Текст книги "Если весело живется, делай так"

Автор книги: Лора Хэнкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава тридцатая

Клэр ожидала, что фотосессия для альбома будет крутой, но реальность просто ошеломила.

В четверг утром она оказалась в сером здании в Сохо. Грузовой лифт доставил ее на чердак с огромными окнами, из которых открывался потрясающий вид на реку с одной стороны и водонапорные башни и крыши Манхэттена с другой. Те стены, в которых не было окон, были кирпичными, выкрашенными в белый цвет. Посреди комнаты фотограф в мешковатых штанах обсуждал съемку с Уитни и статной властной дамой, которая, должно быть, и разработала концепцию фотоальбома. В углу ассистентка перерывала вешалки с модными вещами, и даже Клэр, которая ничего не знала об одежде, поняла, что это дизайнерские шмотки. На заднем плане из динамика звучали современные поп-хиты.

Ассистентка поздоровалась так, будто Клэр важная птица, предложив ей на выбор органический чай, или холодный кофе с миндальным молоком, или свежевыжатый апельсиновый сок. Клэр взяла обычный черный кофе.

– Если вам нужно оставить ребенка, пока вы делаете прическу и макияж, – сообщила ассистентка, – у нас там есть несколько нянь.

Клэр поблагодарила ее и поспешила за бесплатной едой. На столе ее ждала целая коллекция фирменных закусок, в основном с добавлением семян чиа, сухофруктов и различных вариантов капусты. Амара стояла с уже готовой прической и макияжем, буквально согнувшись от усталости, и хмуро взирала на батончик из киноа, льняного семени и миндаля.

– Прости их, Господи, за то, что у них нет рогаликов, ибо не ведают, что творят, – процедила она, завидев Клэр.

– Воистину, – сказала Клэр.

– Слушай, я хотела еще раз извиниться за прошлый раз, – сказала Амара, оглядываясь по сторонам и понизив голос. – Было не очень вежливо обзывать тебя ребенком или сравнивать с психами, которые считают теракт одиннадцатого сентября делом рук правительства.

– Все в порядке. – Клэр поежилась.

– Ты мне нравишься, – сказала Амара. – Я действительно ценю твою поддержку и помощь в момент, когда на меня обрушилось все это дерьмо. Я знаю, твои нервы были на пределе, мои тоже, но мне бы очень хотелось попытаться забыть об этом… и попытаться вернуться к нормальной жизни.

– И мне, – призналась Клэр, и Уитни с облегчением улыбнулась.

Снова появилась та же ассистентка и пригласила Клэр на укладку и макияж, где одна женщина в черном халате внимательно изучила ее лицо, а затем вооружилась кучей кистей и всяких скляночек, а вторая, стоявшая за спиной Клэр, запустила пальцы в ее волосы. По рукам Клер прокатился холодок возбуждения. Раньше она представляла: когда группа добьется успеха, она будет постоянно ходить на такие фотосессии и так привыкнет сидеть в кресле стилиста, пока мастера осматривают ее как холст, что подобные мероприятия даже будут утомлять. Что ж, может быть, Маркусу, Марлене и остальным ребятам это уже до смерти надоело, но когда гримерша открыла коробку с тенями, где цветов было больше, чем в коробке с мелками для рисования, а затем наклонилась так близко, что мягкое дыхание ощущалось на коже, Клэр почувствовала, что ее превращают в произведение искусства.

По соседству разворачивалась настоящая драма в миниатюре. Мередит умоляла визажиста попробовать что-нибудь еще, чтобы скрыть прыщики, внезапно вскочившие на подбородке, а мастер отвечала, что лучше уже не сделать. Клэр просто закрыла глаза и отдалась новым ощущениям: парикмахер вытягивал волосы выпрямителем, а визажист интимным жестом втирала жидкую основу в щеки.

Когда с прической и макияжем было покончено, ассистентка подвела Клэр к вешалке с одеждой. Стилист осмотрел ее с головы до ног, ее взгляд скользнул по черной хлопковой футболке и старым джинсам Клэр, и уголки губ неодобрительно опустились. Ассистентка стилиста носилась вокруг, выискивая крошечные пушистые аксессуары для младенцев: повязку на голову с (настоящей?) норкой, кружевной жакетик болеро. Стилист, занимавшаяся Клэр, прошлась вдоль стойки, отодвигая в сторону блузки с рюшами, куртки с искусственным мехом и шелковые платья, чтобы выудить наконец пару узких джинсов цвета индиго, напоминавших те, что были на Клэр, только в миллион раз лучше и дороже.

