Текст книги "Небесный берег"
Автор книги: Лизз Демаро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
Нэйтан периодически выглядывал в окно, будто бы мог увидеть там Лиару, но натыкался на незнакомых людей и усаживался обратно с недовольным видом. Он краем уха тоже слышал, что говорили, но не придавал этому большого значения. Какое ему дело до того, что каких-то охотников убили в лесу, а рядом нашли застреленного волка? Мало ли, дикие звери напали. Он не думал ни о ком, кроме Лиары.
Ехали они весь день, останавливались только для покупки еды в небольшой деревушке. Таких во всей Форте было полным полно: с названиями и без, отмеченные на карте и никому не известные, с местной властью в виде еще не совсем обнаглевших или не очень богатых аристократов и без нее. Нэйтан даже не знал, что его страна такая огромная. Сейчас Форта казалась ему прекрасной: двое незнакомцев – Дакота и Айлей – помогли им с Лиарой, они по собственной воле отправились спасать его подругу, люди в деревнях и селах улыбались, некоторые что-то говорили по пути, а самые общительные приглашали на чай. Даже местные аристократы из небольшого поселения Литта предложили им свою помощь – подсказать дорогу, дать немного еды. Но потом заикнулись – так, между делом, увидев заголовок на газете, – что всех магов пора бы изничтожить, и Айлей вежливо отказался.
К вечеру они уже подъезжали к Атрису.
– Мы на месте, – сообщил Айлей, когда повозка остановилась.
Дакота вышла, огляделась и уперла руки в бока. Последний раз они с Айлеем заезжали в Атрис больше десяти лет назад, чтобы вывезти девочку-подростка, чья магия оказалась настолько сильной, что скрыть ее никак не удавалось, а девочка никак не могла научиться ее контролировать. Рядом с ней весь металл то сжимался, то дергался, а однажды каким-то образом взорвался. Они тогда очень спешили, боялись не успеть, но в итоге девочку удалось отправить в Индарру. Насколько знала Дакота, девочка решила стать солдаткой армии Индарры.
Солнце уже скрылось, вход в город освещался несколькими фонарями, один из которых постоянно потухал и снова загорался. Айлей спрыгнул с повозки и потянулся. Ни забора, ни ворот. Такие города редко огораживались стенами, и, насколько знал Айлей, в Форте такая ограда есть у Партума и Оклиона, второго по величине города.
– Судя по слухам, трупы нашли где-то неподалеку. – Дакота повернулась в сторону леса, всматриваясь в чащу.
Она щурилась, словно могла там что-то разобрать, но уже было слишком темно. Дакота сделала несколько шагов, но остановилась после окрика мужа.
– Не ходи туда одна. Вдруг это правда дикий зверь, – недоверчиво проговорил Айлей.
Нэйтан шел позади. Неприятное чувство дискомфорта заставляло его постоянно ежиться, как от холода. Он никогда и подумать не мог, что от отсутствия Лиары ему будет так плохо. Он ни на что не обращал внимания, ничего не видел и не слышал. Старался придавать значение тому, что происходит вокруг, искренне пытался вникнуть в суть убийства охотников, но информация ускользала.
– Мы идем в Атрис? – безжизненно спросил Нэйтан.
Он зевнул и вдруг понял, что ужасно хочет спать. Дорога, постоянное напряжение, незнание и непонимание доводили до крайней степени усталости. Нэйтан с радостью рухнул бы прямо на землю в том месте, где стоял, но навязчивая мысль отыскать Лиару заставляла вытаскивать из себя остатки сил.
– Идем-идем, не переживай, – с заботой в голосе откликнулся Айлей. – Найдем мы твою Лиару.
Лиара никогда не была «его», скорее они были друг у друга, но друг другу не принадлежали.
– Тогда вперед. Повозку тут оставляете? – грубее, чем хотелось и чем следовало, ответил Нэйтан, но сразу же прикусил себе язык: будь здесь Лиара, она бы начала ругаться.
Но Лиары рядом не было, и у Нэйтана от этого осознания внутри все скрутилось еще сильнее. На секунду ему даже показалось, что скоро его стошнит. Не стошнило. Он всего лишь еще раз зевнул, и буря внутри как-то сама по себе улеглась.
