Текст книги "Если весело живется, делай так"

Автор книги: Лора Хэнкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава двадцать четвертая

Амара и Клэр молча вышли из дома Уитни. Чарли в коляске был тихим, почти задумчивым. Клэр тоже чувствовала себя задумчивой и сильно нервничала. На другой стороне улицы в Центральном парке цвели и дрожали на ветру нарциссы.

– Странная ситуация с Вики, – сказала Амара и откашлялась. – Она была единственной, кто продолжал кормить ребенка грудью, когда мы начали прием этой дряни, и у нее единственной оказались пустышки.

– В смысле? – не поняла Клэр.

Амара нахмурилась, словно думала над сложной головоломкой.

– Такое чувство, что ребята из «СуперМамочки» не хотели, чтобы что-то попало с грудным молоком и навредило ребенку, да?

– Угу… – ответила Клэр и остановилась.

Амара заговорила быстрее.

– Я не думаю, что она кормила ребенка в присутствии доктора Кларк, так откуда производители «СуперМамочки» узнали?

– Черт, – выругалась Клэр, и они с Амарой переглянулись. – Что ты хочешь этим сказать?

Амара задумалась на секунду, а потом покачала головой. Вся ее энергия иссякла.

– Ничего. Это смешно. Наверное, она указала это в анкете. – Она потерла глаза, на лице ее застыло напряженное выражение. – Нужно было каждый месяц отправлять специальную форму, чтобы сообщать им, какие проблемы возникают, и производители могли бы «адаптировать» витаминную смесь в соответствии с этими проблемами, хотя наверняка никогда этого не делали.

– Но разве такие, как Вики, заполняют анкеты? – Клэр замялась. – Еще очень удобно, что плацебо досталось единственной неорганизованной мамочке, которая забывала принимать таблетки регулярно.

– Ну, это доктор Кларк наверняка поняла с момента знакомства. Сложно не заметить. Так что давай просто забудем об этом.

Амара пошла дальше. Клэр похлопала ее по плечу.

– Но правда, как они узнали?

– Не хочу больше говорить на эту тему. – Голос Амары дрожал от напряжения. – Да и не о чем тут говорить.

– Может, это безумие, но не мог ли кто-то из ваших знакомых сливать информацию в «Супер-Мамочку»?

– Кто-то нацелился на нас лично? – Амара сжала зубы. – Но кто?

– Я не знаю, кто-то, кто вам завидует. – Клэр ахнула. – Например, Джоанна. Судя по твоему рассказу, она не самый психически уравновешенный человек в мире…

– Клэр, – перебила ее Амара. – Ты сторонник теории заговоров? Типа, одиннадцатое сентября устроили тоже мы? Ты веришь, что правительство убило президента Кеннеди, никакой высадки на Луну не было, а Бейонсе – член ордена иллюминатов?

– Нет…

– А звучит очень похоже на все вышеперечисленное. Могла ли бедная подавленная Джоанна тайком толкать нам наркоту, потому что завидовала нашей прогулочной группе. Ты ее даже не знаешь. Джоанна на такое не способна! Это какие-то аферисты, которые выслеживают богатеньких мамаш в интернете, и мы попались на их удочку.

– Но ты же сама сказала, что тут что-то нечисто.

– А потом поняла, что это глупо. Это не игра, не маленькая детективная загадка, которую нужно разгадать. Это моя жизнь, и она правда дерьмовая.

– Понимаю. – Клэр потянулась к ней, но Амара отдернула руку. – Прости… Но если целью являются другие мамочки… то нельзя просто заключить секретный пакт, как вы с девочками. Вы же не снимаетесь в фильме «Я знаю, что вы делали прошлым летом. Спецвыпуск про мам». Вы несете ответственность за то, чтобы другие женщины не клюнули на тот же крючок.

– Моя единственная ответственность – мой сын. Я много месяцев подряд подводила его и начиная с сегодняшнего дня должна сделать все для его защиты.

Клэр вскинула руки.

– Порой я тебя не понимаю. Ты потрясающе умная и клевая и просто так отказываешься от важных вещей, типа работы, чтобы поддерживать статус-кво…

– Ты не понимаешь! – рявкнула Амара. – Потому что у тебя нет детей! Ясно? Ты не знаешь, каково это – каждую минуту волноваться, не вредишь ли ты своему ребенку, ведь он самое ценное, что у тебя есть, в целом мире, а потом вдруг осознаешь, что, пока ты зачитывала до дыр книги про то, как быть хорошей матерью, ты параллельно вытворяла такое, что в этих книгах даже близко не упомянуто, что может, черт побери, разрушить будущее твоего ребенка. – Она говорила медленно и отчетливо, и каждое слово летело, будто отравленная стрела. – Не читай мне нотаций про ответственность, Клэр, потому что ты ни разу в жизни не брала на себя настоящую ответственность. Пора повзрослеть.

