Текст книги "Проданная его светлости (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

39 глава

Забыв о голоде и обо всем на свете, возвращаюсь в комнату, бережно складываю кусочки пергамента в ящик стола, запираю его, а потом плотно закрываю окно. Щелкает задвижка. Теперь незваные гости не проберутся в мою комнату, разве что им придется разбить стекло.

Горевать по поводу того, что ворон оказался совсем мне не другом, некогда. Больше тревожит мысль: что если не соберу смолу с дерева, она куда-то исчезнет? Надо идти прямо сейчас.

Срывающей янтарную смолу с вишни меня застает Эстелла.

– Что, отправил тебя муженек смолу собирать, вместо того, чтобы в спальне миловаться? – Та опирается о дерево и смотрит на меня с нескрываемым превосходством.

Еще бы, она владеет мощной магией. К ней не сунешься.

Но я могу, для разнообразия, попросить Фабиана ее уволить.

Подумаешь, прислали из Академии, где он работал. Вообще-то должны были прислать парня, как сам герцог мне рассказывал. Так пусть поменяют посла, к тому же от этой Эстеллы нет никакого толку – только ходит и смотрит, с какого боку больнее укусить.

Как тот бездонник.

К тому же Альм постоянно на побегушках у Фабиана. Купи то, принеси то, сделай это… Мог бы и Эстеллу поднапрячь вместо того, чтобы старика гонять туда-сюда.

Пробую смолу на зуб. Твердая. А на вид – как сладкий леденец.

– Совсем никудышная стряпня вышла, да? – «сочувствует» Эстелла. – С голоду помираешь?

Она нарочно говорит такими словами с намеком на то, что я – деревенщина.

– Кстати, Дара все утро проплакала, жаловалась Альму, что ее теперь выгонят за ненадобностью. – Эстелле будто не с кем поговорить, пристроилась рядом и идет к дверям замка. – Она всерьез считает, что ты ее можешь сместить. – Она фыркает. – А потом пошла к его светлости просить о милости…

Как бы я ни старалась не обращать на посла его светлости внимание, но эти слова заставляют замедлить шаг. Дыхание учащается. Тревога незаметно, как ядовитая змея, вползает в душу.

Эстелле удается подпорить мне настроение каждый раз, когда мы сталкиваемся. Не удивлюсь, если это она подговорила Дару пойти прямиком к Фабиану. А то и сама ходатайствовала за нее.

Но ему понравилась моя еда. В ней не было ничего особенного, но он ел с удовольствием. Что в этом плохого? К тому же Дара может готовить, сколько ей вздумается: помимо герцога здесь есть еще слуги, которых тоже надо чем-то кормить…

Странная какая-то эта Эстелла. Будто не хочет, чтобы Фабиан поправился. Будто не понимает, как важно при этом регулярно и полезно питаться. Вроде не маленькая уже.

– Да, кстати еще, – бросает она мне вдогонку напоследок, когда я игнорирую ее и иду по лестнице, ведущей наверх. – Его светлости всегда нравились бойкие и смелые девушки, владеющие боевыми навыками. Если тебе есть чем его удивить… что ж, дерзай.

Сладко пропев, она оставляет меня, наконец, в покое.

А у меня настроение мрачнее тучи.

Мало того, что Трюфель поступил со мной ужасно, Фабиан сначала поцеловал, а потом прогнал, потому что я показалась ему слишком навязчивой, еще и пирог сгорел, благодаря чудесному послу его светлости, так еще и это. Как будто знает, зараза, что никакой боевой магией я не владею и близко. И тот сон про девочку, которая в шутку боролась с молодым привлекательным герцогом – лишь мои тайные мечты, которым не суждено сбыться.

Теперь понятно, почему он меня отталкивает. Недостаточно хороша.

Глупая слабачка в бирюзовом платьице. Может, ему и впрямь нравятся девушки в этих самых… панталонах?

Что ж, у меня есть несколько таких костюмчиков. Могу надеть, для разнообразия.

Тут же отгоняю эти мысли. Не стану больше вести себя так, будто по уши влюблена и хочу во что бы то ни стало влюбить в себя его светлость.

Моя задача – вылечить его и не дать проклятию погубить тех, кто рядом. Миссия проста и понятна. А еще – очень даже благородна, в отличие от всяких глупых фантазий.

Ночью проберусь на кухню и поищу там стаканы. Ведь, согласно рецепту, росу с розалий и смолу с дерева нужно хранить в стекле. И надеюсь, этой ночью розалии хорошо так «наплачут», чтобы было из чего готовить эликсир.

Еще раз проверяю ящик стола, запертое окно и спускаюсь вниз. Надо бы позавтракать, а то уже шатаюсь от голода.

Перед самыми дверями останавливаюсь, слыша голоса. Кто-то плачет так, что аж завывает.

– Ничего, нянюшка, все образуется, – слышу незнакомый мягкий девичий голос. – Никто тебя не выгонит. Ведь готовишь ты лучше всех, я тебе говорила!

– Да если б еще было куда идти-и-и… – завывает бас. – И зачем я только начала этот сканда-ал!

Кажется, это Дара.

Но кто назвал ее нянюшкой?

– Герцог благороден, не то, что мой отец. – В мягком голосе проскальзывает знакомая горечь, и я аж приседаю.

Эстелла?..

40 глава

– Он не выгонит тебя, не пустит по миру, – слышу я все тот же голос, и сложно поверить, что так мягко и доброжелательно может говорить Эстелла.

– Нам твоему отцу лучше и на глаза не показываться, – басовитый голос говорит спокойно. – Хорошо служи, детка, ведь тебе тоже некуда возвращаться.

– Что ты, я не пропаду, – нарочито бодро отвечает та.

– Береги себя, злых людей на свете много…

Можно подумать, Эстелла такая добрячка.

Но, что это получается, Дара – ее бывшая няня?

Впрочем, какая мне разница. Выпрямляю спину, приподнимаю подбородок и вхожу. Эти двое тут же замолкают и начинают буравить меня ненавидящими взглядами. Теперь хотя бы понятно, почему Дара меня с порога невзлюбила. Видела уже свою любимицу в качестве жены герцога, а тут я объявилась нежданно-негаданно…

Хотя Альм тоже настороженно на меня смотрел поначалу. И его можно понять: Фабиан ему дорог, а я – незнакомка – могла причинить ему вред. Ведь для управляющего я – что кот в мешке…

Естественно, кормить меня никто не собирался. Фыркнув, Дара отворачивается и начинает греметь посудой – вовсе не для того, чтобы мне положить еду в тарелку. Но я не гордая. Сама справлюсь.

Накладываю себе каши, наливаю бульон с хлебом, беру десерт – такой же набор, как и для Фабиана. Ух, до чего же вкусно! Когда голодный – все вкусно. Но, кажется, я и впрямь неплохо готовлю. Дара подняла панику, видимо, не на ровном месте.

После завтрака сталкиваюсь в коридоре с Альмом.

– Как он? – первым делом спрашиваю, хотя сама с утра видела герцога.

Увидев меня, его взгляд смягчается.

– Очень даже неплохо – благодаря вам, герцогиня, – кланяется он. – Не знаю, как вы это делаете, но он начал есть, и это отражается даже у него на лице. Он выглядит почти здоровым…

– Рада слышать, – искренне улыбаюсь старику, на лицо которого вдруг наползает тень.

– Признаться, я относился к вам предвзято, – хмурится он и кусает губы. – Прошу меня простить. Особенно… за тот случай.

– Ну что вы, – мягко беру его под руку. – Я сама должна была думать головой и не лезть, когда мне не дали согласие…

– Я не хотел вам вредить, – в голосе Альма искренне слышно раскаяние. – Все, чего я хочу – чтобы мой мальчик стал здоров.

– Я тоже этого хочу, – тихо говорю я. – И сделаю все возможное, чтобы избавить его от проклятия…

– Это невозможно, – почти шепотом говорит старик, и его глаза увлажняются. – В библиотеке есть книга… там описываются разные существа, которые когда-либо появлялись в Элиндоре и вредили людям. Многие из них – лишь легенда. Но бездонники – настоящие. Их укус – медленно действующий яд, который рано или поздно подчиняет себе. Вылечить может только эликсир, рецепт которого знают только единицы… некие Греймы, на которых устроили охоту черные маги. Я поднял все архивы, чтобы найти хоть одного… но увы. Последние из рода Грейм погибли в недавней схватке с бездонниками. Они напали на столицу… Фабиан, как я узнал позже, был там. Ему не повезло.

Вздрагиваю при мысли, что в одно и то же время был ранен Фабиан и погибли мои родители.

А еще меня колотит дрожь. Ведь Альм даже не подозревает, что последняя из рода Грейм стоит сейчас рядом с ним и держит его под руку.

– А откуда они берутся эти бездонники? – задаю невинный вопрос. Пока рано раскрывать карты. Хотя Фабиан и так все знает. Он знает, кто я такая и что я могу его вылечить. Но такое ощущение, будто он хочет… умереть.

Утащив всех, кто рядом с ним, с собой в могилу.

Лицо Альма делается жестче.

– Бездонники – это души черных магов, превратившиеся в монстров, – говорит он. – Они живут в Бездне, страшном темном месте за пределами нашего измерения. Если нарушить барьер, они пролезают и кусают всех подряд. У них цель: создать как можно больше себе подобных…

– Значит, если Фабиану не помочь, он рано или поздно превратится в бездонника? – вся содрогаюсь.

– Именно.

Вроде бы читала об этом, но жуть до костей пробирает, как в первый раз.

– Значит, барьер был нарушен, – бормочу я.

– Точнее – его нарушили.

– Кто?

– Темный маг. Или их было несколько. После нападения бездонников его не поймали, поиски ведутся до сих пор.

Отпускаю Альма и обхватываю себя руками.

– Но… зачем им это нужно?

– Захватить власть. Создать мощную армию бездонников и повелевать ими.

– Бездонники их слушаются? – широко раскрываю глаза.

Альм недовольно поводит плечом.

– Много будете знать, герцогиня – рано состаритесь. Вот как я.

Его взгляд ускользает. Конечно, он читал ту книгу то же, что и я. Но рассказал немного больше, что там написано.

Правда, он умолчал о рецепте Греймов, за которым охотятся темные. И что он даст возможность открыть портал и впустить столько бездонников, что все королевство погрузится в тьму и хаос.

Наверное, чтобы меня не пугать.

Трюфель почти своровал у меня рецепт. Все намекало на то, что его хозяин – один из темных магов. Но тогда он должен был принести пергамент ему в целости и сохранности, а не разрывать когтями. Разве не так?

Что-то здесь не сходится.

41 глава

– А… каким он был раньше? – перевожу тему, потому что Альм не слишком-то хочет откровенничать на тему бездонников. Благо, что я сама уже все прочитала, что хотела.

– Кто? – смотрит он на меня так, будто видит впервые. Задумался.

– Фабиан, конечно, – пожимаю плечами.

Как будто меня кто-то еще интересует.

Альм понимающе смотрит, улыбаясь одними кончиками губ. Кажется, я попала в точку: управляющий только рад поговорить о своем «мальчике», которого знал с детства, полюбил и привязался к нему, и которому остался верным до конца.

– В юности был горячим, поссорился с родителями из-за учебы – те пророчили ему карьеру алхимика, но ему больше по душе были боевые искусства, – начинает он неспешно. – Отец чуть наследства его не лишил, так оскорбился, что к его мнению не прислушались… оттого его светлость как уехал в восемнадцать в Академию, так домой и не возвращался.

– А как так вышло, что на него напали бездонники? – внимательно смотрю на Альма. – Ведь если он владел боевыми искусствами… он защищал границы в этот момент?

Альм не сразу отвечает. На его лице отражается короткая борьба.

– Они напали, когда никто не был готов. На его собственной свадьбе.

– Что? – вырывается у меня как-то громко и истерично.

Фабиан был женат… эта мысль больно ударила по мне. Хотя это странно. Он мне ничего не обещал, даже верность. Я здесь на птичьих правах, разве что его фамилию теперь ношу. Рианна Айрон. А ничего так звучит… Впрочем, какая мне разница. Ну был женат и что? Его жена, наверное, развелась с ним или умерла…

– Он не особо распространялся о своих делах, а его родители к тому времени уже почили, – продолжает Альм. – Это я потом узнал, что бездонники напали в самый разгар венчания… Поздновато, конечно, он женился, но по любви. А на самом венчании среди гостей скрывался темный маг с парочкой бездонников. Начался хаос, невеста его светлости храбро сражалась, но погибла. Вроде как она была из знатного рода… Фабиан ничего о ней не рассказывал. Сам же он получил ранения. К счастью, целители в Кальдейре грамотные, сразу запечатали проклятие, чтобы дальше не распространялось. Но эта печать временная – мы все это понимаем.

Его голос затихает к концу. А я пытаюсь осознать услышанное.

Невеста Фабиана… которую он любил… погибла. Тоже от бездонников.

Такое ощущение, словно кто-то нарочно пришел на это торжество, чтобы уничтожить тех, кто ему неугоден…

Может, темные маги пылают ненавистью ко всем, кто владеет мощной боевой магией?

Уф, как они достали. Да найдется ли на них, в конце концов, управа?!

– Он не любит об этом говорить, даже имени невесты своей не назвал, – врывается в мои мысли голос Альма. – Так что вы, пожалуйста, не тревожьте его расспросами. Два года как прошло, а оно все болит у него, я же вижу. Разве что при вас он ожил. Не знаю, какой магией вы владеете помимо целительской, но он все больше и больше напоминает того Фабиана, которого я помню еще юношей.

– Спасибо, что вы мне это все рассказали, – тепло благодарю старика. – Теперь я понимаю своего мужа намного больше…

– Знаете, герцогиня, – Альм внимательно смотрит на меня. – Если бы я не перелопатил столько архивов и не уточнил информацию несколько раз, то я даже подумал бы, что вы и есть целительница из рода Грейм.

Он разворачивается, чтобы уйти.

– Альм! – окликаю его. Сердце бьется, так хочется признаться, попросить совета, помощи, но… нет.

Я даже не знаю, каков он, этот Альм на самом деле. Каждый, кто меня окружает, может оказаться темным магом.

И это не паранойя. На кону жизнь моего мужа. А я – единственная, кто может его вылечить.

Не могу так рисковать.

– Нет… ничего. Извините, – опускаю глаза в пол.

– Вы уверены, герцогиня?

– Да… просто… – не знаю теперь, как выкрутиться. – Я бы очень хотела быть той, кто сможет его вылечить. Но увы, я даже не представляю, что с этим можно сделать…

– Вы и так делаете для него более чем, – кланяется Альм. – Не думайте о плохом и… простите меня еще раз, если я вдруг что-то лишнее сказал.

– Все в порядке, – бормочу, глядя ему вслед.

Возвращаюсь к себе и первым делом достаю разорванный рецепт. Точнее – то, что от него осталось.

Жаль, склеить никак не получится: листок был исписан с двух сторон.

Но тут же нахожу решение. Беру перо, новый пергамент. Собираю кусочки в единое целое на столе, как мозаику. И пишу – первый куплет, второй…

Теперь не буду такой дурочкой и не покажу рецепт даже тем, кому доверяю.

Но кажется, я уже не доверяю никому.

Стук в дверь раздается как раз, когда я дописываю последнюю строчку. И кого это там принесло?

– Вас ждет к себе его светлость, – сухо сообщает Грета и тут же уходит, не желая тратить на меня ни секунды своего времени.

Тем лучше. Закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и выдыхаю.

Что бы мне ни сказал на этот раз герцог, меня вряд ли это взволнует больше, чем то, что я услышала сегодня от Альма.

* * *

За дверью кабинета его светлости слышны мужские голоса, поэтому не тороплюсь стучать.

– Это она… последняя из рода Грейм… – слышу я, и во мне все замирает. Приникаю ухом к щели, чтобы ничего не пропустить.

– Не может этого быть, – это Альм, его голос дрожит от волнения. – Я ведь все проверял…

– Все да не все, – усмехается Фабиан. – Мои средства связи понадежнее будут. Это Марианна Грейм, последняя целительница, в руках которой безопасность всего Элиндора.

42 глава

Во мне все замирает… а потом падает.

Фабиан только что назвал мое имя. Мое настоящее имя.

Марианна Грейм.

Марианна. Рианна.

Созвучно.

Кто-то из близких так меня называл, раз в памяти запечатлелась именно эта часть.

И теперь ясно, за что тетя Клотильда ударила Берту, которая не унималась называть меня Маруськой.

Она невольно могла породить во мне воспоминания о моем полном имени…

Но увы, так и не породила.

Последняя из рода Грейм. Последняя.

Это значит, что родственников больше нет, я одна на всем белом свете.

Только я – и Фабиан. Который женился на мне, но к которому я прихожу по вызову. Который не муж мне вовсе, потому что я ему не нравлюсь… настолько. Который что-то задумал, а я не знаю, что именно…

Виски раскалываются. Прикладываю к ним пальцы, зажмуриваюсь и прислоняюсь к холодной каменной стене у двери. Надо войти, меня же позвали. Но… как?

После того, что услышала…

Беру себя в руки и стучу. Потом хлопаю по щекам, чтобы не выглядеть бледной – а то кажется, вся кровь от лица отлила…

Голоса за дверью смолкают. Наверное, каждый из них гадает, слышала я или нет?

Впрочем, герцог тут же приглашает войти. Открываю дверь, делаю непринужденное лицо…

– Звали меня, ваша светлость?

Главное только дурацки не улыбаться. Сразу себя выдам.

– Да. – Фабиан бросает на меня быстрый взгляд и тут же отводит глаза. – Альм, нужно перекопать сад, чтобы земля к зиме была подготовлена. Найми нескольких человек из Талмора и заплати им побольше…

– Слушаюсь, ваша светлость.

Альм кланяется ему и уходит. А перед этим так и буравил меня взглядом…

Кажется, благодаря Фабиану, я потеряла в его лице союзника.

Что старик теперь обо мне думает?

Кажется, ничего хорошего.

А может, прицепится теперь, как пиявка, и будет зудеть, чтобы я срочно вылечила герцога подручными средствами.

– О чем задумалась? – выводит меня из оцепенения Фабиан.

– Так… о своем, – вяло улыбаюсь я.

– О чем же? – не отстает он.

– Платье… – выдавливаю я. – Мне бы хотелось еще одно платье. Лиловое. Как тот костюм… странный. Ну… панталоны бархатные… точнее… именно платье, да. Такого цвета.

Несу ахинею. Нет, чтобы подобраться, включить мозг, но, кажется, выдаю себя с головой.

– Теплое или попрохладнее? – спрашивает тот, как ни в чем не бывало. – Какой материал?

– Фабиан, – шагаю к нему, беру за руку. – Мне не нужно платье. Мне нужен… то есть, я хочу… хочу, чтобы ты был здоров…

Тот перехватывает мою руку, крепко сжимает, почти до боли. В глазах появляется сталь.

– Отныне ты не будешь готовить и кормить меня, – цедит он сквозь зубы. Мне кажется, или он пытается так скрыть дрожь в голосе?

– Но я…

– Никаких но! Дара закатила скандал, а мне только кухарку потерять не хватало. Мой замок все обходят за несколько миль, будто он и все, кто здесь живет – прокляты. Я не могу так разбрасываться слугами, а твое дело – заниматься своей, а не моей, жизнью. Вот скажи, чего ты еще хочешь? Я все куплю…

– О, деньги для вас не проблема, – цежу я. – Это я уже давно поняла. С того самого момента, как вы за меня заплатили…

– Да? Вот и прекрасно, – обрывает меня он. – Напишешь список всего, что тебе для счастья не хватает. Но на кухню – ни ногой.

– Даже когда проголодаюсь?

– Тебе будут носить еду трижды… или четырежды в день. Хоть пять. Сколько пожелаешь. – Он бросает слова, будто играет в мяч – легко и небрежно, держа меня крепко за руку и притянув к себе, из-за чего спина сгибается, и я стою в неудобной позе. Его взгляд пытливо скользит по моему лицу. И почему мне в который раз кажется, что говорит он вовсе не то, что на самом деле хочет?

– А если на кухню вздумаешь сунуться – пеняй на себя. Прикажу запереть комнату и не выпускать, если не уймешься. Поняла меня?

Он сильнее сжимает руку, но мне не больно. Он рассчитывает силу, хотя мне кажется, он мог бы легко сломать мою кисть даже одной левой…

– Поняла, ваша светлость тиран, – резко вырываюсь. Он тут же разжимает пальцы.

– Вот именно, – кивает он. – Тиран. Помни об этом всегда и не строй радужных надежд.

Громко топая ногами, выхожу. Каков, а? Не кормить и не готовить. Ладно, пусть Дара готовит, у нее неплохо получается. Чудачка она все-таки. Сама боится, что уволят, и сама скандалы закатывает.

Но не кормить…

Вот с этим сложнее.

Если бы Фабиан нормально ел сам – не вопрос. Но ему же нужны танцы с бубнами на каждый прием пищи. Такое ощущение, что он все делает для того, чтобы поскорее превратиться в бездонника. Неужели не понимает, что его так называемая смерть для всех обернется трагедией?

Быстрее бы найти все ингредиенты.

Поднявшись к себе, перечитываю переписанный рецепт.

«После – пепел признаний, сожженных в любви,

Там, где в строчках письма билось сердце живое.

В серой пыли – лишь страсти былой угольки…»

Что значит – пепел признаний? Еще и загадки должна разгадывать. Мог этот старец, или кто там писал эту песню, придумать что-то попроще? И не надо было красиво изощряться, написал бы список: роса розалии – столько-то капель, кусок янтарной смолы с дерева, не большой и не маленький, пепел… чего-то там. И так далее.

Но уж есть то, что есть.

Кажется, пришло время разобрать пряжу и начать что-то вязать. Да и новый списочек покупок тоже можно было бы составить, раз герцог так настаивает и ему деньги девать некуда.

Но самое главное – эликсир. Мне нужен стаканчик. И не один.

Ловлю себя на том, что скучаю по Трюфелю. По его забавно взъерошенному виду и тому, как он скашивает на меня один глаз. Как он слегка дергает клювом за волосы, как обнимает мягкими крыльями…

Но я не могу рисковать здоровьем Фабиана. Поэтому придется мне с ним попрощаться. Наверное, навсегда.

Обедаю у себя в комнате и тяжело вздыхаю, когда Альм заходит забрать поднос и сообщает, что герцог почти ничего не съел.

Не лечи, не корми, не целуй…

Ничего мне теперь нельзя.

Оставшееся время до ужина перебираю пряжу и связываю добрую часть теплого носка. Мне показалось, у Фабиана в комнате прохладно. Хотя если он там лежал с голым торсом…

Так, не вспоминать. Сосредоточиться на вязании.

Интересно, кто меня научил? Ведь у тети я точно таким не занималась.

Боюсь, что не узнаю.

А потом, после сытного ужина – была лазанья и тертый пирог, все же Дара недурно готовит, очень недурно, – я мыкаюсь по комнате, не решаясь прилечь. Не то усну, как вчера. А мне нужно дождаться полночи, собрать с розалий росу. А перед этим – найти нужную посуду.

Впрочем, времени уже наверняка десять вечера. Вряд ли Дара до полночи будет копошиться.

Не успеваю пройти и несколько пролетов, как слышу чьи-то приглушенные голоса. Сегодня прямо день подслушивания секретов.