Пока стилист ушла на поиски верха, из-за занавески, которая отгораживала раздевалку, появилась Элли, которая пыталась застегнуть молнию на розовом платье и ворчала, глядя на свой раздувшийся живот.

Стилист вручила Клэр шелковую блузу цвета морской волны, куда более смелую, чем все, что Клэр выбрала бы сама. Затем она повернулась помочь Элли.

– Можем закрепить его на спине английской булавкой, – сказала она, оглядывая розовое платье. – Мы все время так делаем для тех, у кого более… естественные фигуры.

Клэр приподняла бровь, глядя на блузу в руке и сомневаясь, что может такое надеть. Но когда она натянула ее через голову и посмотрела на себя в зеркало в полный рост, то с трудом узнала, настолько стала лощеной и очаровательной: волосы больше не пушились во все стороны, глаза стали крупнее и ярче. Цвет блузы оттенял кожу, которая сияла оттенком слоновой кости. В этой блузе (именно блузе, а не в рубашке!) Клэр уже не выглядела прислугой у мамочек из прогулочной группы, а была их ровней. Суньте ей в руки младенца, и она без проблем сойдет за богатую мамочку. Странное ощущение, как будто она смотрится в зеркало, которое показывает возможную версию будущей Клэр.

– Отлично выглядишь! – сказала Гвен откуда-то сбоку. Гвен же все еще была в своей обычной одежде, а не в дизайнерских нарядах с вешалки, макияж и прическа тоже были обычными, может, не такими безупречными, как раньше, до того, как они попрощались с «СуперМамочкой».

– Спасибо, – поблагодарила Клэр. В памяти всплыло воспоминание, как Кристофер трется ногой о ее ногу под барной стойкой, и Клэр вспыхнула.

Уитни подошла к гардеробной, платье с высокой талией и цветочным принтом развевалось на ходу, следом за ней шли Амара, Мередит и Вики.

– О, как красиво, Клэр! – сказала Уитни, а затем повернулась к остальным, собравшись с силами так, будто намерена произнести речь, как Билл Пуллман в «Дне независимости». – Я так рада, что мы сегодня вместе, несмотря ни на что. Фотограф почти готов приступить к работе. Я знаю, что все вы, девочки… чувствуете себя не лучшим образом.

– Мягко сказано, – проворчала Амара.

– Но думаю, это отличный шанс повеселиться с подругами и детьми, а еще… – Уитни улыбнулась. – Если фотки получатся совсем отвратно, они всегда смогут их подправить с помощью фотошопа.

– Так, мамочки! – позвала их статная дама. – Боевая готовность! Последние штрихи, потом хватаем деток и начинаем. Спасибо, что вдохновляете своим примером!

Амара закатила глаза.

– Да уж, толпа Опр Уинфри, – процедила она, пока остальные поправляли прически перед ростовым зеркалом.

Мередит обратила внимание, что Гвен стоит в сторонке.

– Гвен, ты к нам не присоединишься?

– Нет, – Гвен поежилась. – Я здесь для моральной поддержки.

– Но фотки же опубликуют, а не запостят онлайн, – сказала Элли. – Это совсем другое.

– Я все-таки хочу проявить осторожность, когда дело касается защиты Рейганы, – сказала Гвен. – Особенно сейчас.

– Да ладно тебе, Гвен! – огрызнулась Элли. – Не порти настроение! Извращенцы не покупают такие фотоальбомы.

– Все, – пресекла Уитни. – Это решение Гвен.

– Простите, – Гвен скривилась. – Я ничего подобного не имела в виду… но я сейчас правда не в состоянии.

– Как и все мы, – заметила Элли.

– Дело еще и в другом. – Гвен покачала головой, словно бы заранее злилась на то, что сейчас скажет. – Это все Кристофер.

– О, нет! Ты все еще думаешь, что у него интрижка? – спросила Амара.

Гвен покивала, а у Клэр сердце забилось чаще.

– Господи! Что он натворил? – спросила Мередит, как бы невзначай поднимая руку к подбородку, словно никто и не поймет, что она пытается спрятать прыщи.