– Вы отправляйтесь в приют, а я пойду к лесу, – вдруг огорошила их Дакота. Затянув волосы потуже, она вытащила из повозки накидку и закуталась. – Я знаю, что ты хочешь мне сказать, Айлей, – сразу же добавила она и вскинула руку.
Айлей действительно хотел возразить: идти одной в лес, где только утром нашли четыре трупа, было по меньшей мере опасно, несмотря на то, что Дакота владела магией природы и хорошо понимала диких зверей.
– Это слишком… – начал Айлей.
– …опасно, – закончила за него Дакота и улыбнулась. – Знаю. Но слухи довольно странные. Это непохоже на нападение волка или медведя. Если двоих растерзанных действительно могло убить животное, то тех, кто просто упал замертво, – нет. Это либо отравление, либо магия крови. Девочка не умеет управлять своей силой. Кто знает, чем это могло обернуться?
Айлей понимал, что Дакота права. В таких моментах ее интуиция ни разу не подводила. Он был вынужден согласиться, хоть ему совсем не нравилась идея отпускать жену одну. Конечно, Дакота могла постоять за себя, удар у нее был поставлен хорошо, а звери понимали ее с первого взгляда, но в таких ситуациях всегда существовало множество «но».
– Ты уверена, что это хорошая идея? – напоследок спросил Айлей.
Нэйтан, не дожидаясь, направился к фонарям, обозначавшим вход в Атрис.
– Уверена, – выдохнула Дакота и развернулась к лесу.
Айлей вернулся в повозку и погнал лошадей в противоположную от жены сторону. Они с Дакотой занимались спасением магов-беженцев уже не первый год, и страх и мандраж давно поубавились. Не ушли насовсем, не исчезли, просто пристроились где-то в самом потайном уголке души и иногда напоминали о себе. Айлей, будь его воля, никогда бы не отпускал Дакоту от себя. Будь ситуация более благоприятной, Айлей не связался бы с принцем-изгнанником, чудом избежавшим смерти и очутившимся в соседней спокойной Индарре. Но когда в любую секунду их с женой могли поймать и приговорить к смертной казни за то, что они родились, Айлей не мог оставаться в стороне и ждать.
Холодный ветерок немного приводил в чувство. Улочки по большей части пустовали, редкие прохожие неспешно прогуливались – кто до магазина, кто домой, кто без особой цели. С виду городок жил спокойной жизнью, люди никуда не торопились, о чем-то говорили и улыбались. Айлей выдохнул, расправил плечи и догнал Нэйтана, который уверенно шел вперед, не оборачиваясь, не обращая внимания ни на дома, ни на прохожих.
Нэйтан боялся узнать кого-то. Боялся встретить кого-то из прошлой жизни, столкнуться с теми, с кем когда-то делил и крышу, и еду. Не все дети из приюта покидали Атрис, многие оставались и были довольны тихой, размеренной жизнью. Нэйтан сам никогда не хотел перебраться в шумный Партум или вычурный Оклион, да и Лиаре, как ему думалось, хватало этих маленьких улиц и знакомых невысоких домов. Он знал каждый закоулок этого города.
– Запрыгивай, – позвал Айлей.
Нэйтан вздрогнул, но принял такой вид, словно не его сердце только что совершило тройное сальто, а после уселся рядом с Айлеем.
– Нам туда, – хмуро произнес Нэйтан и указал на восток.
Приют имени святой Монифы располагался чуть в отдалении. Трехэтажное здание хоть и выглядело обветшалым, но для Нэйтана даже спустя время по-прежнему излучало уют. На первом этаже и в нескольких комнатах на втором горел свет. Нэйтан сжал руки в кулаки, все нервы натянулись как струна.
Воспоминания накатывали постепенно: их первая встреча с Лиарой. День, когда они первый раз поссорились. Тогда воспитательница Фрайда отругала обоих, потому что вели они себя отвратительно. Вернее, Нэйтан повел себя ужасно, накричав на Лиару и толкнув ее так, что она упала. Он извинялся потом целую неделю, а скромная, тихая Лиара боялась к нему подойти.
