Текст книги "Небесный берег"
Автор книги: Лизз Демаро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
Он навел револьвер на Эмериса Юргена. Эмерис Юрген выпустил ружье и поднял руки.
– Тебе придется его убить, иначе меньшее, что тебя ожидает, это казнь, – зачем-то сказал Герсий.
Эмерис посмотрел на лежащего и истекающего кровью командира.
– Знаю, – сказал он. – Если я попрошу тебя выстрелить в него, ты сделаешь это?
Первым порывом Герсия было отказаться.
– Я не убийца, – сдавленно прошептал он и сильнее сжал револьвер.
– Никто из нас не убийца. Мы всего лишь защищаем себя и дорогих нам людей, – ответил Эмерис.
То, что сделал после этих слов Герсий, не стало неожиданностью. Действовал он рефлекторно, даже не понимая, что и зачем делает. Перевел дуло револьвера на лежащего командира, подошел ближе. Присел рядом и выстрелил в голову.
Выстрел прогремел особенно громко. Герсий зажал рот ладонью: губы начали дрожать. Как Эверлинг смог отнять жизни стольких людей, не испытывая при этом чувства, которое в ту долю секунды накрыло Герсия?.. Внутри поднимался пожар, грозивший сжечь все дотла.
Это не было чувством вины. Скорее всего, Герсий все равно бы застрелил его. Это было что-то совершенно иное, совершенная форма ненависти к самому себе. Омерзение, достигшее абсолюта.
– Ты даже не спросишь? – поинтересовался Эмерис Юрген, стараясь говорить равнодушно.
Получалось плохо.
– Если они сделают вскрытие и обнаружат пули того же калибра, что у военных, первым делом заподозрят тебя. Я прав? – смотря в одну точку, пояснил Герсий.
Эмерис не смог ему ответить. Они какое-то время молчали. Герсий вытер руки о собственную рубашку, хотя кровь на них не попала. Вытер лицо, на которое брызнули несколько алых капель. И поднялся.
– Не ненавидь себя, – произнес Эмерис.
Оба не обращали внимания на выстрелы в других комнатах, лязг металла и крики.
Герсий не хотел ему отвечать, только стиснул зубы и отошел к окну. Около дома собрались еще солдаты – Ирмтон Пини вызвал подкрепление и теперь прятался за живой стеной.
Герсий думал ответить магу тем же, а потом решил не причинять больше боли. Он не понимал, к чему может привести их молчаливое соглашение и помощь друг другу, когда вокруг начиналась война, из которой они – маги – не могли выйти победителями.
– Сколько тебе лет? – спросил Эмерис, и этот вопрос так нелепо прозвучал в ситуации, когда они должны были сражаться, а не узнавать друг о друге такие неважные детали.
– Двадцать четыре, – зачем-то ответил Герсий, рассматривая солдат.
Он стоял достаточно далеко от окна, чтобы солдаты не поняли, кто он, но достаточно близко, чтобы сосчитать тех, кто попадал в поле зрения.
– Человеку, которого я любил, было столько же, когда он умер.
Герсий резко повернулся.
– Прости, – выдохнул Эмерис. – Меня зовут Эмерис.
– Герсий.
– Знаю. – Он напряженно, натянуто улыбнулся.
– Почему он умер?
Они оттягивали время, оттягивали неизбежное. За разговорами о прошлом это было сделать легче.
– Его казнили за измену солдаты Форты, когда ворвались и подчинили себе мою страну, – равнодушно ответил Эмерис. С годами говорить о смерти стало проще, боль немного притупилась. – Я родом из Тареаты. Сейчас ее считают…
– Колонией Форты. Я не из трущоб вышел, знаю, – оборвал его Герсий.
Они снова замолчали. Пытались сконцентрироваться на себе и не лезть в чувства другого, но сильные эмоции захлестывали. Ощущение, будто их заставили держать падающее небо, вдруг обрушилось ледяной водой. Герсия бросило в холодный пот. Эмерис задержал дыхание.
– Я могу вам помочь. Потом просто вырубишь меня, чтобы они… не догадались, – наконец сказал Эмерис то, что вертелось на языке с момента, как он ударил капитана Луту.
Герсий почувствовал, что именно это больше всего терзает Эмериса, и сейчас ему стало легче. А Герсию наоборот – тяжелее. На сердце словно лег камень весом в несколько тонн, и Герсий с радостью бы позволил себе рухнуть, сломаться и больше никогда не подниматься.
– Чем же? – сделав над собой усилие, выдавил Герсий.
– Вдвоем мы сможем подчинить себе большую часть солдат, которые на улице. Потом вы вырубите меня. Пока та часть, которая была под моим контролем, будет приходить в себя, вы успеете уйти, – более подробно объяснил Эмерис.
– Это безумие, – выпалил Герсий.
Раздался грохот, кто-то вышиб дверь с ноги. Эверлинг, недолго думая, ринулся на Эмериса.
– Стой! – выкрикнул Герсий и вмиг оказался рядом с Эверлингом, схватив за запястье.
– Какого демона?! – взревел Эверлинг.
Эмерис согнулся пополам, из горла у него вырвался стон. В комнату вбежали Эванжелина, Джодера и Джейлей.
– Не трогай его! – заорал в ответ Герсий.
Эмерис выдохнул, упал на колени и сжал мундир в районе сердца.
Никто еще не слышал, чтобы Герсий так кричал. Так неистово громко, обреченно и умоляюще.
– Что с тобой? – Эверлинг словно увидел Герсия впервые, так отчужденно на него смотрел.
Джодера подошла к окну, держась за плечо. Подошла слишком близко: парочка солдат выстрелила. Она вовремя отскочила, взмахнула здоровой рукой, остановила летящие прямо к ним пули и со всей злостью пустила их обратно. Кто-то на улице вскрикнул.
Эверлинг вырвал свою руку из железной хватки Герсия. Молча вышел и вскоре вернулся, таща за собой мертвого солдата. Он приблизился к окну и выкинул труп на улицу. А потом крикнул:
– Все твои шавки мертвы, Пини! А кому повезло остаться в живых, тот сражаться больше не может.
Несколько секунд царила тишина.
Ирмтон Пини откашлялся и закричал в громкоговоритель:
– Мистер Эрвин Фрейр у меня. Я даю вам на раздумье четыре дня. Куда приходить – вы знаете, мои дорогие. Если спустя четыре дня вас не будет, я убью его, а его голову отдельно от тела повешу на Площади Алого Солнца. Подумай, Солнечная Принцесса, готова ли ты пожертвовать своим стариком.
Они были измотаны. Вступать в повторную драку стало бы полным безумием.
Эванжелина подошла к Эверлингу. Солдаты внизу расступились перед Ирмтоном Пини, рядом с которым на коленях стоял мистер Эрвин Фрейр с опущенной головой. Четверо солдат приставили к нему заряженные ружья.
Она взяла Эверлинга за руку. Он сжал ее ладонь.
– Мы не можем так рисковать, – не своим голосом отчетливо произнесла Эванжелина.
Никто не возразил ей.
– Как еще можно выйти из дома, если не через главный вход? – вклинился Эмерис.
– Вылезти в окно на первом этаже на задний двор. Сломать забор или перелезть через него. Там с обратной стороны тоже стоит дом, мы попадем в чужой двор. Сможем выйти на улицу через ворота, – отчеканила ледяным тоном Эванжелина.
– За сколько мы доберемся до ваших тети и дяди? – обратился Эверлинг к Джейлею и Джодере.
– За день должны. Здесь вообще не очень далеко от Партума, но у нас нет лошадей, – растерянно ответила Джодера.
Они недолго подумали – каждый молча и о своем. Герсий прислонился спиной к стене. Эмерис остановился рядом с ним. Чувствуя понимание на сто один процент, они невольно стали тянуться друг к другу.
– Идемте. Доберемся, а там решим, что делать. Здесь сейчас оставаться нельзя, нам нужно покинуть город. Немедленно, – отрезала Эванжелина.
Она знала: если сдастся, за ней сдастся Эверлинг, за Эверлингом – Герсий. Джейлей и Джодера, скорее всего, тоже, потому что сами не выберутся – побоятся делать это в одиночку. Эванжелина не могла обрекать их на самопожертвование ради ее отца. И потому не позволяла себе испытывать зародившийся острием ужас.
Эверлинг притянул ее к себе, обнял. Она опустила глаза, увидела кровь на его ноге. Сама поморщилась от боли в спине и руках. И направилась к выходу из комнаты.
– Вперед! – непривычно-приказным тоном воскликнула Эванжелина.
Эверлинг, Джодера и Джейлей в гробовом молчании ушли следом.
Эмерис легонько прикоснулся к плечу Герсия.
– А теперь избей меня и выруби. Знаю, что ты не хочешь этого делать, но это спасет меня.
Сколько ударов нанес Эмерису, Герсий не считал. Мысленно стараясь отстраниться от происходящего, он просто бездумно бил. Эмерис не сопротивлялся. Герсий схватил его за ворот сзади и нанес последний удар: приложил головой о стену.
И вышел, надеясь когда-нибудь встретиться вновь с Эмерисом Юргеном, но уже при других обстоятельствах.
Они собрались на первом этаже в маленькой кухне. Как можно тише вылезли из окна. Джейлей шел позади всех и хромал. Эверлинг тоже прихрамывал.
Джейлей и Джодера разъединили металлические прутья, образовав небольшой проход. Эванжелина держала Эверлинга под руку то ли для того, чтобы ему было не так сложно идти, хотя он не жаловался, то ли для того, чтобы не сорваться и не побежать к отцу, отдав свою жизнь в распоряжение того, кто испытывал истинное наслаждение, причиняя боль.
Герсий забрал у Эверлинга карту, сверился и указал верный путь.
Не имея права на остановку, среди глубокой ночи они направились в небольшой городок неподалеку от Партума, где жили дядя и тетя Джейлея и Джодеры. Городок с непримечательным названием Рахту.
Глава 22. Союзники и предатели
Когда вооруженные солдаты во главе с фельдмаршалом Кахиром Веласкесом ворвались в большой четырехэтажный дом в северной части Партума, на улице уже было темно. На базе Вороньего гнезда царила тишина. Все спали.
Солдаты друг за другом врывались в каждую комнату, приставляли ружья к спящим, резкими толчками будили, приказывали подниматься. Под прицелом выводили в коридор, ставили на колени. Фельдмаршал Веласкес расслабленно и вальяжно прислонился к дверному косяку на первом этаже и ждал, пока в зале соберутся все.
Вороны пугались, кричали, кто-то пытался вступить в драку, но получал быстрый отпор. Они не были бойцами – хорошо шпионили, добывали информацию, стреляли издалека, но не дрались в рукопашном бою. Некоторые могли неплохо врезать в уличной стычке, но против профессиональных военных шансов не имели.
Один из солдат, чьего имени Кахир не помнил, выволок маленькую девочку лет девяти за волосы, стащил по лестнице и навел на нее дуло ружья. Девочка тихо всхлипывала, подрагивала, но старалась не делать лишних движений. Кахир равнодушно посмотрел на ребенка и поморщился.
Кто-то из Ворон перешептывался, сразу получая удары по лицу. Солдаты били ногами и ружьями, двое врезали кулаками, но большинство из них предпочитало не пачкать руки. Кахир Веласкес молча наблюдал.
Маркэль резко вскочил на ноги:
– Да что вы себе позво… – он не договорил.
Солдат ударил его коленом под дых, а потом прикладом по голове. Маркэль плашмя рухнул, но затем медленно встал. Этель, стоящая рядом на коленях и держащая руки за головой, хотела кинуться к нему, но солдат схватил ее за шкирку.
– Не дергайся!
Бильяна посмотрела на Этель, Этель – на Бильяну. Бильяна молча покачала головой, словно предупреждала сестру не делать глупостей. А самой большой глупостью в их ситуации были резкие движения.
Маркэль сжимал зубы, сдерживая рвущийся наружу гнев. Армия обещала их не трогать, и он не понимал, что заставило нарушить договоренность. Взглядом он столкнулся с Аланой, которую вывели последней с поднятыми руками.
Она медленно вышла к лестнице, заметила скучающего Кахира Веласкеса и все поняла. Двое солдат держали ее на мушке.
Военный позади легко подтолкнул ее дулом ружья. Алана остановилась. Ее взгляд задержался на Табии, лежащей на полу. Лицо изменилось вмиг, стало более резким, злым. Бледная кожа побледнела сильнее, а единственный глаз окрасился в черный. Если бы Кахир Веласкес увидел ее такую впервые, он бы решил, что с ней не стоит связываться.
– Ты настолько жалок, что единственное, до чего смог додуматься, это избиение девятилетней девочки? – холодно спросила Алана.
Маркэль подумал, что она смогла бы убивать своим голосом, если бы родилась магичкой. Но она не родилась магичкой. Он пожалел об этом.
Фельдмаршал Веласкес медленно похлопал. Шесть раз: Алана посчитала. Бильяна прикусила внутреннюю сторону щеки. Этель вздохнула, прикрыла глаза.
– Ни в коем случае, дорогуша. Я не трогаю детей. И женщин. Беззащитных. Тебя, конечно, беззащитной назвать сложно, к тому же я не в полной мере уверен, что ты женщина, – ответил Кахир Веласкес.
Алана понимала, что он хочет вывести ее из себя. Она поклялась себе когда-нибудь его убить. Разрушить его проклятую жизнь и показать ему ад. Именно этого он заслуживал после того, как посмел прикоснуться к ее дочери. Она спустилась с лестницы.
Проходя мимо Табии, Алана незаметно кивнула дочери. Оказавшись рядом с фельдмаршалом Веласкесом, она приподняла голову и сощурила глаз.
– Мне казалось, мы сотрудничаем, госпожа Алана, – проворковал над самым ее ухом Кахир Веласкес.
В его голосе она уловила приговор. Ей ли, ее дочери или кому-то из ее Ворон, она не понимала, но точно знала, что просто так визит военных закончиться не может. Она вскинула голову, стараясь не показывать сжимающего сердце страха.
Не понаслышке зная, на что способна армия Форты, Алана могла только надеяться, что Кахир решит не трогать Табию. Но просить его об этом означало только подтолкнуть к необдуманному, жестокому решению. Она молчала.
Он обошел Алану, коснулся ладонью ее живота, приобнял спереди в странном, отталкивающем движении. И направился к Табии.
– Твоя дочка ведь болеет, я прав?
Кахир Веласкес присел перед Табией. Девочка шмыгнула носом и вдруг, резко вскинув голову, посмотрела ему прямо в глаза.
– Точная копия тебя, дорогая Алана. Только с двумя глазами. Как думаешь, если я выколю ей один, ты заговоришь?
У Аланы внутри все заледенело. Она медленно развернулась лицом к Кахиру. Солдаты, державшие ее на мушке, развернулись вместе с ней.
– Что ты хочешь узнать, Веласкес?
Она давно отучилась обращаться к нему официально, но сейчас фраза прозвучала скорее пренебрежительно, нежели неформально.
Кахир не обратил на это внимания, вытащил нож и приставил к левому глазу Табии. Девочка только слегка отодвинула голову, по-прежнему вызывающе смотря на фельдмаршала Веласкеса. Она уже не плакала.
– Куда ты отправила беглецов? Они были здесь, Алана. Не отпирайся.
Она не отпиралась. Но и не стала выдавать их так сразу. Молчала.
– Сколько стоит глаз твоей дочери? Думаешь, я предлагаю слишком высокую цену? – уточнил Кахир Веласкес. – Не дури. Я знаю, что прелестная дочурка – единственное твое слабое место. Я мог бы пытать тебя, сколько угодно, но какой в этом смысл, если ты все равно выберешь смерть. Но вот свою дочь, Алана, ты пытать не позволишь. Я точно знаю.
Она не спорила с ним. Он медленно провел на левой щеке Табии лезвием, совсем слегка надавливая. Табия дернулась. Под глазом у нее осталась тоненькая, едва заметная царапина. Алана рванула к дочери. Раздалось два выстрела. Она резко остановилась.
Солдаты стреляли в потолок.
– Где они, Алана? – бесстрастно спросил Кахир Веласкес.
– Отпусти мою дочь, Веласкес. И моих людей. Всех. И мы спокойно поговорим, – разделяя каждое слово, громко ответила Алана.
– Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия.
Кахир Веласкес был прав. Алане нечем было крыть.
– Город Рахту, пригород Партума. Тот, что неподалеку от границы с Индаррой, – сухо сказала она после недолгой паузы.
– Мамочка! – крикнула Табия.
Солдат ударил ее ружьем по голове, и она потеряла сознание.
Алана дернулась, но ей опять пришлось остановиться, как только прогремел еще один выстрел. Снова в потолок.
– Следующий выстрел, если дернешься хоть раз, будет по твоей дочери. Потом – по твоим людям. Будем выкашивать их одного за другим, – предупредил Кахир Веласкес.
Злости Аланы не было предела. Она знала, что разнесет в пух и прах все, попавшееся ей на глаза, когда военные уйдут. Она знала, что больше не будет в безопасности в этой стране, она разменяла ее на территорию, которую получила от сделки с Джахи Мани. Она так же знала, что постулаты Форты долго не протянут. Одного Алана не знала: Кахир Веласкес блефовал, когда заявился с огромным военным отрядом на базу Вороньего гнезда.
– Конкретнее, дорогуша, – приказал Кахир Веласкес. – Название улицы, номер дома, имена тех, к кому ты их отправила. Выкладывай все.
Алана назвала адрес. Так же бесстрастно, сухо, будто бы не обрекала на смерть людей, которые не сделали ничего плохого.
Кахир знал, что его блеф и угрозы обязательно возымеют эффект, если Алана Ренавана действительно помогла беглецам. Ему даже необязательно калечить девочку, достаточно нанести одну царапину, которая заживет на следующий день. Кахир знал, что он не откажется от сотрудничества с Аланой Ренаваной из-за одной оплошности, потому что ее помощь зачастую оказывалась бесценной и в разы полезнее содействия полиции или частных детективов. Кахир знал, что хочет отыметь Алану Ренавану вот уже двадцать лет, с момента их первой встречи. Одного он не знал: Алана назвала ему ложный адрес в том же городе, надеясь, что приговорила к смерти лишь двоих, проживающих в том доме, а не толпу нуждающихся в помощи магов и тех, кто им помогал.
Он расплылся в улыбке, легко пихнул Табию. Кахир уже не обращал на ребенка внимания, убрал нож и поднялся.
– Вот видишь, как просто. – Он похлопал Алану по щеке, на мгновение замер и поцеловал в щеку, оставив мокрый след.
Лицо Аланы не выражало никаких эмоций.
Кахир Веласкес приказал всем солдатам убрать ружья и выйти. Когда все военные оказались на улице, на прощание он произнес:
– Спасибо за вашу неоценимую помощь армии Форты, госпожа Алана. До новых встреч. – И вышел.
Она кинулась к лежащей на полу без сознания Табии, перевернула ее, присмотрелась к ране: ничего серьезного.
– Идите отдыхать! – приказала Алана, когда поняла, что никто не ушел.
Все медленно разошлись обратно по спальням. Кто-то перешептывался, кто-то оборачивался на Алану. Кто-то явно злился. Кто-то пытался успокоиться. Все осознали, что они больше не в безопасности.
Алана подняла Табию на руки.
И молча поклялась сделать все возможное, чтобы покинуть Форту навсегда.
Вывеска, сделанная из дерева, висела в верхней части высоких ворот и бросалась в глаза задолго до того, как они подошли. Партум был крепостью, окруженной каменными стенами, на случай нападения извне или гражданской войны. На удивление, охранников оказалось всего четверо. Двое стояли у закрытых ворот и еще двое – по обе стороны в башнях-колокольнях. Эти башни остались здесь со времен, когда в Форте правила другая династия, не Селты, но фамилия первой правящей семьи удачно канула в небытие: люди о них не вспоминали.
Все пятеро вымотались и хотели бы отдохнуть. Хотя бы немного, хотя бы пару минут. Джейлей хромал позади, Джодера не уходила сильно вперед от брата. Эверлинг игнорировал все свои раны, как и Эванжелина. Герсий постоянно сверялся с картой и не обращал внимания на незамолкающие эмоции в голове. Он кожей ощущал сомнения и страх Эванжелины, ярость Эверлинга, неуверенность Джодеры и растерянность Джейлея. И не мог определиться, что чувствует сам.
Они остановились. Эверлинг отошел от Эванжелины, поравнялся с Герсием.
– Мне не нравится быть лидером, – зачем-то сказал Герсий, передав карту Эверлингу.
Эверлинг пожал плечами.
– Как и мне.
Герсий ему не поверил, хотя лжи в его словах не почувствовал.
– Они ведь не должны выстрелить в нас, если мы подойдем? Во всяком случае, не сразу, – перевел тему Герсий.
Оба смотрели на солдат.
Между ними втиснулась Эванжелина.
– Нам надо поторопиться, – прошептала она.
– Согласен, – откликнулся Джейлей позади.
Они с Джодерой как раз их догнали.
– Вот сейчас и проверим, будут ли они стрелять по нам сразу, – решительно ответил Эверлинг и пошел к воротам.
Герсий про себя проклял его, на чем свет стоит. И последовал за ним. Эванжелина, Джодера и Джейлей отставали от них всего на пару шагов. Если они умрут здесь, то умрут вместе. Никого эта мысль не успокаивала, но никто не повернул назад.
Охранники заметили их не сразу, а когда заметили, только скинули ружья с плеч, но целиться не стали. Дождались, пока они подойдут ближе, присмотрелись, но в ночи, без освещения сложно было признать беглецов. Да и двое мужчин выглядели не менее уставшими и ужасно сонными.
– Что вы забыли у ворот так поздно? – недовольно пробурчал один из них.
Те, кто был в башнях, выглянули, но не вмешивались. Джодере вообще показалось, что они там спят.
– Извините нас, пожалуйста, – защебетала Эванжелина. – Вы не могли бы помочь нам? Понимаете, дело в том, что на нас напали бандиты…
Герсий подошел к одному из них. Охранник поморщил нос и хотел было отстраниться, но Герсий уже смотрел ему в глаза не моргая. Весь мир отошел на второй план, медленно скрывался за черной завесой чужой жизни. Этот охранник ненавидел свою жизнь, недавно его бросил кто-то близкий, и он всей своей скукоженной душонкой презирал магов. Герсию стало не по себе.
Охранник с посеревшими глазами застыл. Второй охранник непонимающе глянул в его сторону:
– Какого демона?
Он вскинул ружье, осторожно приблизился к Герсию и своему напарнику. Герсий повернулся к нему.
– Да что у вас там? – крикнул охранник с одной из башен.
– Все в порядке, они от фельдмаршала Веласкеса, их нужно пропустить, – последовал безжизненный ответ.
Эванжелина тихо выдохнула: кажется, все получилось и они без проблем выйдут из Партума. Джодера и Джейлей посмотрели наверх: те стражники не проявляли особого интереса, а самый любопытный спросил только потому, что это было его прямой обязанностью. Не нужно было быть магом разума, чтобы это понять.
Эверлинг сжал кулаки: ему требовалась доля секунды, чтобы разорвать всех четверых на куски. Но в этом не было необходимости.
– Приказ так приказ, – пожал плечами охранник с башни.
Они открыли ворота.
Чем больше отдалялся Герсий от ворот Партума, тем меньше разум охранников оставался затуманенным, неподвластным им. Когда мутная пелена сошла на нет, они переглянулись друг с другом, не совсем понимая, кого именно выпустили из города. Им обоим казалось, что они просто заснули. Охранники с башни ни о чем их не спрашивали: им сказали – приказ. Это значило не лезть не в свое дело.
Ночь была теплая. Стражники решили не допытываться о деталях. Оба регулярно дремали на службе, а человеческое сознание зачастую выдавало во снах странные вещи. Кошмары снились всем хотя бы раз. Непонятные сны снились чаще. К утру они даже не вспоминали о неясном, туманном видении: то ли сне, то ли яви, то ли гипнозе. То ли магии разума. Таких подробностей никто не знал.
Та ночь была самой обычной ночью, в которую не произошло ничего особенного. О нападении на дом номер тридцать четыре на улице Столлехен оба охранника узнали, когда вернулись домой. Пожали плечами и вернулись к привычной жизни.
Сколько дней пролежала без сознания, мучась от лихорадки, Лиара не знала. Открыв глаза, она поняла, что за окном то ли рассвет, то ли закат. Голова гудела, все тело болело, словно в каждую мышцу вкололи ту дрянь, которой мучили в лаборатории. Она поморщилась, тихо застонала и чудом заставила себя подняться на ноги.
Путь по коридору, вниз по лестнице, а потом в гостиную показался вечностью. Ходить получалось с трудом, ноги ослабели, и приходилось держаться за стену, лишь бы не упасть. Голова раскалывалась. Сначала Лиара решила, что умирает, а потом – что очень хочет пить. Голода она не чувствовала.
Первое, о чем Лиара подумала при виде пустующей гостиной, что она уже умерла, но в следующую секунду ее пронзила мысль, что Нэйтан в сопровождении Дакоты и Айлея покинул Форту. И отчего-то успокоилась. От сердца сразу отлегло: ее собственная жизнь не имела значения, если родной человек оказался в безопасности.
Лиара опустилась на стул. Дышала она нормально, только чувствовала безграничную слабость.
В доме послышалось движение, и Лиара встрепенулась. Оглянулась и вопреки всем своим опасениям пошла на звук. В прихожей Нэйтан снимал обувь. Немало удивившись, она хотела его окликнуть, но закашлялась. Нэйтан сразу поднял взгляд и ринулся к Лиаре.
– Ты очнулась! – удивленно воскликнул Нэйтан.
Он обнял ее, слишком скованно, а потом повел обратно в гостиную, усадил на стул и что-то неразборчивое буркнул себе под нос. Убежал и вскоре вернулся с чашкой горячего чая, судя по запаху – травяного. Лиара обхватила чашку двумя руками, вдруг поняв, что начинает замерзать.
Она хрипло его поблагодарила. Нэйтан покачал головой, морщась и смотря на нее с долей настороженности и подозрительности.
– Лучше бы не вставала, – выпалил он.
Лиара сделала глоток чая и спросила:
– Сколько я проспала?
Нэйтан отвернулся, скрестил руки. Она услышала, как тяжело и медленно он задышал, совершенно не понимая, чем вызвана такая реакция, будто бы она чем-то его обидела, будто бы нанесла смертельную рану…
– Ты не спала.
Лиара вдруг поняла, что его взгляд источал не настороженность и подозрительность. Нэйтан глядел испуганным зверем. Она сжалась, поставила чашку на стол и отодвинулась. Стул скрипнул. Лиара молчала.
– Ты билась в бреду, ранила Айлея. И меня, но не сильно. А вот Айлей пока хромает. Дакота подлечила его, но… Лиара, что ты творишь?! – вскричал Нэйтан, вновь развернувшись к ней лицом.
Он ее боялся.
А она испугалась его страха.
Взгляд его серых глаз метался по всей комнате, редко останавливаясь на ней. Лиара чуть ли не подпрыгнула, отбежала к стене и с трудом удержалась на ногах. Голова загудела сильнее, казалось, будто затылок режут разделочным ножом.
Брови Нэйтана сошлись на переносице: он никогда не смотрел на нее так разгневанно, так, словно это не врачи в белых халатах пытали его в подземельях, а она.
– Я не понимаю… – пискнула Лиара.
Нэйтан сделал шаг в ее сторону, но она выставила перед собой раскрытую ладонь и закричала что было сил:
– Не подходи!
Нэйтан застыл. Губы сжались в тонкую полоску, зрачки сузились. Он горделиво приподнял голову. Когда-то он думал о том, чтобы создать с Лиарой семью. Сыграть настоящую свадьбу, с обручальными кольцами и церемонией. Воспитательница Фрайда бы помогла с организацией торжества, они бы все провели в приюте святой Монифы. У Лиары было бы белое пышное платье, они бы венчались в церкви недалеко от приюта, где святой отец Бартоломье благословил бы их. Он никогда ее не целовал и часто развлекался с другими девчонками, потому что с ней развлекаться не хотел. С ней он хотел семью, которой у них никогда не было, и совместную жизнь, и «жили они долго и счастливо».
Он никогда ей об этом не говорил, думая, что такие вещи – сами собой разумеющиеся и что Лиара тоже этого хочет. Тот факт, что она не проявляла желания завести семью, тем более с ним, его абсолютно не волновал.
Теперь Нэйтан смотрел на нее как на чудовище.
– Не подходить?! Да если бы не я, ты бы уже умерла.
Лиара вздрогнула и посмотрела на него совершенно другими глазами.
– Я не виновата, что стала такой. – Голос у нее дрожал от страха, напряжения и бессильной ярости. – То, что Айлей ранен, не моя вина! Ты не можешь… Нэйтан, ты не можешь меня обвинять в этом!
Его плечи резко пронзила боль, на каждом появилось по пять тонких царапин. Он вскрикнул, обхватил себя. И его взгляд стал еще злее, еще неистовее.
Воспитательница Фрайда говорила им, что маги – такие же люди, как и все остальные, просто с особенным даром. Этот дар вовсе не обязательно будет вредить, ведь все зависело от конкретного человека. Она говорила, что среди обычных людей тоже много негодяев и много достойных. Сейчас ее слова размылись, перестали иметь четкие очертания, как лет восемь-десять назад.
Нэйтан когда-то давно верил ей, верил, что маги не опасны, но, увидев силу Лиары, силу, которой она не могла управлять, он изменился. Что-то внутри треснуло, а потом рассыпалось на множество мелких осколков, которые Нэйтан не захотел собирать. Он предпочел просто смахнуть их в мусорное ведро. Лиара была опасна.
– Если такое ты можешь сделать, даже не осознавая своей силы, то что ты сделаешь, когда научишься пользоваться… этим? – Он выплюнул ей этот вопрос в лицо, выделив последнее слово.
Когда начала проявляться такая агрессия, Нэйтан не заметил. Все случилось слишком неожиданно.
Лиара не отвечала, но раскрытая ладонь по-прежнему маячила перед глазами, словно напоминание и предостережение: ему нельзя подходить. Она испытывала странное чувство, будто что-то безвозвратно потеряла, будто уронила в пропасть нечто очень важное.
Они помолчали. Нэйтан немного успокоился, и в серых суженных глазах больше не плескалась ярость.
Лиара опустила руку и медленно сползла вниз по стене. Головная боль начала проходить, но сердце стучало как заведенное.
– Прости, – тихо сказал Нэйтан. – Прости, прости, прости!
Если бы он сказал ей эти слова два года назад, она бы расплакалась. А сейчас ее глаза всего лишь застекленели. Она качнула головой и не спеша, опираясь на стену, поднялась.
– Лиа, пожалуйста, посмотри на меня! – взмолился Нэйтан. Он решился подойти к ней ближе, сначала на шаг, потом на другой, и в конце концов оказался совсем близко. – Я испугался. Я правда испугался. Ты ранила Айлея, немного задела меня. И сама несколько дней не приходила в сознание. Я думал, больше не увижу тебя…
Осознание, что именно он наговорил единственной девушке, которая всю его жизнь была рядом, накатило на него так же внезапно, как вспышка злости и страха.
– Я никогда не видел ничего подобного. Мне просто…
– Было страшно, – закончила за него Лиара. – Я поняла, Нэй. Все в порядке, – ответила она, но на Нэйтана так и не посмотрела.
Лицо у нее стало бесстрастным.
Он потянулся к ней, коснулся руки, но Лиара никак не отреагировала.
– Я серьезно, Лиа. У меня в мыслях не было делать тебе больно… – продолжал Нэйтан.
Он больше не был уверен в своем желании создать с Лиарой семью. Он не хотел детей-магов. Но еще больше он не хотел потерять ее в самый неопределенный момент своей жизни, а потому…
Нэйтан подался вперед и, притянув к себе, обнял. Лиара не сопротивлялась. Она точно знала, что больше никогда не сможет доверять ему так же, как было до. До его слов, до лаборатории, до того, как она узнала, что обладает магией. Лиара не могла с точностью сказать, готова ли полностью отвернуться от Нэйтана – как ни крути, а он был огромной и крайне важной частью ее жизни, – но была уверена, что они не проведут всю жизнь вместе, даже оказавшись в другой стране.
Она обняла в ответ.
– Ничего. Нам нужно собрать вещи, – слабо, неуверенно улыбнулась Лиара. Ей все еще было тяжело долго стоять на ногах. – Где Айлей и Дакота?
– Скоро вернутся. Сказали, что им нужно уладить некоторые организационные моменты нашего побега, – запнувшись, ответил Нэйтан.
– Прости, – отстранившись от него, сказала Лиара. – Я правда никого не хотела ранить.
– Знаю.
Айлей и Дакота вернулись меньше чем через час, сообщив, что завтра к ночи они отправятся на границу с Индаррой. Подготовка уже подошла к концу. Им придется пересечь дремучий лес, разделивший Форту и Индарру много веков назад. Тогда началась Первая Великая война между магами и обычными людьми, не желающими жить на одной территории с «чудовищами». Война толком ни к чему не привела: одна страна разделилась на две державы, заключившие хрупкий мир. Большинство магов остались на территории свободной Индарры. Тем, кому не повезло оказаться в диктаторской Форте, пришлось подчиниться новым законам.
