миссию.

Едва прибыв во дворец, Энжи отправилась к себе в покои, а я прилег отдохнуть. Хотелось закрыть глаза и расслабиться, не думать ни о чем, но в глазах стоял настойчивый образ Рогильды. Ее лицо, фигура, мелодичный голос – видение неотступно преследовало меня и нее давало мне покоя.

«Наверное, приглашает, зовет»

Словно под гипнозом, я отправился к ней.

– Здравствуй, мой Господин, – не вставая с дивана она манит меня к себе, – мне так скучно тут, в одиночестве.

Рядом с Рогильдой мне стало хорошо: ее речи очаровывали, а глаза – тайный блеск золота на солнце – манят и убаюкивают.

Я пригласил ее на ужин и был рад услышать согласие. Я понимал, что должен уделить внимание другой, которая как никто имеет право на ужин с королем, но Рогильда – девушка, которой нет равных.

– Давай выпьем крео или вина, – предложила она, словно читая мои мысли.

Я приказал подать самые изысканные блюда, которые готовятся только по праздникам и принести из запаса долгоиграющие вина многолетней выдержки.

«А к той простушке зайду позже, – пообещал я себе, – она может и подождать».

В комнату вносили тканые скатерти, подносы из золота, полные яств: зажаристый окорок, украшенный фруктами, засоленная рыба, выложенная небольшими кусочками, украшенная крупными маринованными оливками.

Моя рука потянулась к заквашенным яблокишам и томатам, а Рогильда взяла длинный кнедлик и начала слизывать с него сладкую глазурь.

Не сводя с меня глаз, он ласкала язычком пухлый рогалик. Подносила к его глазури губы и жадно слизывала сласть.

Ощущаю огонь, безумное желание. Мне хочется только одного и прямо сейчас.

Расслабляюсь, пытаюсь хоть как-то справится с желанием. Но нежные пальчики Рогильды со знанием дела распаляют мою страсть.

Она трогает мою шею, опускает руку ниже. Гладит меня по разомлевшей груди. Ласкает живот и словно невзначай трогает вулкан моей страсти.

Не могу больше сдерживаться, хватаю ее руку и принуждаю работать. Пока только рукой, а уж потом...

Она отнекивается – кокетливая девица. Берет со стола кувшин и принимается пить. Не разливает по чаркам, а аьет прямо так – лаская пухлыми губами носик посудины. Подставляет под ароматную жидкость язычок и с наслаждением глотает все, что попадает к ней в рот.

Она тянет кувшин мне, я жадно к нему приникаю. Словно замученной жаждой путник, я выпиваю целое море горячительного вина.

Я впервые целуюсь с Рогильдой. «Был дураком, – вертелось в голове, – что раньше пренебрегал такой красавицей». Ее страсть сводит меня с ума. Я чувствую, как мое тело раскаляется и жар требует выхода...

Прямо сейчас!

Хватаю Рогильду, стискиваю в своих объятиях. Но умом понимаю: трахнуть я ее не могу. Она не служанка, она – просто пленница. И по обычаям и законам я обязан сделать ее своей женой.

Беречь до свадьбы...

Мысль о браке на какой-то миг меня отрезвила. Я отстранился, посмотрел на нее – в ее глазах светился надменный восторг, а на шее – пульсировал камешек.

Сегодня утром я видел его же, только он был меньше, словно песчинка. А сейчас будто вишневая косточка пульсирует у нее на груди.

Рогильда торопливо потянулась ко мне, коснулась моей головы – и я вмиг забылся.

– Целуй, – тонкий пальчик кокетливо указывал на пухлую губу.

Ослушаться такого приказа никак нельзя!

Я с жаром набрасываюсь на нее и целую, ласкаю ее бедра и как могу сдерживаю свою страсть.

Рогильда жарко отвечает на мои ласки. Она трогает нежной ладошкой то, что у меня в штанах.

– Тебе жарко, – она говорит хрипло, – разденься.

