Текст книги "Надушенный рукав"

Автор книги: Лора Джо Роулэнд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

13

Хирата и его товарищи из сыскного корпуса Сано ехали по торговому району Нихомбаси. Из-за лавок, что выстроились вдоль узких, петляющих улочек, им приходилось жаться друг к другу. Домохозяйки, носильщики и рабочие замедляли продвижение. Следом за Хиратой спешил Отани в компании людей властителя Мацудайры и канцлера Янагисавы. Лошади топтали выставленные на улице товары под возмущенные крики хозяев лавочек. Матери рванулись отвести детей с дороги. Хирата с раздражением чувствовал на себе неусыпные взгляды наблюдателей, которые пристально следили за его попытками раскрыть преступление.

Но теперь по крайней мере нет этого несносного Ибэ. Зато есть преимущество, которое поможет ему окунуться в прошлое наложницы Макино. Торговец по имени Ракуами, у которого раньше жила Окицу, был давнишним знакомым Хираты.

Хирата свернул на дорожку, по одну сторону которой стоял величественный ряд солидных домов с тяжеловесными черепичными крышами, низкими земляными стенами и крытыми воротами – жилища преуспевающих купцов. Напротив одиноко высился особняк. За его стенами укрывался просторный сад, а на карнизе висели легкомысленные красные фонари. В открытых воротах виднелась тропинка к двери. Из дома неслись звуки сямисэна и хриплый смех. Пока сыщики и сторожевые псы спешивались вокруг Хираты, в ворота завалилась компания франтоватых самураев.

– Что это за место? – спросил Отани.

– Увидите, – сказал Хирата.

Они привязали коней к столбам у ворот, потом зашли в особняк. Прихожая была завалена обувью и мечами, в зале на подушках сидели мужчины. Красивые молоденькие девушки в цветастых кимоно подносили им напитки, флиртовали, играли с гостями в карты или сидели у них на коленях. Пригожий мальчик перебирал струны сямисэна, а служанки носили подносы с едой. Пока Хирата со спутниками мялись у порога, какой-то самурай с девушкой подошли к мужчине, стоявшему у входа. Самурай высыпал в руку мужчине монеты. Девушка повела самурая в коридор, из которого доносились смешки, рычание и стоны.

– Подпольный бордель! – догадался Отани.

– В точку, – откликнулся Хирата.

Хотя занятие проституцией в Эдо официально разрешалось только в квартале увеселений Ёсивара, бордели процветали по всему городу. Частные заведения обслуживали тех, кто не мог себе позволить высокие цены Ёсивары или не хотел так далеко ехать. Это привилегированное место ориентировалось на самых богатых и влиятельных клиентов.

В сердце шумного веселья поднялся мужчина.

–Здравствуй, Хирата, – позвал он. Круглое лицо, лысая голова, возраст около шестидесяти, добродушный вид. Красный халат с черным рисунком не скрывал от взора голую грудь и ноги. – Давненько я не видел тебя.

– Здравствуй, Ракуами-сан, – ответил Хирата. – Вижу, твое дело все еще процветает.

– Да-да.

Кожа Ракуами казалась маслянистой, растянутые в улыбке губы влажно блестели, будто он ел столько жирной пищи, что сало сочилось сквозь поры. Он лукаво добавил:

– Несмотря на редкие попытки арестовать меня и закрыть мое заведение.

Будучи молодым неопытным патрульным, Хирата однажды устроил рейд на этот дом и попытался применить закон, воспрещающий занятия проституцией за пределами Ёсивары. Он не понимал, что высокопоставленные клиенты защитят Ракуами. Ошибка обернулась для Хираты выговором от начальства и чем-то вроде грубоватой дружбы с Ракуами.

– Чем обязан? – поинтересовался Ракуами. – И ты разве не собираешься представить меня своим друзьям?

Отани оттер Хирату в сторону.

– Меня зовут Отани, – с апломбом заявил он. – Я, вассал властителя Мацудайры, расследую убийство главного старейшины Макино.

–  Расследую я, – поправил Хирата. Оскорбленный, что сторожевой пес пытается перехватить у него инициативу, он оттолкнул Отани и встал на прежнее место.

– Я пришел просить тебя о помощи, – сказал он Ракуами.

