Текст книги "Проданная его светлости (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

30 глава

Осознание накрывает меня шквалом. Сижу, как прибитая, не могу пошевелиться.

Фабиан знает все. Он знает, кто я такая.

Ведь он знал меня раньше. Сам проговорился.

И если я – последняя из рода Грейм, и мне доверен рецепт, чтобы вылечить всех, кого покусали бездонники… могу ли я противиться судьбе?

Но герцог упорно не желает исцеления. Он сказал, что ему интересен мой дар. Что он особенный. Но почему по этому рецепту не могут сделать эликсир другие целители? Что во мне такого особенного?

Пробегаю глазами по песне… точнее, по рецепту, который здесь зашифрован.

Но как понять, какие ингредиенты нужны? И что такое розалия – типа розы, что ли?

Ошибиться нельзя, ведь каждая деталь важна.

Пепел признаний, капля огня… Сплошные загадки.

Правда, одно понятно. Кровь целителя. Может, все дело в ней?

Кровь Греймов – особенная?

Так, мне нужно сесть и выписать все ингредиенты по порядку. Пока смотрю в листок, начинаю напевать про себя, и это дико сбивает с толку.

Ой… а это еще что за большая картонная коробка у двери? Только сейчас ее заметила.

Кажется, в мою комнату входили, когда я спала. Это неудивительно, ведь дверь некому было запереть изнутри. Одна часть меня говорит, что успею в коробку заглянуть, нужно заняться рецептом-песней. А вторая сообщает, что если тотчас не посмотрит, что в ней, просто умрет от любопытства.

Делаю выбор в пользу коробки. Открываю ее и… замираю.

У меня что, день рождения? Хотя я не помню на самом-то деле, когда он. Но коробка наполнена доверху всякой всячиной. Первой я вынимаю бумагу – плотные кремовые листы пергамента. Вот упаковка простых карандашей. А вот – новая чернильница, хотя я старую еще не израсходовала.

Кажется, я это не заказывала, но да ладно. Много бумаги не бывает.

Осторожно, чтобы не измять, откладываю в сторону на пол. Затем достаю что-то мягкое в белых и бежевых тонах. Панталоны. Нежная бязь цвета слоновой кости, с кружевцами по краям коротеньких штанин и шелковыми лентами-завязками на талии. Целых пять пар.

Щеки горят, к ним подключаются уши. О чем я только думала, когда писала «панталоны»! Ведь знала, что за покупками пойдет – или полетит – Альм, а еще и Фабиан читал мою писанину…

Не могу представить, как бедный управляющий выбирал для меня панталоны. Наверное, сам со стыда чуть не сгорел.

Впрочем, это его проблемы, пусть жалуется герцогу за сложную и неподходящую для его должности работу. Я могла бы и сама все купить. Да только кто меня выпустит?

О, здесь и ночные рубашки. Такие мягенькие льняные сорочки, две штуки, а еще одна батистовая с вышивкой у горловины, где изображены крошечные синие незабудки. Она настолько тонкая, что сквозь нее видно мои пальцы. А значит, будет видно все тело. Кажется, кто-то у нас бесстыжий. И подозреваю, что не Альм.

Зарываюсь с головой в коробку. Что же там еще? Заколки. Я просила одну, потому что свою потеряла. А здесь их… целое гнездо. Простые костяные шпильки, чтобы убрать все волосы. Изящные гребни из темного дерева, инкрустированные перламутром. И штук шесть заколок, несколько из которых очень нарядные, с мелкими бирюзовыми, красными и желтыми камешками. Под разные платья.

А еще расчески. И не одна. Большая, с широкими зубьями, из черного дерева, чтобы распутывать пряди. И маленькая, карманная, из слоновой кости, с ручкой в виде птицы, похожей ворона. Я задерживаю на ней взгляд.

Хм… может, Фабиан знает о Трюфеле и о моей любви к птицам?

Впрочем, я и животных люблю. Просто вот удалось подружиться с вороном. С вороном, который сегодня меня очень расстроил.

Ладно, не буду брать в голову. Здесь еще что-то, упакованное в крафт-бумагу. Разворачиваю – спицы. А еще – иглы разных размеров в изящном стальном футляре и наперсток, который как раз по моему пальцу. Следом вынимаю мотки пряжи – целая радуга в маленьких аккуратных клубках: цвета спелой сливы, лесной зелени, небесной лазури, солнечной охры.

Я умею вязать?

Надо бы попробовать. Все равно заняться нечем, буду коротать дни в своей башне за вязанием. Может, Фабиану жилетку свяжу? Или толстые носки. Чтобы не мерз. Ну, может, он и не мерзнет – просто, чтобы было уютно.

Вынимаю из коробки последний сверток в мягкой замше. Разворачиваю. Две книги. Одна – толстый трактат о лекарственных травах с подробными, цветными иллюстрациями. Вторая – потоньше. Открываю – в ней стихи какого-то неизвестного мне поэта.

Сижу на корточках перед пустой коробкой. Что это? Забота? А может… попытка контролировать даже то, что мне носить?

Нет, глупости. Все это мне было нужно. Да, вплоть до книг. Просто кто-то хорошо знает, чем меня порадовать. И этот кто-то упорно не хочет говорить о моем прошлом…

«Я должен согласовать этот список с его светлостью».

А его светлость решил, что список недостаточно… длинный.

Прижимаю расческу с вороном к груди. Не знаю, плакать мне или злиться. Все слишком усложнилось, особенно то, что я – одна из Греймов. И действительно могу вылечить Фабиана, если только правильно приготовлю эликсир…

Кстати, об эликсире. Вылезаю из-под горы подарков и беру смятый листок с кровати.

Тут в дверь стучат. Впопыхах складываю рецепт и засовываю его себе за пазуху.

Не дождавшись моего «войдите», дверь открывается. На пороге стоит Грета.

– Его светлость желает вас видеть, – куда более уважительнее, чем в прошлый раз, произносит она.

Сердце екает. Но не от страха. А от того, что сейчас увижу Фабиана…

Что он мне скажет?

Сильно будет ругать за то, что полезла со своим исцелением?

Судя по обилию подарков… он не очень на меня сердится.

Но все равно волнительно. Как в первый раз.

31 глава

Быстро привожу себя в порядок, закалываю волосы одной из подаренных заколок. На груди чего-то не хватает… Медальон. Бедный, разломанный, лежит на столе. Собираю все детали. Фотографию родителей прячу в ящик.

По ходу дела найду Альма и спрошу совета. Может, он знает хорошего ювелира, который починит мое драгоценное украшение?

Впрочем, Альма искать не приходится. Он сам выходит навстречу, внизу, когда подхожу к бальному залу.

Он одет в теплый сюртук, а в руке у него – большой чемодан.

– О, а вы куда это направились? – Останавливаюсь, глядя на него. – Никак отпуск себе запросили? Да только нельзя его оставлять... может, потерпите немножко?

Ровно столько, пока я не соберу ингредиенты и не приготовлю целебный эликсир.

– Уезжаю, – сухо бросает Альм, не глядя на меня.

– И куда это? – Складываю руки на груди. Что-то мне это не нравится.

– Меня уволили. За провокацию жены его светлости.

– Ах, из-за того случая? – протягиваю я. – Но вы же не виноваты. Вы хотели как лучше, а мне надо было своей головой думать и не лезть, когда не просят...

Лицо Альма вдруг меняется.

– Не знаю я ничего об этих целительских штучках. – Кажется, он с трудом держит себя в руках. – Думаете, я нарочно хотел вам навредить, когда просил вылечить его?

– Нет, что вы, – спешу успокоить. – К тому же уже все зажило, как на собаке, вон смотрите, – протягиваю руки.

Но Альм только отводит глаза.

– Не выдержал. Хотел помочь... думал, вы нарочно время тянете... я помню, как он родился, маленький такой, недоношенный. Все думали, он умрет… Я помогал его кормить из бутылочки наряду с няньками, на руках носил... пятьдесят лет службы этому дому... но да что это я. – Он резко проводит рукой по лицу. – Зачем вам все это говорю...

– Вот что, – беру его под руку. – Я как раз к герцогу иду. А вы никуда не уходите, ясно? Пойдемте вместе, я уговорю его, чтобы он вас не увольнял.

Альм стоит, как вкопанный.

– Он не согласится, слишком уж разозлился.

– Согласится как миленький! – тяну несговорчивого управляющего за собой.

– А… что вы хотите взамен?

– Взамен?

Я аж останавливаюсь от такого вопроса, готовясь отчитать старика, но тут же кое-что вспоминаю.

– Да, точно, вот, помогите починить мой медальон, пожалуйста.

Аккуратно отдаю ему детали: разорванную цепочку и две половинки медальона без фотографии.

– Будет сделано, – говорит тот, кладя все в необъятный карман сюртука.

Ввожу Альма почти силком в кабинет. Он все упирался, не хотел идти.

– Вот, – с ходу начинаю я. – Он никуда не уходит. Он прослужил вам пятьдесят лет и еще столько же прослужит... как вы купаться без его помощи собираетесь?

Фабиан роняет книгу, которую читал, на стол. Смотрит на меня так, будто я пришелица из иного мира. Или тот же бездонник.

– Рианна... – хрипло выдыхает он.

Его взгляд скользит по моим рукам, декольте, переходит на лицо…

– Со мной все в порядке, как видите, – заверяю я, – но вы меня просто поражаете, ваша светлость, – продолжаю его укорять. А Альм рядом застыл как истукан, весь одеревенел. – Это же ваш самый верный слуга... где все остальные делись? Уверена, их тут много было, в таком-то громадном замке. Ушли, небось, когда вас покусало бешеное черное чучело. А он остался, – выдвигаю вперед старика. – Потому что... он любит вас. А вы не видите дальше собственного носа!

Мой голос дрожит, но собираюсь и дальше бороться за судьбу управляющего.

– Ладно, – говорит Фабиан, тяжело и испытующе глядя на Альма. – Пусть остается. Но до первого замечания.

Бедный старик сначала бросается к нему, потом спохватывается, кланяется чуть ли не в пол и поспешно уходит, пока его светлость не передумал.

С завистью смотрю ему вслед. Бодрый такой и без ревматизма. Тоже так хочу в его годы.

– Не смей на меня так давить! – Тут же набрасывается на меня Фабиан, как только за Альмом закрывается дверь.

– А вы не прогоняйте тех, кто дорожит вами, – парирую я.

– Из-за него... я думал, с ума сойду, – сбивчиво проговаривает тот, но тут же прерывает себя нарочитым кашлем.

– Сойду с ума от твоих выходок! – поправляется он.

– Да, мне не стоило лечить вас без спросу, – соглашаюсь я, покорно склонив голову. – Но это только моя вина.

Фабиан смотрит на меня какое-то время.

– Надеюсь в дальнейшем на твое благоразумие.

– Ну знаете, мне больше не хочется получить удар молнией, – искренне содрогаюсь я, вспомнив то ужасное ощущение.

– Ладно, садись, – помолчав произносит Фабиан.

Замечаю лишний стул рядом с ним. Рядом. Не напротив.

– Садиться? – переспрашиваю. – Но… зачем?

Фабиан щурит глаза.

– Ты мне кое-в-чем поможешь.

32 глава

И в чем же?

В чем я могу ему помочь, кроме как исцелить?

Впрочем, не умничаю, сажусь. Фабиан придвигает ко мне чистый пергамент и чернильницу с пером. И снова – аромат хвои и свежего леса. Мне хочется обхватить его шею руками, зарыться лицом в его густые волосы и всей грудью вдохнуть этот запах.

– Пиши все, что помнишь о своем прошлом, – слышу я и вздрагиваю.

– З-зачем? – бормочу. Щеки предательски горят.

– Я говорил, что хочу тебя исследовать. Надо же с чего-то начинать, – усмехается он.

Хм, хорошенькое дело.

Беру перо, умокаю в чернильницу и замираю над листом бумаги.

Что писать? Уж точно не про мамину колыбельную и не про рецепт, что в ней заложен. Хочу сохранить это втайне, пока сама не разберусь.

– А драконий огонь, – вдруг спрашиваю я, – который выпускают из рук… зачем он нужен?

Вспомнила сон, который будто из прошлого, но на самом деле вряд ли такое было. Ведь я так не умею, а целительство никуда не делось, осталось со мной.

– Он не драконий, а обычный, – хмыкает Фабиан. – Для самозащиты и… для нападения, если нужно.

– Ох, – выдыхаю я. – Это очень сложно. Так могут только единицы…

Слышу тихий смех. Поворачиваюсь. Какой же он красивый, когда смеется!

Трясу головой. И о чем только думаю!

– Огонь из руки – самое простое, что может быть, – говорит он, а его уголки губ все еще предательски подрагивают. – С этой способности начинается развитие магии у ребенка. И именно это – первое доказательство, что у него есть дар.

– Значит, во мне нет магии, – неудачно дергаю рукой и сажу на лист бумаги огромную кляксу.

– Но ты же как-то себя исцелила, – резонно замечает тот, протянув левую руку к моему оголенному плечу, но не доносит, спохватывается, опускает и отворачивается.

– Тогда я не понимаю, почему у меня не получается, – немного капризно говорю я, разглядывая его профиль: густые брови, прямой нос и невероятно красивый изгиб пухлых губ.

– А ты пробовала? Только лучше для этого выйди во двор, – тут же говорит он, слегка наклонившись ко мне. – Целью можешь сделать каменные стены, это им не повредит.

А что, это идея. Только как бы в себе после таких тренировок еще больше не разочароваться.

– Ладно, так как я не помню своего прошлого, можно я запишу выдуманный сон о прошлом? Точнее, сон был настоящим, а все, что в нем – выдумка, – поигрываю пером, а потом прикусываю его мягкую верхнюю часть.

Фабиан переводит взгляд на мои губы. Его темно-серые глаза темнеют еще больше.

– Пиши все, что хочешь, – отрывисто произносит он и отворачивается.

Беру другой пергамент, откладывая в сторону испорченный. Красиво вывожу заглавными буквами: СОН.

Но сосредоточиться мне не дают. Дверь в кабинет герцога открывается, и в нее вплывает Эстелла. В бордовых панталонах и обтягивающем лифе – суть та же, только цвет поменялся. Входит, как к себе домой. Ни здрасьте, ни до свидания.

А Фабиан молчит. Ему что, безразлично на такую вопиющую наглость? Главное, Альма чуть не уволил – точнее, уже уволил, и если бы я не вмешалась, мы бы остались без верного управляющего. А этой козе позволяет вести себя так фривольно и ничего не говорит!

Внутри у меня все вскипает. Это. Кабинет. Моего. Мужа. И нечего сюда врываться с ноги!

А еще – нечего так пялиться на его светлость. Он – мой.

Чтобы доказать это зарвавшейся девице, я откладываю перо и кладу руку на плечо Фабиана. Придвигаюсь чуть ближе – так, чтобы обнять.

Сейчас будет спектакль. Эстелла такого не явно ожидала. Что ж, сама напросилась.

Фабиан тут же поворачивается и смотрит недоуменно.

– Что вы себе позволяете? – шепчет он.

– То, что может позволить себе только жена, – пожимаю плечами. – Разве не так? Мы ведь официально женаты, если я не ошибаюсь.

Краем глаза замечаю, как Эстелла пятится к двери. Наверняка уже почувствовала себя неловко. То ли еще будет!

Привстаю, чтобы дотянуться до его щеки и поцеловать. Всего лишь один невинный поцелуй. Но посол Райс и того не может. Так что пусть уходит и поучится уважению, а то совсем распоясалась, я смотрю.

Но герцог не дает себя поцеловать в щеку. Он изворачивается, обхватывает меня здоровой рукой, из-за чего я теряю равновесие, падаю на него и оказываюсь сидящей у него на коленях. Миг – он смотрит на меня, близко-близко, а потом с каким-то отчаянием впивается в мои губы.

33 глава

Весь мир вокруг будто замер. Остались только мы – я и Фабиан. Его сбившееся дыхание и дрожь по всему телу. Будто он давно это уже хотел сделать, но сдерживал себя до последнего.

Его мягкие нежные губы со страстью и одновременно с нежностью целуют меня. Его здоровая рука перемещается с плеч на голову, он гладит мои волосы и прижимает к себе еще теснее.

Кажется, время остановилось, и я проваливаюсь, лечу, куда меня увлекает за собой Фабиан. Нужно это прекратить. Иначе…

Сама не знаю, что – иначе.

Усилием воли отстраняюсь. Он как бы нехотя ослабляет тиски. Я тут же встаю и отступаю на шаг.

– Вы… – задыхаюсь, не могу даже ровно говорить, – вы меня поцеловали!

Моя грудь высоко вздымается. Хочется одновременно накричать на него, уйти, хлопнув дверью, остаться и снова сесть к нему на колени.

Эстелла давно сбежала. Не захотела любоваться. Да только я не чувствую ни триумфа по этому поводу, ни радости – ничего.

Вообще сейчас меньше всего думаю о ней и о том, что хотела ей досадить. Мысли совсем в другую сторону плывут…

– Ты моя жена, – говорит тот, а я впервые замечаю, как блестят его глаза. До этого они казались потухшими, будто никогда не видели солнечного света. – Разве нам не положено так себя вести?

Сцепляю руки перед собой и отворачиваюсь.

– Я не давала на это согласия.

Кажется, так нужно вести высокородной леди? Меньше всего я хочу посрамить имя родителей.

– Как же, ты подписала документ, поставила магическую печать, которая говорит, что мы теперь муж и жена, которым, между прочим, позволено гораздо больше, чем один невинный поцелуй…

– Невинный? – перебиваю его, резко убирая прядь с лица, и снова отворачиваюсь.

Сердце колотится, как сумасшедшее. Щеки горят, но… я не могу от всего сердца сказать, что мне не понравилось. Или было противно. Даже наоборот.

Кажется… я этого хотела.

Да только я мечтала о принце Самвеле. Который до сих пор меня не нашел. Да и искал ли? Так много обещаний… но пытался ли он хотя бы узнать, где я?

Ведь он мог заплатить тете и сестрам гораздо больше золотых, чтобы те сказали правду.

– Вы украли мой первый поцелуй, а теперь… теперь пытаетесь доказать, что это нормально! – изо всех сил противлюсь той теплой волне, что накрывает меня, когда вспоминаю эти нежные ощущения.

– Так было гадко, да?

Не, это не так. Ну что он такое говорит! Силы враз оставляют меня, и вместо ответа я тихонько всхлипываю. Потом еще раз и еще. Сажусь за стол, кладу голову на сложенные руки. Мои плечи мелко вздрагивают, а я все не могу успокоиться. И объяснить, что со мной такое.

Что-то теплое прикасается к моей голове. Рука. Фабиан гладит меня по волосам, как ребенка, пытаясь успокоить немного неловко, но искренне и нежно.

– Прости, – слышу я его охрипший тихий голос. – Я должен был держать себя в руках. Ведь я умираю…

– Что? – резко вскидываю голову. Тот убирает руку, и я тут же об этом жалею.

Фабиан и впрямь смотрит с раскаянием, как-то потерянно.

– То, что я сказал, – говорит он. – Но это не отменяет факт, что ты мне принадлежишь и будешь делать то, что я говорю, – резко добавляет он, отвернувшись.

Зачем-то пытается все испортить. Выставить себя в дурном свете. Думает, что я поверю. Наивный.

В дверь стучат. Если это Эстелла – это станет поводом снова повести себя не как леди. Вот зуб даю!

– Войдите, – устало откликается герцог, потирая лоб.

В кабинет грузно топает Дара.

– Обед готов, ваша светлость, – довольно учтиво басит она.

Несмотря на то, что сейчас произошло, я ужасно хочу есть. Вон, даже живот бурчит. Ведь, кажется, проспала чуть ли не сутки и со вчерашнего дня ничего не ела. Куда это годится?

– Я не голоден, – отвечает Фабиан. – Накорми мою жену и веди себя с ней подобающе.

Звучит строго и сурово. Отдуловатое лицо Доры то краснеет то бледнеет.

– Да я не… – пытается оправдаться она.

– Она не жалуется, но я и сам все знаю, – вносит ясность он.

Встаю, полная готовности отомстить своему мужу за неподобающее поведение.

Он что думал, что после такого поцелуя ничего дальше не последует? Как бы ни так!

34 глава

– Вот что, Дара, – говорю, когда мы пришли на кухню, – собери обед для его светлости.

Та смотрит на меня исподлобья. Явно хочет сказать какую-то каверзу, но запрет герцога колом стоит.

– Он же сказал, что не будет…

– А ты так быстро сдаешься да? – ставлю руки в бока. – Вот что, я не привыкла, чтобы со мной пререкались. Где еда моего мужа?!

– В-вот. – Грозная Дара вдруг начинает заикаться, указывая на поднос с несколькими мисками. Вот так сразу надо было – некоторым нужна твердая рука.

Прежде, чем нести поднос в кабинет, осматриваю, что там. Миска с наваристым куриным супом, глубокая тарелка с гречневой кашей и кусочками мяса. Миска свежего салата с капустой и огурцами.

Вот у нас с Фабианом одинаковые пристрастия к еде. Я бы ввек не ела всяких разносолов, а от такой деревенской простой еды у меня просто слюнки бегут.

– Хлеба забыла положить. – Дара проворно обходит стол и идет к буфету. Пока она отвернулась, я быстро пробую суп и кривлюсь.

– Соль еще захвати, – говорю я.

Та разворачивается всем своим грузным телом.

– Соль – это белый яд! – чеканит она. – Его светлости нужна диета…

– Да какая к бездонникам диета, если он вообще ничего не ест! – повышаю голос. – И так аппетит плохой, а ты еще готовишь ему пресное и бесвкусное.

– Ой, больно вы разбираетесь в готовке… госпожа! – не удерживается Дора. – Вы своими руками, наверное, ни одного супа за всю жизнь не сварили!

А вот это неприятненько. Хочется нахамить в ответ, но лишь глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

– Я – жена герцога, – спокойно напоминаю ей. – А значит – хозяйка здесь я. Делай, как говорю, и не спорь.

Вскоре получаю соль и с чистым сердцем забираю поднос, не позволяя Даре мне помогать. Подумаешь, тяжесть.

Вскоре вхожу в кабинет и ставлю поднос на рабочий стол Фабиана. К счастью, тот молчит, не возмущается. Просто немного впал в ступор.

– Что это еще такое? – выдавливает он, спустя полминуты, пока я все красиво и удобно расставляю.

– Ваш обед, мой дорогой муж.

Подтягиваю второй стул к нему поближе. Беру салфетку и расстилаю на коленях Фабиана.

– Но я же сказал, что не хочу!

– А вы просто попробуйте, – мягко говорю я. – Никто не заставляет вас съедать все до дна.

– Ты сама ничего еще не ела, – возмущается он.

– Вот именно. И чем быстрее вы съедите свою порцию, тем быстрее я приступлю к своей.

– Что это значит? – щурится он.

– А вот что.

Беру ложку, зачерпываю немного супа и подношу к его рту прямо с миской.

Тот смотрит на ложку, как на врага. Потом делает одолжение – проглатывает то, что в ней было.

– Ну как?

– Кажется… это чуточку вкуснее того, что было раньше, – нехотя выдает он.

Стараюсь не улыбаться слишком широко. Вот что значит соль, которая совсем не яд, если ею пользоваться с умом.

Продолжаю кормить его. Фабиан перед каждой ложкой замирает, будто ждет, чтобы его уговаривали. Это меня немного смешит. Но с каждым глотком я все больше и больше чувствую себя победительницей.

Я – та, кто лечит. И не только магией. Я вылечу герцога и поставлю на ноги, чего бы мне этого ни стоило.

Фабиан съедает всего по половине. Но это и есть победа, хоть и маленькая. А еще мне нравится, как он на меня смотрит, когда второй салфеткой осторожно вытираю его губы от остатков пищи и даю запить черным крепким чаем.

Вообще все это время он с меня глаз не спускал. Как будто я – самый долгожданный и вкусный десерт.

Напридумывала себе, конечно…

– Вот так, – смахиваю с его щеки несуществующую крошку и стараюсь не слишком пристально смотреть на его губы – слишком свежи воспоминания. – И стоило ли капризничать?

Тот отводит взгляд. Ну совсем как ребенок.

– А где растут розалии? – спрашиваю невпопад.

Фабиан тут же поднимает на меня голову.

– Их здесь не отыщешь, редкие цветы, – коротко отвечает он. – А почему интересуешься?

«Он велел: «Соберите по капле росу

С лепестков, что розалия в ночь раскрывала…»

– Я вот решила, что раз вы украли мой поцелуй, – кокетливо склоняю набок голову, – то должны мне за это букет. Из этих самых розалий.

– Но почему именно их? – продолжает допытываться он.

Когда-нибудь ты узнаешь. Но не сейчас.

– Ну, они красивые, – делаю самый невинный вид.

Фабиан внимательно на меня смотрит.

– Хорошо, – говорит он.

Праздную еще одну победу в душе.

– Спасибо за все подарки, – осторожно прикасаюсь к его здоровой руке. Он дергается, но не отнимает. – Вы не должны были, но почему-то задариваете меня уже который раз…

– Как раз-таки я должен, – с нажимом говорит он. – Может, я не могу предложить тебе большего, но здесь ты не будешь ни в чем нуждаться.

Не могу предложить большего.

То есть… любви?

Вопрос повисает у меня на языке, но я только краснею и молчу, глядя перед собой.

Интересно, чувствовал ли Фабиан хоть что-нибудь ко мне, когда целовал? Или он это сделал потому, что Эстелла достала его своим навязчивым вниманием?

Спросить хочется и колется. Просто я не готова услышать любой ответ.

Если мои догадки окажутся верными, будет слишком больно.

Эй, Рианна, да что с тобой такое! Не вчера ли еще ты так хотела воссоединиться с принцем, а теперь тебя от герцога не оторвать? Не помогают эти внутренние монологи, вот ни капли. Готова себя по щекам отхлестать, честное слово.

– Я просто хочу, чтобы вы жили как можно дольше и помогаю вам в этом, – говорю больше себе, чем Фабиану.

– Целительница не может иначе, верно? – с какой-то горькой усмешкой произносит он, отклонившись на спинку кресла. А я замечаю, что до сих пор держала его за руку.

– Ладно, я пойду, – встаю, шурша атласным платьем, которое мне так полюбилось. Пытаюсь взять поднос, но Фабиан кладет на мою руку свою. Теперь уже сам.

– Оставь, Дара или Грета заберут.

Коротко киваю и ухожу.

Чуть не налетаю на Эстеллу. Она что, под кабинетом стояла, подслушивала наш разговор?

Пытаюсь обойти, но она преграждает дорогу.

– Мне неважно, что там старик с книгой бормотал пару дней назад. – Она складывает руки на груди, окидывая меня самым презрительным взглядом. – Это ничего не значит ни для меня, ни для Фабиана.

Меня всю передергивает. Почему она называет моего мужа по имени? Ей, выходит, он позволяет это делать?

– Зачем ты мне это говоришь? – нервно потираю руки, а потом вовсе прячу их за спину, стоя перед послом его светлости совсем беззащитной. – Если ты думаешь, что для меня что-то значит этот брак… ты ошибаешься.

Какую глупость сморозила. Особенно после того, как страстно целовалась с герцогом на виду у Эстеллы.

Та криво усмехается. Не поверила.

– Сегодня я это наблюдала, – цедит она сквозь зубы. – Пытаешься в постель к нему запрыгнуть? Не выйдет, это место уже занято.

Вздрагиваю. Почему меня это беспокоит?

– Мне достаточно того, что он осыпает меня подарками и разрешает командовать слугами, – пожимаю плечами, сделав равнодушный вид.

– Тем лучше. – Еще один презрительный взгляд. – Потому что Фабиан тебя никогда не полюбит. Он любит меня.

С этими словами она уходит, толкнув меня плечом.

Едва удерживаюсь до комнаты, но только там разрешаю себе горько расплакаться.

Можно подумать, мне важно, кто согревает его постель ночами. Эстелла или еще кто-то… у нас изначально отношения были отнюдь не романтическими. Герцог Айрон меня купил. Кажется, я об этом забыла.

Он преследует какую-то свою цель, которая мне пока неясна. И ни о какой романтике, а уж тем более – о настоящей любви даже мечтать не стоит.

Понимаю это умом, а внутри все болит, будто меня поколотили.

После того, как Фабиан меня поцеловал, я не знаю, смогу ли жить, как раньше.

Кажется, нет.

Но что с этим делать, я не знаю.