Текст книги "Волшебный крендель (СИ)"
Автор книги: Лучия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава 4. Чудовищный доктор
‒ Вот, сюда вот, ‒ сердце заколотилось, этот голос я уже хорошо распознаю.
Молниеносно кидаюсь к лежанке и притворяюсь спящей. Благо в комнате темно и плохо видно.
‒ Вот она, лекарь. Я уходила ‒ оставила ее лежать, так и лежит с тех пор, бедняжка. Жар у нее, лоб горячий, я трогала, ‒ ощущаю шершавую ладонь на своем бедном лбу, ‒ Горячая!
Я чувствую себя уже вполне хорошо, но решаю отмолчаться. А то еще до крови запорет.
Не открывая глаз ощущаю, как к моей лежанке подходит кто-то еще. Волна гнилостного запаха окатывает меня с ног до головы и я задерживаю дыхание, чтобы унять тошноту.
Чувствую прикосновение к лицу – подошедший выворачивает костлявыми пальцами мою щеку.
‒ У нее сильнейшая горячка, таких горячих я за всю практику не встречал, ‒ говорит пожилой мужской голос. У него тоже проскальзывают свистящие согласные.
‒ Ее кожа бледна, она вот-вот умрет. Подайте свечу, ‒ приказывает врач.
Женщина заметалась и у своей щеки я ощутила тепло огня.
‒ Да, горячая и бледная, ей уже не помочь!
‒ Да сделайте же что-нибудь! ‒ голос женщины задрожал, ‒ что вы смотрите!
Доктор велит Брунхильде держать свечу, а сам двумя руками обхватывает мою голову. Я чувствую, как он расщепляет мне веки и как гром среди ясного неба слышу громкое «Аа-а-ах», раскатившееся на всю комнату.
‒ Что у нее с глазами? Кто это?
Врач недоуменно смотрит на женщину и ждет ответа. Брунхильда натужно зарыдала, ее зычный голос наполняет комнату и, кажется, разрывает ее на части.
‒ Я не знаю, как ее лечить. Я такое впервые вижу.
Доктор собирает свои вещи и я сдерживаю вздох радости:
«Сейчас уйдет».
Едва он доходит до дверей, Брунхильда бросается за ним.
«Прошу пожалуйста... Мне не к кому больше обратиться... Все надежда только на...»
До меня долетают обрывки ее слов, она всячески умоляет и приводит его, все-таки, обратно.
Нехотя, мужчина возвращается и я бросаю на него взгляд, полный уверенности. Я расхрабрилась, было, попросить у него помощи, но заглядываю в его глаза… и меня прошиб пот. Они точно такие же, как и на портретах. Обычный с виду глаз прорезает узкий вертикальный зрачок.
Как у хищника. Как у зверя.
Перевожу взгляд на хозяйку комнаты и тело покрывается мурашками.
‒ Ах, древние владыки драконов, ‒ хватаясь за сердце начала причитать она. ‒ Да что же ты такое, милочка?
Я продолжаю молчать. Ситуация вырисовывается нехорошая, чтобы прямо не сказать опасная.
‒ Откуда это у вас? ‒ мужчина упирал на слово «это».
‒ Э… ‒ Брунхильда быстро принимается тараторить, ‒ я ее забирала у других хозяев, не нужна она им стала. Вот, договорилась, что поеду за ней, а она вчера сама пришла. Долго шла, видимо, вот и лежит больная.
Строгий взгляд мужчины заставил меня сжаться в комочек и покрыться холодным липким потом.
Он поднес свою руку к моему лицу и провел когтем по щеке. Неприятно, но не больно, однако я дернулась и движение когтя тут же прекратилось.
‒ Я не вижу у нее чешуек, ‒ говорит он таким тоном, словно осматривает инопланетного гостя.
Теперь его руки полезли мне в рот, раскрывая его. Мне стало страшно: а вдруг они сейчас вырвут мне язык или примутся расшатывать зубы? От ужаса тошнота подкатила прямиком к горлу. Силой воли я отвлеклась, боясь рвотного позыва, и это еле-еле сработало.