Ее голос очаровывает, ласки обжигают. Я ложусь, она берет в руки мой член и начинает ласкать.

Губами лижет головку, ручками то трогает ствол, то гладит себя.

С силой заставляю ее взять глубоко, в самое горло.

Она даже не давится, спокойно берет. И смотрит на меня сверху вниз так развратно и грязно.

Боже, Рогильда, я от тебя без ума!

Кончаю ей в рот и тащусь от такого оргазма.

Расслабившись, я закрываю глаза.

– Поспи, ты так устал...

Ее голос околдовывает. Уставший, я поворачиваюсь на бок и мечтаю только об одном: мне хочется спать.

Глава 20. Энжи: я ненавижу его!

Он вот-вот зайдет, – мысль пульсирует и не дает мне подумать, – как мне быть с ним сегодня? Тепло поулыбаться в ответ на его благодарности или вежливо выслушать, не показав эмоций?

А может реагировать холодно, чтобы он не сильно-то и обольщался...

В голове пробегали разные варианты, но я боюсь одного: он войдет и я брошусь ему на шею.

За окном темнело, я вскакивала на каждый шорох за дверью. Но короля все не было и ожидание становилось томительным.

Я была голодна и ждала вкусной трапезы. Сегодня я бы не стала отказываться и поела в свое удовольствие. Теперь уже явно я не служанка, по крайней мере после сегодняшнего дня.

Время шло, ко мне никто не являлся. Стемнело, на душе становилось горько: неужели он позовет меня глубокой ночью только для удовольствий?

Стук в дверь: ура, наконец-то!

– Входите, – я просила стражника, что всегда топтался под моей дверью, предупреждать меня о визитах.

На пороге появился слуга и принес мне поднос с едой. Простая каша с кусочками овощей. Вот тебе и праздничный стол!

Кусок не лез в горло, хоть и очень хотелось есть. Трудно было поверить, что король такой неблагодарный.

«А может быть что-то случилось с ним?»

Каша горчила, киселеобразная жидкость и вовсе вызывала рвотный рефлес, кусок сдобы был недосолен. Наспех утолив голод, я подошла к окну и попыталась посмотреть вдаль, но ничего кроме своего отражения не увидела.

Открываю дверь и, сделав шаг за порог комнаты, останавливаюсь, слушая тишину. Если бы король умер или лежал при смерти – наверное, во дворце бы был переполох.

Уснуть не получалось, заняться было нечем и через пару часов мучений я все же решилась: надела новое длинное вишневое платье, оставленное им, и вышла в коридор. Я помнила где его покои и быстро до них дошла.

Неподалеку от комнаты Рогильды горит факел, слуги шныряют туда-сюда, вносят подносы, полные едой, выносят пустые.

Я зачарованно смотрю и вижу, как из комнаты выходит сама принцесса. Увидев меня, она сразу оказывается рядом:

– Идем, – по-змеиному шипит она мне и ведет меня к себе.

Я прокляла все на свете, ну на кой шут я вышла? Сопротивляться ее силе было невозможно.

– Поешь, если хочешь, – и она кивает мне на стол с объедками.

А за столом, развалившись на диване, спит Фирелион. Он совершенно гол.

Мир рухнул и рассыпался на мелкие осколки, уши заложило, глаза налились чернотой. Я не смогла унять дрожь в руках, и Рогильда это заметила:

– Ну что, служанка, теперь ты поняла свое место?

Я рванулась к выходу, но она схватила меня за локоть.

– Ты служанка, – повторила она мне, – моя служанка, и чтобы переспать с тобой он спросил разрешение у меня. Понимаешь?

Фирелион лежит неподвижно, и на какой-то момент у меня даже закралась страшная мысль.

– Король и принцесса не могут до свадьбы... А потому он вынужден пользоваться прислугой, но лишь с моего позволения.

Я постаралась сдержаться, но на душе клокотала злоба. Рогильда вцепилась мне в локоть своими костлявыми пальцами да так сильно, что моя рука онемела.

– Отпусти, – сквозь зубы говорю ей, – а то сейчас закричу.

На мое удивление угроза подействовала.

– Раз он голый, а ты что – чиста или невинна? – не сдержалась я.

Ее глаза сузились, щеки запылали огнем и пальцами одной руки она схватила меня за шею.

– Задушу, – и по ее глазам я поняла, что она так и сделает.

Что было силы я закричала, крик получился коротким – соперница зажала мне рот ладонью. Я понимала, что пришел конец: в покои никто не войдет, а король пьян и ничем его не разбудишь.

– Помогите, – пячусь назад и чувствую, что скоро упрусь в стену. Мои губы сдавлены ладонью, последние капли воздуха уже кончались.

Что было мочи я толкнула Рогильду пяткой в область желудка, но это не дало никакого эффекта. Я смотрела в ее злобные глаза и молила судьбу о помощи.

Звон разбитой посуды и падающей мебели оглушил мою соперницу и оглянувшись, она убрала от меня руки.

Золотые блюда, куски зажареного мяса, чарки с вином – все перевернулось и лежит на полу. А наверху, над всей этой былой роскошью, расправив плечи стоит Фирелион.

Миг и я оказываюсь на его руках и он, не глядя на принцессу, говорит мне:

– Уходим.

В голове все перемешалось, шло кругом и бесконечно вращалось. Что они задумали? Почему он помогает мне, когда проводит время с ней? И куда меня сейчас несет?

Ногой открывает дверь моих покоев, кладет меня на диван и садиться рядом. Я тут же встаю, поправляя задравшееся платье, вспыхиваю:

– Уходите из моей комнаты! – так и хочется взять его за рукав и выпроводить за дверь. Нечего тут сидеть!

– Энжи, – в его глазах печаль, – ты сегодня спасла мне жизнь...

Да в том то и дело, что спасла, а мне даже ни слова благодарности! Вместо этого его возлюбленная меня чуть не убила.

– ... что ты хочешь? Говори, я поднесу тебе любой подарок!

«Забери подарок себе, – хочу ему ответить, – отдай своей мерзкой бабе».

Сердце наливается кровью, в висках стучит. Руки так и чешутся чем-нибудь кинуть в него, на душе становится противно до одури.

Неужели я ревную? Я никогда его не знала и просто... всего лишь спасла ему жизнь, как и недавно он мою... Вот и всего!

– Уходи прочь, – ору что есть мочи, пытаясь криком вычеркнуть обиду.

Я так ждала сегодняшнего вечера и в голове тысячу раз прокручивала разные его варианты. Я даже была согласна на большее, чем поцелуй и ждала этого мига как райского наслаждения. Так противно становилось от собственных примитивных желаний, что я заругала сама себя.

– Уходи, – повторила я.

Он встал и медленно направился к выходу.

Едва за ним закрылась дверь, я бросилась на диван, закрылась одеялом с головой и зарыдала. Слезы лились горячим потоком, я вытирала их кулаками, как когда-то давно, в детстве. Уже ничего не хотела беречь: ни кожу вокруг глаз, ни свои нервы.

Наплакавшись, я уснула и увидела Севу, он был грустен и, казалось, чем-то подавлен. Он рассказал мне длинную историю, но проснувшись, я не могла ее вспомнить. На прощание он меня обнял и если бы не вошедший слуга – я бы еще хоть немного побыла счастливой.

– Ваш завтрак, – мне принесли большую тарелку, полную мяса, на другой тарелочке красовался сыр и лепешки с глазурью.

Длинное платье, в котором я уснула, стало мокрым и больно врезалось в тело. Я встала с кровати и отправилась до туалета, молясь на этот раз не увидеть Рогильду.

На обратном пути встреча все же состоялась, только теперь с самим Фирелионом. Увидев меня, он молча прошел мимо, даже не поздоровавшись.

Весь день я провела у себя в комнате, вышла только под вечер, по нужде, и быстро вернулась назад.

Глава 21. Фирелион: сладкое снадобье

Голова гудит, как рой диких ос, в теле страшная слабость.

События сталкивались друг с другом, перемешивались и сплетались в единый запутанный клубок. Образ Рогильды рисовался мне то страстным и пленительным, то тошнотворным до изнеможения.

Так какова же она на самом деле?

Я не сразу понял, что произошло между двумя пленницами.

Неужели Роги ревнует меня? Что же, пусть так, это приятно.

Выхожу в сад проветриться и подумать. Я не прав, что не поблагодарил девчонку, но кто она такая, чтобы ее благодарить? По факту, все благодарить надо Нерею, завтра к ней и отправлюсь, надеюсь, Аорон уже будет поспокойнее.

– Аурэллио, – слуга предстает передо мной и я приказываю: – Следить за пленницей, кормить, поить и подари ей что-нибудь... на свой вкус, – Аурэллио молча кивает и исчезает, а я проваливаюсь в сон.

С рассветом отправляюсь к мааримам, чтобы выразить соболезнования и узнать о дате похорон.

– Уже завтра, – тихо говорит мне Нерея, – вечером, с первой звездой.

Она не смотрит мне в глаза, но я понимаю: она хочет, но не может сказать мне сокровенное.

С Лоорином нас связывала давняя дружба и я знал его боль: у него не было преемника. У него не было сына, а дочь не могла возглавлять королевство. Аорон – двоюродный брат Нереи и взойти на престол он сможет только в дух случаях: если Нерея выйдет замуж и ее муж даст на это согласие или... если Нерея умрет.

– Если нужна помощь – обращайся ко мне, – я обнял ее, пытаясь не смотреть ей в глаза, но взгляда избежать не удалось.

Она плачет и смотрит на меня.

О боги!

Я не знал что ей предложить. У нас не получится обмануть духов, ведь каждый ритуал – это проверка на истинность. На родство душ и тел, на совместное будущее, на все то, чего у нас с Нереей нет.

Если я проигнорирую ее просьбу – нет сомнений, что Аорон будет добиваться своего, но уже другим путем. О его жестокости ходят легенды и нет сомнений, что он выберет власть, а не жизнь двоюродной сестры.

Я понимал, что ситуация требует скорого решения, но надо все обдумать. Сегодня же вечером я подумаю обо всем. Сегодня...

Лечу домой и уже подлетая решаю не останавливаться, направляюсь к покоренному королевству змеров. Хочу лично осмотреть Древо, вернее, все что от него осталось.

В нос ударил гнилостный запах – как я и предполагал, на месте Древа гниль, которая губительна для всей планеты. Королевство было пустынным, оставшиеся в живых не показывались, либо ушли жить к лесным. Туда уходили от отчаяния, жизнь в Лесах не подчинялась порядкам. Полуденное солнце обжигало, тело требовало отдыха. В последние дни я стал сильно уставать, видно, скопилась усталость.

Лечу домой отоспаться, поесть и в одиночестве подумать обо всем. В голове против моей воли появилась мысль о Рогильде и по телу сразу прошла дрожь. Ощущаю болезненные импульсы и понимаю, что здесь дело нечисто. Нет сомнений, Роги колдует и надо этому положить конец.

– Аурэллио, накрой мне стол и и никого не впускай. Я хочу побыть один.

Нехотя поел свежеприготовленный стейк и запил вином.

Быстро покончив с едой ложусь в кровать, надеясь хоть во сне расслабиться. Не тут-то было – Рогильда не отпускает меня даже в забвении: ее смуглое лицо, миндалевидный разрез глаз, длинные нежные пальцы с острыми, как нож, ноготками – видение не дает мне покоя, манит, зовет за собой, уводя в тайные уголки моего сознания.

Просыпаюсь в холодном поту, за окном темно. В глазах роятся мушки, в голове, в зубах, в ушах глухо стучит сердце. Его стук становится громче с каждой секундой и, кажется, оно вот-вот вырвется из груди.

– К ней! Аурэллио! Срочно, – говорю я и представляю принцессу. Слуга покачал головой, не спеша выполнять мой приказ, но я взревел: – К НЕЙ!

Оказываюсь у Рогильды и замечаю, что она меня ждала. Сидит на диване, красиво положив ногу на ногу, ее волосы зазывно распущены и украшены драгоценными камнями. Откуда она их взяла?

– Рада тебя видеть, мой король, – ее улыбка на миг показалась мне устрашающей, но, видно, все дело в бессоннице.

На ее шее красуется нежно розовый камешек, только теперь он уже размером с голову некрупной птицы. Подрагивает и пульсирует, словно живой, как будто дышит.

Я сел с ней рядом, взял гроздь спелого винограда и поднес ягодку к ее нежному рту. Рогильда, смеясь, дразнит меня, берет губами виноградинку и передает ее мне, не выпуская изо рта.

Принцесса гладит меня по голове и каждый раз я ощущаю, как маленькие вспышки магических игл оживают под ее рукой. Такое чувство для меня впервые, оно не отталкивало и не манило и перечить ему я был не в силах.

– Поцелуй меня, – опустошив очередную чарку вина я с гордостью выполняю ее приказ. Она показывает пальцем сначала на щечку, потом на шею, отгибает лиф платья и я жадно его стягиваю, обхватываю ее большую грудь с темными сосками и жадно покусывая, целую.

Весь мир с его проблемами и вопросами отступает на задний план. Рядом с ней я теряю счет времени и пребываю как бы вне его, вне проблем и вопросов.

Я опускаю лиф ее платья и понимаю: сдерживаться больше не могу. Принцессу нельзя трогать до ритуала, таков закон, но ласки Рогильды обещают мне обратное. Мы перемещаемся на кровать, я знаю о запрете, но Рогильда, видимо, другого мнения о древних законах.

– Я приготовлю снадобье, которое скроет нашу шалость, – и она полностью освобождается от платья сама. – У нас все получится, – садится ко мне на колени и выгибается, подставляя грудь для поцелуя.

Мои горячие пальцы сжимают ее сосок, я провожу по нему губами и, жадно, посасываю его. Кладу ее спиной на кровать, сбрасываю с себя все одежды и даю волю огню. Резко вхожу в ее тело, ожидая вскрика, но Роги, к моему удивлению, не была невинной.

Она умело ласкает вулкан моей страсти и, в какой-то миг, я ощущаю непривычно острую боль в районе паха. Словно вспышка – мелькнула и тут же погасла, стерев воспоминание о себе.

Взрыв огненной лавы сотряс мое тело до кончиков пальцев, ни с одной другой женщиной я не получал такого удовольствия. Я поцеловал ее губы – жадно, страстно, настраиваясь на продолжение, но Роги оттолкнула меня, уронив кокетливое «хватит».

Бронзовая кожа, стройная фигура, большая грудь – красивей девушки на свете нет и не было никогда! Я рассматриваю каждую клеточку ее тела, желая познать ее всю.

На ее шейке красуется все тот же камешек, пульсирует, подобно сердцу, но уже размером, наверное, с кулак. Я тянусь к нему, но Рогильда резко отбрасывает мою руку. Ее истому как рукой сняло, меня это неприятно удивило и даже несколько задело.

Ощутив мою обиду, Роги пытается загладить свой эмоциональный выпад: подносит к моим губам чарку с ароматным крео.

– Выпей немного, – улыбаясь, смотрит мне в глаза, – разрешаю капельку.

В теле звенит пустота и непривычная усталость, в голове – прошелся ураган, сметающий все живое.

– Жарко, – она берет меня за руку, – пойдем прогуляемся по саду.

Рогильда ограничилась легкой шелковой накидкой, ткань которой подчеркивала форму ее грудей. Я дотронулся до острого соска, через лиловый шелк он смотрелся еще пикантнее, и ощутил новый порыв желания.

– Не сейчас, – и она обращается к слуге: – подай королю халат.

Мне нравилось смотреть, как Рогильда приказывает, у нее это получалось так красиво, властно, но вместе с тем чисто по-женски. Я понимал, что она не всегда права: бывает несдержанной, злой, истеричной – как, впрочем, и положено красавице.

Я начал натягивать одежды, но Роги меня остановила. Повинуясь, я набросил халат на голое тело и отправился за ней, сжимая ее руку в ладони.

Мы шли по саду, ночная прохлада приятно холодила наши разогретые тела. Голова оставалась тяжелой и болезненно пульсировала. Ни слова не говоря, она ведет меня по дорожке. Я иду рядом и смотрю на небо, задернутое тучами. Гуляя, мы дошли до Древа и Рогильда вскрикнула:

– Вот это да, Фир, смотри, видишь? – даже с моим зрением ничего не видно, а уж у змеров оно на порядок слабей.

Вздохнув, ощущаю тошнотворный запах гнили. Накатывает уныние, и чтобы не портить настрой приказываю себе ни о чем не думать.

– Вон, – и она тянет руку вверх, – я хочу чтобы ты сам увидел.

Теперь уже стало понятнее в каком направлении смотреть и, присмотревшись, вдруг вижу маленький цветочек, распустившийся на Древе. В груди зажегся огонек надежды и я заключаю Рогильду в объятия.

– Наша с тобой любовь сотворила чудо, – улыбалась она. Замечаю, что она смотрит на мои губы и страстно целую их, на этот раз уже с полным правом. – Древо одобрило нашу связь,!

Еще недавно о таком я мог только мечтать – увидеть на Древе цветок! Но сейчас в груди не было радости, вернее, вспышка восхищения – собой, Древом, Рогильдой, но тяжкий камень на душе только размножился.

Промозглый ветер неприятно холодил кожу и мы отправились в покои.

– Теперь нам уж точно можно, – она снимает с себя шелковую накидку и садится на кровать, приглашая меня.

Я был без сил, но принцесса пристально смотрела на меня и я не мог ослушаться. Целую ее губы, сжимаю нежную грудь, мой огонь постепенно разгорается и уже желает выйти наружу.

Опрокидываю ее на спину, резко вхожу и ощущаю сладость от близости наших тел.

– Фирелион, когда ты представишь меня Старейшинам как свою невесту?

Принцесса была моей, по-другому уже быть не могло. Теперь я обязан жениться.

– Мы обговорим это.

– Ну уж нет, – она отпихивает меня руками и мне приходиться останавливаться. – Я уже твоя, Фир, Древо одобрило наш союз.

Тело требвало разрядки, в голове пульсировала сдавленная боль, бугры на руках были бледны, но мне требовалось закончить начатое.

– Хорошо, когда ты хочешь? – говорю ей, а сам пытаюсь сосредоточиться. Но Роги не дает мне этого сделать, она обнимает, прильнув низом живота к моей пульсирующей плоти. Я возобновляю движения и ощущаю, как мое тело взрывается тысячей фейерверков.

– Хочу завтра, Фир.

– Хорошо.

Откидываюсь на спину, часто дыша и стараясь не думать.

Рогильда встает, выходит из комнаты и дает указания слугам. Крик, доносящийся из коридора, был до боли знакомым, но я не желал реагировать. Сегодняшний вечер явно пошел не по плану, вернее, не по моему, но я нисколько об этом не жалел.

Дверь открылась и на пороге показалась девчонка. Рогильда толкает ее в спину и приказывает:

– Здесь гора грязной посуды, чтобы быстро все убрала или я отправлю тебя в темницу к крысам, – и, смакуя, добавляет, – прикажу связать, чтобы они тебя за ночь сожрали заживо.

На этих словах она ударяет девчонку кулаком по спине. По сердцу словно полоснули ножом, я вспомнил ее окровавленную спину и нервно сглотнул.

Мы встретились с девчонкой глазами. Большей боли я в жизни не ощущал. Лучше бы меня разорвал дикий медведь или растоптало стадо диких кабанов.

– Фир, дорогой, не смотри так. Я же не могу позволить войти сюда твоему Аурэллио? Он мужчина, а это, все-таки, мои покои...

Она гладит меня по груди, опуская руку все ниже. Вновь чувствую резкий болезненный укол в паху. На этот раз боль была сильнее, но так же быстро пропала.

Роги берет мое лицо в свои руки и смотрит мне прямо в глаза.

– Можем продолжить, – и румянец на ее щеках заиграл пуще прежнего.

Против воли обнимаю Рогильду, она проворно усаживается сверху, обнимая меня коленями и скидывает с себя накидку. Словно в бреду я вижу перед собой разгоряченное тело принцессы, слышу ее томные стоны и вижу, как сзади мелькает силуэт девчонки, убирающей остатки нашей трапезы.

В комнате витал аромат дикой страсти и предчувствие неотвратимого конца.

***

«Я скоро проснусь... я скоро проснусь...». Мантра не срабатывает, а значит, все проще простого: я сошла с ума.

Выходить из комнаты было страшно, так что я часами сидела у окна и смотрела на сад. Пустыня, высохшая и мертвая, как и само королевство. Здесь нет ни детей, ни молодежи, а о том, как выглядят беременные я и вовсе позабыла.

Вечерело, я погасила свечу, чтобы не быть заметной, хоть и когда темнело – можно было и не прятаться, сад становился пустым. Однако, сегодня я увидела, как в кромешной тьме, по дорожке, шла парочка, держась за руки. Такое редко увидишь, а потому я присмотрелась и... по телу прошла дрожь.

Король! А рядом – спору нет, конечно же Рогильда.

Сказать честно, Фира как будто подменили, он уже не тот. Но вместе с тем, могу ли я быть уверена в своих мыслях, ведь я так мало его знаю.

«Могу!» – зазвучало в голове и этот голос был прав. В тот день, около Стены, я ощущала Фира, чувствовала его душу, буквально, осязала ее, а сейчас – души я больше не вижу, словно он мертв.

Сердце ушло в пятки, я отошла от окна, но спустя минуту подошла вновь и прижалась к стеклу. Две маленькие фигурки стояли около дерева и танцевали в объятиях друг друга.

Смотреть на это было невыносимо и я отошла от окна. Мне было тошно – от них, от него и от себя самой. Почему я решила, что ему нравлюсь?

– Ах вот ты где, ну-ка живо!

На пороге появилась Рогильда и, схватив меня за ворот платья, потащила по коридору.

– Убирайся, – и указывает мне на остатки роскошного ужина.

Поворачиваюсь и лучше бы я провалилсь сквозь землю: он!

Сидит на кровати, поникшее лицо, опустошенный взгляд. Что она с тобой сделала?

Я не узнавала короля: передо мной был кто угодно, только не тот, кого я спасла. Дальнейшее лишь подтвердило мои догадки: прямо при мне они начали свои звериные игрища.

Стучали зубы, сердце выбивало дробь, я молилась, чтобы ноги меня слушались и помогали как можно быстрее вынести весь мусор, грязную посуду и убежать к себе.

Выйдя за дверь, я бросилась к себе в комнату, закрыла дверь на тряпку, как можно плотнее ее прижав, и забаррикодировала дверь тяжелым креслом. Я не сомневалась, что Рогильда пройдет и через такую преграду, но не сразу.

Мне надо бежать. Осознание этой мысли было таким четким, что я больше не колебалась ни секунды. Следующей ночью меня тут не будет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю