Текст книги "Волшебный крендель (СИ)"
Автор книги: Лучия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 35. Ритуал
Получилось неловко, из-за потери сознания я заставила Фира переживать и торопиться на свое же торжество. Конечно, оно так же и мое, но я отлично понимала, что я в их мире – гостья.
Вот если бы Фирелион существовал в моем мире...
Но там Сева и мое сердце разрывалось между ними двумя.
Нет, я понимала, что моя связь с Фиром – это моя жизнь, без него я уже не выживу.
Но Сева... он словно продолжение Фира, вернее, его начало, его другая сторона, понятная мне.
– Ты на меня сердишься?
В глазах короля на мгновение появилась искорка смеха, но он тут же ее подавил и серьезно ответил:
– Если ты плохо себя чувствуешь, мы можем все отменить.
Присел, заглянул мне в глаза, взял меня за руку. Его губы манили чувственным жаром и если бы не присутствие доктора... Я бы не удержалась и поцелуем мою страсть уже было бы не насытить.
Я понимала чем мы займемся на таинстве. Там будем только мы вдвоем, а потому ритуал проводится поздно вечером и в ночи, когда на Сократиуме уже никого нет.
– Я хочу сегодня, прямо сейчас...
Его глаза вспыхнули огнем, теперь же он не стал подавлять эту вспышку и расцеловал мои ладони.
– Я только...
Я не стала договаривать, чтобы оставить сюрпризом деталь моего гардероба. Голова слегка кружилась и немного все же побаливала, но силы возвращались ко мне и я чувствовала себя уже хорошо.
– Через минуту буду, – обещаю и быстро бегу в свои покои.
Вдалеке показалась Нерея, краем глаза вижу, как Фир с ней говорит.
Возвращаюсь и цепенею: Нерея странно на меня смотрит. Огромные ультрамариновые глаза, обычно спокойные, сейчас излучали страх – болезненный, жалящий.
Я ощутила как прошел мороз по моей кожи и выразительно посмотрела на нее. Оттенки сожаления, вернее, жалости пробежали по ее лицу и она старательно мне улыбнулась.
– Все будет хорошо, Фир, – кивнула она ему.
– Может ей стоит оказаться доктору еще раз? Не сейчас, а после, – их разговор явно шел о моем здоровье.
– Нет-нет, – продолжала Нерея, – с Энжи все будет хорошо. Я обещаю.
Я чувствовала себя нормально, головная боль с каждой минутой становилась легче. Напиток силы, как мне сказал Фир, придал мне энергии драконов. Девушку лесной расы, за кого меня выдавали ранее, он мог бы и убить, но я не боялась огня.
Голова немного кружилась, когда айер набирал высоту, но крепкие руки Фира не давали мне поводов для волнения. В полете я приняла расслабленную позу и полулежала, оперевшись на Фира.
«Надо же как все может быть хорошо, – говорила я про себя, – главное, не сглазить».
***
Плевать через левое плечо было так себе идеей, неизвестно еще как реагируют драконы на невест, соблюдающих всяких чепуху из другого мира.
Я закрыла глаза, расслабилась и даже немного поспала. Я впервые спала на лету, такого раньше со мною не было, словно кто-то пил из меня силы и тянул поскорее уснуть.
Фир разбудил, когда мы прибыли на Сократиум. Было холодно, открытое платье не защищало меня от ночной прохлады. Да и грудь холодил медальон – это мой единственный аксессуар, который хоть как-то отличал мой облик от обычного дня.
На душе было сумеречно и как мое, так и настроение Фира мао походило на свадебное. Мы отправились вглубь вулкана, шли по извилистой узкой тропинке, мои ноги налились как гири и я принялась кусать губы, чтобы не заплакать от усталости.
– Долго еще? – я понимала, что мой вопрос звучит далеко не празднично, но продолжать путь уже не было сил.
– Еще немного, моя радость.
Фир был ласков и предельно нежен, но почему, черт, он не догадывается взять меня на руки?
– Я больше не могу, – мои ноги подкосились и я присела на землю, а потом и вовсе уселась на пятую точку. Уже все равно.
Он приседает, приподнимает мой подбородок и заглядывает в глаза:
– Что с тобой? Ты еле живая, – в его глазах тревога и он бегло осматривает меня, дотрагивается рукой до лба. – Холодная.
А я ощущаю себя ледяной, словно камень. Как будто кровь в моих жилах перестала течь или существенно замедлилась.
– В купели Сократиума тебе станет лучше, – глаза закрываются, душит зевота и я кулаками тру глаза, чтобы не уснуть.
Изгибистая тропинка ведет вглубь вулкана, в уютную тьму его закоулков и ущелий. В объятиях Фирелиона я пролетаю над каменистыми плато и маленькими речушками, ручьями стремившимися вниз. Свет пробирается только сверху, а потому кое-где так темно, что мне со своим обычным зрением пришлось бы идти на ощупь. Благо, Фир видит лучше меня, а я – теперь в его руках.
– Просыпайся, – и я ощущаю твердую землю перед ногами. Смотрю в лицо Фирелиона я удивляюсь: он с почтением смотрит на храм, возвышающийся перед нами. Небольшое строение с покатой крышей, выполненное в темно-бордовых тонах со светлыми узорами. Храм озаряют вспышки огня, которые доносятся из его окон.
– Огонь зажжен, духи нас ждут, – не без трепета говорит Фирелион и голос его сух, словно он волнуется. – Дорогая Энжи...
От такой обстановки я растерялась и почувствовала дрожь в ногах. И без того слабая, я чуть не рухнула где стояла, но вовремя укусив себя за губу собралась. Все-таки праздник. Мой. Наш.
– ... я желаю быть с тобой каждый миг твоей жизни, оберегать тебя от бед и становится причиной твоей радости. Дать тебе..., – свадебная клятва началась так неожиданно, а у меня в голове все еще царит обморочный хаос. – ... в счастии, – закончил Фир.
Я смотрю в его лицо, полное трепета и волнения, и понимаю: нет ничего дороже на свете, чем настоящая искренняя любовь. Это самое ценное, что можно найти в любом из миров. Неважно драконы или люди, важно – живая душа, и если она умеет любить, значит, она бессмертна.
– В мире где жизнь и смерть борются за право власти, – говорю то, что само приходит мне в голову, – я выбираю любовь и следую за ней. Я всегда буду любить тебя, Фирелион..., – голос сорвался, слезы подступили в горлу, я укусила что есть мочи губу, но это не помогло. Стало так жалко себя, ощущение гнетущей безысходности вдруг погрузило меня в пучину тоски.
«Сегодня мой праздник, успокойся же!» – пытаюсь себя приободрить, но сердце словно зажато в тиски.
Фирелион вытирает мои слезы, обнимая и поглаживая по голове. Я обняла его, так и не сумев закончить ритуальную клятву. Да и сказать было больше нечего, ведь я даже не готовилась к ней.
Мы вошли в храм, внутри комната оказалась круглой, хоть и с внешней стороны я явно видела его углы. По кругу комнаты развешаны зажженные факелы, так что комнатка освещалась огнем.
В самой середине стояла вытесанная из камня купель, полная воды. Присмотревшись я заметила, что вода имеет оттенки красного, хоть и с первого взгляда кажется обычной прозрачно-голубой.
– Вода бурлит, Духи ждут нас с тобой, – Фирелион торжествующе посмотрел мне в глаза. Присмотревшись я заметила, как на поверхности воды образуются маленькие пузырьки. Я шагнула поближе, хотела дотронуться пальцем, чтобы пощупать температуру воды, но Фир предупредительно меня одернул:
– Только вместе, – и повел меня вокруг купели к ступенькам, что были с противоположной стороны от входа.
Фирелион сбросил алую мантию и разделся донога, я – сняла свое любимое платье, а медальон решила оставить. Мы поднялись по ступенькам наверх и, оказавшись на самом краю бортика купели, взялись за руки и вместе прыгнули в воду.
Я приготовилась еще больше озябнуть от прыжка, но вместо этого, погрузившись, испытала тепло. Не холодно и не горячо, ровно так, как мне было приятно, как хотелось уставшему телу. Плотность воды позволяла лечь на нее и удерживаться на плаву, не тратя сил. Вода проникала под кожу, массируя уставшие мышцы и нежно согревая каждую косточку моего тела.
– Тут так хорошо, Фир, – шепотом говорю я и дотрагиваюсь рукой до его торса. Фирелион дышит полной грудью, жадно вбирая воздух. Силы ко мне возвращаются, голова перестает кружиться, ноги больше не дрожат – и я попробую последовать его примеру. Делаю вдох, второй, третий...
Внутри разгорается желание, с каждым вдохом оно становится сильнее и я понимаю: противостоять ему больше нельзя. Еще во дворце мне хотелось горячего свидания, а сейчас оно перерастало в настойчивое требование.
Мои руки тунятся к нему, я чувствую, как он обнимает меня за талию, притягивает к себе, ласкает языком мою шею, покусывая тонкую кожу.
Атмосфера становилась горячее и я ощущаю, что ее нагревают наши тела. Прижимаясь к Фиру я чувствую его мужское желание и сгораю от нетерпения, плотно обвивая ногами его бедра.
Наконец Фир опустил руки ниже, плотно обнял мои бедра, подвел к стенке купели и резко вошел, покрывая поцелуями мое лицо. Я вскрикнула и мой крик вернулся эхом, словно мы находились в большом зале, а не в крошечной комнатке уютного древнего храма.
Он двигается настойчиво и властно, постепенно набирая темп. Я ощущаю, как внутри все взрывается огнем от его движений, мое тело отвечает ему в такт и вторит каждому поцелую. Эта связь не походила ни на одну предыдущую и я мечтала, чтобы она длилась как можно дольше.
Словно услышав мои желания Фир замедляется, оттягивая сладкий миг. Я судорожно вдыхаю и, прильнув к нему, начинаю двигаться сама, не позволяя кратким мгновениям разлучать нас.
Наши движения становятся медленнее и это дарит особенный вкус близости – мы перетекаем в вечность. Ощутив миг и, прожив его по полной, прочувствовав его вкус, начинаешь ценить каждое мгновение жизни.
Я ощущала, что внутри меня вулкан, полный огненной лавы. И вместе с тем я сама сейчас находилась внутри некогда действующего вулкана.
Вулкан – в нем я – внутри меня вулкан, а внутри него – продолжение таких же как я, как Фир, как мы все. Получалась матрешка, которую остановить может только течение вечности. Но пока что оно было непрерывным, шло вперед и неумолимо вело нас к цели.
Движения Фирелиона стали наращивать темп и он уже не собирался останавливаться. Двигался все быстрее, его движения стали реще, сильнее. Он намотал прядь моих волос на свой кулак и, обхватив посильнее, крепко прижимал мои губы к своим.
– Ты моя, Энжи, – его резкий финальный толчок вывел меня к пику наслаждения, тело задрожало и горячее блаженство разлилось по всему телу. Мы одновременно насладились сладострастным фейерверком чувственного блаженства и теперь отдыхали, глубоко дыша.
Фир лег на спину, раскинув руки в стороны, я принялась гладить его сильную руку, целуя пальцы. От усталости не осталось и следа, только сладкая истома немного кружит голову, а в остальном – полный порядок.
Мне захотелось пошалить и я принялась гладить кончиками пальцев его широкую грудь. Фир смотрел вверх, его дыхание уже успокоилось, но созерцая его тело я понимала, чего он желает еще.
Он перевел взгляд на меня, посмотрел в глаза, дотронулся пальцем до щеки и поцеловал в губы. Он уже стоял на ногах и обнимал меня, гладя по спине и ягодицам. Я вздрогнула, когда он поднял меня на руки и тут же обхватила ногами его бедра. Моя грудь на мгновение оказалась напротив его глаз и его руки ослабли:
– Что это на тебе? – мне показалось, что он разозлился, так громко прозвучали его слова, – откуда это? Он говорил без злобы, спокойно, просто четко и властно, как обычно разговаривал со всеми кроме меня.
Я понимала о чем он говорит, потому что кроме медальона на меня больше ничего не было. Мне не хотелось ему рассказывать, что это подарок другого мужчины, а потому я продолжала молчать.
Фирелион посмотрел мне в глаза, его взгляд был внимательным и долгим, он смотрел так, словно вот-вот начнет меня пытать.
– Энжи, дорогая моя, расскажи откуда это у тебя, – теперь он говорил уже мягче, и, словно пытаясь из меня вытянуть хоть слово, добавил: – мне обязательно это нужно знать.
Я была расслаблена и плохо соображала, чтобы выдумать очередную историю. Да и, честно говоря, врать Фирелиону мне совершенно не хотелось, но не говорить же правду?
Я выдохнула и, чтобы отвлечься, открыла медальон и вздрогнула сама: выгравированный глаз медленно моргнул и продолжил смотреть так, как раньше. Округлившимися от страха глазами я посмотрела на Фира и поняла: мне это не показалось.
– Что это было? – теперь уже я спрашивала у него. Захлопнула крышку, посмотрела на рубин, но вместо камня в оправе пульсировал клубок огня, взрываясь острыми языками алого пламени.
– Это моя семейная драгоценность, – тихо на выдохнул Фир, – прабабушка дала мне ее со словами: «В тебе есть дар воспользоваться ей». Я так убивался когда ее потерял эту реликвию.
Я хлопала глазами и ничего не понимала из его речи. Он говорил быстро и сбивчиво, как говорят о чем-то дорогом, что долго прячут ото всех:
– Прабабушка настаивала: «Ты уже знаешь как его применить», а я слушал ее и понимал: она слишком хорошо думает обо мне. Я берег медальон и спустя много сотен лет, потерял его. Горько расстраивался, но потом в моей жизни стало происходить так много событий, что мне было не до этого.
Фир немного помолчал, вспоминая прошлое, и продолжил:
– Прабабушка видела мое будущее и я долго бился над ее пророчеством —«ты носишь древо на своем теле»и все никак не мог его понять.
Перед моими глазами возник образ Севы, каким я видела его в последний день. Его футболка с принтом дерева с обширными корнями произвела фурор в нашей девичьей компании.
Я вспомнила его глаза, как в них зарождался огонь, уже тогда он готовился для нашей будущей встречи. Манера, голос, горделивая осанка, страсть... Все это было единым для них.
Я не могла этого сходу понять, ведь Севу я не знала так близко, как Фира.
И только сейчас, здесь, в этой купели, перед моими глазами пронеслись абсолютно все кадры моего общения с Севой.Я смотрела их словно кино и удивлялась сама себе: как все это время я не понимала такого простого секрета...
Фир, казалось, без слов понял все, он приставил свои пальцы к моим вискам и попросил меня еще раз воскресить в памяти воспоминания. Наше первое знакомство... Сева был новеньким в ВУЗе, пришел из ниоткуда, нигде не работал, про его родителей никто не знал...
Его галантные манеры, властный голос, привычка подчинять своей воле любого: все это выдавало его с головой, но кто бы мог подумать, что перед ним – настоящий король?
– Я всегда хотела быть королевой, —сказала я Фиру заканчивая передачу воспоминаний. Я ему показала все, даже наш с ним первый поцелуй не стала скрывать, в моей памяти он занимал особое место.