Нэйтан вспомнил, как они нашли трехногого щенка. Принесли его в приют, прятали в спальне, но воспитательница Фрайда заметила щенка меньше чем через три часа. Нэйтан думал, что она будет расстроена. Лиара надеялась, что они его оставят. Она тогда оказалась права, щенок прожил в приюте четыре с половиной года, но потом куда-то убежал.
Нэйтан вспомнил, как рассказывал Лиаре про его первый секс с соседской девочкой по имени Карла. Ему было шестнадцать, Карле – семнадцать. Родители девочки пришли в приют, ругались на паршивца, который совратил их милую, благочестивую дочурку. Нэйтан пытался объяснить, что их милая, благочестивая дочурка сама предложила ему себя и ни о каком изнасиловании и речи идти не могло.
Когда Карла пришла по просьбе воспитательницы Фрайды, которая всегда верила своим воспитанникам и всегда знала, врут они или нет, она потупила взгляд, пристыженно опустила голову и сказала:
– Я говорила ему нет! Он не слушал меня, прижал к стене и… – Карла всхлипнула, смахнула слезы и продолжила дрожащим голоском: – Я не хотела. Когда мы познакомились, он был таким милым и обходительным. Мне нравилось общаться с Нэйтаном, но потом… – Она разрыдалась.
Отец Карлы хотел ударить Нэйтана, но воспитательница Фрайда прижала его к себе и зло зыркнула на мужчину.
– Я обещаю вам, что Нэйтан будет наказан. Но вам бить своих воспитанников я не позволю, – строго сказала Фрайда, положив ладонь на голову Нэйтану.
Он тогда быстро выбрался из ее объятий и жутко разозлился, не понимая, за что и как она собирается его наказывать.
Родители Карлы еще некоторое время ругались с Фрайдой: отец кричал то на саму Фрайду, то на Нэйтана, а мать обнимала и успокаивала Карлу.
Когда они ушли, воспитательница Фрайда грозилась наказать Нэйтана, но в итоге просто попросила в следующий раз поступать разумнее и думать, прежде чем распускать руки и снимать штаны перед девушкой. Нэйтан злился, фырчал и весь следующий день не разговаривал с Фрайдой, но к вечеру смягчился и пошел извиняться. Как родители Карлы узнали об этом происшествии, Нэйтан не был в курсе до сих пор.
Айлей остановил повозку в нескольких метрах от дома, но не торопил Нэйтана, позволяя собраться с мыслями. На улице у входа спал взрослый черный пес, Нэйтан чудом увидел его, заметив легкое виляние хвоста, и слабая улыбка тронула его лицо. Интересно, как давно он жил здесь?
Единственное, что изменилось, это деревянная вывеска. Она исчезла, оставив после себя торчащую из земли поломанную деревяшку.
– Айлей, – тихо, напряженно позвал Нэйтан. – Я не… – он запнулся.
Вдруг резко захотелось пить, Нэйтан кашлянул, но больше не заговорил, потому что не мог подобрать слов. Это чувство не было похоже на страх или волнение: он провел в этом доме почти всю свою жизнь, каждый день благодарил все высшие силы, что вместо холодной улицы оказался именно здесь, но, вернувшись после двух лет, проведенных в лаборатории-тюрьме, оробел.
– Все в порядке. – Айлей ободряюще сжал его плечо. – Зайти вместе с тобой?
Его голос, уверенный и твердый, внушал уверенность и твердость Нэйтану. Он искренне благодарил Айлея за то, что тот не жалел его, не пытался поддержать и подтолкнуть к действиям, а просто давал время прийти в чувство, взять себя в руки и выражал готовность сделать так, как ему будет комфортнее.
Нэйтан кивнул:
– Если тебя это не затруднит.
Он снова откашлялся.
Айлею было непривычно видеть грубого, хамоватого Нэйтана таким притихшим, но он понимал его и не хотел давить.
Наконец Нэйтан сошел с повозки и направился к входу. Айлей пошел следом и остановился за спиной. Нэйтан нажал на звонок, отошел на шаг. Хотелось убежать, сердце быстро-быстро застучало, а зубы стиснулись сами собой.
За дверью послышалось копошение, детские голоса, спрашивающие, ждут ли они кого-то или гости нежданные, ласковый голос воспитательницы Фрайды, ничуть не изменившийся за прошедшее время. Нэйтан почувствовал, как глаза защипало.
– Не могу… – шепнул Нэйтан.
Дверь вдруг распахнулась, и к ним вышла воспитательница Фрайда.
Дакота ступила на границу леса. Темнота и тишина деревьев не пугали и не отталкивали. Иногда она думала, что с легкостью могла бы поселиться в лесу, построить там дом и варить лечебные снадобья. Этого бы с лихвой хватило для гармонии с собой и с миром. Но оставить множество магов на произвол судьбы в чудовищной стране, где таким, как она, не позволялось даже рождаться, она не могла. Думать только о собственном благополучии для Дакоты было недопустимым.
Из кустов вышли два серых волка. Сели напротив и вильнули хвостами. Первый склонил голову набок, второй прижал уши. Дакота посмотрела в глаза одному, потом другому. Она любила волков больше собак. Они однолюбы, как и кошки. Она считала, что собаки виляют хвостом перед всеми, кто к ним добр. Дакота знала, что, вероятно, она не права, но ничего не могла с собой поделать.
Она присела и склонила голову перед волками. Звери подошли, и один ткнулся носом ей в лицо. Этого никто никогда не должен был видеть. Если кто-нибудь когда-нибудь это увидит, ее сожгут заживо. Или расстреляют – Дакота не была уверена.
Быстро отогнав угнетающие мысли, она погладила волков. Жесткая шерсть приятно кольнула ладони, и Дакота невольно улыбнулась. Один волк вскочил на ноги и отбежал в сторону, а потом выжидающе посмотрел на Дакоту. Они поняли, зачем она пришла. Они знали, куда ее вести.
Дакота шепнула:
– Спасибо. – И направилась следом за волками.
Один шел впереди, второй – рядом с Дакотой. Они вели ее в самую чащу. Непроглядная тьма не напрягала, а волки рядом казались преданнее и вернее любых псов. Когда-то давно, когда они еще не встретились с Айлеем и не занялись помощью магам-беженцам, она мечтала о тихой, спокойной жизни где-нибудь в таком месте. Не здесь, не в Форте – Дакота тоже мечтала бежать из страны, где с самого рождения ей было опасно даже дышать.
Один из волков хвостом обволок ее ногу, она опустила взгляд, а после посмотрела туда, куда смотрел зверь. Они привели ее к небольшой поляне. В ночи Дакота с трудом могла понять, был ли кто-то живой на ней, и, несмотря на то что глаза уже привыкли к темноте, она щурилась в надежде увидеть больше. Волки сели по обе стороны и ждали.
Дакота прислушалась: раз не могла увидеть, она пыталась услышать. Легкий ветерок, редкие сверчки и чье-то быстрое, тяжелое дыхание. Откуда оно доносилось, Дакота не разобрала; просто пошла вперед, надеясь, что, кроме нее, волков и кого-то напуганного, здесь больше никто не водится.
Звуки затихли, волки бесшумно следовали за ней. Дакота всматривалась в темноту, оглядывалась по сторонам до тех пор, пока не приметила небольшое светлое пятно – волосы Лиары, короткие, волнистые, но даже в темноте слишком светлые, чтобы остаться незамеченными.
Она поспешила к ней, сжавшейся около дерева и густых кустов. Лиара смотрела на Дакоту загнанным зверем, вся дрожала и тихо плакала. Из горла вырвался то ли стон, то ли вой, Лиара зажала себе рот ладонями. Дакота опустилась на колени и потянула руки, медленно, аккуратно, словно боясь спугнуть Лиару, боясь навредить.
– Нет, – сквозь плач и сжатые зубы простонала Лиара и отодвинулась назад, оказавшись закрытой ветками.
Шиповник расцарапал ей лицо, несильно и небольно. Лиара всхлипнула. В любой момент она могла навредить Дакоте, любому, кто к ней приближался, и только диких зверей она не боялась. Волки внушали уверенность и спокойствие, но сейчас, в момент, когда в голове все перемешалось, а ясность сознания испарилась, будто никогда ее и не бывало, Лиара не знала, что творит. В голове было пусто, ни одной мысли, за которую можно зацепиться.
Она вскинула руки перед собой, мысленно выстраивая между собой и Дакотой стену, и повторяла про себя: «Не навреди ей, только не навреди ей!»
Дакота зашептала:
– Тише, дорогая, тише, все в порядке. Не бойся. Я не сделаю тебе больно.
– Знаю, – глубоко вдохнув, выпалила Лиара.
Голос так дрожал, что в любой момент мог сорваться на рыдания. Слезы безостановочно текли из глаз. Дрожь усилилась, стоило Дакоте подползти чуть ближе. Уж лучше иглы шиповника, чем смерть женщины, которая ее спасла, – так подумала Лиара, когда рука Дакоты оказалась совсем близко.
– Позволь мне… – Дакота коснулась ее щеки, вытерла слезу и убрала волосы за ухо.
– Уходите… – тихо провыла Лиара.
Волки улеглись рядом, один заскулил.
– Без тебя я никуда не уйду, – спокойно говорила Дакота и гладила Лиару по голове. – Тебе нужно успокоиться. Ты в безопасности. Айлей и Нэйтан сейчас должны быть в вашем приюте. Я думаю, они уже добрались. Мы договорились встретиться там. Но сначала тебе нужно успокоиться, дорогая.
Дакота продолжала говорить, тихо, монотонно, так чтобы Лиара хоть немного пришла в себя и начала нормально дышать. Она повторяла одни и те же вещи – вовсе не потому, что Лиара не слышала, а потому, что это помогало девушке сосредоточиться на ее голосе и взять себя в руки.
Волки терпеливо ждали.
Когда Лиара перестала дрожать и дергаться от каждого движения, Дакота подсела еще ближе и приобняла ее за плечи.
– Кто я такая? – шепнула Лиара, втайне надеясь, что ее не услышат.
Но Дакота слабо улыбнулась и погладила ее по плечу. Мягко притянула к себе, и Лиара невольно положила голову ей на плечо. Лес вдруг замолчал. Две магички природы, две женщины, говорящие с животными, вдруг подчинили себе необъятный, беспросветный лес.
Волки подползли к ним и улеглись с двух сторон, как стражи, готовые в любой момент броситься на их защиту. Но Лиара больше не хотела их заступничества, страшась вновь увидеть, как, оберегая ее, волки погибнут.
– Ты – это ты, – так же тихо ответила Дакота. – Неужели нужно какое-то определение?
– Я не об этом, – ответила Лиара, и голос прозвучал уже более уверенно.
Подняв голову, она решительно посмотрела на Дакоту.
– Кто я такая? Какой магией владею? И почему… почему я не могу… не понимаю как. Я не хотела их убивать, не хотела им вредить. Я просто… Они убили его. Пристрелили, вот так просто. Зачем? Почему… Как я это сделала? Я не… Не понимаю, что со мной! Такого никогда не было, слышите? Я никогда не владела магией, воспитательница Фрайда подтвердит это! Она скажет вам, что я никогда… никогда не была… – Лиара снова начала плакать.
Дакота вновь притянула ее к себе, но Лиара вырвалась. Начиналась истерика. Глаза заволокло слезами, она не могла больше себя контролировать. Несвязно продолжала говорить, заливаясь слезами. Лиара закрыла лицо и разрыдалась в голос, больше не в состоянии вымолвить ни слова.
Волки тихо заскулили вместе с ней. Сверчки вновь запели, жуткая лесная тишина вдруг резко прекратилась – так же резко, как и началась. Сильный порыв ветра наверняка сбил бы обеих с ног, если бы они стояли, но так Дакота всего лишь снова притянула Лиару к себе. Она не сопротивлялась. Не имея сил больше ни говорить, ни вырываться, Лиара просто плакала так громко и протяжно, что у Дакоты невольно сжималось сердце.
Она за свои сорок с лишним лет помогла многим, но таких рыданий не слышала никогда.
Покачивая Лиару, как маленькую, она гладила ее по волосам и шептала на ухо успокаивающие слова, обещала, что все будет хорошо, что она научится всему и обязательно поймет, как использовать силу. Что совершенно не нужно переживать из-за того, что она теперь магичка. Что Нэйтану она нужна любой, а им с Айлеем абсолютно все равно, владела она магией раньше или нет.
Дакота шептала многое не для того, чтобы Лиара перестала плакать, а для того, чтобы наконец поняла: она не одна.
А еще для своего собственного успокоения.
Дакота поцеловала Лиару в макушку.
Один волк положил голову на колени Лиаре, второй – на колени Дакоте. И Лиара не удержалась от слабой улыбки сквозь рыдания, а после положила ладонь зверю на лоб.
Волки были верными союзниками и преданными друзьями.
Жаль, они были бессильны против людей с ружьями.
Она ахнула и пошатнулась, увидев на пороге мальчика, которого вырастила и который пропал два года назад. Полная женщина с округлыми чертами лица и добрыми глазами стояла как вкопанная и удивленно смотрела на Нэйтана, не моргая. Она то открывала, то закрывала рот, хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, не желая выбираться наружу. Большие карие глаза наполнились слезами.
Нэйтан испугался. Он всегда боялся, когда люди начинали плакать. Первое время в лаборатории он сходил с ума от слез Лиары и незнакомых людей. Он цепенел, переставал дышать и больше всего на свете желал исчезнуть.
– Только не плачьте! – выпалил Нэйтан прежде, чем успел подумать.
Фрайда все же расплакалась, стоило Нэйтану заговорить, и кинулась его обнимать.
Айлей молча стоял в стороне, давая им время поприветствовать друг друга без лишних расспросов и недоумения.
Обнимались они долго, и Айлей уже был готов тактично дать о себе знать – поднес руку к лицу, чтобы кашлянуть, но тут услышал голос Фрайды:
– Добрый вечер.
Она вытерла слезы и немного нервно улыбнулась. Пропавшие без вести дети возвращались не каждый день, и внутри она дрожала от эмоций и нетерпения узнать, что произошло.
– Меня зовут Фрайда. Вы можете пройти внутрь.
Она жестом позвала за собой. Нэйтан растерянно обернулся на Айлея и зашел в до боли знакомый дом.
Дети сидели в кухне за столом и лениво ужинали, то и дело поворачиваясь к выходу. Интерес усиливался с каждой минутой: гости к ним приходили редко, тем более в такой час. Когда в кухню зашла Фрайда, а следом за ней Нэйтан, кто-то выронил ложку, кто-то вскочил со стула, а кто-то просто ахнул.
Айлей топтался сзади, не торопясь заходить, но, когда Нэйтан снова к нему повернулся, ища поддержки, подошел ближе и с улыбкой помахал детям рукой в знак приветствия. Двое мальчишек лет десяти удивленно с ним поздоровались, но остальные промолчали.
– Нэйтан?.. – ошарашенно позвала его девочка с двумя косичками.
Ее звали Моника, ей было уже двенадцать лет, и она обожала Нэйтана и Лиару.
Фрайда не знала, что говорить и как объяснить внезапное появление Нэйтана с незнакомым мужчиной. Не рисковала что-то спрашивать сама, вообще едва ли могла нормально думать.
Она спросила:
– Не хотите с нами поужинать?
– С удовольствием, – хриплым голосом ответил Нэйтан.
Он мельком посмотрел на Монику и сглотнул ком в горле. Что-то в ней переменилось. Он очень сомневался, что сможет сейчас есть, но сел за стол на свободный стул и только понял, что детей стало в разы меньше. Оглядев всех еще раз, вдруг не обнаружил среди них тех, с кем два года назад дружила Моника, и еще нескольких, совсем маленьких.
Когда Фрайда поставила перед ним тарелку с кашей, Нэйтан коснулся ее запястья и выдавил из себя неоднозначное:
– Где?..
Она сразу его поняла.
Айлей зашел в кухню и прислонился спиной к стене. Мальчишка лет десяти выскользнул из кухни и в скором времени вернулся с еще одним стулом, а потом сходил за вторым, чтобы хватило на всех. Потянул Айлея за рукав и указал на принесенный стул, а после вернулся на свое место.
– Аманду забрали в новую семью. Очень хорошие, благородные люди, только ребенка никак не могли зачать, – грустно вздохнула Фрайда.
Айлей сел на предложенный ему стул, но от еды вежливо отказался. Тогда мальчишка подсунул ему шоколадную конфету из вазы посередине стола. От этого Айлей отказаться не смог.
– А остальные? – хрипловатым шепотом спросил Нэйтан, уже зная, какой ответ получит.
Он не хотел этого слышать. Не хотел знать.
Фрайда устроилась рядом.
– Тебе нужно поесть, Нэйтан, – снисходительно ответила она, и Нэйтан резко ударил кулаком по столу.
Дети вжались друг в друга, испугавшись такой внезапной перемены. Моника потянула к нему свою маленькую ручку, хотела что-то сказать, но Фрайда ее опередила:
– Майло заболел и умер, врач слишком долго не приходил. Я делала все, что могла, но этого оказалось недостаточно. София, Эскер, Вэнс и Анка пропали без вести. Полиция, конечно, приняла мое заявление, но… уже больше года нет никакой информации.
Фрайда не хотела говорить об этом, но рассерженный взгляд Нэйтана убедил ее лучше любых слов.
Айлей потрепал по голове мальчишку, который не спускал с него восторженного взгляда, и поблагодарил за «очень вкусную и самую шоколадную конфету».
Моника сползла со стула и подошла к Нэйтану, обняла его за шею и легко и по-детски поцеловала его в щеку. Нэйтан усадил ее к себе на колени – раньше она любила так делать, но, когда ей исполнилось десять, вдруг заявила, что уже слишком взрослая. Сейчас она не возражала. Русые косички стали длиннее, а сама Моника – выше. Он обнимал ее и думал, что Моника была ему младшей сестренкой, – когда она только попала в детский приют, ей было лет шесть.
Нэйтан рассматривал, как изменилась Моника, и игнорировал, как внутри все переворачивается. Он знал, куда пропали дети. Догадывался, почему их никто не нашел. Был уверен, что их вообще не искали. Ураган, поднимающийся внутри, был таким сильным, что в какой-то момент он дернул рукой. Моника удивленно посмотрела на Нэйтана.
– Ясно, – буркнул он в ответ, понимая, что нужно хоть что-то сказать.
Для приличия он съел несколько ложек, когда Моника вернулась на свое место. Дети начали перешептываться, кто-то вновь смеялся. Айлей не вмешивался и наблюдал, а десятилетний мальчишка подсунул ему еще одну конфету. Моника, заметив это, отчего-то обрадовалась и пододвинула всю вазу ближе к Айлею.
– Нэйтан, – позвала его Фрайда. – Ты расскажешь, что с тобой случилось?
– Скоро сюда придут Лиара и Дакота. Дакота – жена Айлея. – Нэйтан указал в сторону Айлея. – Извините, я не успел вас представить. Айлей и Дакота помогли нам с Лиарой.
Фрайда пожала руку Айлею и искренне поблагодарила его. А потом Нэйтан спросил, как они жили все это время, и дети наперебой заговорили.
Глава 15. Вороны
Первое, что почувствовала Алана, едва Эверлинг зашел в ее кабинет, – онемение. Все тело вдруг стало свинцовым, перестало слушаться. Она не могла двигаться, только говорить. Метнула на него разъяренный взгляд, но сделать ничего не смогла. Когда он успел применить магию? Алана не считала Эверлинга сильнее себя, но в момент, когда ее полностью обездвижили, на секунду пожалела, что сказала ему об этом в лицо. Не стоило злить убийц. Алана это знала, но отчего-то в Эверлинге, несмотря на все принесенные им смерти, убийцу не видела.
Эверлинг сел на диван и позволил сесть Алане. Она резко опустилась на кресло за столом, цокнув языком в знак протеста. Такое обращение Алану приводило в бешенство, и скрывать свое отношение она не собиралась.
– Ты видел Веласкеса, – изрекла Алана.
Ей следовало быть осторожнее. С такими, как Эверлинг, шутки плохи. Одно неверное слово, и она распрощается с жизнью.
– Видел, – подтвердил Эверлинг.
Она слышала, что он с большим трудом старается держать себя в руках, старается не сорваться и не поднимать шум. Старается ей поверить. Окажись Алана на его месте, уже разнесла бы весь кабинет. Владей она магией, уже бы пролила кровь. В эту секунду Алана начала уважать Эверлинга чуть больше.
– И ты думаешь, что я сдам вас королю Иоганну, – продолжила Алана как можно более сдержанно.
– А это не так? Не такой был у тебя план?
Его спокойствие трещало, рвалось, рассыпалось. Он сжал кулаки, выдохнул. Он очень хотел врезать Алане по лицу, но уговаривал себя этого не делать. Алана принадлежала тому типу женщин, на которых опасно поднимать руку.
– Нет, не такой, – коротко ответила Алана.
Злить Эверлинга еще больше она не хотела, но ей казалось, будто от ее ответов и сдержанности мало что зависит.
Он посмотрел на нее со злостью. Зеленые глаза потемнели от ярости, зрачки расширились. Алана поджала, а потом облизала губы.
Эверлинг резко поднялся и впечатал голову Аланы в стол. Не сдержался. Рамка с фотографией упала. Алана почувствовала, что тело снова принадлежит ей, и быстро вскочила на ноги. Кресло отодвинулось, с треском упало на пол, и Алана вцепилась в запястье Эверлинга ногтями. Он поморщился, но в ответ только сильнее сжал ее волосы и заставил выйти из-за стола. Оттолкнул и вжал в стену, надавив на спину достаточно сильно, чтобы она не пыталась освободиться.
Дыхание сбилось у обоих. Алана усмехнулась и прищурила единственный глаз. Тонкая струйка крови со лба стекла прямо на него, и видеть стало труднее.
– Сучка ты драная, – прошипел Эверлинг. – Думаешь, я поверю тебе?
– Тебе бы научиться не бросаться на людей, боец. В реальной жизни это умение может пригодиться.
Алана вскрикнула, когда Эверлинг рывком сильнее вжал ее в стену.
Дверь распахнулась.
– Я разберусь без тебя. – Он ослабил хватку, понимая, что Алане уже стало нечем дышать.
Она облегченно выдохнула и немного расслабила плечи.
В кабинет ворвались шестеро людей в черной одежде. Среди них Эверлинг разглядел миниатюрную Этель, у которой сверкали глаза. Все держали в руках оружие – кто пистолет, кто револьвер, кто ружье. И все целились в него.
Он знал, что поступал неправильно. Знал, что Эванжелина упрекнула бы его, будь она здесь. Знал, что Джодера и Джейлей смущенно промолчали бы. Знал, что Герсий только разочарованно посмотрел бы на него, и разочарование в его глазах сразило бы Эверлинга сильнее любых упреков.
Эверлинг ослабил хватку, но не отступил.
– Пусти Алану.
Это прошипела Этель.
Она вздернула руку, наставив револьвер на Эверлинга, и сделала шаг вперед. Палец твердо лежал на спусковом крючке, готовый мгновенно спустить механизм в любой момент.
– Отойди от нее.
Голос Этель как-то изменился: стал тверже, увереннее, в нем зазвенела сталь. Такой голос совершенно не подходил девочке.
Но, несмотря на внешность, Этель не была слабой, напомнил себе Эверлинг и отошел на два шага от Аланы. Все же спорить с Воронами, когда его в любой момент могут подстрелить, было не лучшей идеей.
В коридоре послышались шаги и знакомые Эверлингу голоса.
Алана быстрыми движениями вытерла кровь, но на губах у нее плясала довольная усмешка.
– А вы явно не так просты, как кажетесь.
Эверлинг принял это за комплимент, почувствовал удовлетворение. Направленные на него дула никуда не делись, каждая Ворона была готова его убить, стоило Алане сказать. Но она не говорила.
Дверь в кабинет вновь открылась. Боковым зрением Эверлинг заметил Джейлея и Джодеру, удивленных и взлохмаченных. Позади них стоял Герсий и в упор смотрел на Эверлинга, молча спрашивая: «Что ты опять тут устроил?»
Упрекать Герсия было не в чем, в конце концов, это Эверлинг всегда творил беспредел, что на арене, что, как оказалось, вне ее. Кое-как он успокоился – не до конца, чтобы сесть и спокойно поговорить, но достаточно, чтобы больше не нападать на Алану.
Она отряхнула одежду, хотя пыль на нее не могла попасть: кабинет был чистым. А потом вернулась за стол, словно ничего не произошло, и сказала:
– Вы все свободны. – Алана кивнула Этель. – Можете идти.
Этель хотела возразить, но Алана вскинула руку: она не хотела лишних разговоров, не хотела вопросов и ответов. Этель нахмурилась, но послушно направилась к выходу. Остальные пятеро Ворон – следом за ней.