Врач пихал свой когтистый палец мне между губ, а потом и зубов. Мерзкий, как червяк и шершавый как пемза, его палец проник мне в рот и принялся удерживать его в открытом положении. Ощутив на языке его коготь я закашлялась, от чего глаза наполнились слезами.
‒ Она плачет, ‒ Брунхильда принялась гладить меня по голове.
‒ По-видимому, ей болезненны наши прикосновения. У нее кожа такая тонкая, что может легко рваться даже просто так, ‒ заметил врач.
‒ Тебе больно, милочка моя? ‒ такой внимательной гром-бабу было не представить.
‒ А она понимает нашу речь? ‒ спросил врач.
Не дожидаясь ответа, он переворачивает меня лицом вниз, на живот, и тянет вверх сорочку. Сердце колотится так, что кажется, будто я вот-вот подпрыгну вверх от силы его ударов. «Что делать, если он сейчас полезет ко мне?»
Противиться было до одури страшно и я решила ждать до последнего. Сорочка была задрана до самой шеи и новый вздох удивления сотряс комнату.
‒ Вот, видите, ‒ грубо взревел доктор, ‒ у нее спина как пустыня. У нее никогда не было в предках драконов!
До меня начал доходить смысл происходящего. Слова врача, картины людей-драконов в коридоре и то полотно, где был большой главный дракон во всем своем величии. Видимо, это их общий предок.
Я читала про них в дамских книжках, но там все драконы, как на подбор, были милы и красивы. А эти...
Ощущение бритвы, чертившей полоску вдоль позвоночника, прерывает мой мысленный поток.
‒ А-а-а-ай, больно! ‒ срывается у меня с губ и коготь тут же перестает меня мучить.
‒ Так ты все понимаешь, детка? Я же говорила, ‒ быстро затараторила Брунхильда Вихреворот, ‒ что она как и мы, просто чуть другая.
Новоявленная родственница на глазах повеселела. Она радостно обняла доктора на прощанье и закрыла за ним дверь.
‒ Так, красотка глазастая, давай рассказывай кто ты и откуда.
В интонации Брунхильды я улавливаю позитивный оттенок и понимаю, что пока угрозы нет.
«Включить дурочку, ‒ промелькнуло в голове. ‒ Постараться понравиться».
‒ Я долго шла… ‒ я заговорила деланно рассматривая стены.
‒ Откуда и куда?
‒ Я росла без матери, ‒ я решила играть на материнских чувствах, ‒ а потом узнала, что она у меня есть. Вот и пошла искать.
‒ Кто тебе указал на меня?
Пришлось собрать весь свой талант, чтобы сыграть роль экспромтом. Руки тряслись, голос дрожал, я поднесла правую руку к сердцу и троекратно похлопала.
– Сердце указало, – все, что оставалось мне сказать и надеяться, что сердце у драконов там же где и у людей.
Глава 5. Новая работа
Ночь прошла спокойно. Брунхильда больше ничего не говорила, но смотрела на меня по-доброму. Я понимала, что долго удерживать ее хорошее расположение не удастся, тем более что передо мной ‒ настоящие живые потомки драконов.
На протяжении всей ночи я так и не сомкнула глаз. Мне хотелось есть, ведь за вчерашний день я не съела ни крошки. В голове то и дело мелькал образ то жареной картошечки, то простого обычного хлеба. Хотя бы краюшку, хоть кусочек...
Тело просило нормальной кровати, теплого мягкого одеяла, ортопедической подушки, на которой я привыкла спать, пледа, чтобы укутать ножки. Да и вообще ‒ очень хотелось домой.
В голове мешались мысли одна тяжелее другой, тело коробило от воспоминаний сегодняшнего дня, а мозг разрывался от вопроса: что дальше?
Сквозь маленькое окно под самым потолком стал пробиваться свет. Сейчас больше всего мне захотелось, чтобы в него залез Сева. Тогда сразу все станет хорошо!
Проснувшись, хозяйка комнаты заправила постель, порылась в шкафу и подошла ко мне. Волна мурашек пробежала по спине, я инстинктивно сжалась и опустила глаза.
‒ Одевайся, пойдем, ‒ она бросает коричневые тряпки и два маленьких мешочка. С тряпками я кое-как разобралась, а мешки взяла в руки.
‒ Ты босиком пойдешь?
Оказывается, эти легкие тряпичные мешочки ‒ нечто ботинок, жалкое их подобие. Кое-как одевшись и спрятав под одежды свой медальон, я молча отправляюсь следом.
Из маленького коридора мы вышли в большой и начали спускаться вниз. Ступеньки здесь настолько крутые, что я дважды чуть не упала. Тем более эти странные носки не отличаются удобством. Но в них теплее, чем босиком.
Мы заходим в просторную комнату и я вдыхаю запах слегка подпорченной пиццы. Не самый приятный, но мой желудок все же будоражит.
Я не ела уже непойми сколько. И я очень хочу есть.
‒ Вот, привела вам помощницу.
‒ Откуда и что умеет? ‒ спрашивает приземистый мужчина, помешивающий варево в кастрюле. От нее пахнет уже приятнее и я чуть не бросилась к чану с едой.
‒ Умеет, посмотрите сами, ‒ отвертелась она от ответа.
Мужчина осматривает меня сверху вниз, потом наоборот ‒ снизу вверх и взгляд его задерживается на моих глазах.
‒ Что это такое?
Я не знала что ответить, но, видно, Брунхильда Вихреворот ожидала подобных вопросов и быстро сказала:
«Не лезь не в свое дело. Потом я все расскажу».
С этими словами она уходит и я остаюсь одна.
В помещении светло, окна простираются сверху и до уровня стола. Я посмотрела в окно и застыла от недоумения: рыжая пустыня, скалы, белесое небо. Багряные тона переливаются с пыльной рыжиной и не имеют ничего общего с летом, с молоденькой зеленью, под которой я совсем недавно наделала десяток селфи.
Посреди помещения большой стол, похожий на лавку. В комнате столик похожий, но раза в четыре меньше.
«А тут широкий, может сесть большая компания», ‒ прокрутилось у меня в голове и я невольно представила, как Ирка, Ольга и Лиза пришли сюда, сели и вольготно расположились.
«Ну уж нет, я в таком плохом виде, нечего им смотреть. Вот когда займу трон королевы ‒ обязательно позову».
Мужчина сделал вид, будто меня не замечает. Минута, вторая, третья... А я все стою как истукан.
Из соседнего помещения зашла девушка и присвистывая заговорила о копчении мяса. Повар приказал ей идти и исправлять ошибку и отвесил увесистый щелбан.
«Вот это обычаи, вот это нормы… ‒ я стараюсь не выдать своих мыслей, но сердце все больше сжимается и колет. – Как мне тут выжить?»
‒ Суп будешь?
От неожиданности мои глаза вспыхнули.
‒ Буду, ‒ как можно более кротко сказала я и быстро закивала.
‒ А то вон какая бледная вся, еле стоишь, свалишься мне тут в печь, вылавливай потом тебя.
Повар с интересом рассматривал сначала мое лицо, потом фигуру. Решил, наверное, чисто по-человечьи, то есть по-драконьи, в общем… душевно со мной общаться. Запутавшись в определениях, я поняла, что ум стоит на время отключить, чтобы попросту не свихнуться.
Вместо привычной ресторанной порции мне подали глубокую миску, полную мясного бульона. Из большой каменной тарелки торчала увесистая кость. Ну слава богу, что не глаз какой-нибудь или, чего хуже, червей тарелка.
Одним махом я осушила миску с бульоном, не пользуясь столовым прибором. А кость взяла в руки и принялась вгрызаться в нее зубами. Вкус немного горьковат, но такие нюансы сейчас интересуют меньше всего.
С аппетитом уминаю кость и пытаюсь ни о чем не думать. Но мысли сами собой кипят в моей бедной уставшей голове:
«Может покормят меня ‒ и на убой...»