Блеск его алого камня на кольце власти, рубина, вновь перенес меня в воспоминания. Как сейчас я вспомнила слова Севы о прабабушке, отколотом кусочке камня от медальон и кольце, сделанном по его заказу. В тот день я была счастлива, ведь уже тогда я ощутила что значит быть настоящей королевой: рядом со мной был мой король.
– Отныне у тебя есть свое королевство, оно полностью в твоей воле,– Фирелион говорил неспеша и гладил мою грудь, лаская пальцами набухающий сосок. – Скоро ты займешься устройством своего королевства, ну а пока – займемся делами поважнее, – и он притянул меня к себе со всей жадностью, присущей влюбленному мужчине.
Теперь в его глазах я видела оттенок той любви, которую не разлучит ни времЯ, ни расстояния. Потому что ни того, ни другого нет, если душа познала любовь.
Мой рассказ удивил Фира, он и сам не знал о своей способности путешествия по мирам. Прабабушка не ошиблась, разглядев в нем особый дар, он действительно им обладал даже не зная об этом.
В этот раз искры сладкой истомы сотрясли наши тела еще ярче и мы, изнемогая, легли на воду и просто лежали, глядя вверх. Нашему взору открывались звезды, постоянно сменяющие друг друга, и я уже не пыталась понять откуда здесь мог взяться небосвод, если у здания вполне явно была просматривалась крыша.
Айер поджидал нас у входа в недра вулкана, развалившись на спине, словно котенок. Мне не хотелось уезжать, я знала, что войти в купель мы больше нкогда не сможем.
– Мы теперь будем купаться не в купели, а в реке Сократиума, – успокаивал меня Фир. Ее воды не так горячи, но целебны и питательны для тела и разума.
Мне было хорошо, в моей жизни еще не было такого прекрасного дня, как сегодня. Я смотрела на светлеющее небо и мне вдруг захотелось прокричать послание самой же себе. Туда, в другой мир, где, возможно, я сейчас сплю, в коме, или валяюсь полумертвая – я не знала что со мной там, но понимала: я должна запомнить то, что происходит здесь.
– Сегодня можно все,– крикнула я так громко, что эхо вернулось троекратно.
– Каждый день можно все,– словно клятву произнес Фирелион и мы полетели домой.
Глава 36. Луч солнца
Вереница однообразных дней начала утомлять и мне захотелось отдыха. Управлять королевством оказалось далеко не так волшебно, как было в мечтах. Мы с Фирелионом обошли дворец, проверив работу слуг по уборке, затем облетели владения рассматривая что сохранилось, а на чем предстоит серьезная работа.
Дел было полно, но ни сил, ни желания их выполнять у меня не было. С каждым днем мне становилось все тяжелее, словно камень на шее клонил к земле.
Тело Рогильды мы так и оставили в подземных шахтах, пусть останется верна своей земле навсегда. Все равно я пока что не планировала заниматься добычей ископаемых, а как дальше – будет видно.
Правда, мне ни черта не было видно что там дальше. Я постоянно хотела спать и с каждым днем все сильнее. Я могла проспать до вечера, если меня никто не будил, а вчера проспала практически целые сутки!
Без меня снесли стену, граничащую с королевством мааримов, которым теперь по полному праву правила Нерея. Без меня помогли их Древу и оно теперь не накренялось так, как раньше.
Жизнь стремительно пролетала мимо меня...
А я спала и видела сны.
– Расскажи, что тебе снится, – Нерея сделала знак Фиру и тот больше не вмешивался в наш диалог.
Мне было сложно припомнить конкретно, но отрывки сами собой пришли на ум. Все темное, узкие коридоры, но впереди вместо света – густая тьма. Она звала меня к себе и я послушно шла, словно ноги меня вели сами.
Просыпаясь ото сна, я долго не могла понять где я. Как-то раз даже вышла из дворца и пошла, как мне передали, с закрытыми глазами. Куда я шла и зачем? Ответов нет. Хорошо, что надзорный увидел меня, бредущую в ночи...
Наши свидания с Фирелионом теперь случались реже: я много спала и однажды он даже не добудился меня. Пришедший врач был взволнован не меньше Фирелиона, доктор не знал что со мной предпринять. Только мне было глубоко безразлично что происходит, я просто спала себе и видела черные тошнотворные сны.
– Я не беременна, Фир, – ответила я прямо на его немой вопрос.
Было больно видеть, как в его глазах угас огонек надежды. Только что он смотрел на меня с надеждой и затаенной радостью в глазах, но после моих слов – будто внутри него что-то выключилось.
«Скоро выключусь и я»,– чей-то голос сказал в моей голове, по-видимому, мой. Больше некому. Такое я слышала уже не первый раз, так что не удивлялась.
Нерея попросила разрешения приходить ко мне каждый раз, когда я ложусь спать.
– Ну ладно, – я пожала плечами и удивилась сама себе: обычно перед тем как уснуть я долго ворочаюсь и представляю себе всякую ерунду. И представить сиделку рядом с собой – было бы просто выше моих сил. Но сейчас я засыпала на раз и могла даже не дойти до кровати.
Изо дня в день, словно на работу, Нерея приходила ко мне в покои, фальшиво улыбалась, как смертельно больной и принималась вести непринужденную беседу. Просыпаясь, я не обнаруживала ее рядом, но мне и было не до нее: головокружение, головная боль, слабость в конечностях и черная тьма перед глазами.
Сегодня я проснулась не лучше и хотелось поспать еще.
– К тебе можно? – Нерея просунула голову и, не дожидаясь ответа, вошла.
Сегодня я не выходила из своей комнаты, даже толком не ела, не было желания. Где-то в отдалении, словно спичкой, чиркнула мысль – выйти, пройтись по саду – но она быстро исчезла в закоулках масляной черной апатии, разлившейся по моим венам.
– Нерея, – я начала мягко, чтобы не напугать ее серьезностью тона, – ты из-за меня каждый день прилетаешь сюда?
Я и так знала ответ, но хотела услышать его от нее. Нерея не стала мне врать:
– Да, тебе нездоровиться, а ты сделала для меня много. Ты спасла мне жизнь, теперь настал мой черед, – она говорила тихо, ее голос был подобен морской волне в ясный день – спокойный, без ноток волнения, твердый и уверенный.
Каждый раз когда я засыпала, она гладила мои волосы, словно я маленькое сонное дитя. Что-то бормотала, трогая мои пряди и иногда легонько дергала их, словно шутя.
Засыпая, я спрашивала об ее королевстве, о том как дела с их Древом, что нового у нее, у нас, у всех...
Но она не отвечала мне ни слова и я быстро погружалась в сон. Словно в западню, прикрытую соломкой, я проваливалась в тягостный кошмар и проводила там по многу часов, а то и целый день.
***
Открываю глаза, моя комната залита солнечным светом, за окном тишина, слышится пение птиц. Голова легка и не гудит, как в последнее время и я, отбрасывая одеяло, подхожу к окну.
– Аахх! – непроизвольно вырвалось у меня, – какое оно зеленое!
Древо словно приветствовало меня своими изумрудными ветвями, раскачивающимися из стороны в сторону.
Я побежала в сад, в чем была – в мятой ночной сорочке и босиком. Прохлада обнимала мое тело, доставляя мне забытое ощущение радости от встречи с ветерком. Босыми ногами я чувствовала выбоины и камушки, голые до локтя руки щипала утренняя прохлада. Голову целовал ветер и я чувствовала его нежное дыхание своей макушкой и улыбалась ему, сонно потирая глаза.
Бежать было так легко, что ноги сами собой несли меня к Древу, а я наслаждалась картинами сада, простирающимися вокруг. Багряные, розовые, алые – листья многих растений были ярче, чем привычные мне цветы. Я не могла оторвать глаз от буйства цвета и, сойдя с каменистой дорожки, я присела к одному цветку, разглядывая его.
