Текст книги "Проданная его светлости (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

47 глава

Почти сразу решаю, что отсиживаться – глупо.

Ведь если это монстр, он рано или поздно до меня доберется.

Так стоит ли оттягивать предназначенное судьбой?

А если быть реалистичной, то, кажется, кому-то нужна помощь. И срочно. Я же целительница, в конце концов! Да и не страшно мне. Это инстинкты самосохранения заставили меня сжаться в клубочек у стены, не более того.

Дрожа от холода и держа перед собой свечу, прямо в ночной рубашке спускаюсь вниз. Вопль повторяется, и я чуть не падаю на ступенях. От неожиданности. Почему-то знаю, куда именно идти.

Дверь в комнату моего мужа слегка приоткрыта, оттуда льется свет.

Врываюсь туда, ни о чем не думая. Первое, что вижу – Фабиана, сидящего на кровати с голым торсом, раскачивающегося из стороны в сторону. Рядом Альм, пытается отцепить его левую руку от правой. Под пальцами у него кровь.

Наконец ему это удается. О ужас! Правая рука на плече, как раз на стыке нормального цвета кожи и пораженной проклятием разодрана и расцарапана. Волосы упали ему на лицо, и глаза, проглядывающие сквозь них, с безумным блеском смотрят на меня.

Он похож на дикого напуганного волчонка, который пытается спрятаться, но некуда.

Ставлю свечу на выступ, подхожу, сажусь рядом.

– Госпожа, не стоит… – пытается меня остановить Альм.

Но уже поздно.

– Все хорошо, тише, тише, – обхватываю его руками, прижимаюсь всем телом и слегка укачиваю. Фабиан вздрагивает, издает звуки, будто откашливается или всхлипывает.

Кажется, он дрожит все меньше. Вот глубоко вздохнув, приподнимает голову. На бледном измученном лице виднеются дорожки слез.

Нежно провожу по его щеке. Потом целую. Фабиан еще раз глубоко вздыхает, но ничего не говорит.

– Что с ним случилось? – негромко спрашиваю Альма, морщины на лице которого будто углубились, и он постарел на несколько лет всего за одну ночь.

– Проклятие не дает покоя, – тихо отвечает он. – Прорывается наружу, ломает печать. Его светлость борется, что есть сил… оттого боль адская, и ничего поделать с этим нельзя.

– Почему меня сразу не позвали? – провожу дрожащей рукой по влажной спине Фабина. – А сейчас, сейчас что-нибудь болит? – заглядываю ему в лицо.

Тот мотает головой, а потом зарывается лицом в мои волосы, кладя голову мне на плечо.

– Не стоило тебя сюда привозить, – сиплым полузадушенным голосом говорит он. – Я не хотел, чтобы ты видела меня… таким.

– Назад пути нет.

Он отстраняется, а я поправляю его растрепанные волосы, чтобы заглянуть в глаза, которые почему-то кажутся мне такими родными.

– Есть. Я не позволю, чтобы ты…

– Я тебя не брошу, – прижимаюсь щекой к его щеке. – Никогда.

Вырвалось, вышло из сердца. Понимаю, что так и есть. Даже если сотни принцев будут стоять вокруг замка, желая меня вызволить – я откажусь. Да, я отказываюсь от свободы. Мне она не нужна… без него.

Вижу, как Альм отходит в сторонку, отворачивается, украдкой вытирая глаза. Если даже все уйдут, мы трое останемся.

– Позволь, я исцелю твои раны, – смотрю на расцарапанное плечо.

Фабиан качает головой.

– Не хочу, чтобы ты касалась проклятия. Неизвестно, как оно на тебя повлияет… пусть заживает своим ходом.

– Как часто с тобой это случается? – киваю на руку.

– Его светлости нельзя волноваться, – за Фабиана отвечает Альм. – Этот день выдался… непростым. Он очень испугался за вас и…

– Альм! – перебивает Фабиан. – Я пока еще в состоянии говорить.

– Я останусь с тобой, – решаю я.

– Нет… не надо, – спустя паузу говорит он.

– Если ваша жена останется с вами на ночь, я буду спокоен и смогу немного поспать, – говорит Альм.