Ракуами окинул Хирату с Отани оценивающим взглядом проницательных ярких глаз. Потом улыбнулся Отани:

– С радостью помогу вам, чем смогу.

Хирата с досадой понял, что Ракуами предпочел угождать представителю могущественного властителя Мацудайры, а не вассалу сыщика сёгуна.

–  Мы можем поговорить где-нибудь в тишине? – спросил Хирата, отстаивая свой авторитет.

– Выпьете что-нибудь? – предложил Ракуами Отани.

– Нет, спасибо! – громко отказался Хирата.

– С удовольствием, – сказал Отани.

– Сюда, пожалуйста.

Ракуами пригласил Отани в угол гостиной. За ними последовали люди Отани и посланники канцлера. Ракуами усадил всех и поманил служанок, которые налили мужчинам саке. Вокруг продолжалось шумное веселье. Сыщики посмотрели на Хирату.

– Пошли, – вздохнул он. Втискиваясь рядом с Ракуами, он кипел от обиды. Сыщики примостились с краю.

– Была ли когда-нибудь среди ваших куртизанок девушка по имени Окицу? – спрашивал тем временем Отани.

Да, – ответил Ракуами и, стараясь угодить представителю Мацудайры, добавил: – Я купил ее у торговца, который продавал крестьянок.

Торговцы путешествовали по всей стране, покупая девушек из обедневших крестьянских семей и сбывая их в городские дома удовольствий. Самые красивые уходили в Ёсивару за большую цену. Другие оказывались в таких заведениях, как у Ракуами, или где похуже.

– Окицу была милой маленькой штучкой. – Судя по похотливой улыбке, Ракуами и сам вкусил ее благосклонности. – Надеюсь, она не в беде?

– Ее подозревают в убийстве, – сообщил Хирата.

– Не может быть! – воскликнул Ракуами и вновь повернулся к Отани. – Не могу поверить, чтобы крошка Окицу имела какое-то отношение к убийству.

– Она когда-нибудь доставляла вам хлопоты? – спросил Отани.

–  Вовсе нет, – покачал головой Ракуами. – Славная и послушная девочка. Ее все любили. Она пользовалась успехом у гостей.

– Этого достаточно, чтобы успокоить все ваши подозрения насчет девчонки, – снизошел Отани до реплики в адрес Хираты.

– Кто бы сомневался, что Ракуами не скажет о ней ничего дурного! – зло возразил Хирата. – Он же не хочет заработать репутацию человека, который нанимает неблагонадежных девушек.

Отани с Ракуами обменялись сокрушенными взглядами, сетуя на упертость Хираты. Ракуами сказал:

– Хирата-сан, ты слишком серьезно относишься к жизни. Тебе надо расслабиться.

Он подозвал веселую девушку в ярко-розовом кимоно.

– Иди сюда, развлеки моего юного друга.

Девушка села на колени за спиной Хираты и начала массировать ему плечи.

–    Пошла вон, – приказал Хирата. – Оставь меня в покое!

Остальные забавлялись его смущением. Даже сыщики прятали улыбки, пока девушка, хихикая, продолжала свое дело. Хирата еще пуще разозлился, что Ракуами на глазах у всех выставляет его дураком. Вот она, расплата за тот давнишний рейд. Хирата твердо отодвинул девушку и обратился к Ракуами:

–  Главный старейшина Макино познакомился с Окицу здесь?

–Да. Макино ко мне часто захаживал. А Окицу была одной из его любимых девушек.

Хоть Ракуами все еще весело щурился, потешаясь над Хиратой, осторожные нотки в его голосе выдавали нежелание углубляться в отношения между Макино и Окицу.

Чуя зацепку, Хирата продолжил:

–А был ли Макино одним из ее любимых клиентов?

– Конечно, – ответил Ракуами.

Хирата вопросительно взглянул на него:

–Окицу – молодая красивая девушка. Макино – убогий безобразный старик. И он все равно ей нравился?

– Очень. – Ракуами больше не улыбался, он занял оборону. Отани нахмурился.

– Он платил за ее благосклонность, и ей приходилось его обслуживать, но она получала удовольствие, потому что питала к нему теплые чувства? – с презрительным недоверием подытожил Хирата.

