355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лоис МакМастер Буджолд » Джентльмен Джоул и Красная Королева (ЛП) » Текст книги (страница 2)
Джентльмен Джоул и Красная Королева (ЛП)
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 21:43

Текст книги "Джентльмен Джоул и Красная Королева (ЛП)"


Автор книги: Лоис МакМастер Буджолд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Корделия отпила еще вина, потом сделала глоток побольше и, наконец, отставила бокал.

– Яйцеклеток, из которых можно что-то получить, осталось не слишком много, когда отсеяли все не проходящие по стандарту. Моему организму за эти годы тоже досталось. Но я думаю, шесть дочек у меня получится.

Джоул издал смешок.

– Что ж, Сергияру нужны женщины.

– И мужчины тоже. В материале есть еще несколько яйцеклеток, которые могли бы быть полезны, если… В них нет ядра, одна оболочка. Я полагаю, их можно назвать яйцом без желтка. Они, конечно, несут в себе мою митохондриальную ДНК. Именно такие безъядерные яйцеклетки используются как приемник для «гибрида» от экстракорпорального однополого оплодотворения.

Джоул замер с куском во рту и уставился на нее, широко распахнув голубые глаза. Быстрота мышления всегда была одним из наиболее ценных его качеств, вспомнила Корделия.

– Если ты захочешь – а на обдумывание этого вопроса ты можешь взять столько времени, сколько тебе нужно, – то я бы пожертвовала тебе несколько этих безъядерных яйцеклеток и генетический материал Эйрела, и ты мог бы… у вас с Эйрелом могли бы быть собственные сыновья. Я сказала «сыновья» прежде всего по юридическим, а не по биологическим причинам. Можно взять X-хромосому от Эйрела и Y-хромосому от тебя, и такое потомство будет по закону неопровержимо твоим. И перед их фамилией тоже не будет стоять эта смертоносная приставка «фор».

Джоул наконец проглотил кусочек салата, но для этого ему потребовался приличный глоток вина.

– Это… звучит безумно. На первый взгляд.

Сам он слегка покраснел. Интересно. Румянец ему, конечно, идёт. И всегда шел. «С макушки и до пяток», – припомнила она и подавила улыбку.

– На Колонии Бета это стало бы стандартной процедурой. Как и на Эскобаре, на Земле или на любой из развитых планет. – «Обычных планет», как мысленно называла их Корделия. – Ради всего святого, даже на Комарре! Эту биотехнологию создали не одно столетие назад.

– Да, но не для нас, не для…

«Не для барраярцев»? Или… «не для меня»?

Но вместо этого он произнес лишь:

– Так что же, это «бери кто хочет, не пропадать же добру»?

– Вот именно – кто хочет.

– А сколько… сколько там яйцеклеток?

– Четыре. Что не гарантирует четырех младенцев, надеюсь, ты это понимаешь. И даже одного. Это скорее четыре билета генетической лотереи.

– И как давно вы обдумывали это, гм… необычное предложение? – Он все еще смотрел на неё широко распахнутыми глазами. – Неужели уже тогда, когда вы их поместили в банк, много лет назад?

– Нет. Только когда я три дня назад обсудила это дело с доктором Тэном. Мы решали, что делать с оставшимися клетками: вопрос, о котором я раньше никогда не задумывалась. Он предложил мне пожертвовать их в клинику, где они пойдут в дело – так что если тебе они не нужны, я, наверное, так и сделаю. Тогда у меня и возникла идея получше…

Она почти не спала той ночью, обдумывая эту идею. В конце концов, ей удалось прервать бесконечный бег мыслей по кругу, и, отбросив попытки самостоятельно предугадать ответ Оливера, она просто пригласила его пообедать.

– Я никогда не думал… я оставил любые мысли, ну, о том, чтобы завести детей, вы же знаете. У меня была моя карьера, был Эйрел, были… мы трое. О чем-то большем я даже не мечтал.

– Да, я так и думала, что у тебя проблемы с воображением. – В подтверждение своих слов она с хрустом разгрызла кусочек куриного салата. – Я уж не говорю про крайнюю нехватку жадности.

– Но как я вообще сумею позаботиться о… – начал он и осекся.

– Для того, чтобы обдумать прикладные детали, времени ещё масса, – заверила его Корделия. – Я просто хотела подкинуть эту идею тебе в голову.

Оливер почти не в шутку вцепился обеими руками себе в волосы:

– Чтобы что, взорвать ее? Ох уж эта ваша садистская жилка, Корделия!

– Ну-ну, Оливер. Скорее напористость. Как ты сам можешь припомнить.

По тому, как он поперхнулся очередным глотком вина, припомнил он все. И хорошо. Но, к её удивлению, следующими произнесенными им словами оказались:

– Эверард Петр Джоул?

«Боже правый, он уже им имена придумывает!» Что ж, она сама целый год крутила в голове имена для своих дочек. «Вау, быстро он набирает обороты». К счастью, у Джоула есть какое-то время, чтобы придумать варианты получше и начать беспокоиться – это она знала по своему опыту.

– Мы же на Сергияре. И не связаны традициями. Ты можешь выбрать для них любое имя, какое тебе понравится. Я собираюсь назвать свою первую дочку Аурелией Косиган Нейсмит. Вообще-то их всех будут звать как-то там-Косиган Нейсмит. И Косиган – второе имя, а не фамилия через дефис. – И не приставка. – Уверена, потом они еще поблагодарят меня за это.

– А что, гм… что об этом думает ваш сын Майлз? Или его клон-брат Марк, если уж на то пошло?

– Я пока с ними ничего не обсуждала. По правде говоря, и не собираюсь обсуждать, а просто поставлю их перед фактом. Не хочу сказать, что «это не дело Майлза», скорее «это не его решение».

– А вы – или Эйрел – когда-нибудь рассказывали ему про нас? Он знает? Я никогда не знал точно. Одно дело, если он знает и принимает меня, и другое – если совсем не в курсе.

Те ужасные государственные похороны, на которых Оливер и ее сыновья встречались в последний раз, определенно были неподходящим местом, чтобы начинать такой разговор.

– Ха. Нет. Если уж говорить насчет взрыва мозга, Эйрел всегда в этом плане Майлза щадил. Я никогда полностью не соглашалась с его подходом, но нельзя не признать, что так было значительно проще.

Джоул облегченно кивнул.

С минуту Корделия его разглядывала, а потом специально добавила:

– Эйрел всегда тобой гордился. Я надеюсь, ты это знаешь.

У него перехватило дыхание, и он отвернулся. Сглотнул. Коротко кивнул. Ему понадобилось еще пару раз вдохнуть, но он все же сумел вспомнить, о чем собирался сказать:

– Когда начали разговор об этом, я подумал, что вы, возможно, хотите попросить меня стать им крестным отцом или чем-то вроде – как это в бетанских терминах, со-родитель?

– Со-родитель по закону, и зачастую генетически, то же самое, что просто родитель. А крестный – это ближе к законному опекуну, который появляется у сироты в случае смерти родителей. И да, я собираюсь подумать над новым завещанием. К счастью, в моем распоряжении лучшие юристы планеты. И то же самое, если ты надумаешь, надо будет сделать и тебе.

– Эйрел Косиган Джоул? – пробормотал он, словно не воспринимая, что она говорит, хотя она точно знала, что он все слышал.

– Никто и глазом не моргнет, – заверила она его. – Или Оливер Джоул Младший, в общем, все, что ты хочешь.

– Но что я скажу… про их мать? Вернее, про ее отсутствие?

– Яйцеклетка, анонимно пожертвованная в донорский банк, стандартная практика. Между прочим, это будет правда. Тебе стукнуло пятьдесят, на тебя свалился кризис среднего возраста, и ты внезапно решил не покупать блестящий красный флайер, а завести ребенка. Вот и все.

Он запустил пальцы в свои потускневшие золотые волосы и неуверенно рассмеялся.

– Я начинаю думать, что мой кризис среднего возраста – это вы, Корделия.

Она, позабавленная, пожала плечами:

– Мне что, извиниться?

– Никогда. – И, несмотря на все смятение, уголки его губ тронула самая замечательная улыбка.

Нет, они на самом деле слишком редко виделись в последние три года, это точно. Более правильно было бы сказать, просто проносились мимо друг друга. Они с Оливером оба погрузились в свою работу и прочие дела, словно проклятые, то на разных планетах, то по разные стороны гравитационного колодца. И последнее, что могло остаться у вдовой вице-королевы, за которой пристально следили, пока она тянула груз, с которым прежде управлялись двое – это приватность. Задним числом она позавидовала Эйрелу и его отношениям с бывшими подчиненными. Он своей верностью прикрывал всех, точно плащом.

Она вытащила из кармана карточку, нацарапала на обороте пару слов и протянула Джоулу.

– Вот доктор, если ты решишься зайти в репродукционный центр и оставить там пожертвование. Мой самый лучший бетанский специалист, доктор Тэн. Он в курсе. «Заходите, когда вам удобно, мистер Джоул».

Джоул осторожно принял карточку и внимательно ее прочитал.

– Понятно, – его длинные пальцы бережно убрали карточку в нагрудный карман и тут же коснулись ткани еще раз, чтобы убедиться, что она на месте. – Изумительный подарок. Я о подобном никогда и не думал.

– Я так и поняла. – Она промокнула губы салфеткой – Что ж, теперь можешь подумать.

– Сомневаюсь, что я буду в состоянии думать о чем-то другом. – Его улыбка превратилась в усмешку. – Кстати, спасибо на том, что не вывалили это на меня в разгар рабочего дня.

Она молча ответила чем-то вроде салюта.

Он смотрел на нее тепло и пристально:

– Ха. Уже второй раз в моей жизни Форкосиганы переворачивают ее с ног на голову и запускают в таком направлении, о котором я прежде и помыслить не мог. Можно было догадаться.

– В первый раз это случилось, когда Эйрел в тебя влюбился?

– Обрушился на меня с этой своей любовью, так точней. По ощущениям очень похоже, как быть прихлопнутым падающим зданием. Причем не тем, что стояло на земле и вдруг рухнуло, а просто упавшим с неба.

Она усмехнулась в ответ:

– Это чувство мне знакомо. – Она посмотрела на него и вдруг ощутила приступ давнего любопытства. – Эйрел рассказывал мне почти обо всем – я была единственной, кому было безопасно доверить эту часть его личности, пока не появился ты, – но всякий раз что-то мутил с тем, как у вас все случилось. Суди сам: в Империи все спокойно, Майлз от греха подальше заперт в Академии, редкое затишье в политической обстановке – хотя оно и недолго продлилось … Я еду погостить к матери на Бету, оставив Эйрела в обычном слегка взволнованном состоянии, характерном для его типичных молчаливых увлечений без взаимности – а приезжаю и обнаруживаю вас обоих на взводе, а Иллиана – на грани срыва. Успокоить его было так же просто, как уговорить самоубийцу не прыгать с крыши.

Верный шеф безопасности Эйрела был как никогда близок к тому, чтобы то ли заплакать от облегчения, то ли хорошенько выругаться, когда, страшась увидеть в Корделии разгневанную изменой супругу, нашел невозмутимую союзницу. «Выходя за Эйрела замуж, я знала, что он бисексуален. А он знал, что я бетанка. Мелодрама в наши планы никогда не входила, Иллиан».

– Единственной неожиданностью для меня стало то, как вы двое сумели преодолеть ваши барраярские комплексы. – Не то чтобы они с Эйрелом не обсуждали Оливера и прежде, пусть в теории.

Вспышка давнего веселья отразилась на неизменно выразительном лице Джоула.

– Ну… боюсь, вы бы сочли, что это произошло скорее в барраярском, нежели в бетанском стиле. Несомненно, на разговоры тогда пришлось очень мало, о чем я никак не могу сожалеть. Какой у нас обычный срок для грифа «секретно» – всё ещё пятьдесят лет, верно? Ну и правильно, я считаю.

Корделия хихикнула:

– Тогда забудь.

Джоул склонил голову:

– А много у него было, гм, молчаливых увлечений? До меня?

– Надо бы мне ответить тебе тем же, – Джоул тут же махнул рукой – «забудьте», и Корделия улыбнулась: – Но я тебя пожалею. Нет, при том, что в столице хватало красивых офицеров, он ценил их эстетически – абстрактно, как человек может любоваться красивым рассветом или породистой лошадью. Умных офицеров он привлекал к себе на службу, где бы ни находил, а если они оказывались ещё и красивы, что ж, тем лучше. Офицеры с особенным характером – такие служили в основном в космосе, на планете их попадалось мало. А все три качества в одном….

Джоул жестом повторил «не надо», от чего Корделия отмахнулась.

– О, не скромничай. Первый раз Эйрел тебя увидел, когда пришпиливал тебе медаль – так? Перед этим он изучил доклады о той аварии на орбите, со всеми подробностями – он так всегда делал перед награждением за храбрость – и твое личное дело. В конце концов, ты тогда только что спас императора от необходимости заменять человек сто высококвалифицированного и обученного с немалыми затратами персонала. – Неудивительно, что Эйрел завербовал Джоула к себе прямо на месте, как только тому разрешили бумажную работу врачи. Что до остального, для этого пришло время позже.

Джоул поморщился.

– Это всегда странное ощущение – когда тебя хвалят за действия, которых ты почти не помнишь. Запомнить мне помешало удушье, про кровопотерю я уж промолчу. Во всяком случае, так предположил потом мой врач в Имперском госпитале. А я думал только одно: что, если вдруг все придётся повторить, а я не смогу вспомнить, как?– Его губы дрогнули в запоздалой усмешке. – Боже, какой я тогда был молодой!

– Ты был взрослым тогда, как и сейчас. Как бываем мы все. – Она помолчала и добавила с любопытством: – А до Эйрела ты считал себя моносексуальным?

Он пожал плечами:

– Если не считать экспериментов в возрасте четырнадцати лет, то да. Я назначал девушкам свидания, пока позволяла служба, хотя это было не долго. Но у меня с ними ничего не складывалось. После Эйрела, я, кажется, понял, почему. – Он посмотрел на нее сквозь свои длиннющие ресницы. – А вы меня сначала пугали до ужаса. Я думал, что рано или поздно моя голова окажется в пакете.

– Да, потребовалось время, чтобы тебя разговорить.

– И тогда я узнал, что такое знаменитые бетанские беседы графини. До того дня я ни разу не думал о себе как о наивном провинциальном мальчике.

Корделия хихикнула:

– На Колонии Бета мы специально для этого носим серьги. И купить их можно в любом ювелирном магазине.

– Ха. Напомните мне как-нибудь рассказать вам про одного торговца, бетанского герма, которого я встретил во время своего третьего полета в составе конвоя. Если бы вы меня не научили раньше, я бы пропустил… скажем так, одну экстраординарную неделю. – На краткий миг он выглядел до неприличия довольным тем явно приятным воспоминанием. Уже долгое время она не могла вызвать у него на лице подобное выражение. Нет секрета в том, что последние три года они все двигались точно на автомате, но все же, когда это превратилось в привычку?

– Рада, что ты преодолел свою, э-э, застенчивость к тому моменту, как вернулся к нам на Сергияр.

– Несколько лет опыта плюс наличие капитанской фуражки, возможно, помогли.

– Что-то помогло, это точно. – Она склонила голову, двусмысленно, но доброжелательно. Между ними повисла тишина, увы, более напряженная, чем хотелось бы.

Джоул покрутил винный бокал за ножку, потом поднял глаза и посмотрел на Корделию в упор.

– Ничего не будет ни легко, ни просто.

– Раньше тоже не было. Так что представить не могу, с чего бы все должно перемениться сейчас.

Его смех прозвучал хоть тихо, но отчетливо.

Они посидели еще немного, вернувшись к беседе о делах – Колония Хаос им гарантировала, что дела никогда не закончатся, – а потом одновременно встали. Он не взял ее под руку, несмотря на то, что умел это проделывать очень элегантно, и она держала дистанцию, когда шла рядом с ним. Оливер открыл перед ней дверцу лимузина и, дождавшись, когда она сядет, направился в другую сторону. Развернувшись, Корделия смотрела сквозь стекло, как он идет к своей собственной машине. Вот он сел, медленно тронулся, смущенно помахал ей, проезжая мимо, затем его рука вновь коснулась нагрудного кармана. Ее автомобиль повернул и выехал на улицу.

Корделия понимала, что испытывает разочарование вместо Оливера, в основном потому, что он никогда не позволял себе подобное чувство. Черт побери, если был когда-нибудь на свете мужчина, который заслуживал, чтобы его любили… Но если у него и сложились какие-то отношения с момента смерти Эйрела, ей он о них не рассказал, хотя, впрочем, и не обязан был. Ее попытки сватовства в барраярском стиле всегда проходили на авось, – так что, увы и ах, но у Эйрела были резонные причины избегать ее помощи, когда он ухаживал за Оливером. Но Оливер был… сложным. «Вот почему я сразу предложила его Эйрелу», – напомнила она себе.

Ее автомобиль свернул за следующий угол, и Джоула больше не было видно.

Глава 2

В репродуктивный центр на встречу с доктором Тэном Джоул прибыл на двадцать минут раньше, а потом всё не мог решиться и заставить себя войти внутрь. Вместо этого он мерил шагами переулок.

В Каринбурге теперь и впрямь появились переулки – спустя всего каких-то тридцать пять – сорок лет, смотря как считать, после его основания. Там, где Барраяр первый раз ступил на землю новой колонии, отпечатался след в виде военной базы и космопорта, наполовину скрытых вулканом, один склон которого разрушился из-за какого-то древнего катаклизма, и цепью гор на страже широкой равнины. На ранних фотографиях Каринбурга Джоул видел приспособленные под жильё полевые армейские бараки, зачастую просто ворованные, по сторонам немощёных улиц – тогда примитивный лагерь постепенно превращался в населенный пункт. Как и в любой стихийно возникшей деревне, служившей укреплением на Старой Земле или на Барраяре времен Периода Изоляции, там, в основном, процветали заведения вроде баров и борделей, но с приходом первых легальных гражданских колонистов и череды императорских наместников пространство постепенно захватили государственные учреждения, а пристанища наиболее бурных аспектов жизни поселения переехали. На удивление быстро в дело вмешалась историческая цензура, и вот уже неприглядные первые дни почти превратились в декорацию для приключенческих романов.

Последние десять лет до сегодняшнего дня самые жаркие дебаты на местной политической арене шли по вопросу переноса столицы в какой-нибудь более разумно подобранный регион, на этом или на каком-либо другим из пяти континентов, и шли они при яростном сопротивлении тех, кто был кровно заинтересован в инвестиционных проектах конкретно здесь. Вице-королева в качестве аргумента в пользу переноса столицы приводила десятки научных исследований, но Джоул подозревал, что этот бой с инерцией и человеческой природой станет одной из немногих проигранных ею битв. Пока же прото-город вовсю гудел от нового строительства и разрастался во всех направлениях.

За этими размышлениями Джоул сделал круг и снова оказался у дверей с табличкой, гласившей, что за ними находится Центр репродуктивной и родовспомогательной медицины Каринбурга, для краткости дружелюбно прозванный КРО, или Крошкой, чтобы смягчить пугающе многосложное название. Здесь никогда не стояло старых полевых бараков: утилитарное из-за явно скудного бюджета на строительство здание сразу возводили специально под клинику, пусть и не под эту, что заняла его помещения недавно.

«Я смогу это сделать. Я могу сделать что угодно». Разве не этому учил его Эйрел Форкосиган? Джоул вздохнул и толкнул входную дверь.

...Однако, встав в очередь к стойке регистратуры, он все же порадовался, что надел неброский штатский костюм, а не зелёную форму с адмиральскими знаками отличия. И не потому, что форма имперской армии такое уж необычное явление на улицах Каринбурга – скорее наоборот. Но в очереди перед ним стояло несколько человек – ещё один мужчина, женщина и пара, и все они тут же повернули головы в его сторону. Радоваться ли компании, или пожелать им всем провалиться пропадом, он так и не решил. Всем велели ожидать на неудобных даже на вид сиденьях вдоль стены, но едва Джоул назвал свою фамилию, медсестра, подскочив, воскликнула на всю регистратуру чересчур звонким голосом: «Да-да, адмирал Джоул! Вице-королева предупредила, чтобы мы вас ждали. Кабинет доктора Тэна – это сюда». Она провела его за дверь в короткий коридор, пронизанный слабым запахом химикатов и дезинфекции, присущим каждой медклинике, которую он имел несчастье когда-либо посетить. Быть может, он сейчас настолько на взводе, потому что взыграла старая телесная память о боли и ранах? Да нет, вряд ли.

Медсестра привела его сначала в комнату с комм-пультами. Половина была занята лаборантами, которые сосредоточенно трудились над пугающе плотным потоком данных и показаний или яркими путаными клубками, в которых он угадал молекулярные карты. Халаты разных цветов и покроя, вероятно, означали разные должности, отделы и круг обязанностей, совсем как имперская форма и знаки различия, но к этому шифру ключа у него не было. Рабочие места несли отпечаток индивидуальности – на столах стояли растения, игрушки, голокубы, всяческие сувениры. Под халатами лаборанты носили что угодно, только не форму – пара молодых людей, например, была в явно бетанских саронгах и сандалиях, хотя однозначно назвать их именно бетанцами, пожалуй, было затруднительно. Привычными оказались разве что кофейные кружки.

Медсестра проводила его к столу худощавого темноволосого молодого человека в голубом халате до колен, из-под которого виднелись сергиярского покроя брюки и рубашка.

– Доктор Тэн, пришел адмирал Джоул.

– Замечательно! Одну секунду... – он поднял вверх палец, закончил что-то на комм-пульте и свернул непонятное изображение из ярких световых линий, потом встал и, улыбаясь, крепко пожал Джоулу руку. Медсестра упорхнула обратно в регистратуру.

Смуглый доктор Тэн буквально излучал здоровье. По чертам его лица было бы трудно проследить какое-то конкретное происхождение с Земли: в отличие от населения Барраяра, потерянного и изолированного на шестьсот лет и вновь открытого столетие назад, бетанцы уже много поколений подряд активно использовали приёмы генной очистки и комбинаторики. На деле это означало, что предком бетанца мог быть кто угодно.

– Рад познакомиться с вами, адмирал. Добро пожаловать в КРО. Я так рад, что вы пришли. Поверьте, друзья вице-королевы – это и наши друзья!

Джоул слегка растерялся, услышав такой знакомый бетанский акцент из губ совсем незнакомого человека, но сумел должным образом ответить и на рукопожатие, и на приветствие. И постарался не растерять свою решимость от этого акцента, раз уж он пришёл, чтобы составить собственное мнение... Или уже всё решено, тогда перед кем он тут устраивает представление, для галочки, что ли?

– Вице-королева Форкосиган сказала, что у вас есть вопросы, и я должен ответить на них. Тогда сначала краткая экскурсия, если вы не против?

– Э-э... да, она была бы кстати. Будьте так добры. В тот единственный раз, когда я был в центре репродуктивной медицины, его ещё не запустили.

Это было в Хассадаре, столице барраярского Округа Форкосиганов, на церемонии открытия, в которой тогда ещё премьер-министр Форкосиган, а с ним – и его адъютант, публично присутствовал, выражая поддержку многочисленных медицинских проектов своей жены.

Тэн провел его сначала переодеться в одноразовый, тонкий как бумага балахон, а затем – через двойные двери в конце коридора. Джоул очутился в ярко освещенной медицинской лаборатории: взгляду предстали заставленные приборами и оборудованием рабочие столы под вытяжками и дюжина погружённых в работу техников за сканерами. Было слегка похоже на его собственную тактическую рубку, за исключением того, что здесь никто даже близко не скучал. Руки лаборантов в перчатках двигались плавно, чётко и аккуратно.

Рабочие места на первом столе, за которыми работали наиболее сосредоточенные техники, были отведены как раз под ту операцию, которую Джоул считал сердцем всего дела – оплодотворение. В паре камер хранения со строго контролируемой температурой содержались чашки Петри с клеточными культурами на ранних стадиях деления. Лабораторные станции на следующем столе были отданы тому, что доктор Тэн назвал ОТК – контроль качества генов, их сканирование и исправление. Во втором блоке нагревательных шкафов тщательно контролируемое развитие клеток продолжалось, и проходил следующий этап, а затем на последнем столе в лаборатории после санкции медиков эмбрионы и соответствующие плаценты имплантировали в маточные репликаторы, где им предстояло провести следующие девять месяцев.

За очередной дверью Тэн избавил своего гостя от помятого бумажного балахона и шапочки и повёл его между камерами хранения самих репликаторов, составленных по пять штук в высоту. На панели выводились данные показаний для отслеживания динамики развития. Из скрытых динамиков лилась поочередно приятная музыка и звуки природы. Отдельные гнезда предназначались для трансляции записей с голосами родителей, разговаривающих или читающих. На взгляд Джоула, это отдавало радостью с примесью жути. Или жутью с примесью радости, он еще до конца не определился. Он напомнил себе, что во всех этих расставленных контейнерах жили самые горячие надежды людей или пар на будущее. Следующее поколение сергиярцев. Через пятнадцать лет все эти сомнительные биологические кляксы будут гулять по улицам Каринбурга в странной модной одежде, слушать раздражающую музыку и категорично спорить о политике, загоняя в тупик родителей. Через двадцать пять лет они будут браться за задачи, которые он сейчас даже представить себе не может, хотя некоторые, по его догадкам, вернутся работать в этот же самый реп-центр или ту клинику, что его сменит. Или принесут сюда уже собственные гаметы для участия в том, что вице-королева окрестила генетической лотереей.

«Могут ли среди них оказаться его собственные дети?»

Отчего же, могут, конечно.

– А могут ли зародышей, то есть младенцев, перепутать?

Ходили истории о таких неудачах... А пересказывали их, как заметила Корделия, в основном, люди, которые иррационально противились существованию реп-центров.

Доктор Тэн несколько болезненно улыбнулся.

– У нас чрезвычайно добросовестные медтехники, но, чтобы успокоить сомнения, скажем, биологически менее образованных людей, генетику любого младенца можно проверить на соответствие генам родителей за три минуты сканером с помощью простейшего мазка со щеки при его получении. Или в любое время до, вообще-то с репликатором пункция плодного пузыря – процедура простая. Услуга предоставляется бесплатно, точнее, включена в комплекс без дополнительной оплаты.

Он помедлил и добавил:

– Вы, барраярцы, часто задаете нам этот вопрос. Вице-королева однажды посоветовала мне сослаться на то, что статистически процент ошибок у нас ниже, чем при естественном зачатии, однако покойный вице-король предостерег, что реакция на такой ответ может быть далека от доброжелательной.

– Понятно, – сказал Джоул. Он пытался придумать еще несколько уместных технических вопросов, которые бы восстановили честь его барраярского IQ в глазах этого человека. Джоулу в целом нравилось то, как население Сергияра было приправлено россыпью галактических иммигрантов, но нельзя не признать, что иногда они удивительно раздражают. Он удержался от неизвестно что доказывающего заявления, что сам является продуктом естественного, не очищенного генетически рождения.

Однако этот факт всплыл очень скоро, едва доктор Тэн отвел его обратно, в другой кабинет за регистратурой, и оставил за пустым комм-пультом, чтобы записать всю его медкарту в мельчайших подробностях. Джоул смог ускорить этот утомительный процесс, добавив данные своего военно-медицинского досье, которые он специально слил на ручной комм вчера вечером, предварительно проверив и сократив на ту часть, что всё ещё была засекречена. К счастью, программа была приспособлена к запутанным барраярским армейским досье, поскольку довольно много ветеранов с базы предпочитали или демобилизоваться на Сергияре, или вернуться сюда позже. А данные Эйрела Корделия предоставила? Да, наверняка, тогда же, когда и сама проходила осмотр. У Джоула, во всяком случае, их не спросили, а потом вернулся Тэн и спас его.

– Есть еще вопросы? Вы готовы к следующему шагу? – спросил Тэн бодро.

Джоул поискал ответ, обводя языком зубы, и не нашёл; в любом случае, Тэн не стал дожидаться и жестом пригласил своего вип-пациента следовать за собой. По дороге он завернул, чтобы что-то забрать, Джоул не разглядел, что именно, и в итоге привёл его к другой закрытой, непримечательной двери, с табличкой «Отцовский кабинет» и раздвижным указателем «занято /не занято». Магнитный ярлык сообщал «Чисто» с одной стороны и просил «Не беспокоить» с другой; именно в последнем положении Тэн его на дверь и повесил.

– Вот ваша емкость для образца, – объявил Тэн, передавая её, – как видите, все правильно помечено. Жидкий консервант внутри сохранит вашу сперму живой и здоровой до момента обработки. Проверьте точность этикетки, пожалуйста.

Джоул прищурившись, прочел сбоку надпись со своим правильным именем и номером.

– Правильно... то есть, всё точно.

– В случае, если можно так выразиться, застенчивости, внутри вы найдете ряд вспомогательных средств. Я также могу выдать вам одну дозу афродизиака в виде назального спрея. Раньше мы выкладывали их в лоток, но они постоянно пропадали, и нам пришлось – прошу прощения, ввести нормирование, – Тэн протянул ему маленькую ампулу.

Будучи словно под гипнозом, Джоул с опаской взял ампулку. Тэн открыл дверь и впустил его внутрь.

– Не спешите, времени у вас столько времени, сколько потребуется. Когда закончите, приходите сразу ко мне, – явно ободряющим тоном сказал ему Тэн. Дверь закрылась, Джоул остался один в тихом, слабо освещенном кабинетике. Он услышал, как легко царапнуло дверь указателем, сдвигаемым в положение «занято».

В кабинетике стояло удобного вида кресло, стул с прямой спинкой и узкая, заправленная простынёй койка. На полке выстроились секс-игрушки, с большей частью которых Джоул уже познакомился в менее удручающих обстоятельствах; все они были обвязаны бумажными ленточками с отметками о пройденной стерилизации. Был здесь и голо-проигрыватель. Быстро пролистав содержимое, Джоул обнаружил ряд названий, знакомых по жизни в казармах и во флоте, плюс несколько вряд ли когда-либо демонстрировавшихся подобной аудитории. Что заставило на мгновение задуматься, какой же их эквивалент ходит по рукам в казармах ВЖК, и найдется ли женщина, которую он осмелится об этом спросить. Не Фориннис, точно. Полковник, может быть, если они когда-нибудь напьются вместе до нужной кондиции. Головид также предлагал на выбор коллекцию слайд-шоу с красивыми молодыми женщинами, несколько – с красивыми молодыми мужчинами, одно – с красивым молодым гермом, ещё одно, от которого было не отвести глаз, с прекрасными молодыми толстушками, и несколько других, с персонажами чем дальше, тем всё более экзотическими – программу же составляли инопланетники, в конце концов. Еще несколько голо-коллекций были откровенно отталкивающими, а пара – так вообще непотребных, хотя Джоул считал, что уж он-то повидал мир. Вот какой не была ни одна из этих коллекций, так это возбуждающей. Он выключил проигрыватель.

«Я занимался этим лет с тринадцати. Это не трудно, за чем же дело стало?» Вот как раз и не встало – он в жизни не был более вялым.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю