Текст книги "Заговор королевы"

Автор книги: Лоренцо де Медичи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

19

Суббота, 23 августа, 17.45.

Кухня Лувра

Когда Тинелла вошла на кухню, там было почти пусто. Обеденное светопреставление уже закончилось, а до ужина еще было далеко. Повара отправились на отдых, госпожи Гужье тоже нигде не было видно. Только несколько уборщиков и судомоек усердно наводили порядок на кухне. Тинелла была в ярости. Ей требовалось срочно с кем-нибудь посоветоваться. К сожалению, у нее не было подруги, с которой можно было бы поделиться своими тревогами. Она уже было смирилась с мыслью о возвращении в покои королевы, как вдруг на глаза ей попался Франсуа, входящий во двор, весело насвистывая. Похоже, он был в прекрасном настроении, и она еще больше разозлилась оттого, что, как дура, напрасно беспокоилась о нем. Заметив девушку, Франсуа просиял и направился прямиком к ней.

– Тинелла, что ты здесь делаешь? – спросил он, одарив ее самой обворожительной из своих улыбок.

– Я могла бы задать тебе тот же вопрос, – отрезала она не слишком приветливо.

От Франсуа не укрылся сердитый тон девушки. Он сделал что-то не так, или Тинелла просто не в духе?

– Случилось что-то? – попробовал он защититься. – Почему ты так со мной нелюбезна? Если я тебя обидел, скажи. Я не хотел, правда.

Франсуа не отводил от нее своих огромных синих глаз, и Тинелла не смогла противиться их обаянию. Она ведет себя глупо. Зачем было так грубо разговаривать с ним? Разве он виноват, что она прождала его больше часа возле дверей приемной? В конце концов, это было ее решение. Он не мог об этом знать. Тинелла успокоилась и улыбнулась ему:

– Прости, пожалуйста, это не из-за тебя. Просто я немного не в себе. Я поздно освободилась и спустилась, чтобы быстренько перекусить. Умираю от голода, а здесь никого нет. У меня от голода всегда плохое настроение.

Франсуа тут же поверил в эту ложь. Он тоже был голоден. И кроме того, у него самого всегда портилось настроение, если не удавалось поесть.

– Я вот тоже пришел подкрепиться. А моей тети здесь нет?

– Я ее не видела.

– Ладно, тогда вот что я тебе предлагаю. Поскольку мы оба голодны и совершенно очевидно, что здесь нас никто кормить не собирается, почему бы нам не покинуть это негостеприимное место и не поужинать в каком-нибудь уютном кабачке? Я тебя приглашаю.

– Но… – пролепетала она.

– Никаких «но». Пойдем! – Франсуа схватил ее за руку и потянул через двор к выходу для прислуги.

Тинелла последовала за ним, не оказывая особого сопротивления. Собственно говоря, заняться ей все равно было нечем, а это прекрасная возможность побыть с ним наедине. Так она наконец-то сможет узнать его получше.

Вечерело, и солнце уже клонилось к закату. Но все еще было очень жарко, а Тинелле приходилось идти быстро, чтобы поспеть за длинноногим Франсуа, каждый шаг которого равнялся двум ее шагам. Тинелла боялась вспотеть, а потому придержала Франсуа за локоть, чтобы умерить его шаг. Почувствовав ее прикосновение, Франсуа тут же осторожно погладил ее по руке, словно говоря: «Держись за меня крепче, я не убегу». На него снизошло какое-то беспричинное умиротворение.

Молодые люди искали уютное местечко и после блужданий по городу в течение получаса наконец нашли. Франсуа знал эту маленькую таверну на берегу острова Сите, прямо напротив величественного собора. В заведении почти не было посетителей, и они уселись в укромном уголке.

– Что вам принести, голубки? – спросил хозяин, вытирая тряпкой стол.

