Текст книги "Проданная его светлости (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

21 глава

– Ну не хотите… и не надо, – стараюсь говорить с достоинством, но в голосе звучит обида.

Разворачиваюсь и выхожу. Поднимаюсь к себе.

Каждый шаг – будто сваи вколачиваю. Не понимаю одного… почему я его не ненавижу?

Он сломал мне жизнь. Сделал все, чтобы отвратить меня от него. Но… вертится в голове совсем другое.

Эти несколько дней были первыми с того момента, как меня забрала к себе тетя из лечебницы, когда я спала спокойно и… долго. Так долго, сколько хотела. Меня никто не будит грубым окриком, а в течение дня не шпынял и не приказывал. А еще… мне никогда раньше не дарили таких красивых вещей, не требуя ничего взамен. Даже исцеления, что мне ничего не стоит.

Хотя, может, я еще чего-то не знаю, и придется платить… после?

Вижу перед собой, как наяву, темные глаза герцога. Не могу забыть ту надежду и отчаяние одновременно, с которыми он на меня посмотрел в первый день. А потом… такое ощущение, что он боролся с собой, со своей доброй внутренней частью, чтобы казаться более грозным, более жестоким, более…

Тираном?

Как я его назвала.

Что-то не дотягивает он до тирана.

Открываю дверь своей комнаты и не пойму, что изменилось.

Платье. Белое платье. Оно висело на манекене и сразу бросалось в глаза. Но теперь его нет, и манекен исчез.

Вроде все так, как должно быть. Ведь я отказалась от платья, надела бирюзовое атласное… и мне никто слова не сказал. Как будто так и надо. Но почему в душе поднимается обида, будто у меня забрали что-то очень важное и дорогое?

Спускаюсь – нет, слетаю – по ступенькам. Застаю Фабиана выезжающим из бального зала.

– Что-то случилось? – смотрит он на меня внимательно. Наверное, я выгляжу так, будто за мной гнались. Ну конечно, прическа растрепалась, и заколку я где-то потеряла.

– Мое белое платье, – цежу я. – Почему его нет в моей комнате?

– Но…

– И почему ваши слуги заходят в нее, когда меня нет?! – сверкаю глазами. Надеюсь, внушительно получилось. – Шастают там, шарятся по моим вещам… Я требую сменить замо́к и отдать ключи мне. Мне одной!

Невольно прикладываю руку к тому месту, где на шее висит медальон. Это воспитание отца и матери во мне сейчас говорит. Они были аристократами, им прислуживали… а их дочери пришлось целых два года заниматься тем, что она не умеет. Лучше бы готовку мне доверили, так не же… И сейчас я еще вспомнила, что я – герцогиня. И имею право потребовать тот же новый замо́к и полную неприкосновенность.

– Думаю, что твое платье Грета убрала в шкаф, – говорит он, немного нахмурившись. – А насчет замка… Альм! – зовет он управляющего, который проходит мимо с деловым видом, неся на подносе часть сервиза. – Завтра же слетай в деревню и купи хороший замок и два ключа к нему. Найди рабочих, которые поменяют замок на двери… моей жены. Это приказ.

Мне показалось, или его голос вздрогнул? Будто он тоже не может привыкнуть к своему новому семейному положению.

– Будет сделано, ваша светлость, – говорит тот, кивнув, и продолжает путь, ни словом, ни взглядом не выказав удивления.

– Ну… а я тогда пойду, проверю, на месте ли платье.

Чувствую себя сконфужено. Ведь я вела себя так, будто это Фабиан забрал его и спрятал. Ага, как раз, когда мы были на венчании.

Но Грета тоже с нами была. И когда она успела?

Ничего, скоро тут все отучатся по чужим комнатам лазить.

– Я могу послать… впрочем, нет, – тут же оговаривается он. – Проверь, а потом спускайся на пир.

– О да, про пир я не забыла! – Мой голос звучит с воодушевлением. Даже очень. Можно подумать, мне нужна только еда и больше ничего.

На самом деле… и больше ничего.

Не буду лукавить, пусть герцог знает меня настоящую. Пусть знает, кого взял в жены. Видит все, без прикрас. Я бы на его месте так не спешила, но… у богатых свои причуды.

– Рианна, – произносит он так, что я замираю и оборачиваюсь. От звучания его бархатного с легкой хрипотцой голоса все во мне начинает трепетать. Да что это со мной такое!

Он смотрит на меня с такой неприкрытой нежностью, что мне хочется улыбнуться в ответ. Не на тридцать два зуба, как я умею, а по-настоящему. А еще – подойти и обнять. Зарыться пальцами в его густые волосы, вдохнуть снова этот хвойный запах, который мне как будто знаком…

Но вместо этого стою, как истукан, приподняв голову. И стараюсь не разреветься.

– А ты все та же, – мягко говорит он. – Почти не изменилась. Разве что полюбила носить платья…

– Вы… вы знали меня раньше? – бросаюсь к нему, забыв о достоинстве и приличиях. Хотя… в моем положении какие уж приличия.

Его лицо каменеет. В глазах мелькает страх, даже отчаяние. Он шумно вдыхает воздух и прикрывает глаза.

– Нет, с чего ты взяла? – резковато отвечает он. – Это болезнь меня крутит, не обращай внимание. Я немного не в себе.

– Почему вы не хотите сказать правду? Я хотя бы…

– Ступай, – обрывает он. – Наше общение на сегодня закончено.

Герцог разворачивает кресло одной рукой – и как у него это получается? – и едет по коридору. Все дальше и дальше от меня.

22 глава

В сердцах топаю ногой. Ну ничего. Зря он со мной связался, я же не отстану, пока не узнаю всю правду. А герцог много чего скрывает от меня. И… я почти уверена, что он знает, как меня зовут по-настоящему.

Только зачем ему это нужно? Держать меня здесь… Заключить со мной брак… Ничего не пойму.

И что значит – полюбила платья? Как их вообще можно не любить?

Или… он намекает, что раньше я носила только такие обтягивающие панталоны, как у Эстеллы, и разгуливала в одном исподнем?

Срам какой.

Белое свадебное платье как-то враз перестает меня интересовать. Но все равно для виду поднимаюсь и заглядываю в шкаф. Висит, как миленькое, еще и накрытое специальным чехлом от моли. Все же Грета – или кто бы-то ни был – довольно хозяйственная. Да только все равно мне не нравится, когда в комнату заходят без спросу. Это вам не проходной двор!

Да, пир. Желудок об этом ненавязчиво напоминает. Хотя нет… уже навязчиво. Наскоро заплетаю косу – все равно заколки нет – чтобы волосами пыльные стены не прометать, и спускаюсь на кухню, которая здесь служит и столовой.

Меня сразу накрывает теплыми ароматами разных блюд. Слюна уже почти капает на пол. Вот это я проголодалась! И немудрено: все утро пролазить по деревне, потом венчание, а сейчас, должно быть, уже ужин, судя по сумеркам, окрасившим окна в светло-фиолетовый.

А на столе…

Прямо передо мной дымится глубокий керамический горшок. Я безошибочно узнаю запах – куриный бульон с домашней лапшой. Это же… это нереальная вкуснотень, я бы такое ела каждый день и ничего больше не попросила бы…

Вокруг стола снует Дара в милом чепчике и неизменном коротеньком фартушке – в котором она и была на свадьбе: одной ногой на торжестве, другой на кухне.

А вон горшок покрупнее. Там картошка, вижу кусочки мяса и что-то маленькое черненькое. Принюхиваюсь… аромат чернослива. Я ела такое раньше. Когда-то давно… еще до лечебницы. В той жизни, которую я не помню.

Сглатываю слюну и перевожу взгляд на длинную деревянную доску. На ней румянятся пирожки. Несколько из них разломанных. С творогом, капустой и… кажется, корица с яблоками.

Чуть поодаль, в стороне, будто стесняясь своего простого вида, стоит низкая глиняная форма с румяной запеканкой. Сметанник. У него такая шикарная корочка, что я слышу ее хруст, даже когда просто смотрю.

Ну все. Убили наповал. Кто-то как будто считал мои предпочтения, тщательно записал и потом все приготовил. Хорошо и с любовью.

Вряд ли Дара ко мне питает теплые чувства. Она и сейчас посматривает на меня косо и как-то с опаской. Может, потому что отныне я – герцогиня, и она ждет, что я раскритикую ее блюда, скажу все убрать и готовить другое?

Или завоплю во всю глотку от того, что на столе недостает какой-то особой вкуснятины?

– Где Фабиан?!

Кажется, я крикнула довольно громко. Просто меня поразило, что слуги заняли лучшие места, сидят тут, как главные приглашенные, и им плевать, что хозяина с ними нет!

– В своей комнате… ваша светлость, – вежливо отвечает Альм.

– Но почему не здесь? Вообще у него свадьба, как-никак! – возмущаюсь я.

– Это его решение… герцогиня.

Альму явно тяжело так ко мне обращаться. А его в его глазах появляется печаль, когда говорит о хозяине.

– Где его комната? – намереваюсь идти к нему тотчас.

– Но… ваша светлость… – пытается остановить меня Альм.

– Где комната Фабиана? – спрашиваю громче. – И нечего так на меня смотреть, я его жена, имею право!

Когда я злая, меня лучше… не злить.

– Пригрели змею… – шепчет под нос Дара.

На лице Альма отражаются эмоции от непринятия до рабской покорности.

– Позвольте, я вас провожу, герцогиня. – Он протягивает руку, но я выворачиваюсь и сама иду к двери.

На месте Дары я бы думала точно так же. Поэтому я не в обиде.

Альм все проводит меня к тому пролету, где находится бальный зал. И дальше по коридору несколько шагов.

– Спасибо, Альм, можете идти, – приподнимаю голову.

Не хочу, чтобы кто-то слушал наш разговор.

Проводив его взглядом, стучу в дверь. Сначала робко, потом посильнее.

– Не сейчас, Альм, я отдыхаю, – слышу я голос герцога в котором, как ни странно, ни тени раздражения. Кажется, он и впрямь устал.

– Это я, – говорю как можно громче. – И я не уйду, пока вы не выйдете ко мне!

Через несколько секунд дверь открывается. Значит, Фабиан не ложился, раз так быстро оказался на пороге.

– Почему ты здесь, а не на кухне? – хмурится он. – Ты целый день ничего не ела…

– Как и вы, – парирую.

– Неправда, я позавтракал…

– И только? – приподнимаю брови. – Вот что, я не пойду ни на какой пир без вас.

– Это еще почему?

– Сами подумайте. – Ставлю руки в бока. – Муж бросает молодую жену среди своих слуг, которые…

– Никто их моих слуг не причинит тебе вреда и будет относиться с должным почтением, – перебивает он.

– Мне это неинтересно, – отмахиваюсь. – Точнее, интересно, но… что они подумают, если вы будете отсиживаться в комнате, а я – пировать? Как-то нехорошо получается, и такое ощущение, что мы, не успев пожениться, уже разругались…

Уголки губ Фабиана слегка дергаются, будто он сдерживает улыбку.

– Ну мы довольно громко спорили во время венчания, – замечает он и откашливается. – Возможно, все так и подумали…

– Да какая разница, что они подумали, – возмущаюсь. – То, что вы отказываетесь ужинать – это… это просто… беспредел!

– Я давно равнодушен к еде. – На его лицо наползает тень. – Это все знают, так что…

– Вы просто не видели, чего там Дара наготовила…

– Иди, наслаждайся. – Он отъезжает и пытается закрыть дверь. – Я знаю, как для тебя это важно…

– Стоп! Здесь моя нога, – показываю на бархатный туфелек, который поставила между дверью и косяком. – Не уберу, пока вы не образумитесь и не выйдете их комнаты…

Фабиан издает звук, похожий на рычание.

– Тогда я закрою дверь силой!

– Вы не причините мне боль, – твердо говорю я.

– Ты хочешь со мной есть за одним столом после того, как видела… вот это?

Он слегка дотрагивается до безжизненно лежащей на коленях правой руке.

– Видела… и что? – пожимаю плечами. – Она только вызывает аппетит.

– Что? – Фабиан смотрит на меня так, будто я свихнулась.

– Ну… она похожа на творожную запеканку с шоколадными прожилками. Умм… наверное, вкусно, никогда не ела такую. Или на сметанный десерт с сухофруктами. Или на твердый белый сыр с плесенью…

– Достаточно, я понял.

Прикусываю губу. Кажется, что-то не то сказала, потому что Фабиан смотрит на свою руку, а потом на меня с каким-то ужасом.