– Ты в любом случае можешь идти спать, – ворчит Фабиан.

– Нет, после такого я вас одного не оставлю, – твердо говорит он. – Если только вы позволите госпоже быть рядом. Я вижу, она на вас очень благотворно влияет.

Госпожа – это я. Так непривычно, но в то же время…

Мне нравится.

– Я посижу с тобой, пока ты не уснешь, – говорю, чтобы не смущать его. Ему лишние волнения ни к чему.

– В этом нет необходимости…

– Я могу сделать хоть что-то для тебя?

Мой голос звучит почти с отчаянием.

– Госпожа посидит с вами, ваша светлость, – решает за всех Альм. – А я иду отдыхать со спокойной душой.

– Вот видишь, старших нужно слушаться, – шутливо провожу пальцем по его щеке, отчего Фабиан почему-то вздрагивает.

– Ты не оставишь меня в покое, верно? – отрывисто спрашивает он.

Внимательно смотрю на него.

– Ты знал, на что идешь, когда забрал меня к себе, – не хочу произносить пресловутое слово «купил», потому что больше не чувствую себя бесправной вещью. – Или… раньше я была другой?

Взгляд Фабиана смягчается.

– В чем-то да. Но упрямства тебе всегда было не занимать, – усмехается он.

Так и подмывает расспросить о своем прошлом, пока он такой благодушный, но понимаю, что не стоит. Не сейчас.

– Пожалуй, пойду, – тактично откашливается Альм, кланяется на пороге и выходит. Мы с Фабианом смотрим ему вслед, а потом встречаемся взглядами. В его глазах пробегают легкие смешинки. Я улыбаюсь в ответ.

– Укладывайся поудобнее, – поправляю сбившееся одеяло и помогаю ему укрыться. После чего тушу все свечи, кроме одной, своей, и присаживаюсь на постель.

Зябко передергиваю плечами.

– Тебе холодно, – тихо говорит Фабиан. – Иди к себе. Со мной все будет в порядке.

– Уйду, когда увижу, что ты спишь, – невольно провожу пальцами по его густым волосам, потом наклоняюсь и целую в лоб.

Интересно, какой была его невеста? Как себя вела, как говорила? Что в ней было такого особенного, что его светлость не устоял, пленился и дошел до свадьбы?

Наверняка она была нежной, покладистой, почитала его мнение превыше своего и была просто ангелом во плоти…

Вряд ли я когда-нибудь узнаю.

Дыхание Фабиана выравнивается, становится замедленным и глубоким. Несколько секунд всматриваюсь в его лицо, в его мужественный профиль, еще раз поправляю одеяло и выхожу.

Я – не она.

И я не обещала быть с ним в болезни и здравии. Но останусь. Несмотря ни на что.

* * *

Наутро на полпути к кухне сталкиваюсь с Эстеллой. О, она выглядит уже не такой заносчивой и ее можно даже назвать симпатичной, когда не смотрит волком.

– Доброе утро, – сухо здоровается она.

– И тебе не хворать, – отзываюсь я. Все же рядом с ней чувствую себя не в своей тарелке, поэтому хочется пройти поскорее и заняться своими делами.

Решила еще раз нарушить приказ герцога и прийти на кухню, теперь уже не ночью, а днем. Надоедает только в комнате сидеть, к тому же интересно, что там приготовила Дара. И нет, я не собираюсь занимать ее место, пусть будет спокойна!

– Подожди… я хотела тебя поблагодарить за вчерашнее, – сдавленно, как будто наелась камней, говорит она.

Представляю, как ей это непросто.

– Надеюсь, ты не будешь больше так волновать герцога, – говорю я. – У него, между прочим, вчера случился приступ…

– Я знаю, – перебивает она. – Как и то, что каждый человек достоин прожить ту жизнь, которую видит в своих мечтах.

– Ты о чем? – ее философские речи меня настораживают. Совсем не похоже на Эстеллу.

– Ты не должна терпеть то, к чему тебя принудили силой. – Она засовывает руки в карманы штанов-панталонов. – Поэтому… решила оказать тебе ответную услугу.

– Какую?

– Сегодня утром я отправила письмо, которое ты отдала мне еще… перед свадьбой. Так что принц Легранд очень скоро приедет за тобой.

48 глава

Смысл того, что сказала Эстелла, доходит до меня как сквозь толстые подушки.

Принц Легранд… Самвел. Приедет. За мной.

То, о чем я мечтала с первой минуты, как оказалась пленницей в замке герцога, и о чем потом… просто забыла.

– Я думала, ты давно уже его порвала или сожгла… – растерянно бормочу я.

– В отличие от некоторых я не жгу чужие письма, – парирует она.

А лучше бы сожгла.

– Так что жди, скоро тебя вызволят из заточения, – то ли в шутку, то ли всерьез говорит Эстелла, развернувшись, чтобы уйти. – И не благодари.

Стою, растерянно глядя ей вслед.

Даже не знаю, что чувствую. Как с этим быть? Ведь совсем недавно я была готова пойти на многое, только бы связаться принцем, но теперь… не уверена, что хочу выйти за Самвела.

Тем более что я замужем.

И я пообещала… не бросить.

И не брошу.

И не успокоюсь, пока не вылечу его. И тогда… тогда мы вместе уедем в тот цветущий уютный дом, где я буду готовить на просторной кухне все, что пожелаю, а Фабиан больше не станет пропускать завтраки или обеды.

И никаких слуг нам не нужно будет.

Посылать другое письмо вдогонку нет смысла: пока оно дойдет, Самвел уже будет на полпути ко мне…

Значит, нужно поговорить с герцогом и как можно скорее.

Он должен знать правду.

Только до конца не уверена, что смогу ему сказать все, как есть. И о том, что готовлю эликсир, и что никуда не собираюсь уезжать, и что он… стал дорог мне. Почему-то.

Последнее сыграло ключевую роль в остальных моих решениях.

Но стоя перед столом Фабиана в его кабинете, чувствую привычную скованность. Будто меня только сегодня привезли от родственников в неизвестность.

Наверное, потому, что Фабиан смотрит на меня холодно, что не дает мне открыть рот и разоткровенничаться.

– Ты не должна врываться ко мне, Рианна, – устало он потирает лоб.

– Но я же стучала…

– Это не имеет значения, – обрубает он. – Я не хочу тебя видеть… так часто.

– Но… я просто зашла узнать, как ты себя чувствуешь, – бормочу я. Что опять не так? Ведь я и не готовила сегодня, и не лезла его кормить… Тревога липкими щупальцами вползает в душу и заставляет ее сжиматься от непонимания и обиды.

– В этом нет нужды.

– Есть! – прерываю его. Даже ногой топнуть хочется, но я сдерживаюсь. – Может, хватит бежать от себя, Фабиан? От того, какой ты на самом деле. Ты ведь… добрый человек. Очень добрый. И заслуживаешь такого же добра в ответ, а может больше… И мне все равно, сидишь ты в коляске или ходишь, я буду рядом, буду заботиться, пока не вылечу и…

– Замолчи! – У Фабиана загораются глаза таким гневом, какого я еще не видела. – Мне ничего от тебя не нужно, – чеканит он. – Я не приму ничего от тебя, слышишь?

Его слова повисают в тишине, давя на меня и словно выпихивая из кабинета.

– Но тогда… зачем ты меня купил? – тихо спрашиваю я. – Деньги потратил… и не жалко было?

– Не представляешь, как я сильно об этом жалею, – тихо говорит он. В его глазах отблескивает пламя свечей. – И даже не представляешь, как сильно жажду от тебя избавиться.

– Это неправда! – вырывается у меня. Хотя… многое говорит о том, что так оно и есть.

– Но ты же… ты поцеловал меня. А потом еще раз. Для тебя это… ничего не значит?

Фабиан изучающе смотрит на меня.

– Несмотря на то, что я частично парализован, мне не чужды все человеческие пороки. – Он откидывается на спинку кресла, а больная рука падает вниз и безвольно повисает.

Даже не делаю попытку шагнуть и поправить ее.

– Выходит, ты совсем ничего не чувствовал ко мне? – пытаюсь понять. – Но мне показалось, что…

– Тебе показалось, – обрывает он. – И скажи спасибо, что я не потребовал большего. А ведь ты меня провоцировала. И не раз, и не два.

«Будешь так ко всем мужчинам на шею бросаться? Ни стыда, ни совести, и куда только твои учителя смотрят! Мне стыдно, что ты моя дочь».

Краска бросается в лицо. Хватаюсь за голову, прикладываю ладони к ушам…

Женский истерический голос продолжает звучать в моей голове.

Мама? Нет. Она не могла.

Не могла так сказать.

И я вовсе не была бесстыжей. С чего она взяла, что я так себя веду? Или… вела.

Может это и к лучшему, что я… все забыла?

– По-твоему я – бесстыжая? – Грудь высоко вздымается, дышу часто и прерывисто, желая выключить голос у меня в голове, который ворвался непрошено и теперь пилит, кусает, хочет задеть за живое.

Наверное, так говорил кто-то другой. Мама не могла. Ведь она пела мне такую красивую колыбельную на ночь и она… любила меня, правда?

– Что ты, нет, конечно, – мягко и немного растерянно говорит он. – Кто тебе такое… хм, да. Ну, твое поведение было на грани, поэтому я буду только рад, если ты покинешь меня как можно скорее.

Принц Легранд. Прибудет со дня на день. Может Фабиан с Эстеллой в сговоре, решили меня ему спровадить?

Но тогда непонятно, зачем меня вообще сюда забирали. Еще и денег заплатили.

– Мне некуда уезжать, – почти беззвучно говорю я. Те же слова, что и сказала Эстелла. У нас с ней, судя по всему, много общего…

Тот лишь закатывает глаза.

– У тебя нет выбора. Посмотри, вот это кольцо, – указывает он на мою руку, где на безымянном пальце алеет красный камешек.

– Которое ты подарил мне перед свадьбой? – уточняю я. И напоминаю, что я все еще его жена…

– Именно, – подтверждает он, даже не ведя бровью. – Это кольцо – портал. Стоит тебе прикоснуться к рубину и сказать заветное слово «дом», как тут же окажешься в том месте, которое я тебе описал.

– Но…

– Не спорь. Это единственное место, где тебя не найдут. Оно запечатано и не просматривается даже самыми сильными магами. Печать не спадет несколько сотен лет…

– Там я тоже стану невольницей?

– Нет… ты станешь свободной сразу после моей смерти.

– Но я не хочу.

– Ты говорила, что тебе больно рядом со мной.

Не так, как будет без тебя.

– Нет, я останусь, – говорю дрогнувшим голосом. – Останусь, даже если ты этого не хочешь.

– Ну почему ты такая… упрямая! – в сердцах произносит он.

– Просто я твоя жена, а хорошие жены так не поступают… Я обещала быть с тобой в болезни и здравии, – выкрикиваю я, потому что уже пообещала ему это, хотя клятву с меня на свадьбе не требовали. – И я вылечу тебя. Я знаю – как. Я ведь целительница из рода Грейм и ты знаешь это…

– Это? – Фабиан медленно достает из кармана домашнего сюртука сложенный вдвое листок. Одном взмахом разворачивает его.

Смотрю и не верю. Мой переписанный рецепт.

– Прости, – выдыхает он и… подносит пергамент к горящей свече.

49 глава

Не успеваю ахнуть, как листок вспыхивает и сгорает у меня на глазах, превращаясь в черный пепел.

В голове каша из мыслей. Как Фабиан узнал… как забрал… кто-то все-таки имеет доступ в мою комнату, хотя замок уже поменяли? Но… кто?

«Кровь целителя – плата за редкий успех,

Десять капель – угаснет пожар…»

Кровь… это я помню. А дальше что… что дальше? Магия? Кажется, что-то связанное с магией. И нужно было сказать слова в конце после приготовления, как заклинание… не помню их. Ну почему, почему не заучила стих наизусть!

За что и поплатилась.

– Почему ты не хочешь быть здоровым? – задаю вопрос, на который Фабиан вряд ли даст ответ. Все его поступки настолько противоречивы, что мне остается только гадать, что это значит.

Но такое ощущение, что он издевается.

– Ты доверилась не тому человеку, – усмехается он, струшивая пепел со стола прямо на ковер.

– Разве у меня был выбор?

– Ты права, не было, – задумчиво кивает он, при этом не глядя мне в глаза. – Но можно хотя бы не быть такой наивной… а?

– Я не понимаю тебя, – качаю головой. – Почему ты все это делаешь? Неужели тебе все равно, что будет с тобой, со слугами?

– Допустим, что так, – растягивая слова, произносит он, при этом левая рука у него напрягается до дрожи, когда он берет перо, словно это невидаль какая тяжесть. – Ты забыла, кто я. Я всего лишь купил себе игрушку для развлечения. А когда надоест – выброшу на помойку…

– Ты ко мне вовсе не так относился, – припечатываю я. – Ты врешь. Врешь! Лишь бы оправдать свое бездействие. Ты просто… боишься стать здоровым. Это глупо, но факт. Ответь, почему? Что тебе мешает быть как все? Так уж необходимо превратиться в бездонника?

Меня несет, не могу остановиться. Впрочем, замолкаю, когда тот приподнимаю руку.

– Да я просто развлекался, – говорит он, избегая прямого взгляда. – Мне было интересно наблюдать за твоими страданиями и думать о том, что ты никогда не сможешь выполнить свое… предназначение.

Последние слова он произносит слишком тихо.

Качаю головой. Все это выглядит как плохо продуманный фарс.

– Я не настолько глупая, как тебе кажется, – подхожу ближе. – В чем дело, Фабиан? Почему ты не хочешь сказать правду? Ведь я твоя жена. И пообещала быть рядом до конца, несмотря ни на что!

Наконец, он поднимает на меня глаза, потемневшие, как в бурю. В них такая тоска, что на миг замираю.

– Почему, Рианна? – беззвучно спрашивает он. – Ведь я… тиран.

– Тираны ни о ком не заботятся, – возражаю. – Они только командуют и… ты не такой. Хватит уже на себя наговаривать.

Голос дрожит. Хочется убедить и его, и себя, что происходящее – неправда… Но то, что он сжег последнюю надежду на спасение – это как раз-таки правда.

– Ты должна меня ненавидеть, – говорит он и звонит в колокольчик, стоящий на столе.

Зачем-то.

Почти сразу заходит Альм. Словно он стоял под дверью и ждал звонка.

– Звали, ваша светлость? – привычно кланяется он.

– Отведи мою жену в ее комнату и запри на замок, – приказывает он совсем другим, измененным тоном, в котором звучат властные нотки. – И сторожи под дверью, чтобы даже не пыталась выйти.

50 глава

У Альма вспыхивают глаза, когда он бросает короткий взгляд на меня.

– Нет, – отвечает он.

– Осмеливаешься не выполнять приказы своего хозяина? – щурится Фабиан.

– Осмеливаюсь. – Тот прямо смотрит на него. – Вы мне не хозяин – я сам выбрал остаться и прислуживать. А она, – он кивает в мою сторону. – не вещь, а человек, который может вас вылечить…

– Ничего она не может! – взрывается Фабиан. – Ты должен – обязан делать то, о чем я прошу! Иначе…

– Вот что, – становлюсь перед ними, потому что неизвестно, до чего дойдет эта перепалка. – Хватит. Альм, сопроводите меня в комнату, пожалуйста, если его светлость, – разворачиваюсь и приседаю в поклоне, – того желает.

Протягиваю руки, чтобы Альм увел меня, как пленницу, хотя бы для виду, из этого кабинета. Но тот лишь качает головой.

Тогда я беру старика под руку.

– Тебе запрещено выходить, Рианна, – летит мне вслед.

– А то что? – приостанавливаюсь.

– Иначе я… – взгляд Фабиана становится отчаянным. Он смотрит на Альма, потом на меня. – Я разжалую всех слуг.

– Это шантаж? – приподнимаю бровь.

– Именно. Тебе запрещено выходить из комнаты… через дверь.

Фабиан сжимает руку в кулак, а потом распрямляет пальцы, показывая кисть тыльной стороной.

Кольцо. Да, на нем нет ни одного, но он явно намекает… нет, заставляет меня прикоснуться к рубину и сказать «дом».

Не знаю, чего он этим добивается. У меня еще эликсир не приготовлен, а поэтому… никаких путешествий по порталам.

Только вот не знаю, как готовить его без рецепта. Какие слова нужно сказать в конце? Я не помню…

Впрочем, мне нужна тишина и уединение, чтобы вспомнить.

Так что вовсе не огорчена своим заточением. Ну почти.

К тому же уверена: оно – временное.

– Нет, Альм, – несется нам вслед. – Я передумал. Отведи ее в подвал. Оттуда точно не выберется.

– Нет, ваша светлость! – В голосе управляющего, как никогда раньше, звучат стальные нотки. – То, что вы сходите с ума от проклятия, это очевидно, но она… она ни в чем не виновата. Она хочет вас спасти.

– И спасу, – тихо говорю я.

– Мне это не нужно!

– Подвал так подвал, – пожимаю плечами и увожу Альма из кабинета.

– Я в вас верю, – тихо говорит он и уходит, даже не сопроводив меня в комнату.

Впрочем, я и сама знаю дорогу.

Ищу в ящике стола разорванные клочки, ведь по ним можно снова сделать копию, но их почему-то нет…

Ни в одном, ни в другом ящике.

Здесь явно кто-то побывал. Обчистил мой стол, принес герцогу то, о чем он просил… вряд ли это Альм.

Еще и окно приоткрыто. Очень хорошо. Закрываю его на щеколду.

Впрочем, правильно я сделала, что сберегла ингредиенты под кроватью, не доверяя всем этим ящикам. Становлюсь на колени и выуживаю их на свет: стаканчик с росой, еще два – со смолой дерева и с пеплом от письма Эстеллы.

Ставлю все на стол. Осталось добавить кровь, все смешать… в медной чаше. Так, это помню. Уже неплохо. Надо бы медную чашу где-то достать. Может, есть на кухне? Жаль, сразу не присмотрела нужную посудину. Но что потом? Эх, и почему не додумалась выучить сразу все наизусть! Ведь бумага слишком хрупкая…

Должен быть выход.

Стук в стекло. Еще один. Трюфель.

Как не вовремя он прилетел!

– Не сейчас, милый, – машу ему. Помню его нездоровый интерес к рецепту и всему, что с ним связано. Сейчас нужно смешать ингредиенты и…

Стук повторяется. Более настойчивый, даже… чересчур. Ворон так стучит клювом, будто намерен разбить стекло. Один удар, второй, третий…

– Нет, Трюфель, не надо!

Ворон упорно стучит. У меня трясутся руки. Боюсь взять хоть один стакан и выронить, испортить такой ценный ингредиент…

Еще удары, сильные, настойчивые. Звон разбитого стекла. Трюфель чудом уворачивается от падающих осколков и пролезает в комнату сквозь небольшую дыру.

На голове у него кровь. На груди тоже. Одно крыло висит, израненное… но он собирает силы и прыгает в сторону ингредиентов. Я едва успеваю их подхватить…

– Нет, Трюфель, прошу! – выставляю руку, прижимая другой к себе три стаканчика, которые так и норовят выскользнуть.

Ворон тяжело дышит и смотрит на меня… почти по-человечески.

– Ты не обязан его слушаться, – шепчу и осторожно придвигаюсь ближе, все так же выставив руку. – Твой хозяин… он темный маг, я знаю. Он хочет причинить зло мне и Фабиану… но ты не такой. Ты можешь выбирать. Позволь, я исцелю тебя.

Трюфель пятится, тяжело дыша. Когда подношу руку вплотную к нему, он изворачивается и дергает клювом за кольцо, словно намекая…

Но откуда он знает о портале?

Почти одновременно с этим посреди комнаты начинает клубиться дым, образуя что-то вроде маленького смерча. Из черноты выходит фигура в расшитом золотом камзоле. Принц Самвел Легранд.