Тинелла покраснела от удовольствия. Хозяин таверны принял их за жениха и невесту. Она ощутила прилив гордости, пускай и вызванной всего лишь ничего не значащей ошибкой трактирщика. Раньше никто не принимал ее за чью-то возлюбленную. И уж конечно, ей не доводилось пройтись с мужчиной под руку, как только что с Франсуа. А тот даже не обратил внимания на оговорку хозяина и заказал еду для обоих. Принимая во внимание довольно поздний час, им пришлось довольствоваться теми блюдами, что остались.

Они с аппетитом поели, не прекращая разговора о том о сем. Тинелле было почти нечего рассказать. Она всегда жила в тени Лувра, за исключением первых нескольких лет, когда ее воспитывала семья, жившая в нескольких лье от столицы. Как только она подросла, королева забрала ее во дворец и сделала своей камеристкой.

Зато истории Франсуа завораживали Тинеллу. Он рассказывал ей о своей семье, оставшейся в Бретани, о тяжелой работе в поле и о крайней нищете их деревни. У них не было ничего за душой, жизнь была невыносима, и поэтому каждый искал случая уехать в город в поисках удачи. Достаточно было найти постоянную работу, хорошо если с едой и ночлегом. Рассказывал он и о своей тетке, которая в молодости вышла замуж за случайного солдата. Она последовала за ним в столицу, но через несколько месяцев осталась бездетной вдовой. У нее не было средств к существованию, но ей посчастливилось занять место помощницы повара в Лувре. Тяжелая работа, за которую платили сущие гроши, но которой тетушка тем не менее очень гордилась. Не всякий может похвастаться честью готовить еду для их величеств. Правда, прослужив в королевском дворце много лет, она так ни разу и не видела никого из августейшей семьи, даже издалека. И все же мысль о том, что они ходят по верхним этажам у нее над головой, наполняла ее гордостью. Ей казалось, что она живет одной с ними жизнью.

Повариха мечтала, что в один прекрасный день королева призовет ее, чтобы похвалить ее кулинарное искусство. И прекрасно знала, что мечта эта несбыточна, ибо члены королевской семьи понятия не имели не только о присутствии госпожи Гужье на нижнем этаже, но и о самом ее существовании. Тем не менее она была счастлива. И все письма в деревню, которые писал для нее местный писарь, извещали родственников только о том, что ей выпала неслыханная честь находиться так близко к престолу Франции.

Чем больше Франсуа говорил, тем больше нравился Тинелле. У него были большие планы на будущее. По правде сказать, ничего конкретного, но он был твердо уверен в ожидающем его успехе и исполнен радужных надежд.

– А ты каким видишь свое будущее? – спросил он вдруг. – У тебя есть какие-нибудь планы?

Тинелла с удивлением осознала, что не может ответить на такой простой вопрос. А ведь и в самом деле – она никогда не задумывалась о будущем. Ей не приходилось загадывать далеко вперед. Служба у королевы составляла всю ее жизнь и занимала все ее время. Она ни разу не задалась вопросом, нравится ей это или нет и бывает ли другая жизнь, лучше этой.

– Я об этом еще не думала, – робко ответила она. – Какие планы могут быть у простой камеристки вроде меня?

– Ну, не знаю. Выйти замуж, например, иметь детей, – предположил Франсуа. – Все девушки мечтают об одном и том же. Все хотят мужа и детей. А ты?

– Я еще слишком молода. И к тому же тебе не кажется, что сначала следует найти жениха?

Тинелла слегка покраснела, произнеся последние слова. Она вовсе не хотела, чтобы Франсуа подумал, что она вызывает его на откровенность. А молодой человек и правда тут же подхватил эту тему:

– Но как же так, неужели у тебя еще нет жениха? У такой красивой девушки должны быть толпы поклонников, – заметил он со своей неотразимой улыбкой. – Не могу поверить, что ни один до сих пор не решился предложить тебе встречаться с ним. Ты, должно быть, знакома со многими молодыми людьми во дворце. Неужели никто из них так и не отважился на признание? Или никто из них тебе не нравится?

