Текст книги "Проданная его светлости (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

9 глава

Рассказала – такую важную вещь, можно сказать, секрет, который никому еще не говорила. А герцог – одно разочарование – вообще не впечатлился, судя по его постному выражению лица.

– Я знаю о твоем даре, – говорит он. – Поэтому ты здесь.

О… вот мы и подобрались к истине.

– Я готова вас вылечить, – вся подбираюсь, вытягиваюсь в струнку, выпрямляю спину, подтверждая всем видом свои слова. – Прямо сейчас. Но… если вы пообещаете, что тотчас отпустите меня и не станете держать в своем замке, – скороговоркой заканчиваю я.

Куда идти – не знаю. Но это лучше, чем знать, что тебя купили. Чем оставаться здесь, терпя неприязненные взгляды слуг, а еще сносить издевательства герцога. Будем честными: он еще не издевался. Пока. Но кто знает, когда начнет?

Ведь он для чего-то меня приобрел. Чтобы получить желанное исцеление, наверное…

Но зачем было платить такие огромные деньги? Посылать целый эскорт с драконами? Можно было просто попросить. Я бы не отказала.

Я бы и так его исцелила. Ведь не могу иначе. Это мой дар и… проклятие одновременно.

Мне физически плохо, если вижу болезнь и не могу ее исправить. Вот как сейчас.

– Можно приступать, да? – нервничаю, потому что за грудиной зудит, виски раскалываются, а сердце готово выскочить из груди. – Только… ну скажите, что сдержите обещание. И пообещайте сперва, да. Слово герцога – оно же что-то да значит?

Несу ахинею и плохо соображаю. Когда во мне включается целитель, происходит вот такие неприятные вещи.

– Это не лечится, – слышу я и руки, которые я уже тянула к нему, застывают на месте.

– В смысле? Для меня это не проблема.

Не знаю почему так уверена, но… уверена.

– Что ты до этого лечила?

– Глубокие раны, – тут же говорю я.

Крыло… черное крыло. С него капает кровь прямо на подол моего единственного нормального темно-коричневого платья, которое не висит на мне, как на вешалке, а более-менее подходит по размеру. А еще оно неестественно вывернуто, и из рваной раны в районе сустава торчат обломки тонких косточек, похожих на белые спички.

«Ну что, сдох?» – визжит Берта, но не подходит ближе.

До этого она бросала камни в бедную птицу, решившую на свою голову передохнуть на нашем заборе, и попала. Несколько раз. Ворон пытался взлететь, но… не успел. Упал на траву черной тряпкой. Не знаю зачем, ринулась к нему, подняла. Он еще дышал.

Никогда раньше не трогала птиц. Особенно таких больших и грозных, с огромным устрашающим клювом. И вот, он у меня на руках, обессиленный и больной. Помимо сломанного крыла на боку зияет глубокая рваная рана. Ворон прерывисто дышит, и с каждым вздохом из нее сочится алая пена. Острый камень, видимо, пробил легкое.

«Да, ты его убила». – Мой голос дрожит от волнения и того, что бархатистая грудка с каждым разом все натужнее и натужнее поднимается, а черный глаз, который смотрит на меня так умоляюще, постепенно заволакивает пелена.

Почти убила. Он умирает. Умирает у меня на руках. А я ничего не могу сделать.

«Фу, гадость! Пойди и закопай его, да только подальше от дома, – приказывает Берта. – Чтобы он тут не вонял».

«Хорошо, сестрица».

Прижимаю дрожащее изуродованное существо к себе, зажимаю рану на его боку и иду за дом, не понимая, что делать дальше. Ворон доверчиво приникает головой к моей груди и даже не пытается вырваться.

Река. Маленький ручеек. Отрываю часть подола платья, смачиваю в ледяной воде и… замираю.

Раны на боку нет. Крови тоже. Она исчезла.

– А еще открытые переломы, – говорю я.