– Давайте не будем. Вас сейчас ждет прекрасная фотосессия, – сказала Гвен.

– Ты для нас важнее всех фотосессий, вместе взятых, – возразила Амара.

– Рассказывай! – велела Элли.

– Ну, вчера вечером он был чем-то напуган, и когда я спросила, что случилось, он сделал вид, что ничего не произошло, но был излишне любезным и вежливым.

– Божечки! – протянула Уитни. – Хотела бы я, чтобы Грант был со мной «излишне любезен».

Гвен состроила гримасу.

– Знаю, звучит тупо, но он снова явился домой слишком чистым. Сказал, что принял душ в спортзале, но я не могу выкинуть из головы свои подозрения. Иногда мне кажется, что я схожу с ума.

– Я наблюдала за ним на дне рождения Рейганы, – сказала Элли. – Мне показалось, что он очень предан тебе и девочкам.

Уитни наморщила лоб и похлопала Гвен по спине.

– Может, стоит отправиться домой, немного отдохнуть или еще чем-то заняться. Побалуй себя чем-то вкусненьким, возможно, тебе станет лучше, расслабишься.

– Спасибо, – сказала Гвен. – Звучит неплохо. Я просто дурочка. Думаю, я просто стала параноиком. – Она скривилась, словно испытывала отвращение к самой себе. – Простите, девочки…

– Я не знаю, – сказала Клэр, и все удивленно повернулись в ее сторону, – может, это не такая уж неправда и стоит доверять интуиции, а?

– Дамы, – вмешалась ассистентка, подскочившая к ним, – вы готовы? У нас жесткий график, и мы хотим убедиться, что вам хватит времени на работу с фотографом.

– Да, мы уже идем! – отрезала Уитни.

– Клэр… – сказала Гвен, по лицу ее расползался страх, – ты что-то знаешь?

– Нет. Просто на вечеринке я уловила странную энергетику, исходившую от него, так что не думаю, Гвен, что ты должна ругать себя за глупость.

– Разумеется, Гвен, тебе не стоит этого делать! – сказала Уитни и жестом пригласила всех туда, где фотограф обсуждал что-то с ассистенткой и нетерпеливо посматривал на часы. – Прости, Гвен, нам пора.

– Да, конечно. Последнее, что я хотела бы сделать, так это стать центром внимания прямо сейчас. Мы с Рейганой уходим. Я такая идиотка…

Повернувшись к дочери, она бросила на Клэр до боли знакомый взгляд, наполненный такой ненавистью к себе и таким сомнением в себе, что Клэр не удержалась.

– Гвен, ты никакая не идиотка. Не знаю, изменяет ли Кристофер тебе на самом деле или нет, но он ко мне подкатывал!

Гвен спросила тихо:

– На вечеринке?

– Нет. – Было слишком сложно смотреть Гвен в глаза, поэтому она отвернулась и уставилась на Уитни. – Вчера я столкнулась с ним в баре.

– Но Кристофер же не пьет! – возразила Уитни, и ее лицо исказилось от боли на долю секунды, и к тому моменту, как подруги повернулись к ней, все уже прошло. Но Клэр увидела. И тут вдруг пазл сошелся, хотя Уитни и продолжила щебетать как ни в чем не бывало: – Мы болтали на рождественской вечеринке, Гвен, и он упомянул об этом. С чего ему таскаться по барам?

Тогда на вечеринке, когда Кристофер на кухне нарезал торт, Уитни поприветствовала его с нарочитой холодностью, но рука ее задержалась на его плече слишком долго для чужого человека.

– Господи! – Гвен спрятала лицо в ладонях. – Думаю, он ходит туда, чтобы подцепить какую-нибудь бабу. Я знала, что что-то не так.

– Слушай, Уитни, – вдруг сказала Клэр, клокоча от ярости. – Как прошел массаж вчера?

– Что? – Уитни непонимающе моргнула длиннющими ресницами, которые появились после того, как над ней поколдовал визажист. – Не понимаю, при чем тут массаж. Я вчера на него не попала. Не смогла найти няню. – Она отвернулась, чтобы отвести подруг в центр зала, где им положено было сидеть на диване и широко улыбаться, будто у них нет никаких проблем. – Прости, Гвен, это неподходящий момент, но нам правда надо начинать…

– Тогда зачем ты ездила в «Уиндом»? – спросила Клэр.

Уитни окаменела, а потом повернулась.

– О чем ты говоришь? – Тут она все поняла и побледнела. – Ты следила за мной?

Клэр сложила руки на груди, но ничего не отрицала.

– Что за черт? – спросила Амара, издав изумленный смешок. – Ты следила за Уитни? – Клэр повернулась к Амаре с сомнением, которая тут же насторожилась. – Только не говори, что это из-за…

Клэр подняла руки.

– Ладно. Это звучит довольно безумно, но после того, как мы с тобой поговорили про «СуперМамочку»…

– Клэр! – предостерегающе сказала Амара, поглядывая на подруг.

– Погоди! Что? – спросила Мередит.

– Ничего! – отрезала Амара. Она посмотрела на Клэр и сощурилась. – Я сказала, что надо забыть о случившемся. Ты мне пообещала.

– Я так и планировала, клянусь, но когда мне позвонила Уитни, которой вдруг срочно понадобилась няня, потому что она спешила на какой-то суперважный массаж, мне это показалось подозрительным.

– Да плевать мне на это. Ты мне обещала! – воскликнула Амара, не веря своим ушам. – Я тут за тебя поручилась перед всеми, хранила твои секреты…

– Секреты? Какие секреты? – встряла Элли.

– Никакие! – рявкнула Клэр.

Амара не сводила глаз с Клэр, и в глазах ее застыла решимость.

– Я объяснила, почему это важно для меня, для Чарли, и ты обещала.

– Я помню, – процедила Клэр, вскидывая подбородок и пытаясь перебороть чувство вины. – Но если бы ты слышала Уитни по телефону. Она вела себя ненормально.

– И что? – спросила Амара, которую заливала ярость, а в голосе сквозило презрение. – Раскрыла какой-то мегазаговор?

– Нет, но…

– Разумеется, нет. Но ты взяла и просто так предала мое доверие! Тебе нельзя верить! Что за идиотизм следить за…

– Простите, но я не могу просто взять и положить болт на интуицию, как вы это делали месяцами! – рявкнула Клэр, но стоило словам слететь с губ, как она уже поняла, что перегнула палку.

Амара отшатнулась, словно Клэр толкнула ее.

– Я не хотела… – начала Клэр. – Простите…

– Эй, девочки! Хотите компромат на Клэр? – спросила Амара, выпрямившись и расправив плечи. – Та группа, что поет «Глаза Айдахо», которую так обожают Элли и Мередит… Так вот, Клэр раньше пела с ними, но ее выкинули оттуда, поскольку она недостаточно хороша. – Элли и Мередит выпучили глаза. Клэр надеялась, что, может быть, Амара на этом остановится, но та продолжила голосом, полным ярости: – А самое пикантное, что непосредственно перед тем, как ей указали на дверь, она сосалась с солистом, притом что у ее парня подозревали рак. – Тут уже все без исключения выпучили глаза. Амара обратилась к Клэр: – Ну что, приятно, когда люди предают твое доверие и трясут повсюду грязным бельем, рассказывая другим то, что ты предпочла бы утаить? – Амара просто облила ее презрением.

Клэр ощутила, как к горлу подступает тошнота.

– Да пошла ты знаешь куда, Амара.

– Девочки! – с отчаянием воскликнула Уитни. – На нас все смотрят.

– Уитни, зачем ты ездила в «Уиндом»? – тихо спросила Гвен.

Уитни сглотнула.

– Я пробовала попасть на массаж, – сказала она веселым голосом. – Но меня не пустили, поскольку я взяла с собой Хоуп.

– Рядом с домом куча прекрасных массажных салонов. – Гвен уставилась в пол. – На черта тащиться за тридевять земель в деловой район.

– Просто там отличный спа. Судя по отзывам в интернете…

– Да, я читала отзывы, – перебила Гвен, поднимая голову и глядя Уитни в лицо. – Я хотела как-нибудь сходить, ведь это прямо рядом с офисом Кристофера.

– Правда? – Уитни наклонила голову, беспечная веселость на ее лице превратилась в яркую маску, а красота стала гротескной.

– Уитни. Ты спишь с моим мужем?

Остальные женщины, стоявшие полукругом, замерли. Подозрение снизошло на них, словно туча, закрывшая солнце.

– Что? Нет, конечно! Я не понимаю, что тут происходит. Прости, ты расстроена и волнуешься, Гвен, но мы пришли сюда на фотосессию, и нас все ждут…

– Я столкнулась с Кристофером в баре через дорогу от «Уиндома» через полчаса после того, как на моих глазах Уитни вошла внутрь, – отчеканила Клэр.

Гвен вздрогнула, затем снова посмотрела своими большими черничными глазами на Уитни.

– Уитни?

Уитни запнулась и молча, точно рыба, открывала и закрывала рот. Ее поразило то, как женщины смотрят на нее, все разговоры вокруг замерли, и только дурацкая песенка из плейлиста продолжала играть на фоне всеобщего прерывистого дыхания.

– Ты уволена! – взвизгнула Уитни. Ее глаза горели безумием. – Ты больше не работаешь в нашей прогулочной группе.

– Ох, Уитни, какая же ты эгоистичная сука, – тяжело вздохнула Амара. Она подошла к Гвен и обняла ее, Гвен уткнулась той в плечо и разрыдалась. – Нет больше никакой прогулочной группы.

Глава тридцать первая

Ни о какой фотосессии не могло быть и речи. Все мамочки шарахались от Уитни, как от прокаженной, когда она пыталась заставить хоть кого-то, любую из них, взглянуть на нее, а затем и вовсе оставили ее объясняться с теткой, ответственной за выпуск фотоальбома, а сами молниеносно переоделись в обычную одежду, схватили своих младенцев и увели за руку Гвен, гладя ее по волосам и предлагая ей разные способы утешиться, начиная от моря алкоголя (Мередит и Элли), заканчивая семинаром по медитации (Вики) и готовностью кастрировать Кристофера (Амара).

Гвен отвергла все их предложения. Она сказала, что хочет пойти домой, побыть с детьми и понять, можно ли спасти ее брак. Гвен пока не хотелось общаться ни с кем из прогулочной группы, слишком много неприятных воспоминаний с ней связано, но пообещала сообщить, если передумает.

– Мы рядом, если понадобимся, – сказала Амара, а потом повернулась к остальным. – А с вами, думаю, мы еще увидимся.

Ее взгляд задержался на Клэр, которая только что вышла из туалета. Амара вздохнула, словно собираясь что-то сказать, но потом поджала губы и усадила Чарли в коляску. Клэр подошла к Гвен и предложила ей туалетную бумагу, чтобы вытереть глаза. Гвен смущенно усмехнулась.

– Ох, Клэр, – сказала она. – Ты лишилась работы из-за того, что пыталась мне помочь.

Она расправила плечи, и вот уже всем знакомая Гвен, как истинная аристократка с превосходными манерами, несмотря на разбитое сердце, уже строила планы.

– Я подыщу тебе новое место. Готова поспорить, кому-нибудь из моих знакомых нужен ассистент или офис-менеджер.

– Не стоит об этом прямо сейчас волноваться, – сказала Клэр. – Серьезно.

Она выглядела взрослее с дневным макияжем и укладкой, и новой взрослой грустью во взгляде.

– Но я обо всем позабочусь! – пообещала Гвен и на прощание потрепала Клэр по щеке, а потом покатила Рейгану к лифту.

Она вышла на улицу, сложила коляску, поймала такси и пристегнула Рейгану в автокресле, после чего уселась рядом, вытерла глаза и назвала водителю адрес в Вест-Виллидже.

– С вами все в порядке, мэм? – спросил водитель.

– Да, у нас все в порядке, – ответила она, приглаживая пушистые волосики дочери. – Правда, Рейгана?

Разумеется, она знала, что амбициозную сестру в «Короле Лире» зовут Реганой. Она, на минуточку, изучала английскую литературу в Дартмуте.

Река Гудзон сверкала за окном, пока они мчались по Вест-Сайд-хайвей. Гвен позволила себе выдохнуть, затем посмотрелась в зеркальце, чтобы поправить макияж. В прошлом месяце она не удивилась, когда, как обычно, проверяя телефон Кристофера, пока он был в душе, обнаружила, что у них с Уитни связь. Они оба излучали сияющую харизму невиданной силы, а таким людям всегда хочется большего.

Когда такси остановилось на светофоре, Гвен закапала глазные капли, моргнула, а затем снова осторожно накрасила ресницы тушью, откашлялась и исполнила пару трелей, чтобы избавиться от мусора, забивающего голосовые связки. Такси остановилось у особняка, одного из тех идиллических таунхаусов в Вест-Виллидже, которые стоили не меньше десяти миллионов долларов. Гвен заплатила водителю, отстегнула Рейгану, подняла коляску по шести каменным ступеням и позвонила в дверь.

– Джули! – обрадованно воскликнула жизнерадостная женщина, открывшая дверь, шагнув вперед, чтобы поцеловать Гвен в обе щеки. Так по-европейски. Хотя Гвен, проштудировав интернет, точно знала, что хозяйка дома родилась в Кентукки, а не в Париже. – Мы так рады, что ты смогла вырваться!

– Ох, я сегодня опоздала, – посетовала Гвен, перенося Рейгану через порог. – Кое-кто плохо себя вел, но в итоге мы все-таки вышли на улицу.

Она последовала за хозяйкой в гостиную, где собралась прогулочная группа в составе двенадцати женщин, которые радостно замахали и улыбнулись ей.

– Привет, девочки! Что я пропустила?

Все началось, когда Гвен была беременна Рейганой, и два самых важных мужчины в ее жизни решили одновременно подвести ее.

Первым был ее любимый брат Тедди. Гениальный, непростой мальчик Тедди вбил себе в голову, что он разработает лучшее лекарство от СДВГ, используя ресурсы своего преподавателя в Бостонском университете. У него возникли проблемы с финансированием будущего предприятия, он попросил Гвен спонсировать исследования, и она дала ему сто тысяч долларов. Она привыкла приходить брату на помощь. Когда их родители погибли, забота о брате стала ее обязанностью. Гвен вытащила Тедди из тюрьмы, когда его арестовали за вождение в нетрезвом виде, а он был настолько пьян, что не мог даже выйти из машины. Она оплатила ему терапию после того, как он позвонил посреди ночи и сказал, что собрал таблетки, их около сотни, и прямо сейчас они лежат у него на кровати и так и манят принять их все до одной. Деньги, которые она дала ему, могли помочь двинуться к чему-то, что его по-настоящему увлекало.

Когда, где-то в середине беременности, она позвонила брату, чтобы узнать, как дела, Тедди сказал правду: его уволили из-за обвинения в домогательствах, предъявленного научной сотрудницей, которая, как он клялся, сама строила ему глазки. По словам Тедди, никто не хотел ни работать с ним, ни хоть как-то поддерживать его. И что еще хуже, он уже спустил сто тысяч долларов, полученных от Гвен, на закупку сырья и материалов через сомнительные каналы, но теперь не может использовать свои запасы и вряд ли сможет вернуть ей деньги.

Всего через несколько недель отличился Кристофер. Гвен невинно вошла в кабинет мужа, чтобы спросить о записи на занятие по подготовке к родам, но он вскочил со своего места так, будто Гвен ткнула его раскаленным железным прутом, и быстро что-то выключил на компьютере.

Гвен была согласна даже на порно, даже на самое непристойное: юные чирлидерши обслуживают старых пердунов или какой-нибудь непонятный фетиш вроде фурри, но когда она открыла историю браузера, которую муж не успел стереть, то обнаружила, что Кристофер играет в онлайн-покер и уже спустил целую кучу их общих денег. С возрастом он все сильнее напоминал ей покойного отца.

– Больше никаких азартных игр, – строго сказала она, Кристофер божился, рыдал, валялся в ногах. Но внутри него скрывалась сила саморазрушения, и лишь вопрос времени, когда она найдет иной выход.

В течение нескольких недель Гвен чувствовала безысходность. По ночам она снова и снова вспоминала о доме в Коннектикуте, убаюкивая себя. Вместо того чтобы считать овец, она считала оконные проемы в скате крыши и цветущие магнолии на заднем дворе. Она видела дом во сне, это были такие сны, от которых не хочется пробуждаться по утрам. Если бы она только могла снова оказаться там, вернуть то, что потеряла за годы, прошедшие после смерти родителей, то, что не сумела обрести в особняке, который Кристофер испачкал своей золотой ложью. Гвен могла бы подарить дочерям такое детство, какое было у нее.

Однажды, на восьмом месяце беременности Рейганой, она оставила Роузи в детском саду, а сама, повинуясь какому-то порыву, купила билет до Уэстпорта, вызвала такси со станции и упрямо доковыляла до дверей их бывшего дома. Сердце заходилось в груди, пока Гвен ждала, ответит ли кто-то на стук. Все вокруг выглядело так же, как во снах, а может быть, даже красивее. Цветы в саду распускались и радостно тянулись навстречу весеннему ветерку. В воздухе пахло соленым океаном. Дверь открыл невысокий пожилой мужчина. Он хмуро смотрел на Гвен из-за приспущенных на носу очков, держа в руке незаконченный кроссворд судоку.

– Я здесь выросла, – объяснила Гвен. – Хотела спросить, не продадите ли вы мне дом.

Она очаровала его детскими воспоминаниями и своим огромным животом. Тем более он все равно подумывал о возвращении во Флориду. Цена, которую назвал новый хозяин, не была непомерной. Всего на миллион больше того, что Гвен получит при разводе с Кристофером, когда они продадут особняк, если расчеты верны. (Идиотизм с ее стороны – не заключать брачный договор и указать имя Кристофера в документах на дом рядом со своим, но когда они поженились, Гвен долгое время пребывала в розовых очках. Кристофер уже и без того столько вытянул у нее, но когда она попытается освободиться от него, он в итоге получит еще больше.) Она сказала мужчине, что свяжется с ним, и принялась думать.

Ответ пришел к ней не где-то, а в родильной палате, когда Рейгана прокладывала дорогу в мир. Пока Гвен стискивала зубы от боли, она думала о бессонных ночах, которые у нее были с Роузи, и тех, что снова предстоит пережить, о других измученных молодых матерях, с которыми познакомилась в детском музыкальном классе и прогулочной группе Роузи. Как и Гвен, они с трудом дотягивали до вечера. Оказалось, есть огромное количество женщин, которые одновременно испытывают любовь к своим отпрыскам и совершенно не справляются со всеми навалившимися заботами и бытом. Каждая из них переживала момент радикальных личностных изменений, они перестали быть звездами своей жизни, и их накрыло неведомое доселе беспокойство. Они понимали, что должны принять свою трансформацию безропотно, как положено «хорошим» матерям, сохраняя при этом отличную фигуру и продолжая ухаживать за собой так, как привыкли. Почти всех это немножко сводило с ума, а кого-то и действительно сводило. Время от времени кто-то из них совершенно не справлялся. Такие мамы сдавались, чем пугали всех до смерти. (Потому что их провал касался и всего остального в их жизни! Детей таких мам тоже изгоняли из рая, лишая доступа к тому, что они получили при рождении.) А что, если дать этим измученным женщинам крошечный толчок, подарить им немного спокойствия и выносливости, которые им так нужны?

– Регана, – прошептала Гвен, когда крошечную новорожденную хищницу положили ей на грудь. Она думала о короле Лире и о том, как мужчины постоянно недооценивают женщин вокруг себя. Кристофер услышал имя и подумал о Рональде (фотография ее деда и Гипера[26]26
  Прозвище Рональда Рейгана, данное по имени одного из его киноперсонажей.


[Закрыть] висела в коридоре наверху). В итоге в свидетельстве о рождении так и записали с лишней буквой «й». Неудивительно. Они с Кристофером никогда не понимали друг друга, как два автомобиля, которые никогда не смогут ехать по одной полосе.

Где-то через месяц после родов Гвен пошла к Тедди. У него были запасы таблеток, и она знала, что спрос будет. Но надо поступить по-умному. «Идеальные» матери, если правда когда-нибудь выплывет наружу, скажут, что их одурачили. Надо добавить в описание кучу модных ЗОЖ-словечек, роскошно упаковать, чтобы это выглядело презентабельно, и взвинтить цену до запредельных величин. Тедди сопротивлялся, но он задолжал сестре. Она заботилась о нем всю свою жизнь, хоть он и старше, и теперь, когда от Гвен зависели две малышки, для Тедди наконец настало время сделать шаг вперед и стать таким старшим братом, каким она всегда хотела его видеть.

Кроме того, Гвен заверила Тедди, который все еще колебался, в том, что они делают этими женщинам подарок. Их собственная мать всю жизнь сидела на всех модных диетах, едва они успевали появляться, отказывая себе во всем, но постоянно скучая по еде, которую не могла есть. Сколько-то энергии она дарила своему вечно пьяному мужу, маленькой дочке с широко распахнутыми глазами и, в первую очередь, беспокойному сыну, в итоге для себя самой ничего не оставалось. «СуперМа-мочка» упростит жизнь таким женщинам, как их мать, сдерживая их аппетиты, позволяя им выкроить время для себя. Эти женщины могут себе позволить купить такие таблетки.

Самым поразительным оказалось то, что план сработал. Гвен правильно разыграла свои карты.

Она научилась создавать привлекательный дизайн, заметать следы и открыла секретный банковский счет. С помощью адвоката, который не мог раскрыть ее личность из-за адвокатской тайны, Гвен открыла подставную корпорацию в Делавэре, на счет которой спокойно поступала оплата за «СуперМамочку». При этом она была совершенно не против оплаты наличными, делала небольшую «скидку для прогулочной группы», которая позволяла богатеньким теткам похвалить себя за удачную сделку. Подавляющее большинство матерей хотели верить, что они экономят, даже когда отстегивают безумные суммы, и поэтому львиная часть дохода поступила Гвен в виде стодолларовых купюр, собранных милым неболтливым мальчиком из колледжа, нанятым для развозки «СуперМамочки». (Женщин приводил в восторг сам факт, что производитель чудодейственных витаминов так заботился о клиентах, что отправлял к ним мальчика в форменной одежде. Вот это сервис!)

Гвен находила в интернете не слишком раскрученные «Инстаграмы» красивых женщин, которые жаждали признания. Такие мамочки всегда указывали слишком много личной информации в своих постах. Собираемся покататься на лодке в Центральном парке с моим маленьким капитаном, писали они под фотографией своего ребенка в матросском костюмчике. Гвен приходила к тому же пруду, как бы невзначай присаживалась рядом, заводила разговор, с грустным вздохом признавалась, как же одиноко в роли матери. Глаза собеседниц загорались, и они либо приглашали ее в уже созданную прогулочную группу, либо решали организовать ее, указав имя Гвен первым в списке.

Она никогда не втюхивала с порога «СуперМамочку». Сначала приходила на пару встреч, чтобы убедиться, что никто из участников не является сторонником крестового похода во имя правосудия, которым уличить преступника важнее самосохранения, а также на случай, если мамочки таки выяснят, что они принимают под видом витаминок. А затем она отправляла сообщение в директ главмамы и репетировала с актрисой из Филадельфии, которую наняла на роль доктора Лорен Кларк, подготавливая ко всем вопросам, которыми Гвен будет засыпать ее во время встречи в прогулочной группе. Таким образом Гвен появлялась каждый месяц на нескольких встречах «курируемой» прогулочной группы, но этого хватало, чтобы убедиться, что все идет как положено. Она отказывалась фотографироваться и ни с кем не сближалась. Если что-то пойдет не так, всегда можно притвориться такой же ошеломленной, как и все остальные, а заодно вызвать дух Службы защиты детей, чтобы заставить всех замолчать.

Прогулочная группа, организованная Уитни, была другой, поскольку мамы жили по соседству. Но Гвен хотелось, чтобы у Рейганы было хоть что-то стабильное, чтобы она нормально развивалась и научилась формировать долгоиграющие отношения. В этой прогулочной группе Гвен назвалась реальным именем и даже пригласила подруг к себе домой, поскольку Кристофер все уши прожужжал, что нужно устроить рождественскую вечеринку и представить ему девушек из прогулочной группы. Она посещала встречи не раз, а целых два раза в неделю. Гвен вообще-то не планировала распространять в этот раз «СуперМамочку». Слишком близко от дома. Да и Амара была настолько откровенной и честной, что, скорее всего, открыла бы правду. Но потом Гвен заметила, как Амара беспокоится о Чарли. Страх Амары, что она потерпит неудачу с сыном, мог быть мощным стимулом. Матери, которые считали, что неправильно воспитывают ребенка, исключительно уязвимы. Но действительно их скрепила Джоанна. Джоанна напугала их всех, заставив искать чуда, придумывать способ предотвратить заражение. Как могла Гвен упустить такую великолепную возможность?