Текст книги "Волшебный крендель (СИ)"
Автор книги: Лучия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 27. Нападение
Счет времени идет на минуты:
– В глухую темницу и под стражу! – приказываю Аурэллио и отправляюсь дальше.
Мне хотелось один на один поговорить с королем Озб, потом найти Мальфа и пообщаться с ним. В одиночку воевать с мааримами опасно, у них сильная армия, все же, Лоорин всегда был готов к нападению.
Кто бы мог подумать, что захватчиком буду я!
Озры меня встретили без почестей, показав, таким образом, свое отношение. Видимо, я снискал славу отъявленного война и мало кто передо мной распахнет двери.
Один на один говорить не получилось, целый штат генералов слушал мои речи. Разговор получился сухим и официальным, я только потратил время зря.
Полет назад был напряженным, затея с союзником не удалась, а времени на раздумья мало. Мои кулаки сжимались от злобы, когда я представлял Энжи рядом с этим мерзким гадом. Одно радовало, его Рогильда у меня и это могло дать толк.
Показались родные поля, прежняя граница Арроганс и змеров. Пользуясь случаем спускаюсь, осмотреть владения. На месте умершего Древа зияет черная дыра. Заглядываю в ее недра и делаю вдох, приготовившись ощутить гнилостный запах.
Двшу всей грудью и пытаюсь понять что случилось: воздух чист и даже свеж. Никакого гниения нет!
Теплом разлилось чувство благодарности: не зря, значит, я рисковал собой во имя сокрушения Стены. Планета услышала меня и начала, подобно дикому зверю, зализывать раны.
Ощущаю, как и во мне бурлит дикая ярость раненого зверя: моя нежная душа в лапах врага!
Не сдерживаю себя и позволяю ярости выйти наружу. Мой рык прокатывается по скалам и эхом возвращается с мертвых долин. Эхом приходит ответ: мой голос, преображенный музыкой скал – так звучали предки драконов. До сих пор их голоса живут в горном эхо, а теперь и мой голос присоединился к ним.
Возвратившись домой, первым делом зову Ауреллио, но тот не спешит выходить на связь.
– Черт! – адская боль пронзает лодыжку, падая, успеваю заметить, что в мою ногу пущена стрела.
Краем глаза вижу служанку, она еле переставляет ноги, словно идет по минному полю. Лицо напряжено, лоб был покрыт испариной, а глаза, словно стеклянные, смотрят только вперед.
Нога онемела, тело стало ватным, свинцовые тучи все ближе подбирались к сердцу. Холо леденил спину, не позволяя сделать вдох. Всеми силами стараюсь удержаться в сознании, но яд оказывается сильнее и я проваливаюсь в пустоту.
***
Дикая боль промеж лопаток вернула меня к жизни. Удар плетью с железными крюками заставил меня завыть, содрогаясь от боли. Руки разведены и скованы, а ноги, для пущего устрашения, заключены в колодки.
– Ну что, – слышу знакомый голос, – добро пожаловать к нам в гости!
Прямо перед моим лицом, в паре шагов, стоит Аорон. Сложив руки на груди, он смотрит на меня с превосходством:
– Я звал тебя, но ты ответил отказом. Как видишь, отказывать мне нельзя, учти это. Сразу говори правду, а не то..., – он дает знак и я ощущаю, как плеть сдирает мою кожу.
Понятно, теперь он с полным правом навяжет мне свои правила, заранее сковав меня цепями как настоящий трус.
– Отвечай, – он старается говорить басом, но его голос рвется ввысь. – Откуда у нее дар? – его палец указывает в сторону и, переведя взгляд, встречаюсь глазами с Энжи.
«Она здесь, боже... Ну зачем?!!».
– По сути, она разбудила покойника! Ты был мертв, Фир, – не сумев сдержаться, Аорон переходит на поросячий визг.