Ворон становится на лапки и благодарно тыкается головой в мою руку. Но по моим щекам катятся слезы, потому что не знаю, как вылечить крыло, которое волочится за ним, словно ему не принадлежит. Эти белые торчащие косточки… что с ними делать? Я не понимаю. Я всего лишь сирота, у которой отобрали все, что только можно, еще и память. Может, раньше я знала о птицах больше, чем сейчас…

«Прости, я не могу тебе помочь». – Осторожно прикасаюсь к поврежденному крылу, и из моей руки вырывается свет…

– Я много чего могу, – уверенно говорю я. – Да что там много – все! А что у вас, паралич? – внимательно смотрю на его руку, а потом перевожу взгляд на ноги. – Или со спиной проблемы? А вообще неважно, мой дар знает, как справляться с любым недугом…

– Моя болезнь не лечится, – с нажимом произносит герцог.

– Но можно же попробовать! – настаиваю я.

– Нет, – отрезает тот. – Возвращайся к себе, аудиенция окончена…

– А… зачем я тогда вам нужна? – растерянно сжимаю руки. С каждым его словом запутываюсь все больше и обрастаю вопросами.

– Еще до конца не решил, – небрежно говорит тот. – Да… кстати. Выходить за ворота строго запрещено. Ходить по замку можно, но не усердствуй: в нем заблудиться ничего не стоит. Слушаться моих указаний и строго выполнять все, что я скажу. С этим понятно?

– …и отбой в девять вечера, понятно, – со вздохом заканчиваю за него.

Медленно иду по лестницам, придерживаясь за перила, будто из меня выкачали всю энергию. Теперь я понимаю, зачем здесь нужны тросы. Эти железяки – не что иное, как рельсы для коляски, чтобы герцог самостоятельно передвигался.

Мысли будто придавливают меня к ступенькам, но я борюсь с апатией и иду. Через силу.

Герцог взял меня к себе, потому что узнал, что я обладаю даром целительства. Но… откуда, если я никому не открывалась?

Да и сама недавно узнала. Ужасно испугалась этого яркого света из моей ладони. Но когда ворон расправил два совершенно здоровых крыла, я чуть с ума не сошла от радости.

Потом не раз лечила всякое зверье. То птичку найду с подбитым крылом. То олень ко мне выйдет со стрелой в боку…

Людей не пробовала. Держалась от них подальше. Почему-то мне казалось, если тетя Клотильда узнает, она посадит меня на цепь и заставит всех лечить за деньги… пока не истощит мои силы до дна.

Но я могу лечить всех без исключения. А герцог… он даже не позволил мне попробовать.

Не хочет меня отпускать, что ли?

Глупости. На его месте любой захотел бы встать на ноги. Он красивый… даже очень красивый, видный мужчина. И рост у него хороший, как успела заметить. Как только выздоровеет – все девушки королевства сами упадут к его ногам, а ему только выбирай. Зачем ему я, худышка-замухрышка?

Ну ладно, личико у меня ничего. И волосы – гладкие, шелковистые, черные. Как вороново крыло.

Но если в общем смотреть, то телом я не вышла – худая, как глист. И толку, что ем в три горла. Куда оно все девается?

Полчаса, а может больше, проплутав по коридорам и несколько раз пропустив нужный пролет, не без труда нахожу свою комнату и… застываю на пороге.

– Ого! – вырывается у меня.

10 глава

Несколько раз моргаю, пытаясь проснуться. Может, мне это все приснилось?

Вот вообще все.

И особенно то, что на моей кровати лежат вещи.

Чужие.

Несколько платьев, разложенные так, будто кто-то захотел продемонстрировать их красоту и впечатлить меня с первого взгляда.

Одно – светло серое, с белыми кружевными вставками, без дурацких рюшей, с не слишком расклешенным подолом, разве что чуть-чуть присобранным на талии, чтобы подчеркнуть бедра. Второе – бархатное, коричневое, с белым воротничком, со слегка расклешенными рукавами и завышенной талией. Просто и благородно. А третье…

Я аж дышать забываю. Струящийся переливающийся атлас, ледяной бирюзовый цвет, не кричащий, а благородный и свежий… И фасон. Просто идеален для того, чтобы подчеркнуть мою осиную талию и подпышнить тощие бедра.

Стоп, стоп. С чего это я решила, что это мои платья?

Потому что они лежат в моей комнате?

И появились они как раз в промежутке времени, когда я мило беседовала с герцогом.

Он никак в это время не мог дать распоряжение принести это сюда.

А еще эти платья нужно было купить. Выбрать по цвету и размеру…

Может, одна из служанок, та же Грета, перепутала комнаты и занесла мне свои наряды?

Но Грета не такая тощая. Худая, да, но ширококостная.

Чье же это? Эстеллы?

Вот только ее здесь не хватало.Очень надеюсь, что она уже у себя дома, попивает чай с ватрушками. Всяким там послам не обязательно постоянно околачиваться при герцоге.

Внутри аж все звенит – так хочется срочно переодеться во что-нибудь нормальное, избавиться от гадостных рюшей… но в одной рубашке, что под низом, не походишь. Так стыдно светить костлявыми коленками…

Нервно расхаживаю по комнате, усталость будто рукой сняло. А что это еще за дверь? Толкаю и нахожу внутри роскошную ванную на гнутых ножках. Рядом – кран.

Несмело поворачиваю его – о чудо, идет вода! У тети Клотильды такого не было, бедные слуги таскали воду в ведрах на своем горбу. И я в том числе.

Вот это да! Еще и горяченькая. Жизнь перестает казаться такой мрачной. Быстро стягиваю с себя рюши и банты и сбрасываю в угол. Аж легче дышать стало.

А теперь – надо найти, во что переодеться. Под разложенными платьями на кровати нахожу несколько длинных рубашек из мягкого льна с крошечной вышивкой у горловины, говорящей о качестве. А еще – панталоны до щиколоток, тоже из льна, на завязочках. Поддерживающие тканные корсеты – две штуки. Кружевная сумочка и стильный кожаный рюкзачок… разве женщины носят рюкзаки? Ночная рубашка, пояса, чулки…

А это еще что такое?

Ровненькой стопочкой лежат какие-то странные костюмы с панталонами и укороченным топом – наподобие того, что надето на Эстелле. Все мягкое, бархатное, разных цветов – синий, темно-бордовый, фиолетовый, зеленый…

Герцог что, думает, что я буду расхаживать по его дому в одном исподнем?! Еще чего не хватало!

Но носить это под платья будет жарковато и неудобно. Так что…

Откладываю бархатные костюмчики в сторону и снова принимаюсь разглядывать платья.

Все выглядит новым, неношеным. На ночной рубашке так вообще вижу не оторванную этикетку. А цена на ней…

Медленно опускаюсь на колени перед кроватью, прижимая к себе мягкую ткань. Такого у тети я не носила. Устало прислоняюсь лицом к атласному пледу на кровати, который, на удивление пахнет не сыростью, как все в этом замке, а свежестью и чистотой.

Вовремя вспоминаю о ванной, встаю и закручиваю кран. На полочке рядом стоит мыльница в виде белой ракушки и на нем – ароматный кусок мыла. На вешалке висят белые полотенца, а вон там, чуть поодаль – мягкий на вид белый халат.

Не передать, какое наслаждение искупаться в горячей воде, вымыть голову и облачиться в теплое пушистое облако. На время даже забыла, что я здесь – не желанная гостья, а всего лишь купленная вещь, которую решили принарядить, чтобы выглядела прилично. Но когда возвращаюсь в комнату, снова все вспоминаю – как летела сюда в карете-луковице, разговор с герцогом, как странно он на меня смотрел, будто многое знал и многое хотел сказать… но так и не сделал этого.

Не верю. Пусть и кажусь дурочкой из-за того, что у меня стерли прошлое, и я не знаю даже, как себя вести, чью роль примерить – служанки или принцессы?

Прячу подальше мысли о принце Самвеле. Пока что нужно здесь освоиться, а уже потом решить, как с ним свяжусь.

Сбрасываю с плеч халат. Надеваю панталоны, рубашку, а сверху – то самое бирюзовое платье. Уж очень оно мне понравилось…

И красиво подчеркивает цвет глаз.

Платье как раз по мне. Идеально сидит, не висит и не давит.

Что-то здесь нечисто.

Герцог притворился, что не знает моего имени. А с размерами вещей как будто просто угадал.

Заранее же их покупал. Точнее – послал слуг, чтобы купить. Не подсматривали же они за мной, пока я драила полы в тетиной гостиной!

Стук. Легкий, но настойчивый. Замираю, прислушиваюсь. Как будто… стучат в стекло. Бабочка?

Ага, бабочка – поздней осенью. И на высоте не знаю скольких метров. Оборачиваюсь и обомлеваю.

– Трюфель! – не удерживаю радостного возгласа.

Мой ворон. Здесь. Он меня нашел!

11 глава

С трудом открываю заедающее окно – и вот, Трюфель уже обнимает меня крыльями, прижав лапки плотно к пузику, чтобы меня не поцарапать. Обнимаю его в ответ и знаю: если разожму руки, он скатится вниз по платью, но когтей не выпустит.

Вот как он мне доверяет.

– Мой маленький, мой хороший, – шепчу и целую его в бархатистую черную голову, а он жмурится от удовольствия. И не протестует, что назвала «маленьким». На самом деле он очень мудрый зрелый ворон, хотя и подурачиться иногда любит.

– Как же ты меня нашел? – Сажусь за стол, вглядываясь в его умные черные глазки. Ворон пахнет хвоей, свежим лесом и дождем. А еще – напоминает мне что-то забытое… понять бы, что!

Трюфель копошится, хочет высвободиться. Я тут же его выпускаю, и он начинает по-деловому расхаживать передо мной по столешнице, а я любуюсь им и глажу перышки на грудке.

– Ты… летел все это время за драконами? Но как ты смог? Ты такой у меня умный и сладкий, как конфетка!

Снова обнимаю его, поглаживаю перышки, чешу грудку, отчего Трюфель прикрывает черные глазки от удовольствия.

– Ты мой лучший друг… самый настоящий. – Мой голос дрожит от того, что расчувствовалась. – Но пожалуйста… не рискуй так больше. Будь осторожным. И береги крылья.

Тот приосанивается и кивает. Все-то он понимает, мой умняшка. Жаль, что не говорит.

– Я сейчас тебе принесу чего-нибудь вкусненького. – Вскакиваю, но тут же задумываюсь: а где здесь кухня?

Дома у тети Клотильды мне удавалось пару раз изловчиться и стащить куски мяса с кладовой. Один раз поймали. Не хочу вспоминать продолжение…

Но сейчас я просто обязана накормить ворона, который проделал такой большой путь и, конечно, ужасно проголодался.

Но что это? Он пятится и ворочает головой, приподнимая крылья, из-за чего выглядит забавно. Но как будто хочет мне что-то сказать…

– Мяса не хочешь? – уточняю я, хотя это странно, даже я бы не отказалась от кусочка. – Могу тогда раздобыть яиц. Или орехов. Надеюсь, они здесь есть в кладовой. И где кладовая, интересно? Ай, ну что ты делаешь?

Смеюсь, потому что Трюфель, заигрывая, тянет меня за волосы и привлекает внимание.

– А водички? – спрашиваю я и тут же вижу кувшин поодаль на столе. Наливаю из него воды в чашку, предварительно понюхав и отхлебнув. Вода свежая, чистая и прохладная.

Трюфель только клюв воротит. Ну что с ним такое, ничего не хочет!

Прям как герцог этот противный. От ужина оказывался, когда у меня самой желудок рулады выпевал.

– А я бы сейчас съела хорошую отбивную с картошкой и салатом, – вздыхаю, подперев щеку рукой. – Несмотря даже на то, что я здесь пленница… о, послушай, – меня вдруг осеняет. – А ты мог бы отнести записку… одному человеку?

Ворон склоняет голову на бок и задумчиво смотрит одним глазом.

– Для меня это очень важно, – шепчу я. – Ведь я хочу узнать, кто я такая, и может родственников найду… Но в этом замке мне придется похоронить все, о чем мечтала. Ума не приложу, как отсюда выбраться…

Тоскливо смотрю в окно, где виднеется широкий ров, окружающий замок. Его не перешагнешь, разве что перелететь можно, на драконе.

– Жаль, что ты не дракон, – шутливо сетую я, а Трюфель возмущенно каркает и приподнимает крылья, как обычно, когда не согласен.

– Так что, ты мне поможешь? – провожу пальцем по его шейке.

Тот, немного подумав, кивает.

– Только, пожалуйста, делай остановки и отдыхай побольше, – прошу я, открывая ящики стола в надежде найти письменные принадлежности. Хоть клочок бумаги. Хоть что-то, где можно написать или нацарапать.

В столе ничего нет. Но вот в пустом белом комоде, который мне предстоит заполнить вещами, в верхнем ящике нахожу аж целую пачку пергамента, чернильницу и железное перо.

Надо же, и об этом позаботились.

Только вот… кто?

Быстро пишу записку, пока Трюфель ходит, то и дело задевая распущенными крыльями мои руки и мешая писать. Чудной такой. Будто ревнует. Но вот, я уже закончила. Чернила высохли, сворачиваю пергамент в трубочку и беру моток бечевки, найденной в том же ящике комода.

– Отнеси это письмо принцу Самвелу, во дворец, столица Кальдейра. Знаешь, где это?

Ворон, снова подумав, кивает.

Аккуратно привязываю к его лапке записку, открываю окно – и Трюфель улетает.

Совесть немного подпекает на почве того, что отпустила ворона, не покормив. Но ведь он сам не захотел. Может, поохотиться успел и воды напиться в каком-то из лесов. Но если так подумать, то за это время он мог разве что долететь до замка.

Может, он прицепился к карете, а потом спустился и раздобыл себе съестного?

Эти мысли ни к чему не приведут. Я сделала правильно, что решила сразу связаться с Самвелом. На кону стоит моя свобода. И пока герцог думает, что я – глупенькая сиротка, которая радуется шикарным платьям и даже не планирует побег, душой я уже на полпути отсюда. Не хочет моего исцеления – не надо. Настаивать не буду. К тому же, чем чаще я буду его видеть, тем хуже себя почувствую. Так всегда бывает, когда я вижу болезнь. Не успокоюсь, пока не исцелю, иначе этот зуд за грудиной и боль в висках сведут меня с ума.

Ну же, Самвел, не подведи.

Уверен, он знает герцога Айрона и приедет за мной так быстро, как только сможет.

12 глава

После отлета Трюфеля не могу усидеть на месте.

Если ворон так быстро летает, возможно, принц получит сообщение от меня уже сегодня вечером.

И уже завтра приедет за мной. И спасет.

Только спасет… от чего?

Смотрю в окно на ров вокруг замка, и не могу сформулировать. Как будто все мысли утекли в вот такую глубокую трещину, оставив во мне пустоту.

Наверное, так же утекли мои воспоминания, которые я не знаю, где искать.

Но что если герцог не захочет меня отдавать? Заставит своих слуг превратиться в драконов и даст Самвелу отпор?

Тешу себя надеждой, что герцог ниже принца по чину и он обязан выполнять его приказы. А я уверена, существует закон, который запрещает покупать людей без их согласия. И с согласием тоже. Подсудное дело, между прочим.

Так что герцог Айрон не посмеет меня задерживать, если принц захочет меня забрать. А он захочет, без сомнений. Ведь он такие комплименты мне говорил в нашу последнюю встречу… он точно настроен всерьез.

Меряю шагами свою просторную комнату, которая из-за моих суетливых движений кажется все меньше и меньше. Вскоре начинаю в ней задыхаться и открываю дверь в коридор. Что там герцог говорил про разрешение ходить по замку?

Вот я им и воспользуюсь.

Наскоро скалываю сзади волосы маленькой заколкой – подарком от тети Клотильды, которая перед продажей причесывала так, что чуть лысой не оставила – и вскоре бегу по ступенькам вниз. Сама не знаю куда.

Точнее… знаю. На этот чарующий запах. Он влечет и манит… и я найду его источник, чего бы мне это ни стоило.

Распахиваю высокую двойную дверь, откуда так и разит.

Это кухня. Огромная кухня со всеми ее принадлежностями – кастрюлями, сковородками, висящими на стене, а также теми, которые шкварчат и подпрыгивают на белой каменной печи, булькая и выпуская пар.

Дородная женщина с седой гулькой на голове, которую я уже видела, недовольно поглядывает в мою сторону и отворачивается, что-то себе бормоча под нос.

Что ж, ладно. Откашливаюсь и набираю полную грудь воздуха.

– Позвольте спросить… а когда ужин?

Мой невинный вопрос вызывает еще один колючий взгляд. Улыбаюсь на всякий случай, но, наверное, не стоило.

– Проголодалась? – бросает та. – И переоделась, я вижу… И зачем так выряжаться, кто на тебя здесь посмотрит?

– Подарками нехорошо брезговать, – пожимаю плечами.

Прохожу и выбираю себе место за длинным деревянным столом поудобнее, поближе к печи, а то что-то продрогла в сырых коридорах.

– Не думай, что его светлость будет с тобой нянькаться. – Та открывает большую кастрюлю и с что-то там помешивает, а я давлюсь слюной. – Тебя взяли нам помогать. Будешь на кухне у меня в подсобных или у Греты чистоту наводить…

Ага, и для этого обязательно нужно три мешка золота отвалить моим родственничкам вместо того, чтобы просто предложить место служанки.

Я бы, может, и не отказала. В Кротовом Холме жилось, скажем так, не слишком сладко.

– Кстати, как вас зовут? – интересуюсь я. – Я Рианна и…

– Меня зовут Дара, – тут же отвечает та. – Можешь назвать меня именно так.

– О… хорошо, – приободряюсь я. – Дара, а вы дадите мне что-нибудь? Очень уж есть хочется.

– Не знаю, зачем ты здесь, – та в который раз недовольно окидывает меня взглядом, – но морить голодом тебя уж точно никто не будет.

Звучит многообещающе. Одну проблему решили, осталось еще… с полсотни.

Главное, что накормят. А там – хоть трава не расти.

Скоро принц приедет… Они с герцогом все уладят, и я поеду во дворец, навстречу судьбе. Я бы, конечно, не против вылечить капризного хозяина замка, но раз он сам не хочет…

Дара тем временем ставит на стол миску с наваристым ароматным супом. Ноги сами несут меня к нему. Сажусь, расстилаю на коленях салфеточку, которую мне тоже милостиво вручили, чтобы не испачкать шикарное платье.

Вскоре на столе появляется плетеная корзина со свежим хлебом, а еще – кусок вареной курицы на тарелке.

Просто, но сытно. Я такое люблю.

Вообще я все люблю, когда голодна.

И когда нет – тоже.

Набрасываюсь на суп, попутно отламывая большой кусень хлеба.

– Помни, ты здесь полностью зависишь от благоволения его светлости, – вещает Дара, громче, чем положено, шумя тарелками, кастрюлями и другой кухонной утварью. – Так что веди себя тихо и во всем его слушайся. Не то…

Она не договаривает что – не то. А я так понимаю, что от ее слов у меня должно свести желудок. Это мне так своеобразно приятного аппетита желают. Но я продолжаю наворачивать суп, как ни в чем не бывало, закусывая попутно хлебом и курицей. И с каждой минутой мне кажется, что моя жизнь не так уж плоха…

– Ну ты даешь, – смотрит она на меня с таким удивлением, как будто у меня выросли рога. – И откуда у такой худышки такой зверский аппетит? Вот бы Фабиану хоть немного такого…

– Фабиан? – тут же переспрашиваю я. – А кто это?

Дара тут же хмурится.

– В этом доме ты будешь величать герцога как положено – его светлость…

– Его зовут Фабиан?

Говорю и сама прислушиваюсь к звукам. Они словно долетают ко мне из прошлого. Из-за той пелены, куда мне не пробиться, как ни стараюсь. Фабиан. Красиво. Ну не может быть у злодея или тирана такое имя. Или… может?

– Знаете, Дара, – не прекращаю есть суп и уже вижу дно миски, – Вы очень вкусно готовите, но… можно чу-у-точку кое-что изменить. Может у Фа… в смысле, у его светлости плохой аппетит, потому что соли мало?

– Соли? – Она выпучивает глаза так, что мне становится страшно за ее здоровье. – Да это же белый яд! А его светлость болен, между прочим!

– Не думаю, что чуточку больше соли ему навредит, – как можно мягче произношу я. – А если добавить специй…

– Вот что, убирайся с моих глаз! – Дара тыкает пальцем в сторону двери. – Только непрошеных советов мне не хватало. Я свое дело знаю!

– Э… ладно, – пожимаю плечами. – Сейчас доем и уйду.

Невольно смотрю в сторону двери, и по оголенным рукам бегут мурашки.

Эстелла.

Стоит в дверях, сложив руки на груди и вольготно опершись о косяк, и разглядывает меня с откровенным пренебрежением.

Она что, здесь… живет?

Нет, какие глупости. С чего бы это? Она же не горничная и не кухарка, а какой-то там… посол.

Память услужливо подкидывает мне глубокий ров вокруг замка. Если Эстелла не отрастила себе крылья, преодолевать его каждый день будет… проблематично.

Что-то мне совсем это не нравится.