– Ладно, он ей не нравился. Но это не имело никакого значения. Она была очень мила с ним. – Теперь лицо Ракуами блестело не только от жира, но и от пота. – Как и все мои девушки со своими клиентами.

–    Девушки и слуги могут подтвердить твои слова? – спросил Хирата. – Идите спросите их, – велел он сыщикам.

–Стойте! – поднял руку Ракуами, которому совсем не хотелось нарушать веселье. Хирата жестом приказал сыщикам погодить. Ракуами неохотно проговорил: – Когда Макино пожелал Окицу в первый раз, она умоляла не заставлять ее ложиться с ним в постель. Она говорила, что боится его. Что от одного вида Макино ее тошнит. Что она его ненавидит. Но я ответил, что она должна его ублажить, потому что он важный клиент.

И она доставила ему такое удовольствие, что Макино решил забрать ее себе, – сделал вывод Хирата, радуясь, что наконец вернул себе контроль над ситуацией. – Он купил ее у тебя?

Когда Ракуами кивнул, Хирата продолжил:

–Как Окицу понравилась мысль быть наложницей человека, который вызывал у нее страх и отвращение?

Ракуами повел взглядом по комнате, избегая смотреть на Хирату.

– Для Окицу это был замечательный шанс. Когда мои девочки стареют и больше не привлекают клиентов, мне приходится их отпускать. Я не могу содержать тех, кто не приносит денег. Многие из них заканчивают на улицах попрошайками. – Он говорил с привычным безразличием к их судьбе. – Прибившись к богатому влиятельному мужчине вроде Макино, Окицу устроила бы свою судьбу.

–Но она не хотела с ним жить, – озвучил Хирата правду, которую хотел бы утаить Ракуами.

– Молодая дуреха, – фыркнул Ракуами. – Она не видела собственной выгоды. Я сказал, что Макино даст ей хороший дом. Что ей надо будет обслуживать лишь одного вместо многих.

– Как отреагировала Окицу, узнав, что ты продаешь ее Макино?

Ракуами замешкался, облизывая влажные губы.

–    Я уверен, кто-нибудь здесь мне расскажет. – Хирата начал вставать, сыщики за ним.

Ракуами раздраженно скривился.

–Окицу пыталась покончить с собой, – сообщил он тихим голосом, чтобы не услышали гости.

– Как? – подтолкнул Хирата, усаживаясь обратно вместе с сыщиками.

–Прыгнула в канал за домом, утопиться хотела, – объяснил Ракуами. – Ее спасли какие-то лодочники. Я отослал ее к Макино на следующий же день.

– Это не имеет отношения к делу, – вмешался Отани. – Девчонка покушалась на себя, а не на Макино. Мы не услышали ничего, что бы доказывало ее вину.

Может, Макино плохо обращался с ней, когда они жили вместе? – предположил Хирата. – Может, Окицу впала в отчаяние и решила, что лучше покончить с Макино, чем с собой?

–А может, вы придумываете всякую чушь, в которую вам хочется верить? – передразнил Отани. Потом обернулся к Ракуами: – Благодарю за помощь. Мы больше не станем вам мешать. .

Он и его люди встали, наблюдатели канцлера Янагисавы последовали их примеру. Ракуами вскочил на ноги, поклонился и расцвел в улыбке, довольный окончанием допроса.

– Рад вам услужить, – сказал он Отани. – Не окажете ли мне честь, посетив мое заведение еще раз?

Он широким жестом обвел гостиную, предлагая Отани девушек, еду, напитки и музыку.

– Окажу, – согласился Отани.

Хирата с сыщиками тоже встали, но Хирата заявил:

– Мы пока не уходим. Надо выяснить, что могут рассказать об Окицу все, кто здесь присутствует.

Он начал отделять девушек и слуг от клиентов, которые торопливо отбывали восвояси, не горя желанием ввязываться. Ракуами в беспомощной ярости наблюдал за происходящим. Хирата черпал злое, постыдное удовольствие, доставляя неприятности Ракуами и одновременно вынуждая наблюдателей присутствовать при утомительной череде допросов. И хотя они так и не узнали ничего сверх сказанного Ракуами, Хирата был доволен, что, несмотря на препоны, которые чинил Отани, он нашел мотив Окицу для убийства. Будет что доложить Сано.

В конце концов они покинули особняк. Когда выходили наружу забрать коней, Отани отвел Хирату в сторонку и проговорил доверительным тоном:

–    Мне надо кое-что вам сказать, ради вашего же блага.

Хирата настороженно посмотрел на него.

–             Сёсакан-сама совершает большую ошибку, ведя расследование таким образом, – заявил Отани. – Будете следовать за ним – утонете вместе. Окажите себе услугу. Сотрудничайте со мной. Защитите собственное будущее.

–  Вы предлагаете мне пойти против моего господина и, сговорившись с вами, подставить канцлера, чтобы получить награду от властителя Мацудайры? – Хирата недоверчиво уставился в пухлое лицо Отани.

– Ну, не стоит так прямолинейно.

Только подумать, наглец подстрекал его предать Сано! Взбешенному Хирате захотелось ударить Отани. Но ему нельзя задевать наблюдателей, добавляя Сано новые неприятности.

– Благодарю за предложение, но я вынужден отказать, – ответил Хирата, призвав на помощь все свое самообладание.

Отани пожал плечами:

–  Предложение остается в силе, на случай если вы образумитесь.

Хиратой вдруг завладел страх, что если он не избавится от постоянного давления во время допросов, его ждет полный провал. Повернувшись спиной к Отани, он вскочил в седло, присоединился к сыщикам, которые уже сидели верхом, и шепотом отдал им приказы. Когда вся компания отъехала от дома Ракуами, один из сыщиков внезапно сорвался вперед. Другой пустил лошадь галопом в противоположном направлении. Третий повернул налево, последний направо.

– Куда они? – возмутился Отани.

– Кое-что разузнать для меня, – ответил Хирата.

Отани, выкрикнув, приказал своим людям догонять сыщиков. Люди канцлера Янагисавы присоединились к погоне. В общей суматохе Хирата ударил поводьями и поскакал прочь.

– Эй! Вернитесь! – крикнул Отани.

– Хирата услышал топот копыт позади. Но он лучше знал район Нихомбаси. Хирата сворачивал в узкие переулки, срезал путь по рыночным площадям и вскоре оторвался от преследователя. Восхитительное чувство свободы переполняло его, когда он в одиночестве ехал навстречу ветру и солнцу в сторону храма Асакуса Дзиндза раскапывать прошлое жены главного старейшины Макино.

14

Рэйко выбралась из паланкина в административном районе Хибия на юге эдоского замка, перед особняком, который принадлежал ее отцу, одному из двух судей, поддерживавших порядок и закон в Эдо. Она отослала домой паланкин и эскорт, потом со свертком в руках пошла к воротам. Часовые открыли ей, и Рэйко поспешила в дом через внутренний двор, где полицейские сторожили закованных преступников, ожидавших решения судьи. В особняке Рэйко миновала общие залы, где располагался суд. Вошла в личные покои и закрылась в комнате, которая принадлежала ей в детстве. В уюте среди знакомых шкафчиков из тика, лакированной мебели, ниши с выступом для занятий учебой и настенной росписи с изображением цветущих слив Рэйко опустилась на татами и развернула свой сверток.

Внутри было два простых темно-синих кимоно из хлопка, пояса в тон и два белых исподних халата, тоже из хлопка, грубые белые носки, подбитый хлопковый плащ и соломенные сандалии – типичная одежда слуг. В нее были завернуты чашка для риса и палочки, расческа, шпильки для волос, платок на голову, буддийские четки и несколько медных монет. Единственное, что не могло принадлежать обычной служанке, так это кинжал в кожаных ножнах. Рэйко сменила шелковые одежды на грубое хлопковое кимоно, потом села за туалетный столик и внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале.

Для начала взяла кусочек ткани и стерла макияж: румяна и белую пудру с лица и губ. Ее положение выдавали зубы, окрашенные в блестящий черный цвет, как подобает замужней женщине. Рэйко как могла отчистила их щеткой до сероватого оттенка. Она надеялась, что никто не заметит выбритые брови – еще одну дань традиции и моде. Рэйко распустила блестящие черные волосы до пояса, открыла жаровню и сгребла пригоршню золы, которую втирала в волосы, пока в них не появились седые пряди. Потом завязала волосы в простой узел и улыбнулась своему отражению. Седина скрывала ее природную красоту и добавляла лет двадцать. Удовлетворение от маскировки почти перевесило страх перед опасностями, которые ждали ее в поместье Макино.

Рэйко закрепила ножны на бедре под кимоно, надела плащ и вновь упаковала узел, который взяла с собой, выходя из комнаты. Сутулясь, она пошаркала по коридору, имитируя походку старой женщины, но едва завернув за угол, увидела отца в черных одеждах судьи, спешившего прямо ей навстречу. Рэйко вздрогнула от страха. Она надеялась разминуться с ним, потому что не хотела посвящать отца в свою аферу. Но улизнуть нельзя – он ее видел. Рэйко съежилась, отец приблизился…

…и пошел дальше, не удостоив дочь и взглядом. Он ее не узнал! Решил, что перед ним одна из служанок. Рэйко подавила смешок, радуясь, что ее маскарад выдержал первую проверку, и поторопилась прочь из особняка.

На улице она высмотрела двух крестьян, несущих пустой каго – похожее на корзину кресло, которое можно было нанять за плату. Рэйко остановила их взмахом руки, забралась в каго и приказала доставить ее в эдоский замок. Пока ее несли мимо поместий, окруженных стенами, Рэйко остро ощущала свою уязвимость без привычной охраны. Она ежилась от холодного ветра, скучая по уединению и безопасности паланкина. Над ней возвышались конные самураи. Избавившись от атрибутов своего ранга, она не привлекала внимания мужчин, но невидимость – палка о двух концах. Если на нее нападет один из многочисленных воров или грабителей Эдо, никто не придет на выручку. Теперь сомнения овладели Рэйко в полную силу. У нее возникло странное, пугающее впечатление, что она утратила свои таланты вместе с личностью. Как она вызнает хоть что-то полезное о жене или наложнице главного старейшины Макино? Как защитит себя, пусть даже вооруженная кинжалом?

Рэйко боролась с коварной паникой, которая только и ждала момента захлопнугь ловушку. Она молилась, чтобы приступ не настиг ее сейчас, когда ее почти донесли до эдоского замка. Его стены, башни и крыши нависали над Рэйко, больше не символизируя дом или безопасность. Теперь замок провозглашал могущество режима Токугавы и сулил опасность чужакам – таким, как она. Носильщики остановились у ворот.

– Вылезай! – велели они Рэйко. – Плати!

Она неохотно выбралась из кресла среди солдат и чиновников, которые толпились на подъездной дороге. Отдавая деньги носильщикам каго, заметила румяного плотного самурая, что стоял перед воротами и оглядывал толпу. Рэйко узнала Номуру, капитана дворцовой стражи и друга, которого Сано попросил встретить ее здесь и доставить в поместье главного старейшины Макино. Номура увидел Рэйко и подошел.

–Ты Эми? – спросил он, назвав ее именем, которое придумал для Рэйко Сано.

–Да, высокочтимый господин.

Рэйко поклонилась, отметив, что Номура не узнал ее, хоть и видел, когда она выезжала с дворцовыми фрейлинами, а он сопровождал их. Сано сказал Номуре, что Эми – надоевшая ему любовница, которой нужна работа. Номура задолжал Сано – тот рекомендовал его для повышения по службе, – а потому с радостью согласился помочь, пусть даже не понимал, с чего вдруг ей понадобилось прислуживать именно в поместье главного старейшины Макино. Честь обязывала его выполнить свой долг без лишних вопросов.

–Тогда идем, – проговорил Номура.

Он вошел в ворота замка. Рэйко потащилась за ним. Часовые пропустили ее, потому что за девушку поручился Номура. Благодаря его влиянию их не задерживали и на следующих пропускных пунктах. Когда шли по знакомым улочкам чиновничьего квартала, сердце Рэйко билось как сумасшедшее. Вскоре они были у поместья главного старейшины Макино. На воротах висела черная траурная драпировка. Особняк выглядел зловеще, как темница.

Номура сообщил часовым в сторожевой будке свое имя и ранг.

–    Я хочу видеть управляющего поместьем, – сказал он им.