Смущенной Тинелле пришлось признать про себя, что своим вопросом Франсуа попал в точку. Если подумать, был ли среди ее знакомых хоть один, кто пришелся бы ей по нраву? Честно говоря, нет. Такого она не встречала. Или, скорее даже, Франсуа прав, и она просто до сих пор не познакомилась с тем, кто понравился бы ей настолько, чтобы задуматься о помолвке. Она предпочла сменить тему и перевести разговор на него:

– А ты что скажешь? У тебя, наверное, столько знакомых девушек! Как это ты до ~их пор не обручен?

Франсуа откровенно рассмеялся.

– Ну да, правда, у меня много знакомых девушек, – сверкнул он белоснежными зубами, обворожительно улыбаясь, – но ни одной невесты.

Он предпочел не вдаваться в подробности. Хорошо изучив нравы прекрасного пола, он знал, что подобные разговоры в итоге всегда пробуждают ревность. Эта девушка не похожа на других. Франсуа не собирался пугать ее историями о своих похождениях. И вообще, женщине не рассказывают такие вещи. Особенно той, за которой ухаживают. В крайнем случае можно поделиться подобным опытом с приятелями. Но не с девушкой. Это неприлично.

Пока она ела, Франсуа исподтишка разглядывал ее. Она действительно красива. Чем дольше он смотрел на нее, тем больше поддавался ее очарованию. И как это он раньше ее не замечал? Нежная, фарфоровой белизны кожа. Большие темные глаза, изящные руки. Под корсетом угадывались очертания юной, нежной груди. Да, определенно, эта Тинелла – лакомый кусочек. Франсуа чувствовал, как внутри него зарождается желание. Головная боль улетучилась. Он не отказался бы заняться с ней любовью прямо сейчас. Но согласится ли она? Франсуа решительно отбросил эти мысли. Он не желал все испортить из-за своей похоти. Эта девушка заслуживает иного обращения, не то что кухонные прислужницы. Тех можно было без лишних церемоний затащить в первый попавшийся закуток, и они торопливо отдавались ему, пристроившись на коленях за фонтаном, откуда берут воду местные прачки. Ему-то любое место подходило для удовлетворения его ненасытных аппетитов.

Они закончили трапезу и решили прогуляться по берегу Сены. В этот вечерний час на набережной было полно парочек, ищущих уединения. Тинелла, хоть сама и не ходила сюда, была осведомлена о здешних нравах и от этого чувствовала себя неловко. Франсуа ей нравился, но она не хотела, чтобы события развивались чересчур быстро. Она еще не была готова к любви, хотя, как знать, может, эти мысли преждевременны? И у Франсуа совершенно иные намерения? Разве он не сказал, что у него много девушек, но ни одной невесты? Тинелла совсем растерялась. Может быть, это из-за вина, которое они пили в таверне? Она и правда была немного навеселе, а потому решила не опережать события, а там будь что будет.

Они неторопливо шли вдоль по набережной, когда Франсуа неожиданно спросил:

– А я тебе нравлюсь?

Вопрос застал девушку врасплох и заставил покраснеть. И тут же она поняла, что румянец выдает ее с головой. Поэтому она постаралась уйти от прямого ответа.

– А тебе это важно? С чего это ты должен мне нравиться? – отозвалась она не без кокетства. И тут же добавила, словно пожалев о сказанном: – То есть это не значит, что ты не мог бы мне понравиться…

– Я спрашиваю, потому что ты мне очень нравишься, – сказал Франсуа, глядя ей прямо в глаза. Он знал, что этот прием никогда не подводит. Редко когда девушка могла устоять против его проникновенного взгляда. Но Тинелла не попалась в ловушку. Какие бы чувства она к нему ни испытывала, не стоит открывать свои карты так быстро. Еще не пришло время для таких признаний.

– Пытаешься завоевать мое сердце? – спросила она, глядя в свою очередь ему в глаза. – Предупреждаю, я не легкая добыча.

Франсуа был ошеломлен. Девушка бесстрашно выдержала его взгляд. Вот уж действительно, эта Тинелла ни на кого не похожа. Тогда он решил разыграть свой главный козырь: искренность.

– Да, я очень бы хотел завоевать тебя, – тихо признался он, опустив глаза.

Тинелла остановилась, потрясенная. Лицо ее просияло. Такого признания она не ожидала. Сама того не заметив, она покорила мужчину, который больше всех на свете ей нравился, о котором она мечтала. Она смотрела на него с безграничной нежностью. Сейчас Франсуа мог просить ее о чем угодно. Но он молчал. И только смотрел на нее, пытаясь по лицу прочесть ответ. По сияющим глазам девушки он понял, что пользуется взаимностью. Сомнений не оставалось. Он завоевал Тинеллу.

Они продолжали без цели бродить по улицам Парижа. Тинелла понимала, что скоро ей придется вернуться во дворец, но пока что ей хотелось насладиться каждым моментом этого чудесного вечера. Она успеет вовремя. Если королеве что-то понадобится, в ее распоряжении сколько угодно прислуги.

Молодым людям бросилось в глаза необычное скопление городской стражи на улицах, но они не придали этому значения. Совсем иные мысли были на уме у юноши и девушки, поглощенных возникшими между ними новыми отношениями. Они не замечали и того, что уходят все дальше и дальше от дворца.

20

Суббота, 23 августа, 18.00.

Дворец герцога Гиза

Человек вышел через черный ход из дворца Гизов и смешался с толпой парижан. Время от времени он незаметно оборачивался, чтобы убедиться, что никто не идет за ним следом. Но посреди этого столпотворения – надо думать, весь город высыпал на улицу в такой жаркий вечер, – он не обнаружил ни единого лица, которое хоть смутно было бы ему знакомо. Перейдя улицу Фэзанери, он направился в сторону Лувра. Стоял удушливый зной. Впервые за много лет август выдался таким жарким. Его рубашка насквозь пропиталась потом. Он приписывал это жаре. Мужчина не хотел признавать, что причиной может быть его напряжение и страх. Остановив продавца фруктов, проходившего мимо с тележкой, он купил яблоко. Есть ему не хотелось, этот наивный прием он использовал, чтобы обнаружить возможных преследователей. Он поболтал немного с продавцом, бросая искоса взгляды вокруг себя. В настоящий момент он никого углядеть не мог. И пришел к выводу, что либо за ним не следят, либо делают это так умело, что он не замечает слежки. Наконец, дружески распрощавшись с продавцом, немало удивленным такой обходительностью незнакомца, он продолжил свой путь в направлении Лувра.

Завидев вдалеке королевский дворец, он решил, что зайдет туда: внутри Лувра будет легче определить, не шпионит ли за ним кто-нибудь.

Пока он шел, противоречивые мысли бродили у него в голове. Уж не становится ли он безумцем, боящимся собственной тени, или правильно делает, никому не доверяя? Ему повсюду чудились соглядатаи. Он говорил себе, что лучше уж беспочвенные страхи, чем смертельный риск в случае, если за ним действительно следят. На карту поставлена его жизнь, каковая для рода человеческого большой ценности не представляет, но ему тем не менее весьма дорога. Не то чтобы он был очень уж ею доволен. Бесспорно, бывает жизнь и получше. Он мог бы, например, занимать более высокую должность, сделать блестящую карьеру. Но не представилось случая. Сотни таких, как он, ежедневно приезжают в столицу из всех уголков Франции в поисках лучшей жизни. И нельзя сказать, что Париж встречает их с распростертыми объятиями. Тот, кто не имеет солидных рекомендаций, хлебнет здесь горя. Он испытал это на собственной шкуре. Нелегко ему было стать тем, кем он стал, хотя порой служба и наводила на него уныние. Но отныне все будет по-другому. К этому шло. Если удастся то, что он задумал, его новые хозяева останутся чрезвычайно довольны его услугами. Он сможет рассчитывать на более высокое жалованье. И на ответственную должность, на которой он разбогатеет, как все, кто занимает привилегированное положение в обществе. Он таких много повидал и знал, как у них все устроено. Исполненный надежд, он верил в удачу. Только по одной причине он согласился принять участие в этом заговоре. Чтобы стать богатым.

Политика его не привлекала. Это занятие для важных господ. Они всю жизнь проводят в борьбе за еще капельку власти, которую снова потеряют на следующий день, когда у короля изменится настроение. Кроме того, политические игры стоят больших, очень больших денег, которых у него нет. А вот у этих важных господ средства неисчерпаемы, им и война по карману. Они гонятся только за своей выгодой и властью, пусть даже ценой братоубийственной резни. Ведь всегда найдется, за чей счет восполнить убытки. Можно навязать новые налоги бедным вроде него, и так уже со всех сторон обложенным всевозможными податями. И какие бы радужные надежды он ни питал, в глубине души ему было ясно, что он никогда не станет одним из них. Это замкнутый круг, недосягаемый даже для его дерзких амбиций. Зато приличная должность, высокое жалованье и обеспеченная старость вполне доступны для него. Так ему обещали. По правде говоря, они выразились несколько иначе. Но он пожелал понять их именно так. Ему сказали, что если он останется верным их делу, то будет вознагражден. Какое вознаграждение может предоставить военная аристократия, кроме высокого поста? Кроме ответственной должности – может быть, начальника стражи? По нынешним временам места распределяются без особых сложностей. Правда, их получают всегда одни и те же, но он был уверен, что для него тоже что-нибудь найдется. Нужно только оставаться верным делу. Вопрос религии его не волновал. Сейчас в моде протестантизм. Многие принцы сменили веру. Если новая религия достаточно хороша для принца, то и для него сойдет. В самом деле, если уж аристократы из аристократов меняют веру, как рубашку, во имя собственных интересов, то почему бы не последовать их примеру?

Погруженный в свои мысли, он не заметил, как достиг дворца. Стараясь не привлекать к себе внимания, проскользнул мимо гвардейцев, охраняющих парадный вход. Они как раз были заняты осмотром повозки, нагруженной провиантом для кухни. Один из стражников бросил на него рассеянный взгляд, но ничего не спросил. Надо полагать, их ввела в заблуждение его одежда. Он же не оборванец какой-нибудь, из тех, что толпами шляются по улицам Парижа. Нет, теперь он при хорошей должности и одевается под стать.

Пройдя первые ворота, он свернул направо, во двор, и остановился. Подождал несколько минут. Если за ним кто-то следит, этот кто-то должен скоро появиться. Никого. Несколько успокоившись, он продолжил путь. Пересек широкий двор и поспешил к южному крылу, противоположная сторона которого выходила на Сену. Идя вдоль его стены, можно было хоть чуть-чуть укрыться от солнца. Задержавшись ненадолго, чтобы перевести дыхание, он с восхищением оглядел новые строительные работы, проводимые по заказу королевы-матери. В северной части парка, там, где начинается квартал Саб-лоньер, не более чем в пятидесяти метрах от Квадратного двора королева решила построить новый дворец. Она собиралась назвать его Тюильри, поскольку в том же конце парка находился черепичный завод. [5]5
  Тюильри ( фр.tuilerie) – черепичный завод. – Прим. перев.


[Закрыть]

Он направился к Большой галерее, еще не достроенной. По сути, она представляла собой продолжение Лувра и шла вдоль набережной Сены. Королева приказала построить галерею, чтобы соединить между собой два здания. Таким образом, она сможет переходить из одного дворца в другой, не выходя наружу. Ему пришло в голову, что, когда дворец Тюильри будет достроен и королева в нем обоснуется, старушке придется как следует прогуляться, чтобы попасть в Лувр. Впрочем, ему как-то без разницы. Какое ему дело до того, что всесильная королева-мать строит себе такой огромный дворец?

Злорадная мысль пришла ему в голову, и он улыбнулся про себя. Если все пройдет так, как задумано, вряд ли королеве доведется наслаждаться своим новым дворцом.

Но он предпочел не думать об этом, чтобы ненароком не сглазить. Если страстно желать чего-то, что так и не сбудется, потом будет очень обидно. Отбросив неуместные мысли, он пошел дальше в направлении новой постройки. Там был еще один выход из Лувра. Им редко пользовались, поскольку он находился далеко от главных помещений дворца. Ему пришлось снова пересечь двор, подставив лицо под палящие лучи солнца. Он ускорил шаг, чтобы поскорее оказаться в тени. И наконец достиг выхода, который охраняло с десяток гвардейцев, ошалевших от жары и безделья. Они болтали между собой, смеялись и не обратили ни малейшего внимания, когда он молча прошел мимо них. Он их не интересовал. У них не было приказа задерживать тех, кто покидает дворец. Их дело – проверять тех, кто входит, а не выходит. Человек оглянулся через плечо и пошел еще быстрее. Вышел на улицу Бе-тизи с западной стороны Лувра. Здесь было полно народу, и слиться с толпой не составляло труда.

Мимо нужного ему дома он прошел не останавливаясь, чтобы ввести в заблуждение возможных соглядатаев, и свернул направо в коротенький переулок. Там было прохладно – стены двух дворцов, между которыми пролегала улочка, не пропускали солнечных лучей в этот час. Сейчас переулок был пуст, и он быстро прошел его. На перекрестке еще раз осмотрелся, убеждаясь в отсутствии слежки. Не заметив ни души, свернул направо и вошел в здание через заднюю дверь.

Он не был чужим в этом доме. Правда, приходил сюда редко, из соображений безопасности. Но в этот раз ему было просто необходимо встретиться с одним из наиболее влиятельных предводителей гугенотов – адмиралом Колиньи.

После краткого ожидания в приемной он был приглашен в личный кабинет адмирала.

Адмирал Колиньи, окруженный своими ближайшими сподвижниками, принял его, раскинувшись на диване. Рана все еще болела. Покушение, имевшее место два дня назад, едва не стоило адмиралу жизни. Правда, сейчас ему уже ничто не угрожало. Пуля, выпущенная из аркебузы, всего лишь задела его руку. Это случилось чуть ли не перед самым его домом. В одиннадцать часов утра он возвращался из Лувра в сопровождении полутора десятка своих приверженцев, и тут в него выстрелили из окна соседнего здания. Поначалу Колиньи был не на шутку уязвлен тем, что кто-то настолько ненавидит его, что подсылает к нему убийцу. Но вскоре ему стало ясно, что злоумышленники действовали на редкость глупо, а с политической точки зрения покушение даже обернулось в его пользу. Король поспешил нанести ему визит, выразив свое глубокое возмущение и заверив в искренней дружбе и уважении. Его величество даже приказал провести расследование, дабы сурово наказать виновных. Не без известного удовлетворения адмирал наблюдал за унижением королевы-матери, которую он смертельно ненавидел. Ей пришлось вместе с сыном навестить раненого. Она тоже притворялась возмущенной, хотя мало кто ей поверил. Все прекрасно знали о ее вражде с адмиралом. Не секрет, что она затаила на него зло за то, что он подчинил ее сына своему влиянию. Все были убеждены, что она и устроила это покушение. Если это действительно так, то расследование, начатое по приказу короля, выйдет на нее. Что касается Колиньи, у него сомнений не было. Это все ее рук дело.

Адмирал находился в хорошем расположении духа. Он протянул входящему здоровую руку и приветливо обратился к нему:

– Добро пожаловать, друг мой. Полагаю, вы принесли мне хорошие новости?

– Добрый день, адмирал, – ответил визитер, несколько расслабившись. – Спешу сообщить вам, что данное вами поручение уже выполняется.

– В самом деле? – Адмирал заинтересованно поднял бровь.

– Наш «подарок» уже в Лувре, – с довольным видом доложил визитер, – верный человек взялся доставить его лично. Сейчас книга уже должна быть в кабинете у королевы. Если судьба к нам благосклонна, то, возможно, итальянка уже листает ее.

При последних словах у него вырвался нервный смешок. Он был не совсем уверен в своих словах и мог только уповать на то, чтобы они соответствовали истине. Так это или нет, очень скоро выяснится. Но сейчас лучше думать, что книга доставлена по назначению. Если план все же провалится, он найдет потом тысячу объяснений этому. Главное, не выказывать неуверенности перед предводителем гугенотов.

– Вы полностью доверяете этому человеку? – обеспокоился адмирал. – Мы можем быть спокойны?

– Не сомневайтесь, адмирал, – заверил посетитель. – Мой человек надежен, как скала. Я не раз давал ему самые деликатные поручения, и он всегда справлялся с ними блестяще. Кроме того, он умеет молчать. Даст себя сжечь заживо, но не проронит ни слова. Понимает, что его жизнь не будет стоить выеденного яйца, если он предаст нас. К тому же ему о нас ничего не известно. Он думает, что книга – подарок ее величеству от герцога де Гиза. Я внушил ему это.

Колиньи и его товарищи расхохотались.

– Вот это прекрасный ход, друг мой. Вы гений! – обрадовался адмирал, явно успокоенный. – Как только старая шарлатанка схватится за книгу, у нас развяжутся руки. Довольно уже ей стоять у нас на пути. Наши фламандские друзья на краю гибели. Им больше воздуха нужна наша помощь. Я уже почти убедил короля поддержать нас. Если бы не эта проклятая ведьма, наши войска уже двигались бы им на помощь. Но скажите, мой друг, вы совершенно уверены, что листавший эту книгу не останется в живых?

– Будь то хоть сам сатана, – твердо заявил его собеседник. – Человек, изготовивший эту книгу, заверил меня, что она сохранит свои свойства на протяжении многих лет. Возможно, когда она сделает свое дело, разумнее будет заполучить ее обратно и сжечь, – отважился он предложить, словно ощутив внезапный укол совести, каковой, впрочем, у него отродясь не было.

– Посмотрим, посмотрим, – задумчиво откликнулся адмирал. – Может быть, вы и правы. Не хватало нам только, чтобы кто-нибудь из наших сунул свой нос куда не следует. Но всему свое время. Вдруг королева бросится показывать ее своему сыну, королю? Тогда мы одним выстрелом убьем двух зайцев.

Все присутствующие снова разразились хохотом.

– Вот это был бы удар! – заметил один из свиты.

– Пожалуй, нам стоило предложить и королю почитать ее, – давясь смехом, подхватил другой.

– Ладно, господа, не будем торопиться, – призвал их к порядку адмирал. – Главное – достичь нашей цели: убрать с дороги чертову итальянку. Ее сыночком займемся позже. Не стоит забывать, господа, что король нам еще нужен. По крайней мере, пока я оказываю на него известное влияние. Карл сделает все, что я скажу. Не хватало только, чтобы еще и он нас оставил! С Генрихом на троне не развернешься. Не думаю, что этот развратник позволит нам действовать на свое усмотрение. Обязательно найдет способ вставлять нам палки в колеса. Он гораздо хитрее своего брата, и доверять ему нельзя ни в коем случае.

Повернувшись к одному из своих соратников, адмирал спросил:

– Трюмон, вы подготовили секретный доклад об интимных связях герцога Анжуйского?

– Уже сделано, адмирал, – с готовностью отозвался Трюмон, – этот от нас не уйдет. У меня все записано. День и час каждого свидания, имена всех, кто делит с ним постель. Судя по количеству его любовников, он просто ненасытен. Мои осведомители доносят мне о каждом его шаге. Им тоже приходится спать с ним, чтобы завоевать его доверие. За это мы и платим им так много.

И опять сообщники не смогли сдержать взрыв хохота. Кто-то начал рассказывать непристойный анекдот, но Колиньи его тут же перебил:

– Довольно, господа, будьте серьезнее. Помните, что необходимы надежные и уважаемые свидетели. Такие, которые потом испугаются и отрекутся от своих слов, нам не нужны. Только страх перед грандиозным скандалом может заставить герцога Анжуйского отказаться от своего права на трон и освободить дорогу нашему претенденту.

Собравшиеся в кабинете адмирала обсудили, насколько велики шансы на престол у Генриха Наваррского. При благоприятном для него стечении обстоятельств он мог оказаться законным наследником французской короны, поэтому и женился – крайне неохотно – на дочери Екатерины Медичи. Церемония венчания была настоящим шедевром дипломатии.

Чтобы заручиться поддержкой гугенотов, – с которыми, собственно говоря, она никогда не враждовала, – королева поспешила выдать свою дочь Маргариту за вождя гугенотов Генриха Бурбона, короля Наварры, кузена принцев из династии Валуа и их возможного наследника. Ей насилу удалось заставить Карла IX дать согласие на этот брак. Жители Парижа, истые католики, недоумевали, как король мог допустить союз своей сестры с предводителем протестантов. Или он забыл, как его верные подданные не на жизнь, а на смерть сражались с гугенотами во время религиозных войн? Небывалая жара, висевшее в воздухе напряжение – в такой атмосфере Маргарита Валуа шла под венец с Генрихом Наваррским 18 августа в соборе Парижской Богоматери. За церемонией последовали пышные празднества, пиры, балы и представления, как и положено на королевских свадьбах.

Обряд венчания был настоящим фарсом. Новобрачные, сами того не сознавая, пали жертвами политических интриг и борьбы чужих интересов. Кроме того, они исповедовали разные религии: Маргарита – католическую, Генрих – протестантскую. Венчание проходило под открытым небом, перед главным порталом собора. Молодые преклонили колени перед алтарем, а затем вместе вошли в собор, где состоялось богослужение. Заранее был уговор, что Генрих Наваррский не станет в нем участвовать, чтобы не обидеть своих приверженцев-протестантов. Поэтому в течение всей мессы он просто прогуливался по собору. Таким образом были соблюдены приличия. Все выглядело так, будто к вере каждого из новобрачных проявлено должное уважение.

– Вы забываете об Алансоне! – воскликнул один из присутствующих, подразумевая четвертого сына Екатерины Медичи – Франциска, герцога Алансонского, который должен был унаследовать трон после своих братьев.

– Этот нас не должен беспокоить, – возразил ему другой. – Вряд ли он еще долго протянет.

Он имел в виду состояние здоровья последнего сына Екатерины, страдавшего чахоткой.

– Что ж, друг мой, – обратился адмирал к своему посетителю, – сообщайте мне о каждом движении. И если до вашего слуха дойдут какие-либо новости из Лувра, не стесняйтесь потревожить меня в любое время суток. Ведь не исключено, что вашему господину, герцогу Гизу, скоро доложат о скоропостижной кончине королевы-матери.

– Не беспокойтесь, – с улыбкой ответил Дюрандо. – Как только мы узнаем о ее смерти, я первым делом позабочусь о том, чтобы поставить вас в известность.

Дюрандо откланялся и вышел. Покинув дом адмирала, он отправился обратно во дворец герцога Гиза, избрав другой путь. Эта дорога была длиннее, зато не проходила по оживленным местам. Нужно соблюдать осторожность.

Кажется, адмирал остался доволен. И непременно наградит его новой должностью, если план убийства королевы Франции Екатерины Медичи будет осуществлен. Остается только надеяться, что этот наглец Франсуа выполнит свое обещание и положит книгу туда, где королева сможет взять ее в руки. Шансы не так уж велики, но, учитывая пристрастие королевы ко всякого рода мистике… Если только ее взгляд упадет на обложку книги, она тут же возьмет ее в руки, чтобы посмотреть. Поэтому он так настаивал, чтобы старый шарлатан с улицы Вьей Ферратри скопировал нашумевшую в последнее время книгу – предсказания некоего Мишеля де Нотр-Дам, более известного как Нострадамус. Королева им восхищается. Увидев книгу, на которой значится имя прорицателя, она не сможет устоять перед искушением заглянуть в нее. И попадется в ловушку.