– У нее нет дара, – все, что остается ответить мне, – Нерея тогда ошиблась, приведя ее, – я не смотрю на Энжи, но понимаю, как ей больно.
– Ты врешь, – удар сильнее прежнего обжиг мне спину, – Ты врешь! – еще громче визжит он, словно в припадке, – забить его до смерти!
– Подожди, милый, – из-за моей спины вышла Рогильда. Ее золотое платье подбито алой каймой моей крови. – Не спеши, у меня есть идейка получше.
Рогильда... Весь этот спектакль придумала она. Уже в который раз я клянусь ее убить...
Переняв ее взгляд, Аорон, гнусно хмыкнул. Сердце сжалось от боли: что она придумала еще?
– Значит, просто служанка, да? – он пальцем указывает на Энжи. Голубоватый отсвет камня на его перстне заметен даже в темноте. Значит, силы у него немало, он может многое сотворить.
– Нет, она из Лесных, она удобна для подпитки Древа. Видно, в тот день мои силы были на нуле, а потому у нее получилось мне помочь.
Пойти против Древа он не должен, а значит, при любом раскладе, сохранит ей жизнь. По крайней мере до момента, пока я отсюда не выберусь и не сотру этих двоих в пыль.
– Пойдем, – скомандовала Рогильда и увела девчонку за собой.
Аорон дает команды и на короткое время пытки прекращаются. Предчувствие рисует страшные картины, но так изощренно мыслить как Рогильда я не могу.
Ко мне вошли и взяв меня за цепи, волоком потащили в неизвестном направлении. Завели в комнату, где уже была распята Энжи. Посреди залы возвышается металлическая рама, к углам которой прикованы руки и ноги девушки.
Голая, с израненным телом, она уже подверглась мучениям. На ее лице не осталось страха, только решимость выжить и доказать свою силу самой себе.
Запах ее крови наполнил комнату. Он такой густой, что практически осязаем. Вдыхаю как можно глубже, задерживаю аромат и выдыхаю, чтобы сделать новый вдох.
С каждым вдохом ощущаю закипающий огонь в недрах моего тела. Раздуваясь, он расширяется и вот-вот займет всего меня.
– И ты не похвалишь мое изобретение? – Рогильда указывает на раму, – я ведь делала сама!
– Расскажи, как сумел в лесную девку вложить дар? – Аорон не сводит с меня глаз.
– Я ее знаю дольше чем ты, – продолжает Рогильда, – она никакая, бестолковая, – говорит она с нажимом. – Как ты ее сделал хранителем Силы?
Вскрик Энжи пронзает мое воспаленное сознание. Еще один... Третий... Четверо слуг стоят около меня, а пятый истязает Энжи.
Кровавые капли стекают с ее спины, еще никогда я не видел зрелища ужасней. Глухими ударами в ушах запульсировало сердце, а глаза налились кровью.
– А попку мы, заметь, не тронули, – рассмеявшись сказала Рогильда и выразительно посмотрела на Аорона. – Оставили для других утех, – и, подойдя к девчонке, царапнула когтем по ягодице.
– Этот дар во мне, Аорон, – как можно спокойнее говорю ему, – с огнем страсти я передал его служанке. Хочешь, – сплевывая кровь продолжаю, – могу попробовать и с тобой так же поделиться!
Я отлично знаю, что разозлю его, на то был и расчет. Оглушительной удар по спине мог лишить меня сознания, но не сумел. Драконья кровь уже закипает, распаляя мой огонь. Металлическая рама, к которой прикована Энжи, закружилась у меня в голове, но услышав девчачий крик я очнулся.
Аорон теребит ее груди, сжимая их в толстой ладони. Его пальцы распухли и превратились в мерзких слизней, видно, сердечко бедного дракона непривычно к девушкам без колдовских чар. Ему пришлось снять перстень, чтобы он не сдавливал палец.
Аорон оттягивал соски, доставляя девчонке боль, потом, неумеючи, мял их. Энжи, кривясь, жевала от боли губы, но ни на секунду не свела с него глаз. В ее зрачках танцевал огонь и она, сама того не понимая, направляла его на врага.
Аорон теребит ее то за грудь, то за ягодицы, пытаясь распалить давно заснувшую страсть. Его лицо выражает досаду, движения напоминают заведенный механизм и не приносят ему никакого удовольствия.
Бросив на Рогильду виноватый взгляд, он принимается еще старательней лапать девчонку. «Мда, с Рогильда у него таких проблем явно нет».
Смотрю на отчаянные движения Аорона и еле сдерживаюсь от едких комментариев. Сейчас не время с ним говорить, лучше направлю энергию в другое русло: как на яву представляю, что облизываю раны моей малышки.
Запах ее тела смешивается с ароматом крови. Закрывая глаза, я четко вижу, как провожу языком по ее окровавленное спине. Целую ее позвонки и вдыхаю пьянящий аромат счастья.
Ощутив прилив сил понимаю, что иллюзия подействовала, а значит и Энжи должно полегчать.
– А теперь самое интересное, – Рогильда приказывает слугам снять Энжи с рамы и бросить на кровать животом вниз.
– Не сейчас, Роги, – на выдохе отвечает Аорон и, не глядя ей в глаза, выходит из комнаты.
***
Я свожу лопатки и двигаю мышцами спины. Боли совершенно нет! Такого быть не может, ведь моя спина располосована в клочья.
Аорон не справился со своей задачей. Что же, жестокость Рогильды вышла боком даже ему.
Комната опустела, меня отвязали от пыточной рамы и, словно использованную крысу, забыли завести в клетку.
Я сделала пару шагов и обнаружила, что двери не заперты. Наспех накинув на себя платье, мчусь к выходу и остановливаюсь, ослепленная блеском. Грани голубого камня рисовали блики по всей комнате. Аорон снял перстень, посчитав помехой, и теперь его кольцо у меня в руках.
Слабо соображая куда я его деть, сжимаю в кулаке и бегу вон из комнаты. От самого входа тянется кровавый след и я, тайком, иду по нему.
Толстая деревянная дверь с крепким засовом вселяет страх, но у меня его осталось мало. Осмотрев проем замечаю щель, толщиной в мой большой палец и заглядываю туда.
– Фир, – щепчу, оглядываясь по сторонам, и тут же отскакиваю назад. Фир из всей силы рванул ее на себя, силясь открыть. – Подожди, не ломай дверь, я кое-что нашла.
Просовываю перстень в щель и, прощаясь на лету, бегу дальше.
Пытаться сбежать прямо сейчас было бы глупо: Фирелион ослаблен, а где Нерея я даже н представляла.
Вернувшись в покои короля, я быстро пробралась в комнату за занавесом и зарылась в одеялках.
Только к вечеру я услышала шаги, сердце тревожно забилось, но через пару минут я облегченно выдохнула. Король уснул беспробудным сном и храпел так, что подрагивал плотный занавес.
Убаюкав, я молила себя хотя немного поспать, закрыла глаза и досчитала до ста.
***
«Сто один»..., – послышалось вдалеке и мозг начал просыпаться, а тело молило: еще чуточку! Мне снилось, что я плыву на волнах, морская гладь ласкает тело, я жадно брала воздух ртом чтобы не задохнуться. Во сне это было нестрашно.
– Он тут один, – еще настойчивее звучит голос, он знакомый и от него становится так тепло...
Сева! Несомненно, этот голос мог принадлежать только ему. Аромат его тела я не перепутаю никогда, вот бы только покрепче к нему прижаться...
– Не уходи от меня, – я много раз во сне говорила ему эту фразу и, каждый раз, надеялась, что теперь он точно не уйдет.
– Я нашел ее!
Крепкие руки сжимают мое тело и я вмиг открываю глаза. Интуитивно толкаюсь ногами и слышу ласковое «Не бойся, Энжи, это я».
– Он говорил про темницу, – вбегая говорит Нерея. Ее платье непривычно облегает тело, словно ткань тяжело струится вниз.
Мои ноги охватывает свежесть, я смотрю вниз и вижу себя по колено в воде.
Картинка сложилась в единый пазл: потоп!
Задев мизинцем ножку кровати, падаю, погружаясь в воду:
– Ух! – вырвалось и моей груди. Вода обжигает холодом и сковывает движения.
Аорон крепко спал и уже был связан Нерей. К его ногам она привязала по гире, а руки зафиксировала на металлической раме.
– Он крепко спит, – поймала мой взгляд Нерея, – убийственная доза снотворного, он даже не заметит, как..., – и она вышла из комнаты.
Нерее ничего не стоило быстро передвигаться в воде. А Фирелиону лужи и вовсе не достигали колена, а я – словно коротышка, да еще и в длинном платье, обвивающим ноги десятком юбок. Кто придумал такие неудобные наряды? Так и хотелось голышом броситься вплавь.
От идеи плыть я быстро отказалась, Фир и Нерея двигались быстро и я со своим брассом так не смогу.
На выходе нас ждал айер и, погрузившись на него втроем, мы отправились домой.
Глава 28. Наше Древо
Втроем на одном айере мы летели молча, только раз Фирелион сказал, что не успокоиться, пока лично не увидит мертвую Рогильду.
– Она не умеет плавать, Фир, – спокойно говорила Нерея, – у нее просто по-другому не получится.
Аррганс стал для меня родным домом. Вернувшись в его стены, я до ночи плакала от счастья, благодарила Всевышнего, что я снова здесь. Теперь тут безопасно и спокойно.
Ночью не спалось, я вышла в коридор и увидела Нерею. Она, улыбнувшись, сразу подошла ко мне. Как же я к ней привязалась...
– Не спится, – призналась я ей, поверить не могу во все это, – я говорила с ней искреннее. Ни с кем здесь я больше не могла быть такой, только с ней.
– Волна не снесет Стену, но размоет землю под ней и еще больше подточит корни. Я это учитывала, когда продумывала план, но наши жизни куда важнее планеты.
Видимо, они уже успели переговорить между собой о делах, пока я ревела. Я ощутила некоторый укол ревности, но не к Нерее, а к тому, что меня они не позвали на разговор.
– Так теперь Аорон мертв, что мешает снести Стену?
– Его не объявят мертвым, пока не найдут тело, – Нерея сокрушенно покачала головой, – а оно вряд ли всплывет. – Я вспомнила гири и раму, но все же возразила:
– Так если он пропал, значит, на месте короля – ты, как единственный наследник?
– Я могу быть только в том случае, если моим супругом будет король и он даст на это разрешение.
Все было ясно без слов. Еще недавно мое сердце заныло бы от таких слов, но не сегодня. Пора вырастать из детских штанишек и понимать ответственность, возложенную на себя.
– Так что же вы тянете, срочно надо действовать! – Я говорила достаточно громко, видимо, на эмоциях, – я все это устрою, Нерея, завтра же!
– Энжи, пойми, пожалуйста, я не стану для вас с Фиром помехой, я ведь все отлично понимаю, – благородство Нереи удивляло меня уже который раз. – Я же вижу все...
С минуту мы помолчали и я уже собиралась уходить к себе, как Нерея заметила:
– И тут не все так просто, наши духи могут не допустить, – и Нерея принялась рассказывать о ритуалах, которые ожидают молодоженов.
В моей голове ее слова сливались воедино, видимо, тело так отходило от стрессовых событий. Меня тянуло спать и, видя мое выражение лица, Нерея распрощалась со мной.
– До завтра, – я кивнула на прощание, задержала взгляд и улыбнулась, напомнив я ей про свое обещание.
***
– Как ты можешь этого не понимать?!!
Я просчиталась думая, что убедить Фирелиона будет легко. Как я могла забыть, что имею дело с драконом! Да, на вид он совсем как человек, особенно если не приглядываться к буграм и наростам, но в его теле течет драконья кровь и это надо было помнить.
От бессилия я села и заплакала, как маленькое дитя. Самой было тошно от такого, но я не знаю что на меня нашло. Мне хотелось отблагодарить Нерею, сделать что-то такое, чтобы вернуть ей хотя бы толику света, что она проливала для меня. Я обещала ей помочь, но теперь поняла, что это намного сложнее, чем я думала.
Фирелион уперто стоял на своем и даже тот факт, что нынешней ночью мы были с ним близки уже не влиял на него. Ах, Фир...
Мне было сложно понять как я стала зависимой от него: от его запаха, взгляда, голоса... Я поняла, что люблю безоглядно, но боялась в себе это признать, а потому отрицала с утроенной силой – лишь бы хоть как-то загладить сердечную боль.
Полюбить дракона... Не знаю, что может быть страшнее для девушки 21 века родом с планеты Земля.
– Наша планета... – как последний аргумент использовала я, – Фир, я должна тебе сказать: я совсем не из Лесных, как сочинила служанка Рогильды. Я...
На этих словах я замялась думая, как бы получше преподнести правду. Уже доходило до абсурда: я терялась, рассказывая о себе то, что есть. Сочинить сказочку про свое прошлое для меня уже стало уже раз плюнуть, а сказать то что есть...
– Я не отсюда, Фирелион, моя родина там, далеко..., – я показала рукой на небо надеясь, что там действительно есть моя родная планета. – Я с планеты Земля, Фир, так она называется и когда-то давно у нас тоже были драконы.
И тут я выждала паузу, как учила меня бабушка. Такую, чтобы собеседник насторожился:
– Только они все вымерли...
Это действительно было правдой, по крайней мере в это верила я сама. Никто точно не знает были ли на нашей планете драконы или нет, но я читала про них и каждый раз мое сердце вздрагивало от натуралистичности их описания. Значит были...
– Они допустили ошибку, а потому вымерли и их больше нет. Проходят столетия, тысячелетия – а они не появляются, – я говорила тихо, по-детски сидя на полу. Украдкой я бросила взор на его лицо и тут же продолжала, – то же самое может быть и здесь...
Я понимала, что выглядит со стороны довольно странно: самозванка вдруг начинает что-то вещать про мир, который для нее чужой! Но что делать, если коренные жители этой планеты уперлись каждый в свое эго и – все! Планете конец!
Нерея была права в одном: общее должно быть превыше личного. Не стоит собственная эгоистичность того, чтобы в итоге пострадали все. Глядя на мое лицо она тут же пояснила – она готова на все, лишь бы спасти мир. А я... в свою очередь понимала, что моя любовь к Фиру не должна стать преградой.
– Я говорю сердцем, – я прижала руку к груди и слезы хлынули сами собой. Я совсем недавно ревела, как обиженная девчонка, и Нерея утешала меня. Теперь Фир подошел ко мне, но он не спешил меня обнять.
– Я чувствовал, что ты не такая как лесные, но не мог понять кто ты тогда... Они ен умеют принимать дар так, как это сделала ты.
Его лицо стало мрачным, глаза – словно грозовые тучи, налились свинцом, а руки сжались в кулаки.
Я не боялась его хоть и видела, что он разозлен от моих слов. Я уже ничего не боялась ни в этом мире, ни в каком другом – видно, лимит страха вычерпан и настало время железной логики. Как быть, чтобы выжить и что делать, чтобы тебя попросту не раздавило катком жизни...
Еще недавно я бы сказала привычное «не сдаваться и стоять на своем», а теперь я считаю по-другому: «смотреть правде в глаза и всегда быть верной сердцу».
Да, я любила Фира до дрожи, до слез, до обморока...
Моя любовь к нему стала важнейшей причиной того, что я еще жива. Но еще важнее – видеть свет даже когда он преломляется, и не перепутать: где путь ко свету, а где – во тьму.
– Может быть в вашем мире... – говорил медленно Фирелион, – возможно такое, чтобы клясться духам в вечной любви зная, что ее нет. Даже если я на это пойду, – вскричал он, – дух такого не допустит!
Он мерил шагами комнату, пересекая ее из угла в угол, взмахивал руками и говорил громко, на эмоциях. Я была рада и этому, ведь могло быть и хуже – Фир мог бы и вовсе не выслушать моих слов.
– Так значит, дух допустит гибель планеты?, – и вспомнив слова Нереи, я продолжила: – возможно, и Древо мааримов повреждено волной, в любом случае, по-прежнему цветущим оно уже не останется.
Фир молчал, но мне достаточно было слышать, как он шумно дышит носом, чтобы понимать его настрой.
– Любовь зарождается из крохотного огонька, а в сердце Нереи уже бушует дикое пламя... пламя любви к тебе, Фир! Она знает про нас и...
Мой голос сорвался, слезы душили...
Неловкость ситуации накалилась до предела. Мне было сложно говорить такие слова, ведь Нерея любила Фирелиона всем своим чистым сердцем. Она этого не говорила прямо, но надо быть слепцом, чтобы не понять очевидного.
– Первые два свадебных ритуала – и все. Большего и не надо! Нерея не помешает нам быть с тобой вместе, Фир! – я разревелась, нос стал красным и мокрым, спутанные волосы падали на лицо.
Фирелион присел рядом, подхватил меня и усадил себе на колени. Я еще никогда не видела его таким... то ли задумчивым, то ли насмешливым... Его эмоций мне уже было не разобрать. Не сильна я в драконах...
– Ты меня пугаешь, Энжи, – серьезно, но уже с нотками сладости в голосе говорил он, – а ты знаешь какой третий по счету ритуал?
«А третий свадебный, – говорила мне Нерея, но благородно не вдавалась в подробности, – созидается наедине. Никто не должен мешать паре, образовавшей союз».
Лицо уже высохло от слез, нос перестал шмыгать. Я потерла глаза кулаком и вдруг вытянулась в струнку от его слов:
– Не надо так тереть глаза, – по-грозному шутя говорил мне король. Это было так знакомо, словно я каждый день от него слышала такое...
Я встала и прошлась по комнате. Сидеть на коленях у Фира – это значит вдыхать его аромат, трогать его тело, заглядывать в глаза, полные власти, но снедаемые страстью ко мне...
Я понимала, почему Рогильда сходила по нему с ума. Понимала и Нерею, которая во имя жизни планеты готова его отпустить...
Но если Рогильда – это чувства, умноженные на холодный расчет, то Нерея – образец чистой настоящей любви сердца.
А кто тогда я?
Прогоняя от себя мысли, буравящие висок, я взглянула в окно и вскрикнула:
– Смотри, Мальф колдует над нашим Древом!
Я сама вздрогнула от того, что назвала его «нашим», но Фир не обратил на это внимания, поглощенный вниманием к происходящему.
Мы вышли в сад и смотрели на диковинное занятие гигантской желтой птицы. Сегодня на свету ее оперение было ярко-желтым без капли оранжевого.
– Древо мааримов накренилось, – спустившись говорил игнавис, – вот, протягиваю ему руку помощи, – и с этими словами гигантская птица взяла одну из веточек Древа и полетела с ней в сторону королевства Аворим. Ветка бесконечно удлиннялась, превращаясь в тончайшую нить, но не рвалась.
– Что еще сделать, чтобы помочь? – вслух размышляла я и поняла, о чем думает король.
В моих словах не было подтекста, но глядя на лицо Фирелиона я увидела ответ. Он напряженно смотрел вдаль, а потом, не говоря ни слова, подозвал айера и улетел.




