Отравленные стрелы попали четко в цель. Клэр откашлялась.

– Ладно.

Амара вздохнула.

– Господи, я не хотела ничего такого говорить. Я сейчас слишком раздражена.

– Так всегда при синдроме отмены. Я не хотела читать тебе нотаций.

– Отлично. Думаю, я просто должна пойти домой, – сказала Амара. – Вообще не стоило поднимать эту тему. Можешь пообещать, что не будешь копать дальше?

Клэр замялась на долю секунды, и глаза Амары сузились. Она наклонилась вперед.

– Эй, я только что поручилась за тебя. Я приняла решение доверять тебе, потому что ты моя подруга, ты мне не безразлична, и я хочу, чтобы ты доказала, что я была права. Пообещай мне, Клэр.

– Хорошо. Обещаю!

Амара сделала шаг назад и выдохнула.

– Ладно! Спасибо! Увидимся завтра на занятии. – Она покачала головой. – Нет, вряд ли я выберусь из дома ради этого. Увидимся на фотосессии в четверг.

– До встречи, – попрощалась Клэр.

Глава двадцать пятая

Амара ворочалась всю ночь. Ее мучили ужасные кошмары, череда снов, в которых Чарли снова и снова погибал из-за ее халатности. Одеяло в кроватке душило его, пока она танцевала и смеялась в гостиной как идиотка. Он упал с балкона во время встречи их прогулочной группы, пока она потягивала бокал вина. Он подавился виноградом, засунул палец в розетку, опрокинул комод на себя, и всякий раз она ничего не делала, ни-че-го, ничегошеньки.

Каждый раз, пробуждаясь ото сна, Амара вылезала из постели. Она бродила по квартире, такой же тихой и полной ужаса, как бревенчатый домик в лесу, заходила в детскую, где стояла над кроваткой и смотрела, как малыш дышит, и сердцебиение постепенно приходило в норму. Прислушиваясь к ударам собственного сердца, она осознала свою смертность, как никогда раньше. Так много опасностей таилось во внешнем мире и в ее собственном теле. Случайная передозировка, автокатастрофа, внезапный сбой в работе клеток могут в мгновение ока разлучить ее с Чарли, травмировав его на всю оставшуюся жизнь и превратив в одного из тех сироток, которые вечно ищут то, что никогда не получат.

Обычно Амара просыпалась, когда у Дэниела срабатывал будильник, но во вторник Дэниелу пришлось растолкать ее перед уходом на работу. Он протянул жене чашку кофе с молоком.

– Кто-то плохо спал. Ты как, нормально?

Она посмотрела на его доброе обеспокоенное лицо и испытала приступ злости. Нет, не на Дэниела, а на несправедливость происходящего. Почему, мать вашу, не распространяют «СуперПапочку»? Ответ очевиден. Потому что мужики не клюнут на такое. Дело не в том, что они умнее. Амара твердо верила, что сможет победить среднестатистического мужика в викторине. Просто мужики не запрограммированы на что-то с рождения, как женщины, которым говорят, что они могут быть, кем захотят, в то время как невидимые силы на каждом шагу мешают. Постулируется, что они нечто большее, чем просто хорошенькая мордашка, но при этом на уровне культуры вдалбливают мысль, что ценность зависит от желанности. Мужчина с годами превращается в серебряного лиса, а женщина в развалину. А если к этому добавить еще и детей, то дело совсем плохо. Хотя отцы и дают детям свои фамилии, мир не требует от них многого. Никто на самом деле не ждет, что отцы решат отказаться от карьеры, чтобы поставить детей на первое место, перестанут управлять компанией и начнут вести домашнее хозяйство. Женщинам приходится столкнуться с выбором, которого мужчины лишены, оставаясь безропотными и щедрыми, и не пилить мужей, подталкивая прямиком в объятия менее замороченных любовниц. А теперь мамам не разрешалось даже признавать, сколько труда требует поддержание себя в форме. Современным женщинам приходилось утверждать, что они маниакально занимаются спортом, чтобы быть сильными, а не для того, чтобы добиться идеального тела, что уход за собой нацелен на эмоциональный баланс и здоровье кожи, а не на то, чтобы как можно дольше выглядеть молодыми. Неудивительно, что женщины становятся легкой добычей. «Супер-Мамочка» – все та же патриархальная хрень, только в обертке равноправия, и Амара запала на волшебные таблеточки как последняя идиотка.

Дэниел поцеловал ее в лоб.

– Ой, ты вспотела!

Что бы там ни говорили ее подруги по несчастью из прогулочной группы, ей стоит сказать Дэниелу правду. Они же равноправные партнеры, в конце концов. Они перед алтарем поклялись поддерживать друг друга в горе и радости, а какое горе может сравниться с тем, что ты подсел на спиды для мамочек. Уитни потребовала не говорить мужьям, но она-то замужем за напыщенным эгоистичным Грантом. Дэниел совсем другой.

Да, он ужасно хороший. Он позаботится о ней и окажет всю необходимую помощь, но при этом не удовлетворится тем, что они с подругами умирают со стыда и восстанавливаются каждая в своей норке. Он тоже прыгнул бы в поезд Клэр – экспресс под названием «На нас лежит ответственность» – и катался бы на нем по всей стране, рвал и метал, пока все американские матери не узнали бы об опасностях «СуперМамочки».

Дэниел дотронулся до ее лба, проверяя, нет ли температуры, и нахмурился. В его взгляде читалась чистая любовь. Амара не хотела ему рассказывать еще на одном основании. Она полюбила его по многим причинам, но главным было то, насколько Дэниел ее уважал. Он доверял ее мнению. Сталкиваясь с затруднениями, он шел к ней за советом. Он отличался от других парней, которые бежали от ее амбиций, от сильных убеждений, как многие ее бывшие. Там, где бывшие пытались принизить Амару, Дэниел стоял рядом и протягивал ей микрофон.

Но как он может и дальше уважать ее после того, как она подвергла опасности прекрасного драгоценного мальчика, которого они создали вместе?

Амара была плохой матерью, а это самый ужасный проступок женщины из всех возможных. Проститутку, которая подрабатывала наемным убийцей, можно оправдать, если она делала все, чтобы обеспечить своему ребенку теплую постельку. Женщина может быть очаровательной, невероятно умной, амбициозной, сильной и потрясающе красивой, но если она не справилась со своими родительскими обязанностями, мир тут же сочтет ее куском дерьма.

Будет ли фраза «хреновая мать» звенеть в мозгу Дэниела всякий раз при взгляде на нее? Может ли что-то между ними испортиться безвозвратно? Амара не могла этого допустить.

Может быть, даже в лучшем из браков у тебя копится коллекция секретов, которые заперты в той крошечной части сердца, куда партнеру нет доступа. И ты делаешь все возможное, чтобы эта часть была маленькой, чтобы секреты не выскользнули из нее и не затронули все хорошее, открытое и свободное, что есть в твоем сердце, ты так стараешься сделать это.

Она накрыла ладонью руку мужа и улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

– Какая-то инфекция, видимо. Но все будет хорошо!

Глава двадцать шестая

Во вторник никто не захотел выходить из дома и тащиться на занятие, поэтому Уитни впервые за историю существования прогулочной группы отменила их встречу. Они просто подождут до четверга, чтобы пойти на фотосессию для фотоальбома, которую согласились не отменять, потому что это слишком явно свидетельствовало бы, что дела не в порядке. Без болтовни подруг квартира казалась душной пещерой. Хоуп вела себя отвратительно, она дергала Уитни за волосы, опрокидывала все, что попадалось на глаза, не ребенок, а настоящее торнадо. Уитни безумно хотелось хлеба, которого дома никогда не было.

Она отвела Хоуп в Центральный парк на маленькую детскую площадку неподалеку от их дома. Фургончик с мороженым остановился поблизости, снова и снова оглашая окрестности перезвоном и делая паузы между повторами ровно настолько, чтобы Уитни успевала подумать, что все прекратилось. Но нет. Она купила рожок и буквально проглотила его, а потом съела два уличных хот-дога. А ведь она уже много лет не употребляла в пищу переработанного мяса и рафинированного сахара. Она объелась, и живот превратился в якорь, придавив ее к скамейке в парке, Хоуп сидела рядом на земле и выдергивала траву с корнями.

Уитни мягко улыбнулась, когда Хоуп продемонстрировала ей пучок травы.

– Ой, посмотри! – проворковала она, пока мысленно представила гигантские красные часы с обратным отсчетом времени, оставшегося до завтрашнего дня, когда она отправится на еженедельное свидание с Кристофером и хотя бы на час станет желанной женщиной, а не чудищем болотным.

Несколько раз Уитни хотелось заорать в голос – на семейном ужине, когда Хоуп продолжала бросать еду на пол, чуть позже, когда она высыпала оставшиеся таблетки «СуперМамочки» в раковину, потому что ей безумно хотелось сунуть их в рот, и ночью, когда Грант полез в темноте с поцелуями, – она сосредоточилась на часах. Они шли медленно, но хотя бы шли.

А потом за час до назначенного времени позвонила няня, чтобы все отменить. И все полетело к чертям.

– Простите, что испортила вам массаж, – бубнила эта овца по телефону, – но меня рвало все утро. Наверное, отравилась.

Наверное, у тебя похмелье, подумала Уитни, вспомнив, как та упоминала, что вот-вот наконец-то сдаст все экзамены. Нельзя тебе доверять, тупая ты сука.

– О, нет! – воскликнула она, укачивая Хоуп свободной рукой, та ерзала и хваталась за ожерелье. – Поправляйся! Может, кто-то из подруг сможет тебя подменить?

– Хм-м, – протянула девушка.

Хоуп натянула ожерелье слишком сильно, отчего Уитни чуть не задохнулась и резко отдернула кулачок дочери. Нить порвалась, и бусины разлетелись по полу. Судя по выражению лица девочки, она застряла на границе страны Счастливии, за которой находился Истериград. Уитни сама хотела совершить небольшое путешествие в Истериград, рухнуть на землю и оплакивать то, что все планы летят к черту, но это не вариант. Поэтому Уитни широко улыбнулась Хоуп, чтобы та не расстраивалась.

– Не думаю, но я разошлю сообщение и дам знать, – ответила няня.

– Супер.

Она отключилась, борясь с желанием с размаху колотить мобильником о мраморную столешницу, выкрикивая все известные ей непристойности. Но это напугало бы Хоуп.

Уитни открыла «Инстаграм» и набрала сообщение Кристоферу: «В последнюю минуту няня отменилась. Можем перенести на пятницу?»

Она подбирала бусины с пола, пытаясь успокоить Хоуп и ожидая, что телефон издаст хоть какой-то звук. Наконец он пискнул. Пришло сообщение от Кристофера: «Уже перенес все встречи. Не вырвусь до следующей среды. До скольки ждать? Я хочу тебя прямо сейчас».

У нее заболело между ног, но эта боль была куда приятнее той, что поселилась в последние пару дней в голове, этой не помогали даже таблетки, которые Уитни глотала горстями. Она тоже хотела его прямо сейчас. И это было не просто желание, а насущная необходимость. Ей уже пришлось отказаться от одного наркотика, и она ни за что на свете не откажется от другого. Не сейчас. «Я что-нибудь придумаю, – написала Уитни. – Увидимся».

Ужасная деваха из колледжа, которую она никогда больше не наймет, по-прежнему молчала. Бывает ли «Отзовик» для нянь? Она бы настрочила этой сучке такой отзыв, что у той кожа бы слезла. Уитни не собиралась оставлять дочь с каким-нибудь незнакомым человеком из интернета или с кем-то из соседей, кто мог бы невзначай сообщить Гранту, что в среду днем Уитни бегала на массаж. Странно, не правда ли?

Вероятно, это была плохая идея, но все-таки она позвонила Клэр.

– Алло? – сказала Клэр после третьего гудка.

– Клэр! – воскликнула Уитни, изо всех сил стараясь не дать отчаянию проникнуть в ее голос. – Маленький вопрос. Ты не можешь случайно приехать и присмотреть за Хоуп в ближайшие полчаса?

– Ой, извини. На самом деле я иду на другую работу, – сообщила Клэр.

– Ты занята, – сказала Уитни и прижалась лбом к прохладной серебристой поверхности холодильника. – И я никак не могу убедить тебя приехать вместо той работы ко мне?

Клэр что-то промычала.

– Это так глупо, но по средам у меня маленький ритуал. Я трачу немного времени на себя и иду на массаж. Это помогает сохранить рассудок, понимаешь? Моя постоянная няня в последнюю минуту отказалась, а с учетом последних событий мне бы не помешало на часик расслабиться. Я могла бы заплатить тебе больше, чем обычно, раз всё в последнюю минуту!

– Сожалею. Действительно не могу рисковать, а то меня уволят, – сказала Клэр. Она помялась. – Но я, наверное, смогу помочь в другой день на этой неделе, если ты сможешь перенести массаж.

– Хорошо, может быть! – сказала Уитни. – Спасибо!

На этот раз, повесив трубку, она выкрикнула-таки пару непристойностей и перестала орать только тогда, когда Хоуп испуганно захныкала.

– Мне жаль. Прости, зайчонок, – сказала Уитни, беря Хоуп на руки, покачивая вверх и вниз и напевая песенку, пока Хоуп не замолчала. Она поцеловала дочку в макушку и сделала единственное, что сумела придумать.

Глава двадцать седьмая

Клэр и правда не хотела, чтобы ее уволили со сдельной халтуры продавцом в магазинчике винтажной одежды в центре города. Платили восемнадцать долларов в час. Работа не бей лежачего. Почти никто не заглядывал сюда, и у нее была куча времени подумать над текстами и мелодиями. К тому же владелец, казалось, застрял в прошлом, как и вся одежда, которую он продавал, никаких шансов, что «Бродяги» когда-нибудь появятся в плейлисте, вдохновленном Джони Митчелл. Но после того, как Клэр повесила трубку, сигнал тревоги в ее мозгу не смолкал. Пиу-пиу-пиу!

Голос Уитни звучал чертовски странно, выше обычного и с какой-то притворной веселостью, как будто она вот-вот сорвется в истерику. Конечно, подумала Клэр, огибая группу туристов, делающих селфи прямо посреди тротуара, у Уитни ломка. Но в понедельник у нее тоже была ломка, а Уитни оставалась куда более сдержанной. Достаточно сдержанной, чтобы убедить подруг унести секрет «СуперМамочки» в могилу. Так почему же сейчас она истерит из-за дурацкого массажа?

Клэр покачала головой и продолжила свой путь к магазинчику. У нее никогда не было синдрома отмены, а ведь вполне возможно, что эффект проявляется по-разному, в зависимости от дня. Что-то кольнуло, но она забыла, что именно, – однако нужно было просто сбросить груз с плеч и вернуться к реальности. Эх, если бы Клэр привыкла к еженедельному массажу, то тоже, вероятно, отчаянно нуждалась бы в сеансе после стресса, пережитого за последние пару дней.

Она остановилась на тротуаре как вкопанная. «Ритуал по средам», – сказала Уитни по телефону; «ритуал» подразумевает, что она делает это какое-то время. Но полторы недели назад в их номере в «Платане» Уитни сказала, что не ходила на массаж целую вечность. Ведь так? Клэр сконцентрировалась, вызывая образ Уитни, прислонившейся к стене номера и пытающейся расслабить одеревеневшее плечо.

Все еще не двигаясь, Клэр вытащила телефон, заставив уличных туристов на этот раз обходить ее. Она пролистала посты в «Инстаграме» Уитни в поисках чего-то, что смутно припомнила: коктейли, которые она пьет с дочкой, мамы и дочки, новый групповой снимок из той самой поездки, на котором все улыбаются… Да, примерно месяц назад Уитни запостила фото с Хоуп, подпись к которому также подразумевала, что Уитни давно не делали массаж. «Инстаграм» Уитни не был святилищем; возможно, она вводила в заблуждение незнакомцев в интернете, чтобы представить свою жизнь более интересной. Но зачем ей лгать Клэр о чем-то незначительном? Разве только скрыть что-то куда более серьезное…

Уитни настаивала, что им нужно было забыть «СуперМамочку» и не копаться в ней глубже. Амара сказала, что именно она впервые принесла витамины в группу и что она, как правило, контактировала с производителями, а потом раздавала витамины в этих нелепых мешочках. А что она получала в ответ от «СуперМамочки»? Может быть, ей платили какие-то откаты в обмен на информацию?

Притянуто за уши. Но что же делать? Следить за Уитни из-за смутной догадки? Клэр пообещала Амаре не лезть в это дело и хотела сдержать это обещание. Затем она вспомнила ее лицо, когда они говорили о Вики. Тогда совершенно расслабилась и заявила, что Клэр параноик. Как здорово было бы предъявить ей хоть какие-то доказательства того, что их подозрения верные, так что она не должна скрывать правду всю оставшуюся жизнь. Потому что Амара не умеет ничего скрывать. Амара – сияющий бриллиант чистой воды, и все эти ужасные секреты лишь обесценили бы ее.

Ангел и демон, сидевшие на плечах у Клэр, выкрикивали ей на ухо противоположные указания, но при этом каким-то образом поменялись частями тела и аксессуарами, так что все теперь перемешалось: один с рогами дьявола и крыльями ангела, другой с арфой и раздвоенным хвостом. Клэр перестала понимать, кто что говорит. Внутри она чувствовала одно: Уитни отчаянно нужна была няня, но не для похода на массаж, а по какой-то другой причине, но причину эту она держала в тайне от Клэр.

В половине квартала от магазинчика она написала своему боссу, что ее стошнило прямо в метро и, кажется, лучше ей сегодня отлежаться. Затем она развернулась и направилась в сторону Верхнего Ист-Сайда.