– Вы не подумайте, я не людоед. – Нервный смешок. – И не бездонник, который кусается. Буду есть, как и положено, человеческую еду…

– Ладно. Хорошо. – Фабиан устало потирает лоб. Наверное, все свои козыри вытащил, больше не осталось. – Я пойду с тобой. Прослежу, чтобы ты не осталась голодной.

– Вот и отлично, – победно улыбаюсь я.

Это еще вопрос – кто за кем проследит.

23 глава

Когда мы с Фабианом вошли на кухню, к нам повернули головы все, кто там был. Альм тут же подскочил, готовый услужить и помочь, но герцог остановил его жестом, а потом сам продолжил ехать.

К слову, он и мне не позволит его везти, хотя мне ничего не стоило.

Джек с любопытством переводил взгляд с меня на хозяина. Грета сидела с постным лицом, будто ей все равно – свадьба сейчас или похороны. Впрочем, судя по испеченным пирожкам, Даре тоже без разницы.

Эстелла буравила меня ненавидящим взглядом покрасневших глаз, а потом отвернулась, впившись пальцами в деревянный стол. Дара с самым мрачным видом смотрела на нас и по мере того, как мы подходили – и подъезжали, – она становилась все более мрачнее.

Старичок-маг, который нас венчал, смотрел только на пирожки. И когда Дара на миг поменяла позу и отвлеклась, он тут же схватил один.

Фабиану освобождают место, раздвинув стулья. Я сажусь рядом. В предвкушении замираю.

Сколько тут всего! Глаза разбегаются. Даже не знаю, с чего начать.

Впрочем, уже знаю – покормить герцога, который непонятно чем вообще питается и как живет.

– Вам нравится, ваша светлость? – басит Дара, обводя огромной ручищей стол.

– Главное, чтобы моей жене понравилось, – негромко говорит Фабиан. А мое сердце пропускает удар.

Почему-то каждый раз замираю от мысли, что я – чья-то жена. И не просто чья-то – а самого герцога. Этого человека, погрызенного бездонниками, но не сломленного. Который почему-то слишком много от меня скрывает, но относится очень даже неплохо… да что там – даже слушается меня! Ведь он сейчас здесь, потому что я его заста… кхм… попросила.

– Шикарный стол, – выдыхаю я. – Можно мне всего и побольше?

После этого, не спрашивая разрешения, я беру миску герцога и накладываю туда домашней лапши с бульоном.

Мой желудок подождет. И нечего тут рулады выводить!

– Я… я не буду, – пытается он меня остановить.

– Понимаю, что вам хочется пирогов, как и господину магу, – строго говорю я, а бедный старичок давится кусочком и кашляет до тех пор, пока Джек не додумывается похлопать его по спине. – Но так как вы постоянно пропускаете приемы пищи – ничего тяжелого. Только питательный бульон.

– Но ваша светлость! – снова влезает Дара, выпучив глаза. – Вам же можно только диетическое и несоленое…

– Это и есть диетическое, – отрезаю я. – Вы что, хотите бедного герцога голодом заморить, совсем нежирное и пресное все давать? Неудивительно, что у него интерес к еде пропал с таким подходом.

Ставлю перед ним тарелку, от которой валит пар и исходит просто божественный аромат. Но Фабиан что-то медлит.

– Я положила совсем немного, – тихо говорю я, потому что все, что между нами происходит, кажется, превратилось в спектакль: слуги смотрят и слушают, раскрыв широко глаза и открыв рты. Один только старичок-маг радует своим чавканьем.

– И если что, могу покормить…

– Нет! – тут же обрывает он. Как-то резко и отчаянно. – Я сам могу.

– Тогда порадуйте меня. – Поправляю ложку так, чтобы ему удобно было взять ее левой рукой. И сижу я по левую сторону от него. Даже не знаю, как положено, но мне так удобно.

А сама тем временем наливаю бульон и себе.

– Дара! Не стой столбом, обслужи мою жену! – цедит сквозь зубы герцог. Кажется, ему очень стыдно за поведение слуг.

– Не нужно, я сама, – как можно мягче говорю я. Не доверяю этой Даре и не хочу, чтобы она своим видом портила мне аппетит.

Была б рада избавиться и от Эстеллы, но так как она сидит рядом с Альмом на нашей стороне, и ее почти не видно, я как-то смирилась с тем, что она тоже тут есть.

Накладываю лапшу, потом – жаркое в другую тарелку и снова наслаждаюсь пикантной смесью ароматов чернослива, мяса и картошки. Кладу на салфетку три пирога. Спохватываюсь, беру другую салфетку и просовываю за ворот рубашки своего… мужа.

Вот так, он даже глазом не успел моргнуть.

Правда смотрит теперь на меня как будто с упреком. Разглядывает. Пытается меня раскусить. Но он же не бездонник, так что нечего тут… кусаться.

Кивком головы показываю на миску. Фабиан тяжело вздыхает и берется за ложку.

Понял, что я не отстану.

А я принимаюсь за свой ужин. Наворачиваю лапшу так, что за ушами трещит. Еще и хлеба взяла. Но герцогу хлеба нельзя, лучше пока легенькое съесть. К слову, он уже влил в себя одну-единственную ложку бульона с таким видом, будто делает одолжение.

– Вот умница! – шепотом хвалю и поправляю салфетку у него на груди, а то как-то криво засунула.

И снова этот ошеломленный взгляд.

И, кажется, все услышали.

Джек едва заметно усмехается, поглядывая в мою сторону. Альм смотрит на меня через герцога, и в его взгляде, как ни странно, вижу уважение. Как-то все заметно расслабились, даже Дара соблаговолила присесть на стул напротив, а не стоять над моей душой. Что там с Эстеллой? Мне без разницы. Надеюсь, ей тоже вкусно.

Хотя это вряд ли – ее миска и тарелка пусты.

Не моя это забота.

– Спасибо, Дара, это просто лучшее в мире жаркое! – хвалю неприветливую кухарку, переходя ко второму блюду. – Надеюсь, что после такого ужина я доползу до своей комнаты…

– Не до своей, ваша светлость, а до вашей общей с его светлостью! – шамкает старичок, совсем почувствовав себя как дома после стольки-то съеденных пирогов…

Краска заливает лицо. Вот только этого не хватало.

– Э… да, конечно, – лепечу я, бросая мимолетный взгляд на Фабиана, который застыл с ложкой в руке. – Просто мы только поженились, а я не привыкла еще к новому статусу, знаете ли…

Больше всего мне хочется погладить Фабиана по плечу здоровой руки. Чтобы он расслабился и не сидел в таком напряжении. А потом – по спине. И волосы поправить, они слегка лезут ему в лицо. Даже не ради этого, а… просто мне хочется еще раз их потрогать, какие же они мягкие!

Но от этого он только напряжется и засмущается еще больше.

Осторожно прикасаюсь к его руке и опускаю ложку в наполовину полную миску.

– Все хорошо, – тихо говорю ему.

Он вздрагивает от моего легкого прикосновения всем телом, что я сразу же об этом жалею.

– Ты уверена? – Он смотрит на меня.

– Теперь уже да, – отвечаю.

– Напиши список всего, что тебе нужно – завтра Альм полетит за покупками, – переводит он тему.

– А я могу с ним…

– Нет!

Уф, понятно. Пытается казаться противной букой, запрещает уходить…

Думает, я сбегу.

И это небеспочвенно.

А у меня просто появились свои планы на Талмор. Нужна библиотека. Срочно.

Если меня не повезут в деревеньку легально – отправлюсь сама. На этот раз не с целью сбежать. Я хочу узнать все о бездонниках. В этом доме мне вряд ли расскажут.

24 глава

Этой ночью я спала в своей комнате.

И все последующие ночи тоже здесь проведу. Фабиан четко поставил между нами границы. Правда, ничего не объяснил, но… мне не нужно говорить дважды о некоторых вещах, чтобы понять.

И не потому, что мне не терпится прыгнуть в его постель… просто я представляла себе это заточение в более мрачных красках.

И все мои ожидания пока что не исполнились.

Кроме одного: меня не выпускают за пределы замка. Хоть я и считаюсь женой герцога – на бумаге, в той самой магической книге, что старичок, наевшись от пуза, забрал с собой, – но все-таки себе не принадлежу.

Фабиан за такое короткое время перестал меня пугать и отталкивать своим странным поведением. Наверное, с того момента, как я узнала его имя.

Мне хотелось снова увидеть тот сон. Снова и снова просить Фабиана бороться со мной на мечах, а потом выпускать драконий огонь из руки… как будто мне это доступно.

Но я проспала свою первую брачную ночь без сновидений.

Список Альм получил с указанием, что мне нужна новая заколка, еще несколько панталон, ваза, чтобы поставить свадебный букетик – как-то жалко стало его выбрасывать – и еще по мелочам. К запаху странных фиолетовых роз я уже притерпелась, и мне не хотелось думать, что цветы умрут, не прожив и дня.

Как и наши с Фабианом отношения. Если это вообще можно так назвать.

Вазу мне принесли через пару минут – Альм взял ее в одной из комнат. И теперь стол украшает вот такой необычный букетик.

Если я раньше не видела таких роз, это не означает, что их не существует.

Альм сказал, что согласует список с его светлостью. Я не возражала: платить-то за все будет герцог.

Когда управляющий ушел, – а может, улетел в виде дракона, ведь так куда удобнее и быстрее добраться до Талмора, чем скрипеть на повозке или даже в карете по проселочной дороге, – я, недолго думая, собралась и тоже вышла.

Сначала во двор. А потом подошла к поднятому мосту. Увидела механизм, с помощью которого его можно опустить и перебраться на ту сторону оврага. Всего-то пара пустяков. Но не успела дотронуться до ручки-вертелки, как мои пальцы натолкнулись на невидимый барьер.

Точнее – он был невидимым, пока я не влезла. А потом засиял голубыми, синими, розоватыми разводами, образуя магическую стену, которая тянулась на протяжении всего оврага и уходила далеко вверх.

Поспешила уйти, сделав вид, что я здесь не при чем. И как нельзя ясно ощутила: я здесь пленница.

Замужем поневоле за человеком, который меня не любит, а просто разглядывает, как диковинку, дарит подарки просто потому, что может. Но не любит. Если бы любил – он бы не скрывал ничего важного от меня.

Например, кто я такая.

Почему он выбрал именно меня в жены? Что это за игра?

И самое главное: кто такие бездонники, и как лечить эту заморскую болезнь, раз уж моя магия не в силах с ней справиться?

Впрочем, в последнем не уверена. Мне ведь даже не дали попробовать!

Расспрашивать Дару или ту же Эстеллу нет смысла. Они-то все знают, но поговорить со мной по душам вряд ли захотят. Особенно Эстелла.

Вообще не понимаю, почему герцог ее тут держит. Он что, не видит, что она на него запала? И теперь страдает, плачет по углам и ненавидит меня. Как будто я в чем-то виновата, а не жертва чьей-то прихоти.

Походив по двору, вернулась в замок и позавтракала остатками вчерашнего пира. Дары на кухне не оказалось, я сама себе разогрела лапшу, жаркое и взяла два пирога.

Не знаю, как там принято завтракать у господ – мне все понравилось.

А теперь бесцельно брожу по замку и думаю о том, что плохой аппетит Фабиана, скорее всего, связан с его таинственной болезнью. Вчера он лапшу почти доел под моим бдительным присмотром, а от всего остального ожидаемо отказался. Да и нельзя ему перегружать желудок.

Интересно, что за всеми этими дверями? Чьи-то комнаты? Может, бывших слуг или… семьи герцога? Она ведь у него была, это точно. Ну там, отец и мать. Может даже братья или сестры. Замок ведь большой. И он под кого-то строился.

Еще странно, что слуг в таком домине – раз, два и обчелся. Грета не справляется с тем, чтобы везде хотя бы пыль смести, и вот эта часть замка вообще не метенная. Про мытье полов молчу. Впрочем, мне бы самой не хотелось оказаться на ее месте: уборка не мой конек. Интересно, что держит ее на этой неблагодарной, пыльной и такой трудоемкой работе?

Хорошо ли ей платят?

Почему-то приходит мысль, что герцог своих слуг не обижает. И он никого не держит здесь силой. Только меня.

Одна из высоких дверей, уходящих почти под потолок, слегка приоткрыта. Любопытство разбирает меня настолько, что толкаю ее и осторожно заглядываю.

Из высоких витражных окон пробивается слабый свет: осенние тучи сегодня плотно заволокли небо и будто окутали замок в пуховые подушки. Но даже при таком свете могу разглядеть стеллажи с книгами, которых здесь огромное множество…

Сердце радостно подпрыгивает. Неужели это… библиотека?