Текст книги "Проданная его светлости (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

55 глава

Вокруг – ничего. Как выжженная солнцем уныло-желтая пустыня, по которой клубится черный дым, а еще там и тут взвиваются в воздух маленькие смерчи.

Я – внутри бездонника. И я жива. Пока еще.

Не думала, что он… такой огромный. Пустыня простирается аж до горизонта под небом без солнца, и конца, и края ей не видно.

– Фабиан! – зову, но мой голос тут же гаснет. Дым резко вздымает песок, а потом сильный порыв ветра сбивает меня с ног.

– Фабиан! – с отчаянием кричу, надеясь увидеть того, кто не мог просто исчезнуть или превратиться в чудовище. Он где-то здесь, я чувствую. Я должна его найти.

Ветер усиливается. Смерчи вокруг меня закручиваются, образуя один гигантский. Отползаю – но он настигает меня. Сил нет даже встать, и вот – я внутри огромного смерча. Все кружится, сводя меня с ума, и среди бесконечной дымной карусели вижу цветные участки…

Смерч резко отпускает меня. Падаю и… зависаю в воздухе рядом с большим белым домом с колоннами, цветастыми клумбами и фонтанами.

По мощеной дороге не спеша идет чета – молодая красивая темноволосая женщина, разодетая в пух и прах, с гордо поднятой головой и неимоверно яркими голубыми глазами. На шее у нее дорогое ожерелье. Рядом – седоватый с залысинами мужчина в мундире, похожий на генерала. Женщина держит его под руку с таким видом, словно делает одолжение.

От ворот подходит к ним слуга в ливрее.

– Прибыл его светлость, герцог Айрон, – кланяется он.

За воротами – карета. Из нее выходит мужчина… очень мне знакомый.

Фабиан.

Это он. Совсем юный и главное – здоровый. Мужчина в мундире шагает к нему и протягивает руку.

– Фабиан, рад тебя видеть, – тепло приветствует его он.

– И я вас, генерал Грейм, – почтительно склоняется тот.

– Ах, отставь эти церемонии, мы же не в гарнизоне, можно просто Калир, – добродушно говорит мужчина и поворачивается к женщине. – Лиастра, дорогая, познакомься, это мой верный соратник и друг по совместительству, герцог Фабиан Айрон.

– Добро пожаловать, ваша светлость, – холодно произносит та, протянув руку в перчатке. Фабиан почтительно целует ее.

– Пройдем в столовую, друг, ты ведь устал с дороги, и перекусить не мешает, – хлопает его по плечу Калир… то есть, мой отец.

– Дорогой, герцог Айрон, возможно, не привык к такому… обращению, – с трудом подбирая слова, произносит моя мать, на лице которой образовалось два красных пятна. А я смотрю на нее, как завороженная, ведь совсем ее не помню. Разве что маленький портрет в медальоне подсказывает, что это они и есть – мои родители.

Мое полупрозрачное тело будто зависает над землей и скользит по воздуху вслед за родителями и моим… мужем.

– Все в порядке, госпожа Грейм, – спешит заверить ее Фабиан и очаровательно улыбается. – Я действительно проголодался, так что…

Не успевает он договорить, как к ним бежит чумазое нечто с растрепанными короткими волосами, в балахонистых штанишках и выдернутой наполовину из них белой рубашкой.

Если присмотреться, то можно понять, что это девочка.

То есть… я.

В ту же секунду я словно сливаюсь с ней, становлюсь единым целым. Чувствую ее бурные эмоции, дышу вместе с ней, и ее мысли – мои мысли.

Это просто я. Только много лет назад.

– Папа, у меня получился кувырок через голову, представляешь? – захлебываясь рассказываю, бурно жестикулируя. – А еще я теперь могу долго удерживать вот это.

Протягиваю руку, и на ладони образуется золотой огонек.

– Мари… какой ужас! – брезгливо оглядывает меня матушка, та самая роскошно одетая женщина с гордым лицом и королевской осанкой. – Ты во что одета? И так испачкалась… За стол не сядешь, пока…

– Да ладно, тебе Лиастра, – добродушно отмахивается отец. – Она ведь с тренировки…

– Она тренируется с утра до ночи! – восклицает та. – Где это видано, чтобы леди ее возраста…

– Фабиан, познакомься, моя дочурка Марианна, можно просто Мари, – ласково проводит меня по взъерошенным волосам отец.

– Меня зовут Рианна, сколько раз можно повторять? – топаю ногой, а потом с любопытством смотрю на Фабиана, кто же это такой?

– Фабиан сейчас магистр в Академии Боевой Магии и преподает боевые искусства, – продолжает отец. – Думаю, вы найдете общий язык.

– Боевые искусства? – протягиваю, и в мозгу что-то щелкает: кажется, сегодняшний день сулит быть нескучным. – Ты правда умеешь драться магическим оружием? А выпускать огонь? А световой меч? А…

– Мари! – прикрикивает матушка, ставшая пунцовой. – Как ты себя ведешь с гостем? Называть на «ты» незнакомого мужчину… это возмутительно! Куда только смотрят твои учителя?

– Не только умею, а могу показать и научить, – подмигивает мне Фабиан, не обращая внимания на посторонний шум.

– Прямо сейчас? – подпрыгиваю на месте.

– Почему бы и нет?

– Но мы же шли в столовую… – пытается обратить на себя внимание матушка.

– Думаю, это не займет много времени, – примирительным тоном говорит Фабиан.

– Пойдем за задний двор, – беззастенчиво хватаю его за руку. – Там больше всего места… и я хочу научиться создавать световой меч, у меня пока плохо получается.

Переговариваясь и держась за руки, мы уходим. Не могу перестать прыгать и вертеться. Фабиан снисходительно мне улыбается. А потом… мы медленно растаем в тумане.

Вот мы снова. Только теперь идем по коридору большого богато обставленного дома, почти что замка.

– Это было… круто! – счастливо вздыхаю. – Теперь я мечтаю поступить в твою Академию и научиться всему, что умеешь ты!

– Думаю, у тебя все получится, – мягко говорит тот. – И знаешь что… спасибо тебе.

– За что? – приостанавливаюсь. – Это тебе спасибо, Фабиан. И ты… наверное, голодный, – поджимаю плечи. – Знаешь, матушка права. Я не должна была тебя дергать и так себя вести.

– Ну что ты, – мягко произносит он. – Наоборот, я благодарен, что ты меня… выдернула. Несколько лет назад я служил с генералом Греймом в гарнизоне, мы защищали границы и неплохо ладили. Но я совсем не знаю, о чем с ним говорить за столом. Эти светские беседы, кажется, не для меня, хоть я и герцог.

Смотрю на него, наверное, чересчур пристально. Мне говорили, что так неприлично, но сейчас просто себя не контролирую.

– Правда? – тихо говорю я, все больше проникаясь новым знакомцем. – У меня та же беда. Но ты не волнуйся, – хлопаю его по руке, ведь не привыкла долго кукситься. – Я буду рядом, и если разговор пойдет не туда, я просто разолью сок и отвлеку на себя внимание. Договорились?

Фабиан смотрит на меня со смесью печали и нежности, будто видит перед собой диковинное существо.

– Я очень рад, что познакомился с тобой Рианна, – искренне говорит он. – Но поверь, я не стою таких жертв.

– О, это не жертва, я все равно разолью что-нибудь, – смеюсь, но тут же становлюсь серьезной. – А ты будешь моим другом? У меня совсем нет друзей… почему-то, – отвожу взгляд.

Просто матушка не приглашает к нам гостей. И меня никуда с собой не берет. Словно меня стыдится.

– Я уже твой друг, – протягивает он руку.

* * *

– Какой ужас, не смей брать еду руками! – восклицает мать, глядя как я схватила ножку курицы, забыв о ножах, вилках и еще каких-то странных столовых приборах, названия которых меня даже не интересуют.

– Все в порядке, дорогая, – спешит сказать отец, но та не успокаивается:

– Никакого воспитания, как же стыдно…

– Меня на уроках этикета учили, что курицу можно есть руками, – подчеркнуто вежливо говорит Фабиан и двумя пальцами берет поджаристую ножку курицы с общего блюда, подмигивая мне.

В ответ радостно хихикаю. Этот друг моего отца – свой человек. С ним так легко!

Матушка фыркает и заливается краской.

– Как твои успехи в Академии, Фабиан? – спрашивает отец, пачкая усы в сметане, которой обильно политы его любимые хинкали. – Ты ведь у нас теперь магистр. Очень интересно узнать…

– А вы не женаты, ваша светлость? – перебивает матушка, глаза которой мечут молнии.

Фабиан заметно напрягается.

– Нет, госпожа Грейм. Еще не нашел ту самую единственную.

– Странно, – поджимает та губы. – Ведь вам уже двадцать пять, а вы до сих пор…

Белоснежную скатерть заливает ярко-желтый апельсиновый сок.

56 глава

Кадр сменяется. Маленькая я в ночнушке крадусь к спальне родителей, из которой слышатся полузадушенные звуки рыданий.

– Калир, я не знаю, как она будет жить дальше! – всхлипывает матушка. – Она совсем не из нашего теста… как будто с луны упала и я…

– Успокойся, Лиастра, – твердый голос отца хорошо слышен за дверью, а я приникаю ухом к щели, чтобы все слышать. Сердце тревожно колотится, а одной рукой я прижимаю к себе плюшевую собачку.

– Не забывай, что наша дочь унаследовала целительский дар моего рода, которым я, увы, не владею, – немного тише говорит он.

– Если бы ее не проверили, мы бы до сих пор об этом не знали! – восклицает та. – К тому же она ведет себя… как невоспитанная дикарка. Вбила себе в голову, что должна стать боевой магичкой. Еще и твой друг подливает масла в огонь… зачем ей это? Она и платья-то носить не умеет, а ей уже десять! Что с ней будет через пару лет?

– Платья носить – для этого много ума не надо, – замечает отец.

– И она совсем не интересуется целительством, – возмущается матушка, перестав рыдать, но оставив плаксивый тон. – А занимается делами, неприличными для леди.

– Дар в ней есть, это подтвердил артефакт, – говорит отец. – Просто пока еще не проснулся…

– Лучше бы и не просыпался, – шипит та. – Вспомни свою бабку! Да она была блаженной сумасбродкой. От нее ведь этот дар, ни твой отец, ни ты ничем подобным не владели…

Прижимаю к груди игрушечную собачку и медленно отхожу от двери. Хочется исчезнуть, стать маленькой и незаметной, а лучше – никогда не рождаться…

Не такая. Не леди. Неподходящая, плохая дочь. Сумасшедшая. Как прабабушка Таис. Седая маленькая старушонка с ярко-голубыми глазами, из которых струился свет…

Блаженная. А что это значит? Разве плохо быть счастливой и делать счастливыми других?

Нет, это не про меня. Матушка плачет из-за меня. Я плохая дочь. Неподходящая для этого общества. И для своих родителей… тоже.

* * *

– Но… почему нельзя?

Мне лет двенадцать. Нежно прижимаю к груди всю ту же плюшевую собачку с ощущением, что в руках у меня – живое существо.

– Никаких животных в доме! – отрезает та.

– А можно, папа купит мне птичку? – с надеждой спрашиваю я.

– Еще чего не хватало! – сверкает та голубыми и какими-то недобрыми глазами. – Ты такая неряха, Рианна! Посмотри на себя, – она дергает меня за домашнее платье. – Здесь кружево оборвалось, а вон здесь – дыра. Ты за собой не следишь, а за животными и птицами глаз да глаз нужен.

