Текст книги "Всего одна ночь (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28. Потеря контроля

Амир

Судебное заседание должно было начаться в десять утра. Я приехал заранее, минут за пятнадцать. Не люблю опаздывать, особенно в такие важные дни. Ближе к десяти открывают зал, и мы входим в него втроём: я, мой адвокат и юрист Майры, но, увы, без неё.

Улан листает папку с делом, уточняет детали, что-то помечает карандашом на полях.Я молчу, искоса глядя на адвоката бывшей жены. Он то и дело набирает свою клиентку, но в трубке, вероятно, слышит: «Абонент вне зоны действия сети». По его выражению лица несложно догадаться, что он очень нервничает.

– Она не придёт, – произношу тихо.

Улан поднимает глаза и хмурится:

– Уверены?

– Более чем. Самое смешное, что она сама по образованию юрист, но, видимо, очень плохо училась.

Через несколько минут заходит судья – женщина лет пятидесяти, строгая, с холодным взглядом. Мы встаём. Процесс начинается.

Секретарь называет стороны, и в зале эхом раздаётся:

– Уважаемый суд, ответчик не явился.

Судья поднимает глаза от бумаг, сдержанно, но явно раздражённо спрашивает:

– Представитель ответчика присутствует?

Адвокат Майры встаёт, старается изо всех сил держать лицо, и я даже ему сочувствую.

– Да, уважаемый суд. Моя клиентка… не смогла присутствовать по уважительной причине.

– Какой?

– Проблемы со здоровьем. К сожалению…

Он мямлит что-то о стрессе, но судья его перебивает:

– Ваш клиент получил уведомление о заседании за десять дней?

– Да, уважаемый суд. Но проблема в том, что…

Идиот, не закапывай себя дальше.

– Если ответчик отказывается приходить на заседания, процесс продолжится без его участия.

Я смотрю на неё спокойно. Видно, не впервые сталкивается с подобным. Внутри меня закипает раздражение из-за Майры. Она опять решила играть в молчанку. Думает, что если спрячется, то всё остановится.

Судья продолжает:

– Предупреждаю вас: если один из супругов игнорирует заседания, суд может отложить дело для примирения. В случае, если это происходит систематически и на надлежащее уведомление ответчика не последует реакции, суд может рассмотреть дело в его отсутствие.

Адвокат Майры пытается что-то добавить, но судья поднимает ладонь:

– Достаточно.

Переходим к документам. Подписываю протокол – сухие страницы шуршат под пальцами.

Когда всё заканчивается, судья и секретарь покидают зал, а мы выходим в коридор. Адвокат держит кейс в руке и смотрит на часы.

– Ставим рекорды, – усмехается он.

– Больше похоже на антирекорд.

– Амир Тимурович, не волнуйтесь. Это обычная тактика. Она тянет время, хочет вас вывести, особенно после последней встречи.

– Не получится, – отвечаю я хрипло. – Пусть делает что хочет.

– Главное – не отвечать на провокации.

Я молча киваю, хотя знаю: уже не получится не реагировать.

Выхожу на улицу, поднимаю воротник пальто и, сделав глубокий вдох, чувствую, как обжигает холодный воздух.

Достаю телефон, смотрю на экран. На мгновение всплывает мысль – написать Лене. Просто спросить, как у них дела. И я пишу, даже ставлю смайлик в конце, но, подумав немного, стираю сообщение и убираю мобильный.

Время держать слово. И довести всё до конца.

День проходит в привычной суматохе. После суда я еду прямо в офис и погружаюсь в работу. Лену весь день не вижу. Пусть немного остынет, переведёт дух. После того, что было в её кабинете, ей нужно пространство. Да и мне тоже.

Я сдерживаю раздражение, но знаю, что всё делаю правильно. Сначала развод, потом – всё остальное.

К вечеру, вымотавшись, встаю и подхожу к окну. Внизу – вереница машин в ужасной пробке, и это напрягает, потому что уже почти девять, а час пик, вообще-то, прошёл. На столе вибрирует телефон. Подхожу ближе и, увидев имя из четырёх букв, тут же поднимаю и говорю:

– Да, Лена?

В ответ сначала тишина, потом её дрожащий голос, будто она плачет:

– Амир…

Я замираю.

– Лена? Что случилось?

– Ты же обещал, что всё решишь. Что она нас не тронет… но твоя жена пришла к нам.

Всё внутри холодеет.

– Что она сделала? – спрашиваю нетерпеливо. – Где Тимур?

– Он со мной. Твоя жена…его напугала. Я вызвала полицию.

– Выезжаю! – кричу в трубку. – Не бросай трубку, Лена. Говори со мной.

Не выключаю компьютер, забываю пальто в шкафу и мчусь к лифту, проклиная всё на свете. Ещё эти чёртовы пробки! Я же буду ехать до неё минут сорок!

Глава 29. Ночная гостья

Лена

Домой мы возвращаемся поздно. Тимур по дороге зевает, уткнувшись мне в плечо, но стоит нам войти в квартиру – оживает.

– Мама, можно мультики? Только чуть-чуть?

– Чуть-чуть, – улыбаюсь, хотя усталость давит на плечи.

Он устраивается на диване, я включаю телевизор и ставлю ему «Робокар Полли». Он подпевает, когда идёт заставка, а я смотрю на него и постепенно расслабляюсь. Как же хорошо, что он у меня есть. Вождик увлечённо смотрит мультик, я переодеваюсь в пижаму и готовлю ему одежду на завтра.

И вдруг – громкий удар в дверь. Резкий, как взрыв.

– Мама… кто это? – кричит сын из зала, а когда всё повторяется, я вбега́ю в комнату и вижу, как он дрожит, а глаза округляются, как блюдца.

Я сама едва дышу. Притягиваю его к себе, обнимаю и как можно спокойнее говорю:

– Наверное, ошиблись дверью, сынок. Сиди здесь, не бойся. Я посмотрю.

Но стук повторяется сильнее, настойчивее. И за дверью слышен женский голос. Я сразу понимаю, чей он.

– Лена! Открой, тварь!

Майра. Господи, как она узнала, в какой квартире мы живём? Да что с ней вообще такое? Тимур плачет, закрывает ладонями уши. Я пытаюсь завладеть его вниманием, выдавливаю улыбку и прошу его:

– Тише, тише, малыш… Это не к нам. Всё хорошо. Сейчас мама всё уладит. Сиди тут, ладно? – я делаю звук телевизора громче, чтобы заглушить крики этой сумасшедшей. – Смотри мультики. Только не выходи.

Он кивает сквозь слёзы, дрожит всем телом. Встав с дивана, иду в прихожую. Стук сердца отдаётся в ушах, когда я подхожу к двери и смотрю в глазок. Майра стоит прямо у двери, разъярённая, с размазанной тушью и перекошенным лицом. Следуют новые удары кулаком, ногой, крики.

– Ты украла у меня мужа! Шалава! Думаешь, спрячешься? Я тебя выживу отсюда! Пусть твой ублюдок сдохнет!

У меня перехватывает дыхание.

– Пошла вон отсюда. Я вызову полицию.

– Вызывай. Сейчас все узнают, кто ты на самом деле, сука.

Дрожащими руками хватаю телефон с комода и включаю камеру. Голос тоже предательски дрожит, когда я пытаюсь хоть как-то связать слова:

– В мою квартиру по адресу Гагарина, 249 ломится женщина. Я не знаю, что она собирается делать, но она напугала моего четырёхлетнего сына, и…

Майра снова бьёт по металлу. С каждым ударом у меня подпрыгивает сердце. Мы одни, охранник уже уехал, я знаю. Сама ему сказала у лифта, что дальше мы сами.

– Вылезай, дрянь! Я знаю, ты там!

Тело сковывает страх. Но я стою и снимаю, как какая-то чокнутая баба пытается снести мою дверь.

– Подговорила его, чтобы он отобрал у меня квартиру? Этого добивалась? Тебе ничего не достанется. Мне проще тебя убить, но я ничего не отдам.

Слёзы текут по лицу от страха. Я закрываю рот ладонью, и в этот миг Тим выбегает из зала с криком «Мамочка». Поднимаю его на руки и спешу в детскую. Закрыв дверь, опускаюсь с ним на кровать, прижимаю к своей груди, одной рукой глажу по спине, другой набираю номер полиции.

Девушка-диспетчер отвечает быстро, и я сбо́ивчиво рассказываю ей всё. Она обещает отправить наряд как можно быстрее, но всё равно просит подождать. А я всё ещё слышу эти удары, но не могу пойти в прихожую, потому что вождик обнимает меня и просит не выходить.

Боже, за что мне это? Где я провинилась? Где просчиталась?

Покачиваясь с Тимом и целуя его в макушку, с ужасом понимаю, что сейчас не чувствую себя в безопасности в своей же квартире. Телефон разрывается от сообщений. Со страхом открываю мессенджер и вижу несколько сообщений в чате подъезда.

Аруна – она живёт этажом выше: «Что за шум в подъезде?»

Дима с её же площадки отвечает: «Залетная какая-то орущая у 46-ой».

Раиса, бабулька, которая видела Амира в лифте, ехидно замечает: «А, это Ленка. Ну тогда понятно».

Зайнура, моя соседка напротив: «Давайте без сплетен. Мой муж её прогнал уже. Она наглая, уходить не хотела. Пригрозили полицией».

Раиса: «А что это – Лена сама молчит?»

Зайнура: «Раиса Васильевна, а вам не кажется, что это не ваше дело?»

Раиса: «Не кажется. Я здесь с 1989 года живу. Впервые такое вижу. Ни стыда, ни совести».

Глотаю слёзы и обиду. Я сейчас настолько злая, дезориентированная и уязвимая, что мне хочется всё высказать тому, кто втянул меня во всё это. Набираю Амира, и он быстро берёт трубку.

– Да, Лена?

– Амир…

– Лена? Что случилось?

– Ты же обещал, что всё решишь. Что она нас не тронет… но твоя жена пришла к нам.

– Что она сделала? Где Тимур?

– Он со мной, – глажу его по спине, понимая, что он заснул. – Твоя жена… твоя жена… Я вызвала полицию.

– Выезжаю! – кричу в трубку. – Не бросай трубку, Лена. Говори со мной.

– Я не хочу с тобой говорить! Я ненавижу тебя и твою жену. Понял?

Сбрасываю звонок и бросаю телефон на кровать. Осторожно укладываю вождика на кровать, укрываю и несколько минут сижу неподвижно, разглядывая его спокойное личико.

Майра говорила ужасные, страшные вещи. Я не верю в проклятия, но я – мать, и слышать такое – жутко. Мой малыш ни в чём не виноват. Его рождение было угодно Богу, когда у меня опустились руки. И я повторяю снова и снова, что он под защитой и всё будет хорошо.

На телефон приходит сообщение. Открываю мессенджер и вижу, что пишет Зайнура. Мы всегда здороваемся, она иногда приносит традиционные лепёшки по пятницам. Соседка присылает фотографию моей двери, на которой красным баллончиком написано слово «шлюха». Прикрываю ладоью губы. Следом от неё приходит сообщение:

«Муж спугнул её, а я успела снять, как она рисует».

«Спасибо. Я уже вызвала полицию. Отправьте мне видео, пожалуйста».

Дорогие мои! Завтра выходной. Встретимся в пятницу.

Глава 30. Долгая ночь

Амир

Я еду к Лене и сыну на скорости, кажется, превышающей все допустимые нормы. Сердце гулко бьётся в груди, ладони потеют, мысли путаются.

Во дворе стоит полицейская машина. Возле подъезда – скопление людей: несколько соседей переговариваются, обсуждают случившееся. Увидев меня, замолкают и провожают красноречивыми взглядами.

Я страшно злюсь – не столько на Майру, сколько на самого себя. Как я допустил это? Почему не предугадал, что она может что-то выкинуть? Телохранитель, с которого я спросил по полной, ответил, что сопроводил их до лифта и уехал, как и было оговорено. А весь ужас для них начался позже.

Поднимаюсь на нужный этаж и, выйдя из лифта, натыкаюсь на полицейского, который опрашивает соседей.

– Камеры есть? – спрашивает офицер.

– Есть, – отвечает женщина. Рядом с ней стоит мужчина средних лет – должно быть, муж. – На входе и в лифте. Старшая по дому уже скачивает записи. Полицейский кивает:

– Напишите ей, пусть спустится сюда. А да, ещё – пусть не скидывает в общий чат.

– Хорошо, – кивает женщина и достаёт из кармана халата телефон.

Я прохожу мимо них и останавливаюсь у закрытой двери, на которой красным баллончиком написано слово «Шлюха».

Сжимаю кулаки до хруста в суставах, беру телефон и набираю знакомого, который помог мне с телохранителем:

– Привет. Извини, что так поздно. Я скину телефон бывшей жены. Установи мне её локацию. Срочно. В долгу не останусь.

Нажимаю на ручку, открываю дверь и оказываюсь в прихожей. Тихо. Тим либо спит, либо его забрали родители Лены. Сама она сидит на диване в зале. Рядом другой офицер что-то записывает в блокнот. На Лене лица нет: волосы растрёпаны, кожа бледная, губы искусаны, глаза красные.

Когда я подхожу ближе, Лена поднимает голову. Её голос ровный, холодный, почти чужой:

– Вот её муж приехал. У него спросите, где её искать.

Полицейский, мужчина лет тридцати пяти, хмурится, оглядывает меня и спрашивает:

– Вы супруг Майры Рахимжановой?

– Да, – говорю коротко. – Мы в процессе развода.

Он вздыхает, просит меня выйти в коридор, но я, не слушая его, спрашиваю Лену:

– Где Тим?

– Спит, – цедит она сквозь зубы, поднимается с дивана и говорит полицейскому: – Я проверю ребёнка, хорошо?

Тот кивает и сразу переводит взгляд на меня.

– Расскажите, что между вами происходит.

– Сегодня должно было быть заседание по делу. Она не пришла. Последние месяцы ведёт себя неадекватно.

– В каком смысле неадекватно? – уточняет он, что-то записывая.

– Вспышки агрессии, – выдыхаю, как разъярённый бык. – Она уже приходила сюда, устроила скандал во дворе. После этого я приставил охрану.

– Где сейчас ваша супруга, знаете

– Нет. Десять минут назад звонил её родителям – у них не появлялась.

– Понятно, – он щёлкает ручкой, устало вздыхает. – По факту заявление принять можем. Но поймите правильно: формально состава преступления нет. Никто не пострадал, дверь не выбита. Максимум – административное нарушение и штраф за хулиганство.

– То есть она пришла, устроила скандал, напугала женщину и ребёнка – и это всё?

Он разводит руками:

– Я понимаю, что вы злитесь. Но по закону – да. Пока нет доказательств угроз, физического насилия или порчи имущества, дальше административки не уйдёт.

– Но есть видео с камер.

– Видео посмотрим, но говорю как есть. Для начала найдём вашу жену.

Вскоре полицейские уезжают, а соседи расходятся, обсуждая всё наперебой. В квартире становится тихо. Слишком тихо.

Я закрываю дверь и вновь захожу в зал. Лена сидит на диване, не двигаясь. Рядом валяется серый плед, в руках у неё стакан воды, но пальцы дрожат так, что вода колышется.

– Лена, – говорю тихо, – прости меня. Я виноват.

Она поднимает глаза. Взгляд острый, как лезвие.

– Прости? – повторяет тихо. – Да если бы ты снова не появился в нашей жизни, ничего бы этого не было.

Я молчу.

– Почему ты не можешь её остановить? – голос дрожит, но в нём больше злости, чем отчаяния. – У тебя связи, деньги, адвокаты. Почему ты не можешь просто приструнить её?

– Думаешь, я не пытался? – выдыхаю, проходя к окну. – Я сделал всё, что мог. Но она сорвалась с цепи. Я больше не узнаю её, Лена. Да, у Майры были вспышки гнева, необоснованная ревность, перепады настроения, но я не ожидал, что она пойдёт на такое.

Она садится, обхватывает голову руками.

– Мне страшно, – шепчет. – Я впервые за всё время по-настоящему боюсь. Не за себя – за Тима. Он слышал эти крики. Может, у твоей жены биполярка?

Я подхожу ближе, сажусь рядом, стараясь говорить спокойно:

– Мы больше не можем рисковать. Я найду вам квартиру. На охраняемой территории, с пропускной системой и круглосуточной охраной. Вы переедете туда хотя бы на пару недель, пока я не решу всё с ней.

Она поднимает голову, смотрит с укором.

– Ты с ума сошёл? У нас садик здесь, родители рядом. Куда я его потащу?

– Найду что-то поблизости, – отвечаю спокойно. – Важно, чтобы вы были в безопасности.

– Я подумаю, – шепчет устало, опустив голову

Несколько секунд мы просто сидим молча. Потом я спрашиваю:

– Можно я посмотрю на него?

Лена не отвечает, просто кивает. Я встаю и иду в детскую.

Тим спит, прижавшись к Тигре. Сажусь на край кровати, провожу ладонью по его пяткам. Маленький, уязвимый, мой.

И в этот момент в кармане вибрирует телефон. На дисплее – мама Майры.

Я хмурюсь, выхожу из комнаты, закрываю за собой дверь, чтобы не разбудить мальчика.

– Да?

– Амир, – в трубке плачущий голос. – Пожалуйста, приезжай. У неё истерика. Мы не знаем, что делать. Она бьёт всё подряд, кричит, что тебя убьёт и себя тоже.

– Я сейчас буду, – говорю хрипло. – Вызывайте скорую.

– Что случилось? – Лена встречает меня в прихожей, обеспокоенно глядя.

– Майра нашлась. Она у родителей. Угрожает убить себя.

– Господи… – привалившись к стене, она закрывает глаза ладонями.

Знаю, она, скорее всего, оттолкнёт меня и прогонит, но не могу этого не сделать. Подхожу к ней и притягиваю к себе. Обнимаю, сжимаю волосы и целую в макушку. Шепчу, что этого кошмара больше никогда не повторится. Обещаю, что всё будет хорошо.

Она плачет, уткнувшись носом в моё плечо. Беззащитная, испуганная, ранимая. Я не хочу, чтобы она ненавидела меня. Хочу снова видеть в ней тот же огонь, что был пять лет назад.

Глава 31. Неприглядная правда

Амир

И снова – двор спального района.

«Скорая» стоит у подъезда, задние двери распахнуты, фельдшеры торопливо закатывают носилки. Изнутри доносятся сдавленные стоны. Я узнаю её голос – и на секунду не верю, что всё это происходит наяву.

Возле подъезда – зеваки. Соседи, подростки с телефонами, кто-то уже строчит в домовые чаты. Чуть впереди – её семья. Мать плачет навзрыд, прислонившись к перилам. Сестра, Айза, держит её за плечи, шепчет:

– Мама, дыши, пожалуйста, дыши.

Отец стоит в стороне – каменный, седой, сжатые губы, взгляд мимо меня: как приговор, ещё не озвученный, но уже вынесенный.

Фельдшер закрывает двери кареты. Хлопок отдаётся в груди. Айза оборачивается на сирену и быстро говорит, будто боится опоздать на собственные слова:

– Я поеду следом. Надо оформить, спросить врача.

Я шагаю ближе. Горечь во рту – как после лекарства от головной боли. Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда буду смотреть на это со стороны и не узнавать женщину, с которой жил.

Мать Майры замечает меня. Наши взгляды сталкиваются. Ни крика, ни проклятия – только слёзы, которые она пытается скрыть, уткнувшись в край платка.

– Амир, – выдыхает она, и в этом одном слове – упрёк и бессилие.

Отец даже не смотрит в мою сторону. Шаг навстречу дочери:

– Поеду с тобой, – коротко. – Не оставлю одну.

– Папа, садись в нашу машину, – кивает Айза и вдруг оборачивается ко мне. Голос ровный, как сталь:

– Её увозят в больницу. Обычную. Мы заплатили, чтобы не на Каблукова – она там не сможет. Нужна нормальная диагностика, успокоительные. В общем, там разберутся.

– Правильно сделали. Я оплачу все расходы, – отвечаю.

– Не надо, мы сами.

– Я настаиваю. Айза, ты должна знать: на неё сегодня оформили заявление в полицию.

Вкратце рассказываю обо всём, что случилось – и сегодня, и раньше, когда Майра приезжала к Лене в первый раз.

Достаю телефон, открываю файл. Короткая запись – глухие удары в дверь, визгливые выкрики, скрежет каблука по металлу, чужие голоса в подъезде. Айза слушает молча, лишь закрывает глаза на секунду и стирает слезу ладонью.

– И это не всё, – добавляю глухо и отправляю ей запись, где она рвёт на себе платье и угрожает обвинить меня в нападении. – Я отправил тебе, послушай, как будет время.

– Хорошо, – кивает Айза. – Я поняла.

Мать снова всхлипывает, закрывая лицо платком.

– Аллах, как же мы до такого дошли… Люди смотрят…

И действительно – смотрят. На балконах – тени, у подъезда – десятки глаз, липких и любопытных. Кто-то шепчет:

«Это тот самый муж?»

«Вот до чего жен доводят…»

«У них вечно всё красиво, а вон как… нос задирала, что муж богатый, а у него токал…»

Я оборачиваюсь к соседям, чувствуя, как в голосе поднимается металл:

– Разошлись! Шоу закончено! Уберите телефоны!

Несколько человек опускают взгляды, кто-то бурчит, но расходятся. Машина Айзы трогается следом за «скорой». Двор редеет, сирена уходит в ночь.

Я поворачиваюсь к матери Майры:

– Пойдёмте. Я провожу.

Мы поднимаемся на третий этаж медленно. На площадке она останавливается, достаёт ключи, но руки дрожат. Беру связку, открываю сам, провожу на кухню. Она садится, закрывает глаза рукой – и я вижу, как её плечи трясутся.

Я ставлю перед ней стакан воды. Она держит его обеими руками, как обогреватель.

– Айза сильная, – говорит вдруг. – Мы на неё надеемся. А ты… – поднимает на меня глаза. В них – ни злобы, ни просьбы, только усталость. – Если можешь, не делай хуже. Хотя бы сейчас.

– Я не враг, – произношу хрипло. – И я помогу ей, как могу. Но заднюю с разводом уже не дам. Поймите, она сегодня очень напугала моего ребенка. – Так стыдно… перед людьми… – тёща будто не слышит, что я сказал и продолжает говорить о своем. – Я всю жизнь учила её держать лицо… а теперь… – голос ломается. – Что мы сделали не так? Мы ведь старались с самого первого раза…

Она осекается. Я напрягаюсь, нахмурившись.

– В какой первый раз? У неё раньше было такое?

Она вынужденно кивает, и я сажусь напротив, в надежде найти ответы. Я поступаю плохо, но не могу иначе: мне нужно знать правду.

– Когда студенткой была… в первый раз случилось, – говорит женщина. – С парнем встречалась, он её бросил. У Майрочки нервный срыв... Тогда просто прокапали – вроде успокоилась. А потом она… – женщина прижимает ладонь ко рту, по щекам текут слёзы.

Сбивчиво рассказывает, что Майра раздобыла кислоту и хотела плеснуть ею в лицо новой девушке бывшего. Но парень сам это увидел и остановил её, отбросив бутылку. Новый срыв, после которого её уже поместили в лечебницу.

Позже она окончила университет, устроилась через связи родственников в юридическую контору, но ни с кем не встречалась. Думали, успокоилась.

Когда моя тётя сказала, что племянник надумал жениться, родители Майры решили, что это шанс для дочери. И ведь я купился тогда – на образ милой и кроткой девушки. Спустя год начались скандалы, патологическая ревность, звонки, претензии. Когда между людьми нет настоящей любви – работать уже не над чем. Наши отношения превратились в ад, и я подал на развод.

А потом появилась Лена. И сын.

– Почему вы это скрыли с самого начала? – я стараюсь говорить спокойно, но еле сдерживаюсь. —Почему когда я в первый раз позвонил вам по поводу ее истерики, вы промолчали? Вы уже могли предотвратить.Она бы пила таблетки.

– Майра умоляла нас молчать. Переживала, что сорвалась. Она хотела детей, семью, —оправдывается ее мать. —Пойми, ну какая мать пойдет против своей дочери?

Бессмысленно что-то еще спрашивать.

Тишина садится между нами. Слышно, как на площадке хлопают двери и скрипит лифт.

Я пишу Айзе:

«Есть новости?».

Ответ приходит быстро:

«Стабилизируют. Потом оформим в палату. Спасибо, что с мамой».

Когда через полчаса Айза пишет, что они едут обратно, я поднимаюсь. Лучше уеду сейчас – чтобы не сталкиваться с тестем.

Мать Майры тоже встаёт и идёт за мной. В коридоре всё же останавливает лёгким касанием руки:

– Амир… а та женщина, к которой она… та, у которой ребёнок?

Я встречаю её взгляд.

– Ребёнок – мой сын. Он тут ни при чём. И его мама – тоже. Я встретил её за год до знакомства с Майрой, но наши пути тогда разошлись.

Она молча кивает, принимая тяжёлую, но неизбежную правду.

– Звоните, если что-то понадобится.