Они дали знать внутрь, и чуть погодя явился самурай. Он

был очень похож на Номуру.

– Здравствуй, почтенный кузен, – поприветствовал он Номуру. – Что привело тебя сюда?

–    Я ищу работу для этой женщины. – Номура показал на Рэйко. – Ее зовут Эми. Найми ее служанкой.

– Хорошо, – тут же согласился управляющий поместьем, не утомляя высокопоставленного родственника расспросами. – Пойдем со мной, – велел он Рэйко.

Та последовала за ним через ворота. Позади стражники закрыли створки. Рэйко праздновала победу – ей удалось проникнуть в поместье, но триумф подпортило жуткое ощущение, будто ее заточили в тюрьму. Она вспомнила, как навещала друзей в подобных местах – тогда ей оказывали все почести, приличествующие жене сёсакана-сама. Но сейчас управляющий вел ее к обиталищу слуг, двухэтажному деревянному зданию. Внутри он передал ее домоправительнице по имени Ясуэ, старой женщине с белыми волосами, землистого цвета кожей и горбатой спиной. За поясом серого кимоно торчала толстая, тупая палка.

– Это Эми, новая служанка, которую я только что нанял для дам, – бросил Номура Ясуэ. – Займи ее делом.

Он ушел, и Рэйко почувствовала, как оборвалась последняя ниточка, связывавшая ее с нормальным миром. Она знала, что не одна – Сано внедрил в поместье двух сыщиков на случай, если ей понадобится помощь, но Рэйко не представляла, где они. Она запоздало поняла, как мало разбирается в жизни служанок. От мысли, что не все господа обращаются со слугами так же хорошо, как они с Сано, страх только усилился.

–   Не пугайся так, – сказала Ясуэ. Веселье сквозило во взгляде ее колючих глаз с желтоватыми белками. Губы растянулись в улыбке, показав крупные, выдающиеся вперед зубы желтого цвета. – Я тебя не укушу.

Она отвела Рэйко в холодную сырую комнату. На голом земляном полулежали ряды деревянных каркасов, покрытых соломенными матрасами. Ясуэ открыла шкаф и приказала:

– Оставишь свои вещи здесь.

Рэйко сунула свой узел и плащ в одно из множества отделений, где лежали одежда и личные веши служанок. Снаружи, от уборных, тянуло запахом мочи и испражнений. От мысли, что ей придется спать в такой тесноте и грязи, Рэйко стало плохо.

Ясуэ провела ее через различные здания, сообщая их назначение, и перечислила правила для слуг:

– Служанка должна быть как можно тише и незаметнее. Не приближайся к членам семьи главного старейшины Макино, к его вассалам или гостям, если тебе не велели им прислуживать. Не заговаривай с ними, если они не заговорят с тобой.

Вот и вся ее надежда вызвать подозреваемых на разговор и уличить их в преступлении, подумала Рэйко. Они с Ясуэ прошли по дорожке в сад из камней, белого песка и кустов. Там стояло здание с деревянными ставнями и просторной верандой.

– Это личные покои, – сказала Ясуэ.

Пока Рэйко с интересом глазела на место убийства, по крытой дорожке к зданию подплыла женщина. Стройная, изящная, лет сорока. Судя по описанию Сано, это была Агэмаки, вдова главного старейшины Макино. Следом появилась молодая хорошенькая девушка в компании поразительно красивого молодого человека. Рэйко предположила, что это наложница Окицу и актер Кохэйдзи. Она чуть шею не свернула, жадно разглядывая подозреваемых в убийстве, за которыми пришла наблюдать, но они быстро исчезли в личных покоях.

–    Тебе нельзя заходить внутрь без разрешения, – предупредила Ясуэ. – Идем дальше.

У Рэйко не было другого выбора, как позволить себя увести. Они отправились на кухню, довольно большую, где рвался из жаровен огонь, а воздух наполняли дым и пар. Повара– мужчины трудились над кипящими котлами, резали сырую рыбу. Они выкрикивали приказы мальчишкам, поддерживающим огонь, и служанкам, которые метали тарелки на подносы и накладывали еду.

–Сегодня банкет для важных людей из похоронной процессии главного старейшины Макино, – объяснила Ясуэ. – Помоги здесь.

