Текст книги "Надушенный рукав"

Автор книги: Лора Джо Роулэнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

4

В личных комнатах поместья Сано Рэйко и ее подруга Мидори, жена первого вассала Сано Хираты, сидели у котацу в детской. В деревянном квадрате котацу горели угли. Его плоская крышка представляла собой столик, на который накинули одеяло, удерживавшее жар углей; им накрывали ноги, чтобы не замерзнуть. Светильники разгоняли сумрак дня. Служанки поставили на стол суп, рис, жареную рыбу и маринованные овощи. Пока сын Рэйко Масахиро жадно поглощал пищу, Таэко, пяти месяцев от роду, сосала грудь Мидори.

Рэйко наблюдала уютную сцену словно издалека. С самого возвращения домой с острова, на котором Король Дракон держал в неволе ее, Мидори, мать сёгуна и жену канцлераЯнагисавы, Рэйко жила в каком-то другом измерении, отдельно от остальных. То, что случилось во время похищения и на острове, окутало ее туманом, который ничто не могло рассеять.

– Сегодня утром я заметила, что Таэко во сне вылезла за изголовье кровати, – сказала Мидори. Ее милое личико еще было пухлым из-за веса, который она набрала во время беременности. Мидори любовно погладила дочурку по блестящим черным волосам. – Это знак, что она высоко поднимется в обществе.

Суеверий, связанных с младенцами, существовало в изобилии, и Мидори воспринимала их всерьез.

– Хирата-сан повесил в комнате Таэко картину с духом, бьющим в молитвенный гонг. Теперь она не плачет по ночам. Хирата-сан хороший отец.

В се голосе звучала любовь к мужу.

– Мама, а почему женщины сбривают брови? – спросил Масахиро с набитым ртом. Ему исполнилось почти три года, и мир возбуждал его живейшее любопытство. – А когда пойдет снег?

Рэйко машинально улыбнулась его словам и принялась за еду. Но пропасть между ней и окружающими беспокоила ее, как и другие губительные последствия похищения.

Мирно проведя дома месяц, она было решила, что оправилась от пережитого ужаса. Но, рискнув выбраться за пределы поместья в первый раз после своего спасения, Рэйко поняла, что ошибалась. Она поехала навестить отца и наслаждалась путешествием, пока ее паланкин, носильщики и конная охрана не выбрались за пределы чиновничьего квартала эдоского замка. Внезапно, словно по злому волшебству, Рэйко очутилась на той же дороге, где устроили засаду похитители. Воспоминания о нападении предстали перед ней с пугающей реальностью. Сердце панически забилось, подступило головокружение.

Наваждение длилось всего миг. Рэйко посчитала, что это лишь игра сознания, которая больше не повторится.

Но несколькими днями позже, когда она снова выехала из дома, это произошло опять. Паника овладела Рэйко, стоило только воротам эдоского замка скрыться из виду. На следующий раз магия подействовала прежде, чем паланкин вынесли из ее собственного внутреннего двора, и была так сильна, что Рэйко убежала обратно в дом. Вскоре от одной мысли о том, чтобы выйти на улицу, частило сердце, кружилась голова и накатывала паника. Страх перед наваждениями только плодил новые. Рэйко пыталась излечиться, медитируя и практикуясь в боевых искусствах. Принимала снадобье из драконьих костей и корня аира, чтобы побороть нервную истерию. Ничто не помогало. После третьего случая Рэйко больше не покидала дома.

Заключенная в поместье, она размышляла о странных приступах. Почему они настигли ее, когда другие жертвы похищения вроде бы ничего подобного не испытывали? Конечно, ей пришлось хуже, чем им. Еще Рэйко думала, что ужас, который она подавляла, а остальные беспрепятственно изливали, застрял внутри и требовал выхода. Но приступы не уходили ни от понимания их природы, ни от самобичевания. Теперь она чувствовала себя не меньшей узницей, чем в замке Короля Дракона. Рэйко вдруг осознала, что если она не заставит себя выйти, несмотря на приступы, то останется узницей навсегда. Если она не сможет бесстрашно встречать опасности мира, придется забыть об участии в расследованиях Сано, оставить сыскную работу, которая так ей нравилась, и ограничить свои заботы семейным благополучием.

Хотела она того или нет, но настало время действовать. Рэйко откинула одеяло с ног и поднялась.

– Мама, куда ты? – спросил Масахиро.

Рэйко уже чувствовала, как забилось сердце в приближении паники.

– На улицу, – ответила она.

– Куда, мама? – повторил Масахиро.

– Куда-нибудь. – Рэйко сдержала дрожь в голосе. – Куда угодно.

–Но сегодня холодно, – заметила Мидори. – Почему бы не остаться дома, где тепло и уютно?

Рэйко поняла, что Мидори тоже боится покидать безопасность поместья. Она даже не пыталась выйти на улицу с тех пор, как они вернулись. Но если Мидори была согласна сидеть здесь, радостно предаваясь новым материнским обязанностям, Рэйко этого делать не собиралась. Она поспешила прочь из комнаты, хоть сердце и сжимал страх никогда не вернуться обратно.

Рэйко приказала слуге собрать для нее сопровождающих. Надевая плащ и ботинки, она вспоминала, как кричали во время нападения женщины. Забираясь в паланкин, видела падающие тела и кровь повсюду. Когда паланкин с охраной двигался вниз по извилистым проходам эдоского замка, дрожь сотрясала ее тело. Отчаянные всхлипы и биение сердца перекрывали оставшийся в памяти голос человека, который едва её не убил. Но она держалась изо всех сил, как одинокий храбрый воин перед вражеским легионом.

Когда выехали из эдоского замка, приступ спал. Рэйко праздновала победу, хоть еще и дрожала. Замок позади, и она выжила. В следующий раз будет легче. Постепенно она пересилит злобные чары, и они больше не будут ее донимать. Рэйко посмотрела в окно паланкина на город, который не видела пять месяцев. Ее процессия двигалась на юг от эдоского замка вдоль широкого бульвара по району, где жили даймё. Громадные поместья расположились по бокам бульвара, каждый окружен бараками, чьи белые оштукатуренные стены, украшенные черной плиткой, составляли геометрические узоры. Толпы самураев проезжали по улице.

И вдруг процессии Рэйко преградила путь другая. Рэйко зaметила на одежде наездников герб клана Янагисава. Рядом остановился черный паланкин, через открытое окно которого была видна женщина, одетая в темно-серое кимоно и плащ. Возраст около тридцати, некрасивое, плоское лицо без макияжа. Суровые узкие глаза просветлели при виде Рэйко, широкие губы изогнулись в намеке на улыбку. Тут-то Рэйко вспомнила, что есть опасности и помимо тех, что подсказывает воображение, и далеко не все из них рассеялись после того, как Сано спас ее от Короля Дракона.

– Здравствуй, Рэйко-сан, – прошелестела госпожа Янагисава, жена канцлера.

Рядом с ней появилась прекрасная малютка со счастливой улыбкой и пустыми глазами – слабоумная девятилетняя дочь госпожи Янагисавы.

–Здравствуй, госпожа Янагисава, – ответила Рэйко. – И ты здравствуй, Кикуко.

Какая неудача, что она встретила именно их! Госпожа Янагисава – жена, которой пренебрегал безумнолюбимый муж, и мать ребенка, обреченного никогда не повзрослеть, завидовала красоте, обожающему мужу и нормальному сыну Рэйко, отчего ее симпатия переплеталась с ненавистью. Симпатия побуждала скромную затворницу льнуть к Рэйко, единственной подруге. Ненависть вызывала сумасшедшие нападки на нее же.

– Какой сюрприз! – проговорила госпожа Янагисава своим тихим, хриплым голосом, когда их процессии размеренно двинулись рядом.

–Действительно, – ответила Рэйко.

Она знала, что госпожа Янагисава шпионит за ней, подкупая ее слуг, чтобы те докладывали обо всех занятиях своей госпожи. Рэйко приходилось нанимать шпионов в собственном доме, чтобы поймать информаторов, которых она потом выгоняла. Но госпоже Янагисаве хватало денег находить соглядатаев и среди новых слуг. Наверняка они выдали, что Рэйко собирается на прогулку, и госпожа Янагисава кинулась вслед.