– Ну мамочка, я справлюсь! – Голосок дрожит, а внутри бьется надежда, что у меня будет кто-то милый, маленький, о ком смогу заботиться…

– Я сказала – нет! – громыхает та. – И вообще… куда это Кэти смотрит? Совсем распустилась, смотрю, бьет баклуши, тогда как ее подопечная ходит в чем попало! Выпорю и отправлю к матери – не справляется она со своими обязанностями!

– Нет, матушка, не надо! – бросаюсь к ней, прикасаюсь к руке, да только та брезгливо отдергивается. – Это… это я виновата. И платье порвалось… сегодня. Я в нем бегала по саду… накажи лучше меня!

Вся застываю. Ведь Кэти – моя горничная, которую ее собственная мать бьет за каждую провинность, отчего она постоянно ходит в синяках. Ей еще нет и семнадцати, а она уже работает у господ. Я люблю ее как сестру. И она не виновата в том что я… какая-то не такая. Не леди.

57 глава

– Я написала песню по старинному рецепту твоего рода, – довольно произносит матушка, сидя за столом, положив руку на плечо своего мужа. Я маленькая сижу за столом и невольно прислушиваюсь к разговору родителей.

– Там такой замечательный стих… музыка так и просилась, – продолжает она. – Теперь у Мари не останется и шанса стать кем-то другим, кроме целительницы.

– Но ты же говорила, что не хочешь видеть ее целительницей! – говорит отец, а у меня резко аппетит отшибает, что очень дурной признак.

– Я передумала, – пропевает матушка. – Ах… иногда думаю, зря оставила карьеру актрисы и не сбежала из-под венца, – мечтательно произносит она. – Как бы прекрасно сложилась моя жизнь…

– Зачем из-под венца, – хмыкает отец, преспокойно обедая, словно его это совсем не задело. – Никто тебя на цепи не держит, Лиастра. Ты вольна поступать, как считаешь нужным.

– Из дома меня, значит, прогоняешь? – смотрит та возмущенно. – А никуда я не уйду. И дочь до ума довести надо. Пусть хоть кем-то станет, а то ни кожи, ни рожи – замуж выгодно ее точно не отдашь…

– Лиастра! – повышает вдруг голос отец. – О чем ты только думаешь. Ей всего лишь двенадцать!

– Самое время начать думать о ее будущем! – отрезает та. – Так что, моя милая, – обращается она ко мне сладким голосом, – сегодня так уж и быть, спою тебе на ночь колыбельную. Я знаю, ты об этом мечтала, но… раньше все было как-то не до этого.

* * *

– Матушка, я спать хочу… пожалуйста, можно мы продолжим завтра?

Хочется заткнуть уши, спрятаться под кровать или залезть под одеяло с головой, куда не будут пробиваться звуки.

И не потому, что матушка плохо поет. Напротив. Просто колыбельная должна усыплять, а не волновать и будоражить.

Мне всего лишь двенадцать. И я не хочу слышать про кровь и Бездну. Я просто хочу уснуть и увидеть, как друг моего отца снова нашел к нам дорогу. Ведь он не приезжал к нам целых два года. А он единственный, с кем мне было так легко и спокойно, когда он гостил целых две недели.

– Ну уж нет, – слышу и желаю одного: чтобы у матушки сел голос. Плохо такое желать, но иначе не могу. Сойду с ума.

– Пока не втемяшу в твою пустую голову эту песню, не прекращу! Ты должна знать рецепт наизусть, нет гарантии, что этот листок никуда не исчезнет!

– « В том краю, где царила зловещая Бездна,

Где в сердцах – лишь пустыня, и души черствы… »

Зарываюсь носом в подушку и зажмуриваюсь.

Фабиан, где же ты? Услышь меня и приезжай… хоть на один денек. Пожалуйста. Ты мне очень нужен.

* * *

Бегу. Лечу, грозясь сломать себе ноги и заодно шею. Жалею, что не могу взлететь по-настоящему.

С разбегу падаю в объятия того, кого думала и не дождусь.

– Фабиан… – шепчу, проглатывая слова. В груди становится совсем тесно. – Ты… ты здесь… я не думала… ты услышал меня, правда услышал? Я… просто забери меня… забери, прошу.

Обхватываю его за талию и замираю.

– Я буду хорошей… буду все делать, что ты скажешь. Я в твою Академию поступлю. Стану боевым магом. Я так много уже умею… ты сам увидишь… ты же посмотришь, ты останешься?

– Рианна! – прерывает он меня, отстранив и глядя в глаза с каким-то страхом и непониманием. – Тебя здесь обижают? Бьют? Что стряслось?

– Н-нет, ничего, – шепчу, уткнувшись в него.

Фабиан поднимает меня на руки. Прижимаюсь к нему и представляю, что он приехал навсегда. Что ему не придется через неделю или уже завтра ехать в свою Академию. Или что меня – а вдруг! – примут туда в двенадцать как очень способную. Ведь Фабиан говорит, что у меня талант… А я ему верю.

* * *

– Ваша дочь глубоко несчастна.

Замираю на пороге столовой. Пришла поесть, а там отец с Фабианом… кажется, серьезный разговор.

58 глава

– Признаю… запустил я воспитание дочери, – вздыхает отец.

Стою под дверью и прислушиваюсь. Вот уж не думала, что Фабиан будет говорить с ним обо мне.

– Генерал, вам нужно все бросить и заняться этим, – горячо произносит он. – Она еще ребенок, но… скоро станет девушкой. Она ищет, кто бы ее полюбил, обогрел, потому что дома этого не получает… Она – нежный невинный цветок, которым могут воспользоваться неблагонадежные личности. Вы этого хотите?

– Этого не произойдет.

– У вас есть гарантия, что она не сбежит?

Наступает пауза. Я очень боюсь, чтобы отец не выгнал Фабиана, который дерзнул заявить, что у меня какие-то не такие родители.

Хотя до сего времени «не такой» была я.

– Боюсь, что ты прав, – говорит отец более спокойным и даже каким-то удрученным тоном. – Время упущено. Для дочери я не авторитет, а Лиастра каждый раз ранит ее, будто это доставляет ей удовольствие…

– Вы не можете приструнить жену?

– Она не собака, чтобы ее приструнять. – Голос отца обретает твердость. – Я лишь высказываю мнение…

– К которому она, увы, не прислушивается. Хотя вы – генерал.

– Так и есть, – слышу я, спустя длинную паузу. – Я действительно тот еще подкаблучник. Я немолод, почти стар… меньше всего мне хочется в своем доме участвовать в склоках и ссорах. Моя жена – эпатажная актриса, которую выдали за меня против ее воли… я не могу своими запретами продолжать разрушать ей жизнь.

– Этим вы рушите жизнь дочери.

– Фабиан… друг. – Отец говорит мягко и доверительно. – Ты неспроста появился в моей жизни. Мари тебе доверяет и готова часами проводить с тобой время. Могу ли я попросить тебя об услуге? Не бесплатно конечно.

– Нет, – отрезает тот, а я отскакиваю от двери, словно меня ударило молнией. – Если вы хотите сделать меня гувернером своей дочери – я не соглашусь ни за какие деньги.

– Но… почему? – обескураженно произносит отец. – Мне казалось, ты ей тоже симпатизируешь…

– Это против всех моральных правил, – злится тот. – Ей нужна мать… подруга, сестра, кто угодно женского пола. А я могу лишь приезжать иногда. Учить боевой магии, если она и дальше захочет. Я не имею права ее к себе привязывать.

– Но она уже привязалась…

– К сожалению.

– В чем дело, Фабиан? Тебе настолько неприятна моя дочь?

– Ошибаетесь. – Его голос звенит словно натянутая струна. – Я ее люблю. Всей душой. Как младшую сестру, которой у меня никогда не было.

– Это же прекрасно! – вздыхает облегченно отец.

– Боюсь, как бы у нее со временем эта привязанность не переросла… во что-то другое.

– О, милый друг, это все поправимо, – тут же говорит отец. – Я доверяю тебе, как самому себе и лучшей партии для Мари и желать не смею…

– Помилуйте, генерал, ей всего лишь двенадцать!

– Дети быстро растут, – легкомысленным тоном произносит тот. – Не успеешь оглянуться, как… А ты часом не решил заделаться евнухом? – В голосе отца проскальзывают ехидные нотки. – Каждый раз аж беленишься, как речь о женитьбе заходит…

– Думаю, речь о женитьбе в этом случае может зайти, только когда Рианна станет совершеннолетней, – тихо, но твердо произносит Фабиан, отделяя каждое слово.

– Зуб даю, что ты через шесть лет останешься женихом на выданье! – смеется отец. – Именно поэтому и решил, чего тянуть с помолвкой…

– Она должна дать согласие, – еще более твердо и опасно тихо произносит тот. – Не смейте ее ни к чему принуждать!

Дверь открывается. Я стою ни жива ни мертва на пороге. Даже отойти в сторону сил не хватило. Ведь только что шла речь о моей судьбе… точнее, о том, смогу ли я видеться с Фабианом.

Но он сказал, что любит меня. Любит!

– Рианна, – он наклоняется ко мне, а его бездонные темно-серые глаза будто поглощают меня. – Ты в порядке? Ты очень бледная…

Вместо ответа обхватываю его за шею, утыкаясь носом в мягкие густые волосы, которые пахнут пряностями и свежей хвоей.

– Не уходи, – как заводная, шепчу и крепче стискиваю руки. – Не уходи, не бросай меня…

И даже если бы взгляд отца не был столь одобряющим, я бы все равно не разжала рук.

59 глава

Снова отчий особняк. Мне уже шестнадцать, и я не могу устоять на месте от восторга.

– Фабиан! Ты приехал!

Бросаюсь к нему. Он подхватывает меня и кружит.

– Ну не могу же я упускать такого сильного боевого мага, который скоро станет украшением нашей Академии!

Он осторожно ставит меня на мраморный пол. Матушка, подоспевшая как раз вовремя, чтобы меня осудить, всплескивает руками.

– Будешь так ко всем мужчинам на шею бросаться? Ни стыда, ни совести, и куда только твои учителя смотрят! Мне стыдно, что ты моя дочь.

– Это не мужчина, это же Фабиан! – не понимаю, чего она волнуется. А то, что ей стыдно за меня – так это не новость. Я слышу об этом каждый день.

– Такого комплимента я еще не получал, – сдержанно кланяется он, а в глазах застывают смешинки.

– Конечно, ты сильный, смелый, и мускулы у тебя как у десяти буйволов сразу, – закатываю глаза. – Просто матушка намекает на разные глупости, о которых я даже не думаю, поэтому так сказала.

– Ладно, ладно, подлиза, – шутливо щелкает он меня по носу. – Давай лучше посмотрим, что я тебе привез.

Он вручает бумажный пакет, поднесенный слугой. Я разворачиваю и… пищу от восторга.

– Ой, Фабиан, ты знал, что я хочу! И надо же – размер как раз на меня, ты только посмотри, – верчу в руках темно-синюю бархатистую форму Боевой Академии, состоящую из удобных штанишек и коротенькой кофточки.

Матушка точно не одобрит. Да только мне плевать.

– Все, я побежала примерять, – подпрыгиваю от восторга и целую Фабиана в щеку, чем вызываю очередную серию охов и вздохов от матушки, а потом ухожу к себе и добрых полчаса верчусь перед зеркалом. Наконец-то у меня будет одежда, которая не висит на моей тощей фигуре и даже красиво ее подчеркивает.

* * *

Длинный коридор. Дверь гостиной. Фабиан только что приехал, но тут же отправился о чем-то поговорить с отцом. Надо бы его позвать в сад. В прошлый раз он раскачивал меня на качелях, привязанных к толстой ветке дуба, я просила еще и еще… а потом выпрыгнула на взлете и приземлилась очень удачно.

Потому что научилась группироваться при падении. А тот миг, когда оказалась в воздухе, был неповторим.

Фабиан меня сильно отругал. Впервые в жизни так на меня разозлился.

Просто он боялся за меня. Что со мной что-то случится. Но этого не говорил, конечно. Сказал, что не будет катать на качелях и участвовать в других моих опасных затеях.

Он уехал тогда очень быстро – его вызвали в Академию внеурочно. И мы будто бы расстались в ссоре. Хотя я с ним не ссорилась и ни капли не обиделась на его суровый тон.

Сердце замирает от мысли, что снова увижу его и смогу поговорить. Попрошу прощения, что напугала в прошлый раз. Ведь я и впрямь виновата. Он, бедняга, аж побледнел, когда поднимал меня с песка, хотя поднимать не нужно было, ведь я, как кошка, приземлилась на ноги.

Но… что это? За дверью голоса отца и матери, Фабиана будто бы нет с ними. Где же он?

– И он согласился? – В голосе матери слышны какие-то новые странные нотки, из-за чего задерживаюсь и прислушиваюсь.

Да, мне уже не десять, и не двенадцать, а целых восемнадцать. И подслушивать родителей как бы не очень… но я должна знать, куда на этот раз уехал Фабиан. Если уехал. Может, он здесь, ищет меня?

– Почти без уговоров, – отвечает довольный отец. – Вот так, дорогая Листра. Я очень доволен тем, как все разрешилось.

– Но… он старше ее на пятнадцать лет. – Голос матери становится тише. – Ты уверен, что наша строптивая дочь согласится…

– У нет выбора, – жестче, чем обычно произносит отец. – То, что я недавно нашел и прочел в архивах, звучит неутешительно. Моя задача – уберечь ее от возможной опасности…

– Но эти темные маги… ты уверен, что это правда? – Голос матери дрожит.

– Когда бабушка Таис открыла в себе дар, в Элиндоре уже скрывалось два темных мага, которых удалось обезвредить. Но прежде они натворили дел, сломали печать измерений, много людей погибло.

– Ужас какой…

– Целители особого назначения в моем роде рождаются, только когда они нужны королевству, – так тихо говорит отец, что я чуть ли не влипаю в дверь, боясь пропустить хоть слово.

– Значит, наша дочь должна спасти Элиндор, – ровным голосом произносит мать.

– Ничего она не должна! – вдруг взрывается всегда спокойный отец, а я отшатываюсь от двери, будто меня ударили. – Единственное, чего я ей желаю – чтобы у нее в жизнь все было хорошо. Фабиан, я уверен, сделает ее счастливой.

– Но ведь я переписала рецепт и поместила в медальон с нашим портретом, – капризным голосом говорит та. – И заставила ее носить, мол, ради почтения родителей…

– Я очень ценю то, что ты делаешь для Элиндора, Лиастра! – холодно произносит отец. – Мари знает рецепт наизусть, благодаря твоему… рвению сделать из нее кого-то больше, чем просто человека, который достоин любви по праву рождения. Пусть ты со мной не согласишься, но счастье и безопасность дочери для меня превыше долга.

– Не понимаю, что Фабиан в ней нашел? – с раздражением восклицает она.

– Не твоя это забота, жена. Радуйся, что Мари помолвлена с достойным человеком, которому я жизнь готов вверить. Он спрячет нашу дочь там, где до нее не доберутся. Он о ней позаботится…

Дальше я не дослушиваю. Сердце колотится так, что этот бой словно эхом раскатывается по коридору.

Помолвка… с Фабианом? Нет. Мы же друзья! Лучшие друзья. Помолвка – это что-то… о браке. Фабиан не может моим мужем. Это все разрушит, вообще все… Нет, я не готова его терять!