Она посадила Рэйко за стол, где служанки яростно нарезали овощи, вручила нож и ушла. Рэйко испугалась, она и не предполагала, что ей придется работать на кухне. Слуга кинул ей связку громадного белого редиса. Не приученная к готовке, Рэйко неуклюже принялась резать. Нож соскочил, и она поранила палец, редиска окрасилась кровью. Служанки, сидевшие рядом, не обращали на Рэйко никакого внимания. Обе были пожилыми, с погрубевшими от тяжелого труда чертами лица.

– Я слышала, хозяина этого дома убили, – произнесла Рэйко. – Вы что-нибудь об этом знаете?

Они нахмурились, искусно орудуя ножами. Одна из женщин ответила:

– Нам приказано не распускать язык. Лучше тебе помолчать, а то беду накличешь.

Снова какие-то правила расстраивают ее планы! Рэйко огорченно вздохнула. Стерла пот с лица и угрюмо продолжила кромсать редис. Прошла целая вечность, пока вернулась Ясуэ.

–Госпожи приказали подавать еду, – сообщила она Рэйко. – Помоги их обслужить.

Рэйко с радостью оставила кухню вместе с двумя другими служанками, которым дали то же задание. Неся подносы, нагруженные закрытыми тарелками, они гуськом прошли к личным покоям. Стражники пустили их внутрь. Рэйко задрожала от волнения. Здесь она может узнать правду о смерти главного старейшины Макино.

Ты иди к госпоже Агэмаки, – велела Рэйко одна из служанок. – Ее комната там.

Они свернули за угол и исчезли из виду. Рэйко понесла свой поднос вдоль коридора к открытой двери. Вдова сидела одна. Рэйко собралась было зайти, но вдруг чья-то рука яростно стиснула ее плечо.

– Стань на колени, прежде чем войти! – прошипела ей в ухо Ясуэ.

Она отвесила Рэйко подзатыльник и удалилась. Рэйко осталась стоять. В ушах звенело после удара. Ее трясло – она забыла правила поведения служанок и не знала, что Ясуэ следит за ней. Старуха двигалась неслышно, как кошка. Рэйко встала на колени и перевалилась за порог. Агэмаки смотрела в пустоту, занятая своими мыслями. Стремясь подобраться ближе к объекту наблюдения, Рэйко встала, подкралась к Агэмаки и поставила поднос рядом с ней.

Агэмаки молчала, не глядя ни на Рэйко, ни на еду. Рэйко подумывала, не приступить ли ей к знакомству. Слоняется ли поблизости Ясуэ, следя, чтобы она выполняла правила? Рэйко начала снимать крышки с тарелок на подносе, выжидая какой-нибудь реакции от Агэмаки.

–  Можешь идти, – отстраненным голосом произнесла Агэмаки.

У Рэйко вздрогнули руки.

– Ты что, не слышала? – повторила Агэмаки. – Вон отсюда!

Рэйко очень не хотелось терять шанс, но она кротко повиновалась. Снаружи девушка замешкалась, не желая уходить из личных покоев, так ничего и не сделав. Откуда-то доносились звуки сямисэна, мужское пение и женское хихиканье. Рэйко прокралась дальше по коридору и заглянула в комнату, где актер Кохэйдзи забавлял наложницу Окицу и служанок. Рэйко сказала себе, что никто ее не хватится, если она быстренько осмотрит место убийства. Может, повезет найти то, что проглядели Сано с сыщиками.

Она пробежала по коридору к комнате, которая, по ее догадкам, принадлежала главному старейшине Макино. Открыла дверь, проскользнула внутрь, закрылась и оглядела спальню. Холодная и лишенная мебели, комната дышала атмосферой недавней смерти. Рэйко передернулась, осматривая возвышение, на котором лежало тело Макино. Открыла шкафчики вдоль стены, но обнаружила лишь пустые отделения: кто– то убрал вещи мертвеца. Потом заметила узкую вертикальную щель между двумя секциями полок.

Следуя интуиции, Рэйко сунула палец в дыру и нащупала выемку на боку полки. Нажала, секция крутанула'сь, одна часть выехала вперед, другая откатилась в полутемный чулан. Она нашла потайную комнату! Рэйко жадно заглянула внутрь.

На нее уставились человеческие фигуры. Рэйко сдержала крик. Но фигуры не двигались и не издавали ни звука. Присмотревшись, она поняла, что их головы склонены под неестественным углом, а руки-ноги болтаются внутри одежды. Куклы в натуральную величину, подвешенные на крюки. Озадаченная Рэйко осмелилась зайти в комнату, которая пахла потом и застарелым дыханием. Теперь она насчитала десять кукол, все женского пола. У них были прекрасные лица, искусно вырезанные из дерева и раскрашенные. На каждой изящный парик и дорогое узорчатое кимоно из шелка. Рэйко заметила иероглифы на стене рядом с куклами. «Такао великого Миуры», «Отова Мацубы»… Куртизанки из квартала увеселений Ёсивара.

Озадаченность сменилась пониманием. Рэйко слышала, что некоторые мужчины заказывают себе «модели» – кукол женщин, которые доставили им особое удовольствие в постели, – чтобы заново пережить наслаждение, занимаясь с ними любовью. Свернутый футон в углу и взгляд под одежду одной из кукол подтвердили догадку. В теле куклы, сделанном из набитой кожи, было отверстие в промежности, заполненное вареным, давленым редисом.

Рэйко скривилась от кислого запаха редиса, представляя, как Макино совокупляется с «моделью» на футоне. Потом заметила полку, нагруженную множеством свитков. Развернув парочку, увидела, что это изображения любовных игр. Картинки выцвели от пятен.

Под полкой стояли два лакированных сундука. Рэйко заглянула в них. В одном поверх свернутых в кольцо веревок лежали деревянные палки, обитые кожей. Вероятно, Макино нравились и жесткие игры. Во втором сундуке обнаружились девять фаллосов разных размеров; каждый был тщательно вырезан из нефрита и занимал собственное место во внутренней обивке. Десятое, пустое углубление когда-то вмещало самый большой из них. Рэйко вспомнила, что Сано говорил ей об осмотре тела главного старейшины. Не отсутствующий ли фаллос повредил задний проход Макино – и стал орудием убийства? Если так, Макино убил тот, кто знал о существовании этой комнаты.

Может, одна из женщин, за которыми пришла наблюдать Рэйко.

Вдруг Рэйко услышала осторожные шаги по коридору. Она застыла от ужаса. Дверь в спальню Макино отворилась. Нельзя, чтобы ее здесь нашли! Рэйко дернула полки, закрываясь в потайной комнате. Шаги приблизились. Рэйко увидела, как между секциями проник палец и нажал на выемку. Сердце запрыгало в груди, когда секретная дверь открылась. Рэйко быстро спряталась за ней.

В комнату зашел самурай с длинным свертком. Рэйко затаила дыхание, осторожно выглядывая из-за двери, и увидела, как мужчина опускается на колени перед сундуком с нефритовыми фаллосами. Он откинул крышку и развернул сверток. Это был какой-то цилиндр, завернутый в одеяло. Самурай вложил его в пустое углубление, закрыл сундук и встал. Выходя из комнаты, он прошел совсем рядом с Рэйко. Она узнала мужчину по описаниям Сано. Тамура, первый вассал главного старейшины Макино. Секции полок вернулись на место. У Рэйко вырвался вздох глубокого облегчения, когда она услышала, как Тамура покидает спальню Макино.

В первый же день она обнаружила улики, которые отводили подозрение от воюющих фракций и указывали на домочадцев Макино. Если главного старейшину избивали фаллосом, то убийца – Тамура. Он мог спрятать орудие сразу после преступления, а сейчас решить, что настало время положить его на место. Рэйко не терпелось рассказать обо всем Сано.

Тут она заметила, что музыки больше не слышно. Да и служанки не хихикают – наверное, разошлись. Надо выбираться.

Рэйко выскользнула из потайной комнаты и закрыла секретный проход. Когда она выходила из личных покоев, стражники подозрительно косились на нее. Рэйко заторопилась к кухне по дорожкам между зданиями. Она была в таком воодушевлении, что перспектива тяжелого труда мало ее заботила. Но когда она пробегала через сад, как из воздуха появилась Ясуэ. Домоправительница нахмурилась, схватила Рэйко за руку и потребована ответа: