Текст книги "Проданная его светлости (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

43 глава

– Передайте лично в руки, – напутствует кто-то. – И не читайте. Просто нужно отдать.

– Я понял, леди Райс, – с легким раздражением произносит второй собеседник. – Отдам завтра, так как его светлость уже легли спать.

– Только не потеряйте, Альм, хорошо? – в голосе Эстеллы, а это она, без сомнений, слышится мольба. – Это очень важно.

– Кажется, я уже сказал…

– Ладно, – бросает та. – Думаю, все будет в порядке.

Быстрые удаляющиеся шаги. Выхожу из укрытия. Альм. Держит в руках конверт.

Внутри против воли все вскипает.

Эстелла… просила передать… моему мужу, между прочим! Какое-то письмо. Вряд ли там что-то деловое. Она что, на словах не могла сказать? Нет же, письма шлет. Любовные.

– Отдайте мне это! – шагаю к Альму, который от неожиданности чуть не роняет письмо.

– Не могу, герцогиня. – Его взгляд подозрительно проскальзывает по мне, потом его лицо становится невозмутимым. – Я обещал…

– Я не позволю, чтобы всякие девушки писали моему мужу!

– Но…

– Или вы отдаете мне письмо или я… все расскажу герцогу!

– Что именно?

– Как вы… – делаю страшные глаза, – съели его золото! Да-да, не отпирайтесь, я сама все видела.

Альм заметно дергается, а потом морщится. Даже жалко его, но… не отступаю.

– Но я же… я же потом отдал… – бормочет он.

– После того, как сожрали целый мешок, – заявляю безжалостно.

Альм тяжело вздыхает.

– Драконьи инстинкты тяжело побороть, даже когда сознание остается человеческое, – говорит он. – Но прошу вас… не говорите ему. Это позор…

– В таком случае – письмо, – протягиваю руку.

Альм переводит взгляд с конверта на меня. И так несколько раз.

– Я не могу предать доверие леди Райс, – вежливо говорит он, взяв себя в руки. – Но я уже стар и немного рассеян. Поэтому… всякое может случиться. Спокойной ночи, ваша светлость.

Альм уходит, не дожидаясь моего ответа. Какое-то время смотрю ему в спину, а потом… вижу что-то белое на полу. Письмо.

Которое якобы он потерял.

Нервно срываю конверт. Читаю.

«Фабиан…

От того, что она называет моего мужа по имени, у меня внутри все взрывается… ревностью?

Дожили. Не думала, что буду ревновать человека, который заплатил за меня три мешка золота.

Беру себя в руки и читаю дальше.

«Я понимаю, что это безумие – писать тебе. Что это нарушает дистанцию, которую ты так тщательно выстраиваешь между нами. Но я больше не могу молчать.

Ты уже не помнишь, наверное. Академия, факультет боевых искусств. Ты был одним из лучших магистров, а я – нескладной первокурсницей, которую все считали слишком резкой и грубой для девушки. За первые десять минут ты всем показал в учебном бою, что наши мизерные навыки ничего не стоят, и что нам еще учиться и учиться. А после подошел ко мне и сказал: «У тебя есть воля, Райс. Но ты бьешься, будто хочешь всех убить. Иногда приходится защищать, а не только атаковать».

Я помню. Помню все. Каждое твое слово. То, как я была потеряна, глядя в твои темно-серые глаза. Казалось, весь мир для меня исчез. Я пошла учиться не потому, что так надо, а чтобы стать достаточно сильной. Чтобы никто – ни один человек не смог меня ранить словом или делом.

Ты помог мне стать такой.

Ты видел во мне воина равного себе. Не унижал, а только ободрял. Что удивительного в том, что я влюбилась без памяти. Ты был единственным, кому бы я доверила жизнь.

А когда узнала, что ты болен, упросила ректора направить меня к тебе. Они все говорили – «посол», «дипломатическая миссия»… Мне неважно было, как это назвать. Лишь бы быть рядом. Чтобы служить тебе. Чтобы стать той, на кого можно опереться, когда силы покидают.

Я вижу, как ты угасаешь, и это выжигает меня изнутри. Я готова отдать свою жизнь, свою силу, свое будущее, чтобы остановить это. Чтобы снова увидеть того мужчину, который одним взглядом мог заставить трепетать и врагов, и союзников.

А теперь… теперь здесь она. И ты смотришь на нее так, как никогда не смотрел на меня, хотя она и мизинца твоего не стоит. Ты покупаешь ей платья, ты терпишь ее дерзость, ты позволяешь ей то, за что меня бы просто выгнал со службы.

Но есть одно «но»: она тебя не любит. Она слишком холодна и легкомысленна, чтобы тебя понять. Чтобы оценить твою заботу и сказать хотя бы спасибо за все, что ты делаешь для нее.

Конечно, она хорошенькая, даже очень. В милых платьицах, с длинными волосами, этим невинным взглядом… если ты захочешь, я тоже стану такой. Я стану какой угодно, буду носить платья каждый день и каблуки, если тебе это нравится. Я изменюсь. Если бы только знать, смогу ли я когда-нибудь стать для тебя чем-то большим, чем просто бывшая адептка или посол Райс?

Даже если ты не ответишь взаимностью, я никуда не уйду. Мое сердце навсегда отдано тебе, и я останусь с тобой до конца.

Твоя Эстелла».

Слезы стекают по щекам, капаю на бумагу, оставляя темные разводы чернил.

– Прости… – шепчу я, обращаясь сразу к обоим. Ведь если бы меня не было… может, Фабиан обратил бы на нее внимание?

Сколько лет она его любит и все безответно…

– Прости, – повторяю, войдя на кухню и беря металлическую чашу на ножках, в которой когда-то хранили угли. А теперь она красуется на выступе, как никому не нужная бесполезная статуэтка.

Кладу туда письмо. Переношу лучиной огня из печи. Пламя жадно впивается в пергамент.

– « После – пепел признаний, сожженных в любви,

Там, где в строчках письма билось сердце живое.

В серой пыли – лишь страсти былой угольки,

Но они наделяют лекарство покоем» – напеваю я тихонько, глядя на то, как письмо постепенно превращается в серый бархатистый прах.

«Я готова отдать свою жизнь, свою силу, свое будущее, чтобы остановить это».

– Ты уже сделала все, что могла, – шепчу я, смахивая слезы. Не к месту горевать над чужой невзаимной любовью, когда у нас одна цель: спасти Фабиана.

Чудесное искренне письмо Эстеллы пойдет в эликсир. Я бы так не написала. Да и чувств у меня таких нет. Скорее всего.

Мне просто его жалко. Права Эстелла. Я всего лишь расфуфыренная глупая девочка в платьице. Красивенькая хорошенькая куколка, которую поселили в замке и которая еще чем-то недовольна.

«Я готова отдать свою жизнь, свою силу, свое будущее…»

Не уверена, что я готова.

Аккуратно ставлю чашу на стол и принимаюсь за поиски стеклянной посудины. А вот и стаканы.

Ссыпаю в один из них пепел. Беру еще два.

В комнате кладу в пустой стакан смолу. Дожидаюсь полуночи.

Розалии и правда умеют плакать. Крупные капли росы, будто слезы. Никогда не видела, чтобы такое случалось с цветами ночью. Магия да и только.

Три ингредиента готово.

На душе снова светло и легко. Права была Эстелла: я не настолько глубока, чтобы понять… что-то там понять. Даже не знаю точно, что именно. Засыпаю с ощущением, что сегодня продвинулась в своей цели на несколько шагов вперед.

* * *

Утром, выйдя из комнаты, первого, кого вижу, это Эстелла.

По ее потемневшим глазам, красным пятнам на скулах и сжатым в ниточку губам можно догадаться: она все знает.

44 глава

Эстелла все знает. Что письмо не дошло до адресата. Но как и откуда… не думаю, что Альм во всем признался?

– Где письмо? – преграждает она мне дорогу, не давая опомниться. Кажется, вокруг нее собираются грозовые тучи. Еще немного – и ударит молнией. Прямо в меня.

Впрочем, я не боюсь.

– Сожгла, – говорю правду, смело глядя на нее.

Глаза у той темнеют еще больше.

– Как… как ты посмела…

– Послушай, Эстелла, – медленно отхожу. – Мне жаль. Правда жаль, что так получилось…

– Нет, тебе не жаль, – шипит она, наступая. – Ты искала возможности мне отомстить, а после… после воспользовалась своим положением, которое не заслужила, обманом выманила письмо у старого подчиненного, который не может тебе противостоять…

– Я это сделала ради него! – повышаю голос и тут же мысленно ругаю себя за это. – Ты даже не представляешь, как помогла ему этим письмом…

– Что ты несешь, ты, драная кошка! – Глаза Эстеллы сверкают. А я еще чуть-чуть – и упрусь спиной в стену. – Притворяешься блаженной, а у самой все наперед просчитано… вон, гляди, как умильные глазки забегали!

– Прости, что так вышло, – тихо говорю я, но моя покорность ее только распаляет.

– Ты ничтожество! – Ее крик раскалывает тишину. – Грязная воровка из захолустья, которую купили за звонкую монету! Ты украла у меня не письмо. Ты украла... украла...

Она не договаривает. Ее рука взлетает и бьет меня по щеке.

Удар на несколько секунд оглушает меня, и все погружается во тьму. Сглатываю и перевожу дыхание. Вкус крови. Ничего. И похуже бывало.

– Дрянь! – шипит она мне в лицо. – Крыса!

Хватает меня за грудки и впечатывает в стену. Еще один удар по лицу. От резкой внезапной боли выступают слезы.

По стене пытаюсь отойти в сторону, но та снова хватает меня за одежду. Спотыкаюсь и чуть не падаю.

Впрочем, вон лестничный пролет. Осталось только сделать пару шагов и…

– Не уйдешь! – взвизгивает та и ее пальцы сгибаются в странном жесте – будто бы знакомом, но в то же время нет, отчего по спине бегут мурашки. Вокруг ее руки искрится и пляшет синеватый свет.

Щит! Выставляй щит! Давай, Рианна, ты же можешь!

Нет, не могу, тут же мысленно отвечаю себе я. Ведь я не владею боевой магией даже на начальном уровне. Я всего лишь слабая и никому не нужная целительница…

Удар настигает меня со скоростью звука, что не успеваю даже отпрыгнуть. Будто сильный могучий кулак бьет меня в живот. Отлетаю и падаю, проезжая немного по каменному полу.

Не могу дышать… все болит внутри. Горит, словно огнем. Даже холодный пол не облегчает.

Слышу рядом тяжелое прерывистое дыхание.

Ей ничего не стоит меня добить. Ведь я не могу даже пошевелиться.

Как жаль, что я оказалась последней из рода Грейм. Нет, чтобы выжил кто-то другой. Более сильный и выносливый. Более… мудрый, что ли.

Если со мной что-то случится – Фабиан обречен.

Это последнее, о чем я думаю, прежде чем сознание покидает меня.

45 глава

– Госпожа… ваша светлость… проснитесь! Придите в себя! Не нужно здесь лежать…

Кто-то ласково тормошит меня, пытаясь приподнять. Снова внутри все взрывается болью. Закусываю губу, но все равно вырывается стон.

– Давайте… осторожно. Вот так.

Сквозь полуоткрытые веки вижу седую голову Альма. Внутри все горит и печет, да так, что хочется кричать. Судорожно хватаю его за сюртук. Управляющий смотрит мне в глаза и мигом все понимает.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо.

С этими словами он легко подхватывает меня на руки – и неважно, что старик – и несет наверх по ступеням. Каждый шаг отдает во мне болью, но я терплю.

В этот миг дверь где-то внизу со стуком открывается и слышится крик:

– Альм?

Фабиан. Он зовет. Он все слышал. Слышал, как Эстелла тут разорялась. Альм на миг приостанавливается. Потом с каменным лицом мужественно продолжает нести меня наверх.

В комнате он осторожно укладывает меня на кровать. Он не спрашивает, что произошло. Он знает.

Наверняка знает.

От сильного спазма в районе живота стискиваю плед под собой. Альм тут же склоняется, берет меня за руки, помогает улечься и расслабиться.

– Вы должны вылечить себя, – с нажимом говорит он.

– Я… я не могу, – выдавливаю с трудом.

– Сможете! – Он даже суров. – То, что в вас попало… невозможно снять антизаклинанием. Только целительское вмешательство.

А что в меня попало? Эстелла бросила что-то… магическое. Я думала, она лишь хотела мне доставить неприятностей, пощечин надавала… А оказывается, она хотела… убить?

– Я умираю? – шепотом спрашиваю я, потому что слишком больно говорить.

– Если спазмы продолжатся, вы можете умереть от болевого шока, ваша светлость.

А они продолжатся, насколько я понимаю.

Что ж, умирать мне еще рано, так что надо попробовать.

Прикладываю руки к животу, но снова меня скручивает пополам, да так, что дышать не могу. Что за гадость в меня бросила Эстелла, и где вообще такому учат?

Как будто я рожаю, да только не могу разродиться – внутри пусто.

Еще раз. Прикладываю руки, сосредотачиваюсь… свет медленно проникает из ладоней в живот. Чувствую его тепло. Сразу становится легче, но как будто что-то мешает. Какой-то живой ком бросается туда-сюда, убегает от моей магии и никак не поймать.

Сложно.

Преследую его, потому что иначе нельзя. Я готовлю эликсир, и если я выжила ради спасения хотя бы одного человека – сделаю все возможное для этого.

Закрываю глаза. Перед внутренним взором предстает этот самый потерянный комок – кусочек проклятия, застрявший во мне. Ловлю его с двух сторон яркими лучами магии и медленно уничтожаю.

Проклятие плавится под моими руками, дергается, словно живое. Оно тоже хочет жить. Все, что когда-либо было выпущено в этот мир – хочет жить.

Все – кроме Фабиана.

Как мне вернуть ему жажду к жизни? Может, это сделаю не я, а… кто-то другой?

Жаль, Эстелла своей глупостью уже заранее все испортила. Вряд ли герцог ее погладит по головке за то, что она сделала.

– Продолжай, – слышу я. – Собери все силы… ты нужна ему.

Осталось совсем чуть, но… так хочется спать. Если поддамся – проклятие обретет силу и вырастет в несколько раз. И тогда уже не выпустит меня из цепких лап.

Сознание уплывает от слабости. И мне кажется – точно кажется, – что Трюфель стучится в окно. Бьет клювом и крыльями, словно хочет разбить…

– Впусти его, – выдыхаю я, когда стук повторяется, а Альм то и дело смотрит на окно с растущей тревогой.

Мне не приходится повторять дважды. Альм подходит к окну и открывает его нараспашку. Трюфель влетает – и ко мне. Садится рядом, прижимается головой к моей щеке, обнимает крылом и будто гладит… И этот чудесный запах от него – свежего леса и хвои, такой родной. Как будто у нас и не было размолвки. Мой маленький черный друг снова рядом.

Оттого слезы текут безудержно.

– Госпожа, очень больно? – беспокоится Альм. – Вы не справились. Я сейчас же полечу за лекарем…

– Не надо, – улыбаюсь сквозь слезы. – Осталось совсем немного.

То, что Трюфель снова появился в моей жизни и его нежность придают мне сил. Слегка подтягиваюсь, чтобы сесть поудобнее. Альм безбоязненно протягивает руки, берет птицу и пересаживает ее на стол. Ворон не протестует.

Снова направляю магию на себя. Остаток проклятия дергается ожесточеннее, но в конце-концов сдается и с противным шипением растворяется.

Глубоко вздыхаю. Получилось! И боль ушла. Только легкая слабость оттого, что организм измучился, пока боролся.

Прикладываю руки к лицу. Убрать синяки – пара пустяков. Проскальзывает мысль оставить все как есть… но тут же отбрасываю ее.

Проходит несколько секунд – и мое лицо как новенькое. Легкое жжение, которое ощущала, проходит. Ворон внимательно наблюдает за мной.

– Иди сюда, – протягиваю руки. Трюфель не заставляет себя ждать, буквально прыгает ко мне. А я обнимаю его, тискаю, как котенка. А он дурачится, заигрывает, тыкаясь головой мне в лицо, дергая за волосы, а потом в довершение всего обнимает меня крыльями.

Альм за всем этим наблюдает с ровной почтительностью на лице. Его выдержке можно позавидовать.

– Мне нужно к герцогу, – скидываю ноги с кровати. Немного кружится голова, но это мелочи.

– Вам бы полежать… – пытается возразить Альм, но я мотаю головой.

– В могиле належусь. А это срочно.

46 глава

Иду к герцогу, не до конца понимая, зачем мне это нужно. Меня пошатывает, отчего придерживаюсь за стены, но продолжаю идти. Мне нужно, чтобы он знал… чтобы увидел меня живой и невредимой.

– …наименьшее из наказаний, – слышу я, подойдя к кабинету и приоткрыв дверь, – чтобы ты сегодня же собрала вещи и уехала по-тихому.

– Но… магистр Айрон… я не могу вернуться домой, вы же знаете, – слышу неузнаваемый срывающийся голос и вижу перед столом герцога фигурку Эстеллы, которая сгорбилась и словно уменьшилась в размере.

«Герцог благороден, не то, что мой отец…»

«Твоему отцу лучше и на глаза не показываться. Хорошо служи, детка, ведь тебе тоже некуда возвращаться».

Вздрагиваю, будто рядом услышала басовитый голос Дары и мягкий, непривычный – Эстеллы, будто говорит не она, а другой человек.

– Я уже два года как не магистр. – В голосе Фабиана слышатся стальные нотки. – И я позволил тебе здесь быть только потому, что надеялся на верную службу и то, что ты действительно окажешься полезной. Я ошибался.

Обхватываю себя руками от того, что внутри начинает бить мелкая дрожь. Фабиан даже не представляет, какие стрелы пускает в девушку, которая столько лет его любила и все безответно. Оказывается, он видел в ней только верного посла, прислугу, а не человека, который всеми силами стремится заслужить любовь.

Впрочем, вряд ли получится заслужить, если ее просто нет.

– По-хорошему, я должен вызвать пристав и уничтожить твою карьеру, которая не успела даже начаться, – говорит Фабиан низким усталым голосом. – То, что ты сделала – не имеет названия. Ты замахнулась… на святое.

Это я-то святая? Что-то герцог больно загнул.

– Но ваша светлость…

– Касаясь ее, ты касаешься меня. Ты об этом не думала, Эстелла? – обращается он к ней по-свойски, но я совсем не ревную. На этот раз – нет.

– Я… я не думала что…

– Ты прекрасно знала, какое заклинание посылаешь, – резко перебивает он. – Ты слишком хороша в боевых искусствах, чтобы я поверил хоть на секунду, что ты ошиблась.

– Вы просто не понимаете, я…

– Что я должен понять? – повышает он голос.

– Я люблю вас!

– Ваша светлость! – Мы почти произнесли последние слова одновременно, но я выхожу из тени и иду к столу, не зная, услышал ли герцог признание Эстеллы. – Я уже в полном порядке.

– Рианна! – мне показалось, будто на миг Фабиан привстал. Он смотрит на меня так, что краска заливает лицо. Я поспешно отвожу глаза.

– Рианна, ты не должна ходить, – тут же продолжает он.

– Но я уже на ногах, – возражаю. Хотя он прав: голова кружится, и слабость тянет к полу, но виду не подаю. – И я пришла просить по делу посла Райс… по нашему с ней делу, – бросаю на нее быстрый взгляд и замечаю дорожки слез на ее бледном лице.

За время, проведенное здесь, я хорошо изучила эту девушку и представляю, что для нее значит – так унижаться. А уж после того, как прочла письмо… она словно стала мне ближе. Ведь за слоями грубости скрывалась нежная ранимая душа, которая жаждала любви, тепла, принятия…

Во всем этом нуждалась и я сама.

– Рианна, возвращайся к себе, – напирает Фабиан. – Я сейчас позову Альма, он поможет…

– Оставьте бедного Альма в покое, – перебиваю я. – Загоняли его совсем. Так вот, я здесь по делу…

– Можешь не волноваться, посла Райс с сегодняшнего дня здесь не будет, – чеканит он.

– Нет, – говорю я.

– Что – нет?

– Она не виновата, – приподнимаю подбородок. – Я ее спровоцировала.

На меня смотрят две изумленные пары глаз.

– Что это значит?

– То, что я сказала, – невинно пожимаю плечиком. – Я ее методично выводила из себя. У посла Райс боевая закалка, а вот характер вспыльчивый, слегка подвел. Не знаю, кто бы выдержал такое…

– Что ты несешь! – вклинивается Эстелла. – Ваша светлость, все было не так…

– Ваша светлость, посол Райс остается на своем посту, – твердо говорю я, желая закончить этот балаган. – Это мое решение, как герцогини…

– Но она – мой посол! – возражает Фабиан.

– Ваша светлость, не слушайте ее… – умоляюще складывает руки на груди Эстелла.

– Жену свою не слушать? – Фабиан щурит глаза, а в голосе появляются опасные нотки.

– Ей нельзя возвращаться домой, там отец у нее… какой-то странный, – выпаливаю я. – Сначала найдите ей нормальное жилье и работу, а уж потом выгоняйте!

– Ты не должна была читать письмо, – гневно смотрит на меня Эстелла. – Оно предназначалось не для тебя…

– Вот-вот, я еще письмо ее сожгла, – говорю я, загибая пальцы. – Так что если кого и выгонять – то выгоните меня.

Фабиан смотрит на меня, и в его глазах утихает буря, которая недавно бушевала. В них такое тепло, что мне даже неловко.

– Тебя не могу, – мягко говорит он. – Ты моя жена, так в магической книге брачных связей записано. Но… будь по-твоему, – к моей радости продолжает он. – Посол Райс останется в замке до тех пор, пока не найдет другую работу. На раздумья – неделя. Рекомендацию я, так уж и быть, напишу. После чего – ноги вашей в моем доме не будет, – с плохо сдерживаемой яростью говорит он, глядя на Эстеллу.

Та поджимает плечи, опускает голову, а потом выпрямляется и кивает.

– Как скажете, ваша светлость.

Бросив на меня нечитаемый взгляд, она уходит.

– Ты тоже иди, – не дает мне опомниться Фабиан.

– Но…

– Я хочу побыть один.

Впрочем, мне тоже хочется побыть одной и просто отлежаться после такого стресса. Что я и делаю.

Поздно вечером не могу заснуть. Все ворочаюсь, то жарко, то холодно. Последствия брошенного в меня проклятия сказываются. Надеюсь, до завтра пройдет. И как только постепенно проваливаюсь в сон, странный грохот и шум открывающихся дверей вырывает меня из него.

Душераздирающий вопль, от которого кровь стынет в жилах, заставляет подскочить на кровати, а потом испуганно забиться под стенку.

Что, бездонник подери, здесь происходит в час ночи?!