– Витанова,– я явно слышу, как цветок называет мою фамилию. Понимаю, что это голос в голове, но так четко, что сомнений нет: не померещилось.
Ступаю с земли на дорожку и вижу, что мои ноги вымазались в земле. А раньше она была сухой и потресканной, а сейчас – влажной, она несет в себе жизнь.
Порыв ветра донес до меня аромат, распространяемый Древом. Увидеть цветок я не могла, он был высоко, мне не видно. Но то, что он есть до сих пор – сомнений не было.
В саду было пустынно, ранее утро – спят все, кроме дозорного. Я бродила по саду в полном одиночестве и мои мысли не давали покоя. Они все разом нахлынули на мою бедную голову и бушевали там, словно отыгрываясь за долгие недели сна.
– Госпожа, – ко мне подбежал слуга, его я часто видела рядом с дозорным, – ....ммм, это вы? Простите, – он смотрел на меня удивленным взором, – я вас сразу не узнал.
Он так смутился, что аж поклонился и еще дважды извинился и попросил прощения. Отклянявшись, он ушел и уже на подходе ко дворцу, взбираясь на ступеньки, повернулся и посмотрел в мою сторону.
Слегка поежившись от такой сцены, я продолжила прогулку вокруг Древа. Одна его веточка, небольшая, толщиной в мою талию, свисает до самого низа, надломившись прямо у ствола.
Я ступаю босыми ногами и ощущаю влагу, дарующую жизнь. Древо вторит ветру, покачивая большими зелеными опахалами, а маленькими тонюсенькими ветками поглаживает меня по лицу.
Закрываю глаза, жмурясь от прикосновения листвы и интуитивно убираю веточку подальше от волосы, чтобы не запуталась. Что за...?
Уже двумя руками ощупываю свою голову и пальцы схватывают только кожу да кости темечка. Я лысая! От моих роскошных волос не осталось и следа.
Кто посмел?
Я направляюсь ко дворцу, но тело просит еще немного задержаться на ветерке. Утренний, прохладный – его хочется глотать большими глотками и запасаться энергией жизни на годы вперед.
Подставляю ладони ветру и, с наслаждением ощущаю его силу в своих руках. Я не хочу ее отпускать и, накрепко сжав кулаки, я подношу их к лицу и как будто умываюсь свежестью утра, первого за долгое время.
Я не собиралась бить тревогу и выяснять что случилось. На сердце стало легко и спокойно, как уже давно со мной не было.
Где же Фир?
Где Нерея?
Нерея!
Ее образ всплывает перед моими глазами и на сердце становится тяжело. Непременно, сегодня же, когда она придет ко мне, я спрошу – что теперь со мной и... зачем она...?
Дохожу до своих покоев я принимаюсь кружиться в танце. Огибая столы и кресла, я порхаю, словно бабочка, только что вылупившаяся из кокона и увидевшая прекрасный мир.
– Энжи? – Фир стоит в проеме двери, не веря своим глазам.
Подлетаю к нему и сходу выдаю колкое:
– Не узнаешь? – и мои губы растягиваются в улыбке.
***
Новое утро будит теплым солнечным лучом, ворвавшимся ко мне в окошко. К себе в покои я пришла под утро, поздно ночью меня забрал Фирелион, а я так и не дождалась прихода Нереи.
– Давай навестим ее, Фир, почему она не пришла? – мне хотелось разузнать ответ на свой вопрос. Да и потом, вдруг это вовсе не она...
– Завтра к ней слетаем и пригласим на пир, в честь твоего здоровья, – Фирелион говорил веско, отрицая мою идею ночного визита.
В покои Фирелиона в тот день внесли огромный стол, устланный золочеными подносами с яствами: тончайшие мясные рулеты с начинкой из яйца с овощем, по вкусу напоминающим помидор, прожаренные до корочки стейки, политые темно-бордовым сладко-вишневым соусом.
Я пила коктейль из молока птицы с добавлением дикорастущей черники, а специально приготовленные для меня пышные пончики со сладкой начинкой из вареного молока были выше всяких похвал!
Мой аппетит не знал границ, я удивлялась своей прожорливости, но руки тянулись за добавкой. Поварам пришлось спешно готовить дополнительные порции блюд, чтобы меня насытить.
Как будто наверстываю упущенное – мой аппетит усилился не только в еде. Губы Фирелиона кажутся слаще тысячи пончиков, и я прижимаюсь к нему, желая его страсти с утроенной силой. Он целует каждый миллиметр моего тела, жадно, горячо, словно обретя потерянное.
Мы жадно ласкаем друг друга, я ощущаю в ладони его мужскую разгоряченную плоть, а он одаривает поцелуями меня так, где желание бьется ярче всего.
Просыпаюсь в покоях Фира и решительно иду к себе. Вдруг Нерея пришла и меня не застала? Однако, покои пусты и дозорный сообщает, что сегодня никто не приходил...
Фир подносит пальцы к вене на шее, чтобы выйти с ней на связь, но не получает ответа. Мы собираемся и летим, обгоняя ветер. Под нами проносятся зеленые леса Арроганс, цветущие поляны и поля, полные завязей.
Привратник нас провожает до ее покоев и останавливается у дверей. Стучу и открываю дверь, не получая ответа. Сразу же вижу ее – в кровати, полной подушек и одеял, и у меня отлегает от сердца.
– Нерея, мы пришли... – я побежала к ней, желая поскорее ее увидеть, но резко остановилась. Нерея жестом показала мне «стоп»и замотала головой.
– Не подходи...те, – слабо говорила она.
Ее кровать поставлена против света и я не сразу сумела ее разглядеть.
Нерея лежит в кровати, закрывшись одеялами, усеяв изголовье мелкими подушками разных цветов. Бледное лицо, руки безжизненные, только взгляд ее ультрамариновых глаз продолжал светиться все так же ярко, как и раньше.
Присмотревшись, на ее голове я разглядела... косу, сплетенную из моих волос.
Я дернулась подойти, но Фир удержал.
Дышу и впервые в жизни так ярко чувтвую привкус смерти. Она уже в этой комнате. Иона пришла давно.
– Письмо, – едва поднимая руку над одеялом, она указала в сторону стола. – Фир, возьми, дай Энжи, я для нее писала. – И уже глядя на меня продолжает, – если ты желаешь мне помочь – прочитай... Так мы встретимся вновь... А сейчас иди, прошу тебя.
Она закрыла глаза. Было видно, что каждое слово ей дается с трудом. Нерея угасала, уходила от нас в кромешную тьму, так знакомую мне. Она взяла на себя все, это было ясно без слов и я умоляюще посмотрела на Фира...
«Неужели ничего нельзя сделать?»
Фирелион молча берет письмо, подходит к Нерее. Мне подойти он не разрешил.
Фир трогает ее за руку и направляется к выходу. Берет под руку меня и выводит за дверь.
– Надо идти. Уже все. Уходим.
Я округляю глаза.
– Ты что? Разве мы не можем помочь? Фир... Да как ты можешь? Дай я сама...
– Идем!
Он грозно взревел и добавил в духе «ты ничего в этом не понимаешь». И уже дома дал мне письмо.
Я не смогла его читать, меня сотрясали рыдания. Я так сдружилась с Нереей... И сейчас я позволяю ей умирать.
Бумажка, свернутая на манер самолетика.
– Прочитай, – и Фир вышел за дверь.
В покоях я одна. Падаю на кровать и захожусь в плаче.
Невозможно поверить, что Нерея прощается со мной.
Казалось, она всегда была рядом только для того, чтобы беречь меня. Подобно матери, оберегающей ребенка, Нерея стала для меня всем...
Берегла и любила, отводила смертельные беды... А сейчас, она забрала то, что должно было убить меня.




























