Текст книги "Если весело живется, делай так"

Автор книги: Лора Хэнкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава двадцать восьмая

Когда Уитни постучала в двери номера, Кристофер открыл с хитрой, как у лиса, улыбочкой и шепнул: «Заходи скорее!» Тут он заметил детскую коляску, и улыбка испарилась.

– Сюрприз! – воскликнула Уитни. Ее сердце глухо колотилось. – Не смогла найти другую няню, но поскольку уже нацелилась прийти… Поздоровайся с Хоуп!

Кристофер несколько секунд смотрел на Уитни, а потом наклонился к коляске и помотал ладонью перед лицом девочки.

– Привет, Хоуп! Рад снова тебя видеть!

Хоуп потянулась и ухватила Кристофера за пальцы. Ее лицо осветила детская радость, а Кристофер улыбнулся в ответ.

– Ну у тебя и хватка! Ты у нас переодетый супергерой?

Уитни выдохнула. Кристофер так естественно себя вел с Хоуп. Идеальный папочка, готовый пошутить или рассказать сказочку.

– Скорее суперчудовище, – сказала Уитни, закатывая коляску. Кристофер посторонился. – Погоди, пока она начнет всюду ходить.

Она отстегнула Хоуп и вытащила ее из коляски, усадив на мягкий пушистый ковер.

– Она как Годзилла в подпитии! – Уитни повернулась к Кристоферу, когда тот подошел сзади, и погладила его щетинистую щеку. – Привет! – Она приподнялась, чтобы поцеловать его, и затрепетала от тепла его губ, а потом провела пальцем по его шее. – Спасибо за понимание!

Хоуп поковыляла к интернет-кабелю, но Уитни тут же наклонилась и взяла извивающуюся девочку на руки.

– Ну-ка нельзя, мелочь ты пузатая! – Она посмотрела на Кристофера, который все еще стоял поодаль. – Подойди поближе! – Уитни потянула его к себе. – Она, возможно, и суперчудовище, но не кусается. По крайней мере, пока что. Надеюсь, мы пропустим эту фазу.

Хоуп пролезла между ними и остановилась возле Кристофера, затем оперлась на его колени, поднялась и уставилась на него со сверхъестественной сосредоточенностью. Кристофер снова помахал ей, и лицо девочки расплылось в той заразительной улыбке, которую обожала Уитни. Какой у нее все-таки чудный ребенок. И как же здорово, что они вместе могут побыть с Кристофером. Ее тело начало расслабляться, а красные часы в мозгу замигали на отметке 00:00. Она положила голову на плечо Кристофера, пробегая пальцами вверх и вниз по его ноге, и смотрела, как ее ребенок улыбается. Впервые после сообщения Амары о срочном собрании Уитни позволила себе поверить, что все наладится. Этот час – настоящее облегчение. Завтра она придет на фотосессию восстановленной. А потом просто будет ждать следующей встречи, день за днем.

– Уитни, – Кристофер погладил ее по волосам.

– М-м-м? – она повернула к нему лицо.

– Думаю, мне стоит уйти.

Уитни тихонько рассмеялась, но во рту у нее пересохло.

– О нет! – она распахнула глаза, напустив на себя невинный вид. – Из-за Хоуп? Я понимаю, что сегодня не совсем обычная среда, но мы все еще можем хорошо провести время.

– Хоуп прекрасна. Милейший ребенок. Но когда мы вместе, я не хочу тебя ни с кем делить. – Он одарил ее самой сексуальной улыбкой. – И не хочу, чтобы нас никто не отвлекал.

– Я тоже не хочу отвлекаться, – промурлыкала Уитни, легонько целуя его в ухо. – Но ты же знаешь, как это бывает с детьми. Няня отменилась, а я очень хотела увидеться. Это был единственный вариант.

– Да, я все понял. Правда. Но лучше было на сегодня все отменить и подождать следующей недели.

Наверняка, если бы она сейчас чувствовала себя нормально и не нуждалась бы в нем так сильно, то перевела бы все в шутку и ретировалась бы, а на следующей неделе нашла бы более надежную няню. Кто знает, чем бы тогда обернулась их история? Но сегодня она была просто выбита из колеи.

– Но мы уже тут. Я же провожу с Рейганой кучу времени.

– Ну о чем ты?! Это же другое, и ты знаешь.

– Я не понимаю, почему ты так злишься! Ты же сам сказал, что очень хотел увидеться.

– Хотел. И сейчас хочу.

– Так вот она я. – Уитни вскинула брови. – Или я тебе нужна только для секса? Перепихнулся и пошел?

– Хватит!

– Ладно, мы с Хоуп уходим! – она начала подниматься. – А ты просто вызови проститутку!

– Уитни! – устало взмолился он, прижимая пальцы к вискам. – Прекрати эти глупости. Ты же сама все понимаешь. Мне некомфортно… притворяться семьей. У нас уже есть семьи. – На его лице отразилось чувство вины, а взгляд скользнул в сторону пиджака, висящего на спинке стула. Он собирался уйти.

– Я пришла сюда не для того, чтобы поиграть в семью! – заявила Уитни и достала из сумки дешевый айпад, который они с Грантом купили специально для дочки: маленький, в неубиваемом защитном чехле, с целой кучей «образовательных» видео. Уитни вставила его в переднюю часть коляски Хоуп, затем запустила первый же найденный плейлист. Зазвучала песня, под которую нарисованные зверюшки со скотного двора отплясывали кадриль. Она подхватила Хоуп с ковра и усадила в коляску. – Смотри, Хоуп. Коровка! – Магия экрана сотворила волшебство. Хоуп подалась вперед и тыкала пальчиком в движущиеся изображения. – Она даже порадуется, – бросила Уитни Кристоферу через плечо. – Дома мы ей почти не разрешаем смотреть мультики. – Она окинула взглядом комнату, остановившись на двери в ванную. – И пока что побудет вот здесь!

Уитни закатила внутрь коляску Хоуп. Ванная оказалась красивой, вся в серой плитке, каждое мыльце упаковано в хрустящую бумагу, маленькие янтарные бутылочки шампуня блестят в мягком свете.

– Ой, какая прелестная ванная! – сказала Уитни, подталкивая коляску. – Я сейчас вернусь, милая.

Она на цыпочках вышла, пока Хоуп хлопала в ладоши, глядя на экран.

Уитни закрыла дверь и снова встретилась с Кристофером глазами. Он уже стоял, держа в руке пиджак.

– Ты считаешь меня сумасшедшей.

– Уитни… – протянул он, но не стал отрицать.

Она разрыдалась и по двери сползла на коврик.

– Прости, – пробормотала она сквозь всхлипы. – Просто у меня сейчас тяжелый момент, я просто хотела прийти сюда и побыть с тобой, а няня отменилась, и в итоге я все испортила-а-а-а…

Он замешкался, глядя на нее, затем вздохнул, повесил пиджак на стул и сел рядом, обнял ее и прижал к себе, пока она плакала ему в плечо. От Кристофера пахло кофе, насыщенным и пряным. От нее, наверное, несло кислым потом, поскольку пришлось таскать коляску Хоуп. Через дверь ванной доносились слабые звуки песен. Ее слезы окрасили голубую ткань рубашки в темно-синий. Он, казалось, окаменел и обнимал ее так, будто она малознакомая женщина или престарелая тетушка, которая перебрала со спиртным и дала волю слезам на День благодарения, а не любовница, которую он еще недавно называл самой сексуальной на свете. Да пошло бы оно все! Уитни проглотила ком в горле.

– Прости, – пробормотала она, уткнувшись ему в грудь.

– Не нужно извиняться.

– Нужно, – сказала Уитни, ее рука скользнула на его бедра, словно бы случайно. – Я хочу извиниться.

Кристофер напрягся, но не так, как обычно, а словно бы сосредоточив на ней внимание, и Уитни более настойчиво провела рукой по его бедру.

– Прости, – сказала она, – что я не могла ждать еще целую неделю, чтобы ощутить тебя внутри моего тела.

Уитни взглянула на Кристофера сквозь ресницы, все еще мокрые от слез. Опасение на его лице сменилось выражением, которое ей куда больше нравилось.

– Прости, что я не могла перестать думать о том, как ты дышишь, когда движешься внутри меня, – сказала она, расстегивая его ремень.

Рука Уитни скользнула к Кристоферу в брюки, где все уже затвердело от желания. Он схватил ее за плечи. Она вытащила его член наружу и выдохнула:

– Прости, что я хотела попробовать тебя на вкус, – затем наклонилась и легонько провела языком по головке. Во рту растворилась капелька, соленая, словно океан. Он вздрогнул. Уитни выпрямилась и отвернулась. – Но ты прав, – она сделала вид, что собирается встать. – Это безумие. Мне пора…

– Ты меня дразнишь, негодница, – прорычал он Уитни в ухо, недоверчиво смеясь, а затем они слились в соленом, точно слезы, поцелуе.

Кристофер расстегнул пуговицы на платье и спустил с ее бедер черные кружевные трусики. Какой-то усталый служащий отеля слишком рано включил центральный кондиционер, и вентилятор с тихим гулом обдал Уитни холодным воздухом. Губы Кристофера обжигали, точно горячий кофе, и на вкус он тоже был как кофе. Уитни потерлась о его бедра, но не впускала его в себя. Она пробежала пальцами по его курчавым волосам, собрала их в кулак, приподняла голову и, извиваясь, чуть отодвинулась, а потом посмотрела прямо в его карие глаза.

– Скажи, я же правильно сделала, что пришла сюда?

– Правильно, – согласился он, тяжело дыша.

Уитни перекатилась так, чтобы оказаться сверху, и зависла над ним, а потом медленно опустилась, замерев, когда член вошел в нее на пару сантиметров. Ее бедра дрожали.

– Скажи мне, что ты рад.

– Я очень рад! – Кристофер схватил ее за задницу и с силой насадил на себя. Она издала сдавленный стон. Он впился пальцами в ее кожу. – Боже, Уитни, мне так хорошо с тобой.

Уитни улыбнулась ему в плечо. Вскоре его дыхание начало меняться, и ее тело содрогнулось от предвкушения. В этот момент в ванной заревела Хоуп. Они оба посмотрели на дверь, и тела их окаменели. Наверное, плейлист остановился. Уитни больше не слышала звуки песни. Она покачала головой.

– Все нормально.

– Ты уверена? – переспросил Кристофер.

– Да, да, не останавливайся.

Он снова и снова входил в нее, но крики Хоуп эхом отражались от кафельной стены. В этой ванной акустика как в Карнеги-холле. Лицо Кристофера стало решительным, словно все происходящее связано уже не с удовольствием, а просто с необходимостью кончить. Чтобы завершить процесс. Он перевернул Уитни и вошел в нее сзади, наматывая волосы на кулак. Стенки влагалища сначала едва заметно саднило, а потом под аккомпанемент рыданий Хоуп внутри как будто открылись тысячи крошечных ранок. Совсем как с Грантом, потрясенно осознала Уитни и почувствовала, как глаза наполняются слезами. Она стиснула зубы и велела ему кончить. Сегодня ее не заботило собственное удовольствие. Их отношения еще можно спасти, если только ему удалось бы кончить. Но вместо этого Кристофер резко вышел из нее.

– Я не могу… – пробормотал он, пытаясь перевести дух. – Сходи к ней.

Он встал и подошел к окну.

– Я… – Уитни так и осталась лежать калачиком на полу еще пару секунд, а затем схватила трусики, застегнула платье и убрала потные волосы с лица, после чего метнулась в ванную, где Хоуп молотила по коляске, глядя на потухший экран. Как только Хоуп увидела Уитни, она потянула к матери ручонки, и вопли превратились во всхлипы.

– О, милая, прости меня, – сказала Уитни, вынимая девочку из коляски и укачивая. – Мамочка здесь, рядом с тобой.

Она подумала о динозаврах в Музее естественной истории и задалась вопросом, сохранит ли Хоуп воспоминания о незнакомце в гостиничном номере, о тревожных звуках, доносящихся из-за закрытой двери, пока она плакала в одиночестве. Уитни охватило глубокое чувство стыда.

– Все хорошо, – сказала она, когда Хоуп затихла, затем крикнула на случай, если Кристофер беспокоится: – С ней все нормально.

Она отнесла Хоуп обратно в спальню, чтобы показать Кристоферу, но он ушел, с грохотом захлопнув за собой дверь, отчего Хоуп снова зарыдала. Как по мановению палочки злой колдуньи, Уитни из страстной любовницы превратилась в мать. И теперь в глазах Кристофера она навсегда останется только матерью, причем не особо-то и хорошей.

Глава двадцать девятая

Добравшись до дома Уитни, Клэр натянула капюшон серой толстовки на свои медные волосы и нацепила солнечные очки. Она нашла скамейку на краю Центрального парка, прямо напротив знакомого здания и уселась, наблюдая за входом и чувствуя себя при этом совершенно не в своей тарелке.

Она уж было поверила, что совершила колоссальную ошибку, и тут швейцар выпустил Уитни, придержав дверь, пока та выкатывала коляску с Хоуп. Уитни одарила его благодарной улыбкой. Он поймал такси, и как только машина подъехала к обочине, Уитни, швейцар и таксист начали кропотливый процесс складывания коляски, установки автокресла и пристегивания Хоуп. Уитни рассыпалась в извинениях, а таксист нетерпеливо топал ногой. Но ребенка обычно не берут с собой на массаж, это запрещено. Клэр поняла, что Уитни солгала ей.

Клэр тоже поймала такси и скользнула в салон.

– Добрый день! – весело поздоровался водитель, а по радио громко распевали христианские гимны. – Куда едем?

– Просто следуйте вон за той машиной, пожалуйста, – сказала Клэр, глядя в окно.

– Договорились – сказал мужчина и взглянул на нее в зеркало заднего вида. – Надеюсь, вы не станете возражать, если я спрошу, верите ли вы в Иисуса Христа.

Клэр в ответ промычала что-то невнятное. Тут такси Уитни тронулось, и Клэр ткнула в него пальцем:

– Поехали!

Водитель Клэр выехал на среднюю полосу, чтобы преследовать машину впереди.

– Я воспринимаю это как «нет», – хохотнул он. – Но никогда не поздно пустить Его в свое сердце.

Затем последовала самая напряженная поездка на такси в жизни Клэр. Все эти пятнадцать минут она разрывалась между беспокойством о том, что теряет из виду Уитни, и опасениями, что водитель угробит их обоих, слишком опрометчиво перестраиваясь и вызывая шквал гудков. Между тем он продолжал проповедовать, предлагая отвезти ее в церковь в любое подходящее воскресенье, она грызла ногти, счетчик неуклонно тикал. Клэр чувствовала, что вот-вот что-то случится, когда такси с визгом свернуло на Парк-авеню, а затем поехало на восток, где кирпичные жилые здания уступили место офисным, а деревья на разделительной полосе превратились в сплошное зеленое марево. Надо ли ей посмотреть в глаза Уитни – последовать за ней, куда бы она ни шла, а потом уличить – или просто рвануть сразу после этого к Амаре и все ей рассказать?

Такси Уитни остановилось на полпути вниз по Восточной сорок седьмой улице, начался процесс в обратном порядке, теперь по маршруту автокресло – коляска. Клэр расплатилась со своим водителем, с сожалением посчитав, сколько эта поездка откусила от ее банковского счета, все еще не пришедшего в себя, затем рассеянным кивком поблагодарила водителя, взяла у него визитную карточку с координатами церкви и выскользнула из автомобиля. Нырнув за почтовый ящик, она наблюдала, как Уитни закончила пристегивать Хоуп в коляске, расправила плечи и прошла во вращающиеся двери роскошного здания из стекла и бетона под названием «Уиндом-отель и спа».

Че-е-е-ерт! Ну она и дура. Амара была права. С таким же успехом можно было раздавать на углу улицы листовки о том, что Обама на самом деле не человек, а ящерица.

«Бродяги» выкинули ее пинком под зад, и она превратилась во второстепенного персонажа собственной жизни – неплохого, но не запоминающегося персонажа, который мозолит глаза, пока не появится настоящая звезда. Теперь, чтобы наверстать упущенное, Клэр пыталась исполнить чужую роль, так отчаянно желая стать героем чьей-то истории, что вообразила себя какой-то Нэнси Дрю, которая раскрывает вселенский заговор. На самом деле с Нэнси Дрю ее роднит только то, что она до сих пор точно ребенок. Пора бы, как верно подметила Амара, повзрослеть.

Слишком поздно возвращаться в свой винтажный магазинчик. Можно выпить, получить чуток алкогольной эйфории, чтобы изгнать образ осуждающей Амары. Клэр повернулась и посмотрела на перекресток, ища глазами ближайший бар, который будет открыт в час дня в среду. А вот и он. Между аптекой и фитнес-клубом притаился ирландский паб, манящий, как морская сирена. Благодарю тебя, Господи, за ирландцев. Клэр направилась прямиком туда, села на барный стул и, откинув капюшон, заказала виски с содовой.

Демоны стыда, эти ужасные презрительные мысли о собственной самооценке, составили Клэр компанию, и она просидела с ними некоторое время, глотая виски и соглашаясь со всеми оскорблениями, которыми демоны бросались в нее. Почему ее так сильно волновало, что случится с этой компанией богатеньких дамочек?

Просто она одинока. У всех должна быть группа поддержки, но почему-то она вращалась в определенных сообществах, начиная с мегацеркви и заканчивая «Бродягами», а в итоге осталась одна. Даже Тея, ее верный чемпион по раскладыванию всего по полочкам, так и не позвонила Клэр после той ночи, когда она бежала через Центральный парк, а когда она перезвонила, чтобы уточнить, в силе ли их совместный ужин, о котором они договорились несколько недель назад, Тея рассеянно ответила, что ужин придется отменить. И это совершенно на нее не похоже. Как ни странно, в прогулочной группе Клэр казалось, что в этот раз все может быть иначе и она наконец-то оказалась в нужном месте. Позволила себе фантазировать, что они с Амарой со временем станут по-настоящему близкими подругами и, опираясь на трости, будут прогуливаться по Центральному парку и кормить этих чертовых уточек. Господи, может, люди поэтому и заводят детей. Чтобы кто-то мог покормить с ними уточек, когда они станут дряхлые и нудные. Ей хотелось позаботиться о новых подругах, но она понятия не имела, как это делается, а потому и они обязательно прогонят ее.

Что ж, если она не может найти друзей, то сможет найти хотя бы того, кто пожелает проникнуть в нее. Клэр быстро просканировала бар в поисках кого-то, кого можно трахнуть. Но увы. В среду с середине дня в сомнительном ирландском пабе выпивает отнюдь не элита общества. Она представила, как подкатывает к группе пенсионеров за угловым столиком, этаких сварливых стариканов в спортивных майках, и тычет в первого попавшегося, чтобы тот последовал за ней в туалет. У Клэр не было высоких стандартов, но тут даже она сочла, что вряд ли от такого станет лучше.

Она сделала большой глоток виски и подумывала заказать еще один. По крайней мере, никому не нужно знать об этом глупом приключении. Завтра она придет на фотосессию и постарается быть тем человеком, каким ее считает Амара.

Тут дверь распахнулась, и в паб вошел бизнесмен, который упал на стул в нескольких метрах от нее и поздоровался с барменом. Знакомый голос. Она взглянула в его сторону, и их глаза встретились. Черт побери. Кристофер. По лицу его промелькнула та же самая мысль: «Черт побери», но он быстро собрался и очаровательно улыбнулся.

– Клэр из прогулочной группы! Какое забавное совпадение. Что ты тут делаешь?

– Работаю неподалеку.

– Я тоже.

– Что будете? – спросил бармен у Кристофера.

– Дайте мне обеденное меню.

Бармен приподнял бровь и протянул сомнительно выглядящий лист бумаги с напечатанными на нем несколькими строками текста.

– Ах, да, – сказала Клэр. – Это заведение как раз славится своей кухней.

– Ага, – сказал Кристофер. – Специально прихожу в обед за их… – он покосился на меню, – хотдогами и картофельными шариками. – Он покачал головой, почти смеясь. – Ты меня раскусила.

Он подался вперед, чтобы привлечь внимание бармена. Клэр ждала, что он закажет пиво, но Кристофер попросил содовую. Затем повернулся к Клэр с печальным выражением лица.

– Если день не задался, я люблю заглянуть в бар и заказать содовую как напоминание, что могу контролировать хотя бы одну сторону своей жизни, понимаешь?

– Не понимаю, – ответила Клэр. – Лично я очень уравновешенный человек и не заглядываю днем в бар, чтобы справиться с ненавистью к себе.

Кристофер улыбнулся и поднял свой стакан.

– За ненависть к себе, подруга!

– За ненависть к себе! – Клэр залпом допила виски.

– Еще один для дамы за мой счет, – велел Кристофер и пересел на соседний стул, а бармен протянул ей новый запотевший бокал.

– Отлично, – сказала Клэр. – Спасибо.

Кристофер кивнул. Они какое-то время сидели молча и тянули каждый свой напиток, а по телевизору над барной стойкой шел бейсбол. От Кристофера пахло кофе и чем-то еще, более резким, что Клэр не могла идентифицировать. Она искоса украдкой взглянула на него и заметила пленку пота на его шее. Он поймал ее взгляд.

– Ты же не скажешь про это Гвен?

– Про то, что ты ходишь по барам и пьешь содовую? Даже представить не могу, чем это может ее расстроить.

Он покачал головой и сказал таким тихим голосом, что звуки бара почти заглушили его:

– Ну да…

Кристофер сделал еще один большой глоток и уставился на дно стакана с содовой, словно искал там спасения.

– Я не скажу ей, если ты просишь, – пообещала Клэр, положив руку ему на плечо, ткань пиджака под ладонью казалась очень мягкой. От неожиданного прикосновения Кристофер вздрогнул, а затем маска обаятельного лиса слетела с него, обнажив раздавленного человека.

– Я облажался, – сказал он. – Я подвожу ее снова и снова. Все держится только благодаря ей.

И тут Клэр рассмеялась неудержимым, лающим смехом, и он с удивлением посмотрел на нее.

– Что ж, отрадно, что ты относишься к моим страданиям с тем уважением, какого они заслуживают, – сказал он, приподняв бровь, и Клэр увидела, что пораженческое настроение превратилось в смущенное веселье.

– Прости… – пробормотала Клэр, закрывая рот рукой. – Я не…

– Очень любезно с твоей стороны. Не думала стать психотерапевтом?

– Я просто… у меня такое чувство, что Гвен тоже совершала ошибки, вот и все. Она может проявить куда больше снисхождения, чем ты ожидаешь. – Клэр покачала головой. – Прости еще раз. Я не хотела вести себя как сволочь.

– Извинения приняты, – сказал он. – Спасибо, что сохранишь мой секрет.

Оттого, как он это сказал, Клэр внезапно почувствовала себя грязной, будто то, что ей казалось небольшой оплошностью, на самом деле было чем-то гораздо большим.

– Всегда пожалуйста, – весело сказала она. – Я превращаюсь в хранилище тайн. Ну же, люди! Кто-то еще хочет что-то доверить Клэр на хранение?

– А ты забавная, – сказал Кристофер, не сводя с нее взгляда, словно она только что открылась ему с какой-то странной и волнующей стороны, например заявила, что владеет пятью языками или прошла пешком через всю страну, и он совершенно не понимает, что с этим открытием делать.

– Ага, подумываю стать комиком. По слухам, более стабильный заработок, чем у музыканта.

– Ох, ни в коем случае не бросай пение. Я не успел тебе сказать на вечеринке, но у тебя прекрасный голос.

– Спасибо!

Он прижался бедром к ее ноге, первый раз так быстро, что она приняла это за случайность. Но тут все повторилось. По бедрам электрическим разрядом побежало желание, а в горле встал комок гнева.

– Ты издеваешься?

– В смысле? – Кристофер поднял руки.

– Ты что, решил подкатить ко мне? – Она встала, схватила сумку с пола и положила на стойку десятидолларовую купюру за выпивку. – Как это жалко для такого человека, как ты. Неудивительно, что ты пришел сюда, чтобы поненавидеть себя всласть.

Кристофер весь как будто сморщился, ссутулился и открыл было рот, словно собирался что-то ответить, но Клэр не хотела ничего слышать.

– Приведи в порядок свою жизнь и возвращайся домой. К Гвен.

Когда она вышла из бара и оказалась на залитой светом улице, то наконец поняла, чем же так несло от Кристофера. Сексом.