Поев, я спрашиваю:
– Где можно помыть за собой посуду?
И направляюсь в помещение.
Темно, холодно. Каменистый пол и потолок. Такое тут везде, пора бы уже и привыкнуть. Но каждый раз видя каменный грот я, невольно, боюсь упасть и разбить бошку.
В помещении несколько девушек, они сидят около железных чанов. Трут посуду и разговаривают, время от времени смеются, скатываясь в грубое гы-гы-гы.
‒ Вот вам новенькая, ‒ повар завел меня в помещение и представил, хлопнув по плечу. ‒ Не надо на нее таращиться. Она такая, ‒ он развел руки в стороны, пожал плечами и ушел.
Я стою, не понимая куда идти.
‒ Чего встала? Вон свободный бак с водой.
Прохожу, куда указали, бак действительно свободен. Вода мутная, со следами жира и остатками пищи. Наспех сполоснув свою миску я, скрывая отвращение, вышла из помещения.
‒ Вот, помыла, ‒ протягиваю чистую тарелку повару.
Но тот хохотнул:
‒ Иди работай, тупица! ‒ и отвешивает теперь уже мне болезненный подзатыльник.
Я еле сдержалась, чтобы не заорать и, глотая слезы, направилась обратно.
Под смех работниц подхожу к баку и принимаюсь искать что нужно мыть.
‒ Вон, гора посуды, ‒ указывает одна из девушек. ‒ Пока всю не вымоешь ‒ никуда не пойдешь. ‒ А мы с тобой, ‒ говорит она, обращаясь к коллеге, ‒ пойдем погуляем.
Девушки смеются так, что с корточек падают на спину. Катаются, пока не отойдут от смеха, и заново начинают ржать.
‒ А ты просто в водичке будешь мыть? Ногтями отдирай! ‒ и новый взрыв смеха и оскорблений.
‒ Вон там песок, а там зола, ‒ надменно замечает одна из девушек. ‒ Отмывай все начисто.
Тихо вздыхаю, беру большую глубокую посудину, перемазанную жиром, и иду к своему баку.Мешок с золой стоит рядом, а с песком такого же не видно. Больше никаких приспособлений нет, как и чем мыть – непонятно.
Тайком кидаю взгляд на девушек – те зачерпывют в свои коричневые широкие ладони побольше золы и прямо так, руками, оттирают жир и копоть. Кое-где скребут когтем, если замечают что-то пристывшее, какой-то кусок еды.
Еще совсем недавно я наносила на руки защитный крем перед выходами на улицу, а увлажняющий ‒ вечерами. Но теперь все встало с ног на голову.
А может и наоборот.
Мыть посуду в драконьем королевстве оказалось не так уж и сложно. Спустя час мои руки онемели от холодной воды и уже ничего не чувствовали. Пальцы разбухли и превратились в толстые колбаски, а на костяшках кровоточили ранки.
Я уже ничего не ощуща., машинально выполняю работу и на повторе кручу:
«Если это сон, то поскорее бы он кончился. А если теперь это моя жизнь ‒ то поскорее бы и она…»
‒ Пусть и она поест, сами-то ели, ‒ приказывает повар. ‒ Иди сюда!
Мысленно благодарю повора и послушно иду за ним.
А я ведь и не заметила, как девушки выходили на перекусы. Правда, гулять они так и не пошли, видно, просто меня злили. Еще бы, чего от них ожидать – глаза как у хищников, да и нравы тоже!
Вздрагиваю от резкого звука. Эта тарелка, которую поставили передо мной. Повар положил целую тарелку зеленоватой жидкости. Желеобразная, с противными комочками. Густая, в ней даже ложка стоит.
Смотрю и меня начинает подташнивать. Но обидеть повара ни в коем случае нельзя.
Выдыхаю и ищу нож, ложку или вилку. Нет, вовсе не убить. Мне просто чем-то надо есть.
Наконец, я нахожу то, чем здесь принято есть пищу. Вылитая наша ложка, только с решетчетой крышкой. Че за... звездец!
И как ей есть?
Решаю не заморачиваться. А потому ем прямо из тарелки, выливая жижицу в рот.
Благо, повар даже не смотрит в мою сторону.
Я вернулась к мойке посуды и слушала свистяще-шипящие рассказы своих новых коллег. Они зычно смеялись, в шутку бранились друг с другом, а один раз самая худая из них быстро склонилась лицом к полу, юркнула к одной из девушек и прикусила ее за пятку. Визгу было!
Стемнело, девушки разбрелись и когда уходила последняя, я спросила:
‒ Мне тоже можно?
Ответа не последовала, девушка что-то рыкнула и ушла.
Я устало бреду в комнату экономки, еле передвигаю ноги по большому коридору, поворачиваю, но оказываюсь не в том коленце.
Незнакомый зал и эхом проносится музыка. Тончайшая мелодия нежно ласкает слух.
«Кто-то играет на скрипке? Но почему так грустно... И так проникновенно, как вряд ли сможет кто-то из них».
Привычки и нравы местных я неплохо так выучила. И вряд ли среди них можно найти кого-то с тонкой ранимой душой.
На всякий случай держусь близко к стенкам и быстро оглядываюсь. Ничего не видно, кроме нескольких светлых дверей.
Может, это выход? – мелькает надежда.
Если что – прикинусь дурой, – решаю про себя. И тихонько открываю одну из них.
Слегка надавив на дверцу, я оказываюсь в небольшой темной комнате. Медленно ступая, натыкаюсь на толстую трубу, толщиной как две меня, а высотой ‒ словно пятиэтажка.
Глаза привыкают к темноте, и я вижу огромную клетку. Что-то светлое, пушистое, но вместе стем громадное мелькает перед моим лицом. Что именно – в такой кромешной тьме не разобрать.
Сладкоголосая мелодия доносится издалека, словно прячется за колоннами. Темнота колет глаза и ничего не видать.
Как можно шире я раскрываю дверь, пропуская хоть каплю света в это мрачное помещение.
Поток света врывается и я непроизвольно вздыхаю!
Внутри клетки нечто огромное ярко-желтого цвета, размером, наверное, со слона. Оно трет когтистой куриной лапой длинный клюв, словно пытаясь что-то с него сдернуть.
Мой возглас был таким громким, что существо повернулось в мою сторону. Это птица: огромная, высотой в несколько метров, но все же птица – с крыльями, клювом и хвостом.
Полоса света озаряет часть пола и стены. Я смотрю на огромные лапы, острые когти и... железный хомут, который стягивает ее клюв.
‒ Бедный, кто же с тобой так?
Страх как рукой сняло, уступив место жалости и желанию помочь. Мне захотелось приласкать к себе неведомое существо, освободить от оков и погладить, словно котенка. Однако, подходить вплотную все же было страшно. Да и потом, может не зря у него связан клюв?
Неведомый зверь тем временем не сводил с меня глаз, словно исследовал, изучал и обращал внимание на мои особенности.
После нескольких секунд любопытства он шевельнулся и низко опустил голову, положив ее на самый пол.
«Своеобразный поклон, он здоровается» ‒ догадалась я.
В ответ как можно ниже кланяюсь, хоть и от усталости уже вот-вот упаду.
Громадная птичка подняла голову. Между решеток показался желтый палец птичьей лапы, похожий на куриный, только десятикратно увеличенный.
Я не знала чем на это ответить, а потому подошла к клетке и погладила лапу. Жесткая, сухая, с небольшим когтем, она ни разу не дернулась, пока я водила по ней своей ладошкой.
Поднимаю голову вверх и вижу, что птичий глаз стал влажным и из него вот-вот капнет большая слеза.
Слезы подкатили к горлу, мне самой захотелось сесть и разреветься. Прямо тут, никуда больше не убегая и не прячась ни от кого. Но разрешать такое удовольствие нельзя, каждый шаг таит опасность.
Делаю глубкий вздох и обещаю, глядя на пушистое существо:
‒ Пока, я постараюсь прийти завтра.
Бегом добираюсь до комнаты. Слава богам, хозяйки еще нет.
Я быстренько ложусь на свое место, закрываю глаза и от усталости проваливаюсь в сон.
Глава 6. Фирелион
‒ Просыпайтесь, ‒ доносится далекий голос. ‒ Вы просили разбудить вас к обеду, Ваше Величество! ‒ рука мягко покачивает за плечо, не давая уснуть снова.
‒ Ауреллиус, ‒ нехотя произношу имя слуги, ‒ слишком рано!
Потянувшись, оглядываю темную комнату и собираюсь обратно уложить голову на подушку, но покорный слуга уже отодвигает плотную портьеру и впусткает в комнату солнечный свет.
Солнце светит вовсю, а значит, день начался и, по-видимому, уже давно.
Усевшись в кровати, я припомнил вчерашний день: совет Старейшин, где я с пылом говорил о делах своего королевства Арроганс. Мои слова были так красивы и убедительны, что в них должен был поверить каждый ‒ на то и расчет. Однако, мудрые глаза Старейшин, казалось, смотрят сквозь меня и видят настоящее положение дел.
«Они все отлично знают, но пока не подали виду. Просто дали мне еще немного времени».
Я понимал, что врать им не стоит, но другого выхода нет.
Пока нет.
Каждое утро я встречал с надеждой и ждал: Древо Вечности просто обязано завязать Ветку Завязи. В противном случае, меня, как короля фиранцев, попросту свергнут с престола, ведь я не выполнил своего обещания, а только ухудшил положение дел.
Когда я только всходил на королевский престол ‒ клялся на Совете Старейшин, что численность фиранцев, драконов Огненной расы, будет пополняться.
А что на деле?
Пожилые представители Огненной расы уходят навсегда за Ту Сторону. А Линза Времени показывает, что за последние сто десять лет в королевстве Арроганс не родилось ни одного малыша.
Вчера короли государств выступали перед Старейшинами, а потом была увеселительная часть. Слуги накрывали столы, уставляли их чарками, полными меда и огня. На серебряных и золоченых подносах подавались аппетитные блюда, приготовленные специально для пиршества.
Я не притронулся ни к одному, только чарку с пьянящим напитком осушил до дна.
Ярко-красная королевская мантия волочилась, поднимая крошечные торнадо из песка. Под мантией сегодня я был одет просто. Статность фигуры, доставшаяся от предков Огненных Драконов, позволяет мне даже в простых одеждах выглядеть по-королевски. Высокий рост, крепкие плечи, на которые засматриваются принцессы других королевств...
Властные черты лица, правда, несколько пугают стеснительных барышень, а потому они не решаются заводить со мной разговор, но это даже к лучшему. А вот дочь короля земных драконов, принцесса змеров ‒ не из стеснительных, а потому она решила действовать напористо.
‒ О, Владыка Огня, Фирелион, Ваши речи были полны пылкой страсти, ‒ ее коготок скользит по моему локтю и, слегка надавливая, быстр остраняется. Рогильда... Принцесса змеров, земных драконов. Наглая, своенравная, но чертовски хороша собой.
Она была красива и из-за этого мало походила на представителей своей расы. Приземистые и плотные, змеры имели короткие толстые ноги, широкий таз и натруженные плечи. А талии будто нет совсем.
Рогильда разве что цветом глаз сходилась с ними: такие же золотистые, отличающие чарующей бронзой.
Во всем остальном она была совершенно непохожей на представителей своей расы: высокого роста, стройная, приятные округлости груди подчеркивала тонкая золотая линия на платье. Гибкая талия подхвачена поясом, от чего она казалась еще стройней, а руки обвивали золотые и бронзовые браслеты в форме змей.
Ее большие золотистые глаза обладают поистине гипнотической силой: несмотря на теплоту золота они светятся холодом и обжигают льдом.
‒ Сегодня вы прекрасны как никогда, ‒ галантно отвечаю ей.
‒ Фир, Ваши речи мне особенно понравились, а ваш голос…
‒ Не льстите, Рогильда, ‒ вежливо, но резко обрываю ее на полуслове.
С ней приходиться общаться крайне мягко и это идет вразрез с моими желаниями. Она так грубо льстит и навязывает свое общество, что от нее хочется сбежать без оглядки. Но ее красота, само собой, пленит меня.
Теперь уже вдвоем мы идет по дороге, выложенной темно-бордовой тканью. Ступать по материи приятно и мягко, но присутствие разговорчивой спутницы откровенно напрягает.
За несколько дней до Совета Старейшин от каждого королевства выдеяются лучшие слуги, которых отправляют на Сократиум ‒ Священный Вулкан. Здесь проводятся Советы и свадебные ритуалы королевских персон, торжественные мероприятия и чествования.
Слуги выстилают дорожки мягчайшими тканями, украшают храм яркими лентами и подготавливют яства для пиршества.
‒ Что вы, Фир, правда, я с таким удовольствием слушала вас! ‒ Рогильда, кажется, ни за что не отстанет.
Я отлично вижу, что девушка льнет не только по заданию своего отца, явно решившего наложить свою лапу еще и на королевство Огненных драконов. Это и ее собственное желание, она уже давно положила на меня глаз.
‒ Боюсь, я немного устал и не смогу порадовать вас дальнейшей беседой, ‒ пытаюсь высвободить руку, но Рогильда еще плотнее прижимается, не отпуская. Она склоняет свою головку на плечо и томно вздыхает, чувственно раскрыв губы.
‒ Тогда давайте помолчим, ‒ мечтательно предлагает принцесса и заглядывает мне в глаза. Ее губы уже в миллиметре от моих: огненно-красные, четко очерченные, пухлые ‒ девушка приоткрыла рот понимая свою привлекательность.
Я не могу не отметить красоту ее лица, принцесса обворожительна и отлично это знает.
Улыбаюсь ей и загадочно вскидываю бровь. Откровенно грубить принцессе змеров опасно, по крайней мере пока. Наши королевства разделяет всего одна стена, а о том, что отец Рогильды – рьяный завоеватель, знают все.
‒ Позвольте предложить вам немного пьянящего крео, ‒ с этим словами я подзываю слугу, беру с его подноса чарку с напитком и даю ее девушке. Чарка тяжелая и Рогильда берет ее двумя руками. ‒ Не буду отнимать время у столь прекрасной дамы, ‒ бросаю ей уже на ходу, кланяюсь и быстрым шагом ухожу.
Проводить время в обществе королевских семей необходимо. Короли всех рас и их семьи, а также ближайшие подданные прибывали сюда по сигналу от Старейшин. Каждый находит здесь свое: у кого-то решаются судьбы, молодые ищут достойную пару, уже семейные ‒ находят схожесть политических взоров с представителями других королевств.
Главным считается дождаться вечера и увидеть, как зажжется далекая звезда ‒ родина наших общих предков. После этого можно расходиться, но многие остаются тут и до утра.
Я удалился по тропинке, что идет внутри вулкана, и вышел к маленькой речушке. Быстро сбросив с себя одежду, ныряю под воду и задерживаю дыхание.
Под водой сонно и тихо, это успокаивает. Конечно, как любому нормальному мужчине мне хочется успокоиться другим способом, но место, где я нахожусь, мало подходит для этих целей. Реки, протекающие внутри вулкана, мягко обволакивают и расслабляют, напряжение уходит из мышц, голова перестает болеть и даже мысли, казалось, исчезают в неизвестном направлении.
Я могу неплохо дышать под водой, не так хорошо, как мааримы, представители расы водных драконов. Однако, если нужно нырнуть и на некоторое время укрыться с головой под гладью воды ‒ с этим я справляюсь легко.
Вынырнув, я невольно вздрогнул.
‒ Напугала? ‒ неподалеку на берегу сидит Нерея. ‒ Здесь так тихо... мне казалось, я тут одна, ‒ она смущенно засмеялась.
Нерея, дочь короля мааримов, имела необычную внешность: глаза, светящиеся мягким светом утренней волны, на самом дне которых ‒ искры золота, переливающиеся с мерцанием изумруда словно драгоценный клад. Стоит хоть раз заглянуть в ее глаза и кажется, что остаешься в их плену навсегда. В плену всепрощения, милосердия и благосклонности.
Когда я встречался с ней взглядом, старался поскорее отвести глаза. Не хотелось чувствовать себя прощенным, словно помилованный преступник, или бедняком, которому даровали копейку.
‒ Как долго еще до всхода звезды?
‒ Уже скоро, осталось немного подождать. Я могу сообщить, если нужно, ‒ последние слова она сказала деликатно отвернувшись. Я решил выйти из воды, уж слишком она расслабляет.
‒ Вы тоже ждете этого момента с нетерпением, ‒ с ухмылкой замечаю.
‒ О, да! И я верю, что он вот-вот настанет. Время идет неумолимо…
Нерея была мудра не по годам и это удивительно сочеталось с ее красотой. Она не спешила замуж, так как хорошо понимала: по-настоящему свадебный ритуал считается завершенным в случае родства душ, а не только тел.
Нерея ушла своей дорогой, я оделся, немного полежал на уже давно остывшей лаве и услышал восторженные крики собравшихся на открытом плато.
‒ Звезда взошла, ‒ сообщила Нерея.
«Ну надо же какая заботливая, и не лень ей было возвращаться ко мне...» ‒ неприятное ощущение контроля разозлило, но я сдержал эмоции. Все же, Нерея всегда несет добро, просто я не умею его принимать.
Усевшись на айера ‒ своего воздушного дракона, я попытался расслабиться. Однако мое мужское тело требовало совершенно другого: близость с женщиной позволила бы фонтану бушующих эмоций выплеснуться наружу и дать уставшему телу расслабиться.
Полет казался мучительно долгим, эмоции в теле бушевали со звериной страстью. Я редко когда использовал грань для ускорения событий, но сейчас это время пришло.
Оказавшись в момент у себя в покоях, я подозвал своего близкого слугу.
‒ Ауреллиос, ‒ говорю тихо вслух, прикоснувшись к жилке на шее.
Где бы слуга ни находился, после такого вызова он являлся в ту же секунду.
‒ Слушаю, Ваше Величество!
‒ Через пару минут на пороге должна появиться симпатичная шейна.
‒ Какую конкретно пожелаете: из тех, что уже были с вами или подобрать новую?
‒ Время пошло! ‒ строго отдаю приказ.
Слуга понял, что я не в настроении, а потому поспешил выполнить поручение в указанное время.
Я знал, как правильно выбирать слуг. Ауреллиос был надежен как никто в королевстве, а потому только он мог входить в мои покои и даже будить по утрам.
Стук в дверь отвлек от мыслей.
‒ Можно! ‒ говорю низким бархатным голосом.
Дверь открылась и на пороге появляется стройная девица в полупрозрачной тунике. Девушка была красива, как и все королевские шейны: тончайшая талия и длинные ноги, округлая грудь, всем своим видом напрашивающаяся на прикосновения. Пухлые губы, которые она показательно облизывала маленьким розовым язычком, манили мое мужское внимание.
‒ О, Ваше Высочество, мой Король, мой Повелитель, мой…
‒ Твой, ‒ обрываю ее на полуслове и жестом приказываю опуститься на колени. Разговаривать с шейной не хотелось.
Девушка торопливо выполняет приказ и смотрит на меня снизу вверх. Такое беспрекословное послушание вызывает лишь отвращение, но делать нечего, все шейны таковы.
Церемониться особенно не хочется. Все, что нужно ‒ дать выход огненному пылу, скопившемуся за этот день, а потому я грубо беру девушку за волосы, оттягиваю ее голову назад, провожу пальцем по влажным раскрытым губам и приказываю:
‒ Начинай!




























