Текст книги "Проданная его светлости (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

35 глава

Только первые серые полосы света пробиваются в окно, а я уже крадусь по холодному коридору на кухню. В голове – одна мысль: сегодня он поест. Не просто поковыряется в тарелке и отодвинет. А поест по-настоящему.

Не знаю, почему так в себе уверена, но мне кажется, я смогу ему угодить.

За два года жизнь у тети Клотильды научилась всему, в том числе и готовить самые простые блюда.

Нахожу дрова и растапливаю печь. Раздуваю угли, пока они не начинают алеть жарко и приветливо. Свет от пламени прыгает по медным кастрюлям.

Нахожу потайной проход в погреб. Замечательно.

Первое – бульон. То, что точно должно получиться. Кладу в чугунный котел с водой целую курицу, которую нашла в погребе, луковицу в кожуре для цвета, морковь и пару горошин перца. Пусть варится, пока я займусь другим.

Беру горшок поменьше. Здесь будет овсянка. Варю ее на густых сливках, которые тоже отыскала в погребе. Перед самым концом вмешиваю туда ложку меда и щепотку соли – чтобы вкус играл. А еще – горсть засушенных ягод. Изюм, бруснику и голубику. Теперь будет ярко, сладко и с кислинкой.

Пока каша томится под крышкой, я берусь за главное. Пирог.

Хочу сделать его с курицей и луком, в сметанной заливке. Нежный и очень вкусный. Мелко рублю отварное куриное мясо, пассерую лук на сливочном масле до прозрачности. Смешиваю все в чугунной сковороде. Добавляю туда же горсть рубленой зелени – петрушки и укропа. Солю и перчу по вкусу. Аромат заполняет всю кухню, а у меня уже сводит живот от голода и предвкушения.

А теперь – тесто. Тут руки действуют сами. Мука, холодное масло, щепотка соли, холодная вода. Быстро-быстро перемешиваю, чтобы масло не растаяло. Заворачиваю тесто в льняное полотно и убираю в прохладный угол – «отдохнуть».

Тем временем приступаю к заливке. Беру сметаны на глазок, одно яйцо, кладу туда щепотку соли, а еще муки для густоты. Все взбиваю венчиком до однородности.

Раскатываю тесто, выкладываю в глубокую глиняную форму, делаю высокие бортики. Высыпаю начинку, разравниваю. Заливаю сметанной смесью, чтобы она покрыла все, как теплое одеяло. И – в печь, на средний жар. Пусть стоит румянится, а та самая заливка сверху скоро превратится в хрустящую золотую корочку.

Пока пирог печется, я делаю последнее, что придумала – творожный крем. Просто творог, протертый через сито, с ложкой густых сливок, медом и лимонной цедрой. Легкий и воздушный. На тот случай, если после всего захочется сладенького. А это еще и очень полезно.

Кухню уже заливает солнце. Редкое солнце посреди поздней осени, лучи которого пробиваются сквозь решетчатые высокие окна. Воздух будто загустевает от ароматов. Я вся вспотела, а на фартушке, который позаимствовала у Дары – пятна муки.

Мою посуду, а потом иду к себе – ужасно хочется переодеться и вымыться. Искупаться не успею, надо за пирогом следить. Но хотя бы умыться и поправить волосы. Вдруг герцогу с утра пораньше вздумается пойти на кухню?

Это вряд ли, но а вдруг…

Привожу себя в порядок, перечесываю волосы, разглядывая свое отражение. Интересно, я хоть немного ему нравлюсь?

Какие глупости. У меня совсем другие задачи, и надо бежать на кухню, пока пирог не подгорел.

Выхожу и у самых дверей сталкиваюсь с Альмом, который держит в руках те самые фиолетовые розы, которые у меня были на свадьбе.

– Это вам, ваша светлость, – уважительно произносит он и протягивает пышный букет.

– Спасибо, – даже теряюсь, принимая цветы. – Но… у меня вроде сегодня не день рождения!

То, в чем я не могу быть уверенной на сто процентов.

– Цветы доставлены по приказу его светлости, – кланяется тот.

– Это… – до меня начинает доходить.

– Это розалии, – продолжает за меня Альм. – Редкий цветок в наших краях, купить можно только у местной знахарки – она подобными вещами торгует.

– Розалии, – выдыхаю я.

Внутри у меня все переворачивается. Эти цветы… они как символ чего-то значимого были еще моей на свадьбе и будто бы намекали на что-то. Хотели мне сказать, но я не слышала. А Фабиан… выполнил мою просьбу так быстро и безоговорочно – не без помощи Альма, конечно, – что теперь еще сложнее видеть в этом человеке злобного тирана.

Остается лишь дождаться появления на них росы.

Прижимаю бутоны к лицу. Как же они пахнут! Сейчас этот сладковатый запах не кажется слишком приторным.

Правда… они пахнут еще какой-то горечью. Слегка. Это нормально?

Теперь уже и Альм шумно принюхивается. Он тоже что-то услышал?

– Кажется, на кухне что-то сгорело, – замечает он.

Срываюсь и бегу. Тут же возвращаюсь и отдаю цветы Альму.

– Поставьте их в вазу с водой в моей комнате – вам можно туда входить, – на бегу приказываю я и лечу вниз.

Вот так раз! Отлучилась-то всего на пять минут, а то и на меньше.

И пирог я только поставила. Ну не мог он за такое время сгореть!

Врываюсь на кухню, где вовсю голосит Дара.

– И кто ж это только додумался жару подбавить! – сетует она над вынутой наружу формой, в которой… сплошные угольки.

36 глава

Не могу понять. Как так получилось?

Ведь я отошла буквально на несколько минут…

По рукам бегут мурашки. Оборачиваюсь. В дверном проеме стоит Эстелла и не скрывает саркастичной улыбки.

– Вы перед тем, как готовить, хотя бы спросили… ваша светлость, – цедит сквозь зубы Дара.

О чем я должна спросить, так и не поняла. И уточнять не хочется.

Ясно одно: кто-то подложил больше дров в печь, чтобы усилить жар. И этот кто-то – посол Райс, которому явно больше нечем заняться!

И зачем только эту девчонку взяли на службу, если все, что от нее требовалось – привезти меня?

Во всяком случае, я не видела, чтобы Фабиан давал ей другие поручения.

Так и хочется повыдергивать пепельные космы, но не буду. Я ведь… герцогиня?

– Что у вас здесь такое происходит? Пожар? – возмущенным голосом спрашивает вошедший Альм.

– Да нет, господин управляющий, – более почтительно, чем разговаривала со мной, отвечает Дара. – Просто кто-то… – выразительно она смотрит на меня, – …лезет не в свои дела.

Стискиваю зубы и медленно считаю до десяти.

– Сейчас, – очень спокойно говорю я, – вы сделаете то, что я прикажу. И впредь будете вести себя более учтиво, говоря с герцогиней.

– Да она соплячка малолетняя, а мнит из себя чуть ли не принцессу! – Эстелла отделяется от двери и подходит к нам с явным намерением защитить кухарку.

– Если не хотите быть уволенными, – мило пожимаю плечиком, – вам придется меня слушаться. Потому что мое слово что-то да значит… правда господин управляющий? – смотрю на него.

Альм резко выходит из задумчивости, его лицо приобретает осмысленность.

– Вы имеете большое влияние на его светлость, – он слегка кланяется. – Я еще такого не видел.

– В таком случае… Дара, помогите собрать поднос для моего мужа и приберитесь на кухне, Альм, узнайте, что нужно его светлости, если ничего – можете отдохнуть. Эстелла, займи себя чем-нибудь полезным, наконец, и не путайся под ногами.

Ух ты, как я могу, оказывается. Уже во вкус вхожу.

Скрипнув зубами, Дара поворачивается всем телом и начинает стучать мисками.

Альм кланяется еще раз и выходит.

Эстелла остается месте со сложенными руками на груди и наглым выражением лица. Бездонник бы ее проглотил!

Нет, целители не могут желать бездонников даже своим врагам. Так, Рианна, вспомни, кто ты, и не обращай внимания на эту нахалку. Такие, как она, сначала роют яму, а потом сами эпично туда прыгают… Терпение и достоинство, не радуй ее своим гневом.

Хм, теперь точно все. Никого приказами не обошла.

На подносе – маленькая миска с овсянкой, чуть побольше – с бульоном. Домашний хлеб. И главное – все посолено нормально.

Сглатываю слюну от голода, но тут же беру себя в руки. Сначала – Фабиан.

Иду в кабинет, где он любит проводить время. Но его там нет.

Стучусь в комнату. Слышу что-то невнятное и открываю дверь. Поднос-то тяжелый.

Фабиан полулежит на кровати, будто только недавно проснулся. Снизу прикрыт одеялом, а вот сверху…

Мощные плечи с выпуклыми мускулами, которые наверняка давали ему первенство в бою. И не раз. Раньше. Выделяющиеся мышцы на груди и животе…

Хоть бы халатом прикрыл, бесстыдник.

И правая рука, та самая, бледная, с черными прожилками почти до плеча, совсем не портит картины.

Усилием воли отвожу глаза, понимая, что все это время неприлично пялилась.

– Ты не должна была входить, – говорит он вместо приветствия, когда обрел дар речи. И руку спешит прикрыть.

– Как ваша жена, я забеспокоилась и сама пришла к вам с завтраком, – прохожу вглубь комнаты, краем глаза замечаю, что все стекла убраны, а разбитые зеркала унесены.

– Это лишнее…

– Если не будете питаться, скоро мы все вместе с вами станем бездонниками! – перебиваю, не давая опомниться, и ставлю поднос на прикроватную тумбу. – Не думаете о себе, так хотя бы о слугах подумали. Они же остались здесь ради вас… Разве не так? – вскидываю глаза, а потом сажусь к нему на кровать без приглашения. – Их было больше… гораздо больше. Это замок слишком огромный, чтобы…

– Я никого из них не держу! – громче, чем положено, говорит он. Его глаза сверкают, а потом сужаются. – Каждый из них волен уйти…

– Но они не хотят, – с нажимом говорю я. – А то, как вы поступили с Альмом… у меня слов не хватает.

Сварливо произнеся последнюю фразу, я поджимаю одну ногу и беру с подноса миску бульона. Вдыхаю чарующий аромат. У Фабиана тоже ноздри раздулись – принюхивается.

– Я бы все равно его не выгнал, – слышу я и чуть не роняю миску.

– Серьезно? Да он уже почти ушел…

– Он бы не ушел, – спорит со мной герцог.

– Он шел к парадному с чемоданом, – четко произношу я, если он не слышит. – Он собрал все свои вещи…

– Уверен, что чемодан был пустой. – Фабиан даже выпрямляется, а потом садится поудобнее.

Правая рука ему явно мешает. Просто какая-то колбаса, привязанная к телу.

Надо быстрее готовить эликсир.

– Не нужно отталкивать тех, кто вас любит, – тихо говорю я, глядя в сторону. – Таких очень мало и они… будут с вами до конца.

В тишине слышно недовольное сопение герцога.

– Если ты пришла мне морали читать, то…

– Нет, нет, прошу прощения, – встряхиваюсь я. И правда, что-то разговор пошел не в то русло. – Мы будем завтракать.

– Мы?

– Да, мы. Потому что мой завтрак стынет, пока вы тут разглагольствуете.

– Не хочу. – На лице Фабиана проскальзывает отвращение. Как мне показалось – наигранное.

– Опять капризничаете? Ну что ребенок малый. – Беру ложку, зачерпываю бульон и подношу к нему вместе с тарелкой. – Увы, я не могла приготовить для вас прожаренный стейк, потому что сначала надо наладить режим питания…

Замолкаю, потому что Фабиан смотрит на меня как-то странно.

– Ты… готовила? – спрашивает он, переводя ошеломленный взгляд на мои руки.

– За два года жизни у тети научилась, – скромно говорю я. – А что… раньше не умела разве?

– Не… не знаю, – выдавливает он. – Да и… вообще. Какая разница? – злится он на себя, что в который раз выдал, что знал меня раньше. – Ты не должна этим заниматься, – с напором произносит он.

– Ну извините, господин бука, пока Дара не поймет, что надо нормально солить еду, и пока вы не научитесь не пропускать завтраки, обеды и так далее, этим буду заниматься я.

Еще одна попытка донести до него ложку бульона… к счастью герцог настолько сбит с толку, что послушно открывает рот. Внимательно слежу за его реакцией. Брезгливую мину не скорчил? И на том спасибо.

– Неплохо, – произносит он, и для меня это высшая похвала.

Вспоминаю о салфетках и расстилаю у него на одеяле. В поле зрения то и дело оказывается его мощный торс, и я отвожу глаза. А он пытается еще больше натянуть на правую руку одеяло.

– Да оставьте вы свою руку в покое! – сержусь я. – Чего я там не видела! Я же целительница, забыли?

Я и впрямь отношусь к таким вещам спокойно, они у меня не вызывают отвращения. Вот что значит природный дар.

Фабиан застывает с зажатым краем одеяла в левой руке.

– А теперь… давайте уже есть, наконец, иначе я сама вас сейчас сожру!

Кажется, прозвучало двусмысленно. Сердито прочищаю горло и подсаживаюсь к нему поближе. Уже заранее могу сказать, что кормить кого-то на кровати – то еще приключение…

Впрочем, все равно. Главное, чтобы он поел.

Расстилаю еще и на своем платье салфетку, так, на всякий случай.

Правда, если Фабиан всерьез психанет, мое платье ничто не спасет.

Но он мирно терпит все издевательства, даже придерживает здоровой рукой миску, чтобы мне было сподручнее. А когда случайно промахиваюсь и вытираю пальцами кожу возле его губ за неимением свободных салфеток, ловлю его полный обожания взгляд, который уже видела. Да он просто ручной…

Ловлю себя на мысли, что мне хочется прикоснуться пальцами к его губам. А потом и губами прильнуть. Почувствовать снова вкус поцелуя и пережить те ни с чем не сравнимые чувства…

Кажется, от голода у меня ум за разум заходит.

Тем временем герцог подъедает на десерт сладкую массу из творога. С сожалением вспоминаю об испорченном пироге. Ну ничего, в следующий раз не буду глупой и не покину кухню до самого конца готовки…

Я что это, вздумала и завтра ему готовить?

Видимо, другого варианта нет. Я-то всеядная, а вот у Фабиана проблемы с аппетитом. Ему моя стряпня понравилась куда больше, чем Дары – это даже без слов понятно.

– Вкусно? – спрашиваю я, когда докармливаю ему последнюю ложку десерда и даю запить ароматным травяным чаем.

– Ты не должна была готовить. – Его темно-серые глаза светятся теплом, которое не скроешь даже нарочито насупленными бровями и всем таким хмурым видом.

– Мне несложно, – пожимаю плечами и ставлю пустую миску на поднос. Внутри – будто сама поела, даже ничего не хочется. Если так продолжу, то исхудаю еще больше. Надо бы все-таки позавтракать…

– Рианна… – слышу я. Это было сказано как-то… по-особенному, и голос Фабиана охрип, будто от волнения или от чего-то еще…

Оборачиваюсь. Он смотрит на меня. Прямо. С желанием. С какой-то невысказанной просьбой.

Сердце начинает неистово биться в груди.

37 глава

– Вы что-то хотели мне сказать? – напоминаю, потому что пауза слишком уж затянулась.

– Ты бы хотела жить в доме с цветущим садом, просторной кухней, где ты сможешь готовить сама и нанимать слуг, каких захочешь?

Опешив, смотрю на него. С ним все в порядке?

– Кто ж от такого откажется, – бормочу я. Что-то он описал похожее на сказку.

– Хотела бы жить в тепле и уюте, зная, что это только твой дом, и ты свободна пойти, куда хочешь…

– Вы дразнитесь, герцог, – отворачиваюсь. – Только не понимаю, зачем…

– У тебя все это уже есть, – резко бросает он.

Хм… не стоит забывать, что его укусил бездонник. И это не прошло бесследно.

– Да, твой дом не так уж ужасен, как мне показалось сразу… – пытаюсь вырулить из ситуации и тут понимаю, что сказала, да еще и на «ты» его назвала. – То есть…

– Я не об этой каменной глыбе. – Он поднимает голову, и его лицо мне кажется бледнее обычного. – А о настоящем доме. Пусть небольшом, но уютном и очень светлом. Как ты.

Последние слова он произносит так тихо, что я только догадываюсь.

Мне только что сделали комплимент?

Только сейчас осеняет, что рядом с Фабианом не чувствую угрозы. Мне с ним тепло и уютно, даже когда он ворчит. С его слугами приходится держаться настороже, а вот с ним моментально расслабляюсь и говорю, что думаю…

– Мы поедем туда вместе? – лепечу я, теряя самообладание и плохо фильтруя мысли.

– Что? – спрашивает он, уставившись на меня.

– Я… я тебя не брошу, – беру его за бледную недвижимую руку. Она… теплая. И живая, хоть и выглядит совсем иначе. – Даже если там в сто раз лучше, я…

Всхлипываю и прижимаюсь лицом к его плечу. От чистого слегка пряного запаха его тела кружится голова, а его мягкие волосы щекочут мне лоб. Чувствую, как тот нежно и осторожно проводит рукой по моей спине.

– Кому ты сейчас хочешь досадить? – шепчет он в мои волосы. – Здесь ведь нет моего верного посла…

Слегка отстраняюсь, смотрю на него.

– Эстелла говорит, что ты… что вы… в общем, – немного запутываюсь я и опускаю голову, чувствуя, как щеки покрываются жаром. – Что вы… любите друг друга.

– Она говорит глупости, – тут же отвечает он, приподняв мою голову за подбородок. – У меня никогда с ней не было романа и не будет.

У меня вырывается нервный смешок. А потом… делаю что-то невообразимое. Обхватываю его за шею, прижимаю всем телом и счастливо смеюсь. Целую нос, губы, щеки, зарываюсь пальцами в густые волосы… и запах, такой родной… будто я знала его всю жизнь.

В ответ он прижимает меня к себе и целует. Как тогда, только с еще большей страстью.

Но очень быстро он отстраняет меня от себя. Почти грубо.

– Что ты со мной делаешь? Зачем? – вырывается у него с таким отчаянием, будто это причиняет ему боль.

– У меня нет никого кроме вас… кроме тебя, Фабиан, – шепчу я прерывающимся голосом, глядя на то, как его глаза исследуют мое лицо. – Никого больше.

Он протягивает руку, будто хочет погладить меня по щеке, но не доносит ее.

– Меня у тебя тоже нет, – дрогнувшим голосом говорит он.

– Почему ты так говоришь? – смотрю на него, но он отворачивается.

– Потому что это правда, – бросает он. – Уходи.

– Но я…

– Я сказал, уходи! – Из его горла вырывается почти звериный рык, а в глазах что-то сверкает.

Медленно встаю. Кажется, я перешла грань и сделала что-то… недопустимое. Вела себя с герцогом, будто он и впрямь мне близкий человек. Моя душа так истосковалась по человеческому теплу, что я цепляюсь за каждую ниточку, каждый намек на то, что я кому-то небезразлична…

Но хуже всего то, что Фабиан стал небезразличен мне сам.

И как человек, и как… муж.

Губы пекут от поцелуя. Но куда больше печет в груди. Оттого что была так близка с человеком, нуждающимся в исцелении, но не помогла ему…

Плетусь в свою комнату. Вроде бы все получилось, как надо – за исключением пирога. Остальные блюда вышли отменными, Фабиан съел все без остатка. И Эстелла оказалась просто ревнивой обманщицей, но… почему у меня ощущение, будто я проиграла?

На самом деле я сейчас просто ему навязывалась. Как последняя потаскуха. И то, что он смотрел на меня так, будто я лакомый кусок пирога, но потом с усилием отводил взгляд, ничего не значит…

Какой позор.

Добираюсь наверх без сил. Хочется рухнуть на кровать и забыться в глубоком сне. Открываю дверь и вижу приоткрытое окно. Трюфель сидит на моем столе и держит в клюве… письмо?

Хватает секунды, чтобы понять. Это не письмо. Это рецепт рода Грейм, тот самый, который поможет избавить Фабиана от проклятия.

38 глава

Первая мысль – показалось.

Но нет. Трюфель действительно сидит на моем столе и держит в клюве единственный в своем роде рецепт.

– Трюфель… ты чего? – останавливаюсь на пороге, а потом медленно иду, чтобы не спугнуть. Не помню, чтобы раньше ворон залетал в мою комнату без спросу, когда я жила у тети. Хотя там были решетки на окнах, но достаточно большие, чтобы он пролез.

– Отдай мне это, пожалуйста, – протягиваю руку, но Трюфель пятится, будто меня боится.

Сердце сжимает железной рукой страха. Нет… я не могу его потерять. Это слишком ценно… слишком. Кажется, впервые за все это время я боюсь… по-настоящему боюсь, что с Фабианом что-то случится. Даже не ради себя или кого-то еще… Не хочу, чтобы он страдал. Кто знает, как еще может проявить себя проклятие. Пока его удалось запечатать, остановить. Надолго ли?

Да, он мне нравится. Как человек. И мне очень хочется сделать ему как можно больше добра за то, что он до сих пор не причинил мне зла.

Чтобы он жил и был счастлив. Он того достоин. Несмотря на свой странный поступок с мешками золота… но об этом можно уже забыть.

Непонятно одно. Почему мой любимый ворон так себя ведет?

Еще один мой неосторожный шаг – Трюфель вспархивает и вылетает в открытое окно.

Прикладываю руки к горящим щекам. Сердце неистово колотится, в глазах темнеет… Не верю. Не хочу верить, что мой маленький пернатый друг – предатель.

Мелькает мысль, что еще не все потеряно. Что можно вернуть листок…

Но как?

Выбегаю из комнаты, лечу по крутым ступеням вниз, рискуя переломать себе все на свете. Не знаю как, но я его найду. Если нужно – полечу по воздуху. Альм… мне нужен Альм. Дракон. Который поможет…

На всех парах вылетаю из замка. Оглядываюсь. Смотрю в небо, выискивая маленькую черную точку. Бегу зачем-то на задний двор, будто это что-то решит. А там…

Трюфель. Сидит, сливаясь с темной землей, и лапами, и клювом разрывает старый пергамент на клочки…

Бросаюсь к нему. Он не успевает увернуться. Мои пальцы впиваются в мягкие перья… Один взгляд в его маленький черный глаз… Нет, никогда не смогу причинить ему боль.

– Улетай, – срывающимся голосом говорю я, разжав руки. – Улетай и не возвращайся. Раз ты такой… мне не нужен друг-предатель.

Ворон вырывается из моих рук и садится на ближайшую ветку вишни, с которой облетели последние листья.

– Твой поступок не имеет названия, – смотрю на обрывки бумаги, разбросанные вокруг. – И если твой хозяин – черный маг, то… я буду вынуждена посадить тебя в клетку, если вернешься. Слышишь? – кричу я, но его уже и след простыл.

Медленно, клочок за клочком, собираю пергамент. Удастся ли найти все кусочки? Хорошо, хоть ветра сегодня нет, да и дождя давно не было.

К счастью, Трюфелю не удалось уничтожить рецепт настолько, что его нельзя восстановить. Когда последний клочок оказался в моих руках, бережно сжимаю ладони, чтобы ничего не потерять. И в эту секунду из-за тяжелых туч выходит солнце.

Дерево рядом будто начинает светиться. На нем что-то блестит, как янтарные слезы. Подхожу ближе и…

« Следом – каплю огня, что таится в смоле,

Где древесные слезы мерцают в тиши… »

Вот она, капелька огня!

Кажется, я нашла второй ингредиент.