– Мы так давно не виделись, – продолжила разговор госпожа Янагисава. Она обшаривала Рэйко пристальным взглядом, словно бы с жадностью впитывая каждую деталь ее облика. Ревнивая ненависть вырывалась подобно лаве из жерла вулкана. – Я так рада видеть тебя.

«Ты рада возможности прилипнуть ко мне и нанести очередной удар», – мысленно поправила Рэйко. Наваждения были не единственным, что держало ее дома. Пять месяцев затворничества хранили ее от госпожи Янагисавы.

–Я тоже рада тебя видеть, – солгала Рэйко. Она не смела оскорбить жену канцлера, каравшего за любую обиду, нанесенную члену его семьи, пусть даже такому, на которого ему плевать. – И тебя, Кикуко.

Дочь госпожи Янагисавы хихикнула. Рэйко подавила отвращение, которое вызывала у нее девочка. Она бы жалела милое и невинное дитя, не будь оно послушным орудием разрушения в руках матери.

– Я много раз к тебе заходила, но слуги сказали, что ты больна. – Судя по лукавству в глазах госпожи Янагисавы, шпионы докладывали ей иное. – Тебе уже лучше?

–    Да, спасибо, – ответила Рэйко. Ей стало бы еще лучше, если б госпожа Янагисава оставила ее в покое. Рэйко вспыхнула от гнева.

Госпожа Янагисава опустила голову и искоса взглянула на Рэйко:

–    Ведь ты же не избегала меня, правда?

– Конечно, нет. Я часто вспоминала о тебе, думала, что ты делаешь.

И действительно, госпожа Янагисава вселилась в ее мысли подобно злому духу. Рэйко все время гадала, какие новые безумные планы роятся в голове этой женщины.

–Хорошо, что мы встретились.

Лицом к лицу она могла наблюдать за госпожой Янагисавой. В прошлый раз беда случилась, когда Рэйко повернулась спиной.

Госпожа Янагисава кивнула, успокоенная, но тут на лице у нее отразилась тревога.

–    Ты не злишься на меня за… – Она помялась и прошептала: – За тот… случай?

– Я не знаю, о каком случае ты говоришь, – честно призналась Рэйко. Что она имеет в виду? Случай с Кикуко и Масахиро прошлой зимой? Или с ней и Рэйко на острове Короля Дракона?

Госпожа Янагисава испустила вздох облегчения.

– Я боялась, что ты не простила меня. Я так рада, что ты обо всем забыла.

Рэйко никогда бы не смогла забыть первый случай, когда Масахиро чуть не погиб из-за злых происков госпожи Янагисавы, или второй, когда госпожа Янагисава пыталась убить её. Поскольку все это произошло, несмотря на их «дружбу», Рэйко страшилась вообразить, какие несчастья обрушит на ее голову госпожа Янагисава, стань они врагами. Поэтому она прощала непростительное и сносила убийственную привязанность госпожи Янагисавы.

Обе процессии въехали в торговый район Нихомбаси. Улицы затопили простолюдины, лавки ломились от мебели, корит, глиняной посуды, обуви и одежды, владельцы и прыткие разносчики предлагали свои товары. Дорога сузилась, процессиям Рэйко и госпожи Янагисавы надо было или объединяться в одну, или разъезжаться в разные стороны.

У меня идея, – сказала госпожа Янагисава, и ее некрасивое лицо просияло от рвения. – Поехали к тебе домой, Кикуко сможет поиграть с Масахиро. – Госпожа Янагисава обратилась к дочери: – Ты не против, правда?

Кикуко с улыбкой кивнула. Рэйко внутренне содрогнулась, не желая видеть смертельно опасную парочку вблизи своего дома. Чувство беспомощности смешалось с гневом, ненавистью и боязнью того, что может еще натворить безумная женщина.

–Тогда решено.

Любовь и зависть переплелись во взгляде, который госпожа Янагисава обратила на Рэйко. Не помня о собственных грехах и желаниях, не замечая враждебности Рэйко, она сказала с преувеличенной вежливостью:

– Если только у тебя нет других планов.

–У меня нет, – ответила Рэйко.

Тем не менее у нее были планы, о которых она позволила себе не упомянуть. Во-первых, одолеть наваждения. Ей понадобится вся храбрость, мудрость и сила, чтобы воплотить второй замысел: избавиться от госпожи Янагисавы раз и навсегда, прежде чем та убьет Рэйко или тех, кто ей дорог.

5

Перед аудиенцией у сёгуна Сано и Хирата ужинали в кабинете сёсакана. Сано рассказал об осмотре трупа Макино и добавил:

– Сыщики Марумэ и Фукида отвозят тело в поместье. – Он отхлебнул горячего чая, грея руки о чашку. – Что узнал ты?

–    Я допросил всех в поместье Макино, – нервно ответил Хирата. Каждый раз с того самого дня, как Сано сделал ему выговор, Хирата боялся не оправдать его ожидания. – Там сто пятьдесят девять вассалов и слуг. Все заявляют, что не видели Макино с тех пор, как он удалился в покои вскоре после наступления темноты. Большинство из них провели ночь в бараках. Думаю, они говорят правду.

– Почему?

Тон Сано не выражал никакого сомнения, но Хирата начал поспешно оправдываться:

–У Макино строгая система охраны. Поместье патрулировали стражники, проверяли всех. Дежурный с прошлой ночи поручился за остальных своих людей.

–А сами стражники? – спросил Сано. Ему казалось, что его первый вассал слишком старается загладить свой проступок. Хирата уже получил прошение, и Сано не хотел, чтобы он продолжал себя мучить .В свое время, преступив законы бусидо, Сано решил, что единственное нарушение в чрезвычайных обстоятельствах самурая не губит. – Они видели Макино?

Говорят, что нет. – Хирата пояснил: – Стражники патрулируют по двое. У каждого есть напарник, который может подтвердить его показания. Напарники меняются каждую смену. Макино позаботился, чтобы стражники не сговорились против него.

Жуя рисовый колобок, Сано кивнул.

– Более того, – продолжил Хирата, – стражники охраняли и личные покои Макино. Они говорят, что прошлой ночью там не было никого, кроме четырех человек, деливших их с Макино.

– И кто же они?

–  Его жена Агэмаки. Наложница Окицу. Гость дома по имени Кохэйдзи. И Тамура, первый вассал.

– Этих людей мы встретили утром, – заметил Сано.

– Охранная система Макино не распространялась на его личные покои, – сказал Хирата. – Я узнала, что он любил уединение. За этой четверкой никто не следил. Я советую допросить их.

–    Допросим, – согласился Сано. – А пока ты нашел еще какие-нибудь следы, оставленные взломщиком?

–    Здесь не повезло. Отпечатки ног за окном кабинета Макино прервались у сада. Никаких улик, подсказывающих, как взломщик проник в поместье – или как выбрался из него.

–Ты спрашивал стражников? Может, они слышали или видели что-то необычное прошлой ночью?

Хирата проглотил чай и кивнул.

– Говорят, что нет. Но возможно, кто-то знал порядок патрулирования и перелез через стену, когда в его сторону не смотрели, затем по крышам прокрался в личные покои Макино.

– Крыши осматривал? – спросил Сано.

–    Да, – ответил Хирата. – Черепица чистая и целая. Если по ней кто и ступал, он был очень осторожен.

– Нам лучше поторопиться, иначе опоздаем к сёгуну. – Встав, Сано добавил: – Хорошая работа, Хирата-сан.

–Но похвала не стерла с лица Хираты беспокойство. Оба понимали: Хирата должен совершить что-то неизмеримо большее, чтобы вновь завоевать полное доверие Сано и вернуть его дружбу.

Дворец сёгуна стоял в самом сердце эдоского замка, на вершине холма. Сано и Хирата шли к нему в сумерках по дорожкам, проложенным через сады правильной формы. Осень совпала большую часть листьев с дубов и кленов, и только соты похвалялись зеленью. Стражники несли дозор снаружи сообщающихся зданий с множеством остроконечных крыш из черепицы, белыми оштукатуренными стенами, темными кипарисовыми перекладинами, ставнями и дверями. Внутри часовые впустили Сано и Хирату в зал для аудиенций. Они пошли в длинную комнату, где вдоль стен стояли стражники и сидели на коленях секретари. Из дальнего конца зала на Сано к Хирату смотрели шестеро мужчин.

Сёгун восседал на помосте спиной к стене, расписанной зимними пейзажами. На нем была цилиндрическая черная шляпа, символ его положения, и одеяло, в которое он кутался, несмотря на изобилие угольных жаровен, раскалявших комнату. Еще шесть мужчин сидели ниже помоста на верхнем из двух уровней пола.

– Надеюсь, у вас… э-э… веская причина просить аудиенции, Сано-сан, – сказал сёгун. Его хрупкое тело, мягкие аристократичные черты и нерешительность подрывали авторитет, ожидаемый от высшего правителя Японии. Сорока восьми лет от роду, он казался старше своего возраста. – Чувствую, близятся холода.

Сано и Хирата опустились на колени на нижнем уровне пола и поклонились.

–    Миллион извинений, ваше превосходительство, – проговорил Сано. – Но у меня важное сообщение.

Канцлер Янагисава занимал почетное место на верхнем уровне по правую руку сёгуна. Высокий, гордый и стройный, он носил богатые разноцветные одеяния из шелка. Красивое лицо было невозмутимым, яркие глаза насторожены.

–    Что же это за сообщение? – спросил он, как всегда, учтиво. – Расскажите же нам, сёсакан-сама.

Властитель Мацудайра, соперник канцлера Янагисавы и лидер противоборствующей фракции, сидел на коленях по левую руку сёгуна. Он был одного возраста со своим двоюродным братом, сёгуном, обладал теми же фамильными чертами, но его тело цвело здоровьем, в глазах светился ум. Одетый в официальное черное кимоно, украшенное золотыми гербами, Мацудайра воплощал собой властность, которой был лишен сёгун. В последние месяцы он подбирался к судебным делам.

– Мы все во внимании.

Они с Янагисавой игнорировали друг друга, но Сано ощущал их противоборство как бой военных барабанов. Еще на верхнем уровне сидели четыре члена совета старейшин, в два ряда лицом друг к другу. Ближе к Янагисаве сидела пара старейшин, преданных канцлеру. Напротив расположились два приспешника властителя Мацудайры. Место главного старейшины Макино у самого помоста явно пустовало. Его коллеги, всем из которых уже исполнилось шестьдесят, смотрели на Сано с осторожным ожиданием.

Сано чувствовал себя воином, который закладывает бомбу, надеясь, что она не взорвется в его руках. Он вымолвил:

– С прискорбием вынужден сообщить, что главный старейшина Макино мертв.

Бомба взорвалась в идеальной тишине. Никто не двинулся, но Сано ощутил волны потрясения и увидел испуг на лицах старейшин. Канцлер Янагисава уставился на место, которое когда-то занимал Макино. Он не сумел спрятать испуг, отразившийся в глазах, когда понял, что потерял главного союзника, а совет старейшин теперь поровну разделен между ним и соперником. Властитель Мацудайра следил за Янагисавой взглядом ястреба, готового камнем упасть на жертву.

Сёгун всхлипнул:

–    О, мой дорогой старый друг Макино-сан покинул нас!

Его глаза налились слезами.

Сано знал, что Токугава Цунаёси не замечает, какая битва за власть развернулась у него под носом. Сёгун редко выезжал из дворца и не видел, как стягиваются войска. Он не подозревал о существовании двух фракций, потому что никто не хотел ему о них докладывать. Сейчас сёгуну и невдомек, что равновесие сил только что пошатнулось.

–Когда умер Макино? —оцепенело спросил канцлер Янагисава, будто не веря, что его постигло такое несчастье.

– Прошлой ночью, – ответил Сано.

– Так давно? Почему мне не сообщили сразу? – возмутился Янагисава. Его лицо потемнело от гнева.

–Как вам удалось узнать об этом первым? – поинтересовался властитель Мацудайра неодобрительным тоном, но явно наслаждаясь смятением Янагисавы. – Почему вы никому не говорили весь день?

– Мне потребовалось время, чтобы уважить посмертную просьбу главного старейшины Макино, – объяснил Сано. – Еще при жизни он велел слуге доставить мне письмо в случае своей кончины.

Сбитые с толку слушатели нахмурились; Сано через старейшин передал письмо сёгуну.

Токугава Цунаёси прочитал, безмолвно проговаривая слова, затем поднял глаза:

–  Макино-сан опасался, что его… э-э… убьют. Поэтому он попросил сёсакана-сама расследовать его смерть.

Канцлер Янагисава выхватил письмо из рук сёгуна. Пока он читал, Сано видел, как его лицо проясняется, словно у человека, который узрел луч света среди тьмы.

–  Покажите мне письмо, – приказал властитель Мацудайра. Он выглядел так, будто только что сошел с твердой скалы на зыбучий песок.

С притворной вежливостью Янагисава передал ему письмо. Властитель Мацудайра прочитал, сохраняя пустое выражение лица. Сано чувствовал, как он отчаянно пытается изыскать безопасный выход из положения, в которое его ставило письмо.

–  Вы начали расследовать смерть Макино-сана, как он того желал? – спросил Янагисава.

–Да, – ответил Сано.

– И что выяснилось?

Сано выдал тщательно отредактированную заготовку:

Вначале мне показалось, что Макино умер во сне. Но потом я обнаружил, что в постель его уложили после смерти, сломав попутно локтевые суставы. На теле есть синяки от жестоких побоев.

Сано не стал упоминать о повреждении анального отверстия, которое невозможно было заметить при поверхностном осмотре. Он надеялся, что никто не будет спрашивать, как именно – или где – были выявлены переломы суставов и синяки. К его облегчению, так и случилось.

–Ах, мой бедный дорогой друг!.. – простонал сёгун.

Янагисава встретил новости удовлетворенным кивком.

Смятение, написанное на лице властителя Мацудайры, усилилось. Старейшины следили за соперничающей парой, озабоченные скорее настоящим развитием событий, чем судьбой своего коллеги.

– Вы заключили, что Макино стал жертвой покушения? – спросил Янагисава Сано.

–Да, высокочтимый канцлер.

– Кто же его убил?

– Это еще предстоит выяснить.

Сано заметил неприятную улыбку Янагисавы, и у него упало сердце. Сано понял, что канцлер собирается использовать его в качестве орудия против властителя Мацудайры.

Слезы и растерянность затуманили черты сёгуна.

–Но Макино-сана все любили и уважали. – Присутствующие уставились в пол. – Кому понадобилось его убивать?

–Тому, кто выигрывал от его смерти, – объяснил Янагисава и перевел взгляд на властителя Мацудайру.

Тот смотрел на него, явно в ужасе от подспудного обвинения, хоть и не удивленный: он ждал, что подозрение падет на него, едва только зашла речь об убийстве Макино.

Двое старейшин из лагеря властителя Мацудайры застыли словно изваяния. Приспешники Янагисавы заметно надулись от важности, сознавая полученное преимущество. Хирата подавил резкий вдох. Сёгун оглядывался в недоумении. Все, кроме него, знали, что канцлер намеревался повесить убийство Макино на своего соперника. А если ему это удастся, Янагисава и его фракция подомнут под себя сёгуна и будут безраздельно править Японией. Сердце Сано тревожно забилось.

– Прежде чем решить, кто убил Макино, надо обсудить улики, – сказал властитель Мацудайра, торопясь парировать удар Янагисавы. – Сёсакан-сама, что еще вы обнаружили на месте преступления?

Теперь Сано увидел себя орудием в руках властителя Мацудайры, и это ему понравилось не больше, чем служить Янагисаве. Сано беспокоило, что оба противника нуждаются в его поддержке.

Порочный канцлер использовал свою давнишнюю сексуальную связь с сёгуном, чтобы добиться нынешнего положения, которое удерживал, выживая или убивая соперников. Он обогатился, переправляя деньги из сокровищницы Токугавы в свою собственную. Янагисава обращался с Сано как с противником, пока три года назад они не заключили перемирие. Но Сано знал, что это перемирие продлится столько, сколько будет удобно канцлеру.

Властитель Мацудайра был более благородным из двух соперников – мудрый, человечный правитель для граждан провинции Токугава, которая ему подчинялась, и глава крестового похода против коррупции в бакуфу. У него было больше прав на власть, чем у Янагисавы, потому что он принадлежал к клану Токугава. Однако Мацудайра по рождению не мог возглавить режим, пусть даже будучи умнее и сильнее своего двоюродного брата. И Сано знал, что властитель Мацудайра так же беспощадно амбициозен, как и Янагисава. Власть его не улучшит. Сано претила мысль о крови, пролитой лишь для того, чтобы еще один безнравственный человек правил Японией из-за кулис.

Однако сейчас честь вынуждала Сано играть на руку властителю Мацудайре.

–Я нашел оторванный женский рукав, замотанный в постельное белье главного старейшины.

– Женщина? – Настороженная поза властителя Мацудайры говорила о его страстном желании свалить убийство на кого-то другого. – Она была с Макино прошлой ночью?

Похоже, что так, – подтвердил Сано, хоть ему и не хотелось помогать властителю Мацудайре. – Пятно на рукаве свидетельствует о недавнем совокуплении.

Сёгун прищурился в попытке уяснить смысл разговора. Канцлер Янагисава помрачнел, видя, как улика отводит подозрения от его соперника. Властитель Мацудайра расслабился. Он проговорил:

–Значит, Макино убила женщина.

–У нее была возможность, – уточнил Сано.

В голове промелькнули сомнения насчет властителя Мацудайры. Мог ли он быть замешан, пусть даже на него пока ничто не указывает? Вдруг он не без вины осужденный, который защищается от политического удара, а убийца, пытающийся избежать возмездия?

– Значит, эта женщина подозревается в убийстве, – обратился канцлер Янагисава к Сано, злой взгляд в сторону властителя Мацудайры предвещал новую атаку. – Вы можете сказать, кто она?

– К сожалению, расследование не продвинулось столь далеко, – ответил Сано.

В глазах Янагисавы отразилось удовлетворение.

–Тогда вы еще не установили, она ли убила Макино.

– Верно.

Сано почувствовал, что этот ответ отдаляет его от властителя Мацудайры и переводит в лагерь канцлера. Хирата зачарованно следил за соперниками, будто наяву видел, как они дергают за ниточки, перетягивая Сано из стороны в сторону.

Властитель Мацудайра выдавил смешок, поняв, что преимущество перешло к врагу.

–    Но ведь сёсакан-сама не доказал, что убийца не женщина.

«Или что это я», – говорил его взгляд, обводивший всех

присутствовавших.

Янагисава встретил ответный удар соперника легкой презрительной улыбкой.

–  Что ещё вы нашли на месте преступления, сёсакан-сама? – продолжил он, твердо намеренный вытрясти из Сано все, что можно использовать как оружие.

Сано была противна мысль помогать канцлеру, но он не мог утаить важный факт.

мог убить кто-то из домочадцев. А потом обставить все так, словно виноват чужой. Ваше превосходительство, я предполагаю, что улики были сфабрикованы, чтобы подставить невинного человека одной с вами крови, – подытожил властитель Мацудайра.

И сверкнул глазами на канцлера. Теперь настала очередь Янагисавы потеть, думал Сано. Если сёгун уверится, что канцлер ложно обвинил его двоюродного брата в убийстве, Янагисаву казнят за измену клану Токугава. Любовная связь с сёгуном не защитит его. Янагисава с Мацудайрой целили друг в друга полунамеками, будто смертельно опасными клинками. Кто ударит первым?

– Может, кто-нибудь… э-э… объяснит мне, о чем вы… э-э… толкуете?! – взорвался сёгун. Он замахал руками на властителя Мацудайру и канцлера Я нагисаву. – Приказываю вам обоим… э-э… говорить прямо, а не сыпать загадками!

Страх и возбуждение овладели Сано. Он чувствовал, как затаили дыхание Хирата и старейшины. От напряженного ожидания даже стражники и секретари застыли на месте. Объяснит ли Янагисава сёгуну, что подозревает властителя Мацудайру в политическом убийстве, и ответит ли властитель Мацудайра обвинением Янагисавы в измене? Поймет ли наконец сёгун, что эта парочка борется за контроль над его властью?

Превратят ли двое соперников тайные интриги в полноценную войну, которая определит истинного правителя Японии?

–Мы обсуждаем убийство, ваше превосходительство, – сказал Янагисава подобием своего обычно спокойного и учтивого тона.

–   Мы пытаемся выяснить, кто его совершил и как. – Властитель Мацудайра поддержал намеренное безразличие врага.

–А-а… – неуверенно протянул сёгун.

Янагисава добавил:

–Может, сёсакан-сама сообщит нам еще какие-то подробности, которые прольют свет на дело.

Они с властителем Мацудайрой подались к Сано и сосредоточили на нем выжидающе взгляды, полные угрозы. Сано понял, что они слишком умны и осторожны, чтобы продолжить обвинять друг друга, не узнав всего. Каждый хотел, чтобы следующие слова Сано послужили на пользу ему и утопили врага – и не иначе. Сано видел, что теперь будущее зависит от его ответа.

Но он мог сказать только правду.

–  Пока мне больше нечего добавить, ваше превосходительство, – вымолвил он.

Властитель Мацудайра и канцлер Янагисава откинулись назад. Ни тот ни другой не хотел озвучить страшное обвинение, которое сёсакан-сама может опровергнуть в ходе расследования. Сано заметил, как заходила ходуном грудь Хираты, как старейшины с облегчением переводят дух. Он и сам задышал свободнее, мысленно представляя, как две армии удаляются с поля боя. Но эта стычка стала первым шагом на пути к войне.

– Вы должны… э-э… выполнить просьбу Макино-сана и отомстить за его смерть, – приказал сёгун Сано.

–    С вашего позволения я продолжу расследование, – ответил Сано.

– Хорошо, – сказал сёгун. – Продолжайте немедля.

–  Ваше превосходительство, – вмешался канцлер Янагисава. – Это очень важное расследование. Разрешите, я возьму его под контроль и буду следить, чтобы сёсакан-сама все делал правильно.

– Как пожелаете, – согласился сёгун, всегда готовый потакать своему любовнику.

Сано застыл от ужаса. Он по опыту знал, что Янагисава способен любое расследование повернуть так, как ему удобнее. С канцлером у руля они будут искать не правду, а пути уничтожения властителя Мацудайры.

В глазах властителя Мацудайры мелькнуло понимание.

– Убили высокопоставленного чиновника, значит, расследованием должен руководить член клана Токугава. Поэтому надзирать буду я, а не досточтимый канцлер.

–Хорошо, – уступил сёгун двоюродному брату, которого боялся и уважал.

На лице Янагисавы отразился испуг. Самому Сано властитель Мацудайра в качестве надсмотрщика нравился не больше, чем канцлер. В борьбе за выживание даже самый честный человек забывает о принципах. Понукаемый и запуганный, властитель Мацудайра способен подобно Янагисаве отбросить все понятия о справедливости и использовать расследование как орудие против врага.

–Досточтимый властитель Мацудайра не имеет опыта в расследованиях, – заметил Янагисава. – А я три года назад раскрыл убийство императорского министра.

Тогда они с Сано распутали преступление вместе, но Янагисава забрал все почести себе.

–    Любители должны отойти в сторону и доверить дело знатокам.

– Возможно, вы правы, – заколебался сёгун.

Властитель Мацудайра вспыхнул от проявленного к нему

пренебрежения.

– На кону интересы клана Токугава, – не сдавался он. – Только Токугава достаточно сведущ, чтобы их охранять.

– Верно, – кротко подтвердил сёгун.

–  Простите, досточтимый властитель Мацудайра, но я прекрасно защищал интересы Токугавы много лет, – возразил Янагисава. – А дружба с главным старейшиной Макино обязывает меня убедиться, что его желание выполнено. У вас же, с другой стороны, нет никаких причин заботиться об отмщении за его смерть.

–Эмоции не дадут вам рассуждать здраво, – заспорил властитель Мацудайра, голос его стал резким, а лицо покраснело от гнева. – Вы не сможете надзирать за расследованием честно и беспристрастно. А я смогу!

Разрываясь между канцлером и двоюродным братом, не желая оскорблять ни того ни другого, сёгун всплеснул руками и повернулся к Сано: