Текст книги "Всего одна ночь (СИ)"
Автор книги: Лия Султан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 4. То самое утро
Я вышла из ванной в белом гостиничном халате, а он вошел после меня. Ждал своей очереди. Мы не контактировали и я даже не посмотрела на него. Пока он принимал душ, я оделась, пригладила растрепанные волосы и подошла к двери. Но как только я обхватила пальцами ручку, дверь в ванную открылась и на пороге появился Амир. Волосы его были влажные после душа, а на бедра он повязал белое гостиничное полотенце.
– Куда? – строго спросил он.
– К себе, —улыбнулась. – Поздно уже, завтра вылет.
Нажав на ручку, открыла дверь, но он встал за спиной, как огромная гора, вытянул руку и захлопнул ее. Я боялась смотреть ему в глаза, потому что он мне понравился. Боже, да у меня такого секса никогда не было.
– Я все-таки пойду, обернулась через плечо.
– Останься ненадолго, – попросил он и взяв за руку, развернул к себе.
Лопатки коснулись прохладной стены и в следующий миг Амир приблизился ко мне и провел по волосам. Его тело – горячее, напряженное, покрытое каплями воды обожгло даже сквозь плотную ткань платья. Дерзкий контраст – почти голый он и полностью одетая я – заставлял сердце биться сильнее.
Его взгляд скользнул по моему лицу, губам, и я не выдержала: протянула руку, провела кончиками пальцев по крепкому торсу, ощутила под кожей железные мышцы, каменный пресс. Облизнув губы, подняла на него глаза. Амир чуть наклонился, и наши губы встретились – жадно, нетерпеливо, будто мы и не целовались до этого. Поцелуй сбил дыхание, а полотенце сползло на пол.
Я тихо рассмеялась, заметив это, и прошептала: – Тебе снова придется меня раздеть.
– Это же не проблема.
Амир усмехнулся, в его глазах сверкнул огонь. Его пальцы легко скользнули по моему телу, освобождая меня от одежды. Я снова осталась лишь в кружевном белье, чувствуя себя уязвимой и желанной.
В следующее мгновение он подхватил меня под бёдра, а я обвила его талию ногами, прижимаясь к его коже, впитывая каждое движение сильного мужского тела.
Он нёс меня к кровати, и уже смятые, остывшие простыни напомнили о том, что между нами произошло совсем недавно. Но желание быть с ним вернулось с новой силой.
Амир уложил меня на спину и устроился у моих ног. Его ладони обхватили талию, затем медленно поднялись выше. Он целовал мои груди с таким наслаждением, что я застонала, выгибаясь навстречу. Его губы прокладывали дорожку поцелуев всё ниже и ниже, пока я не почувствовала и не поняла, к чему он ведет.
– Не надо, подожди.
Я вздрогнула, когда Амир коснулся меня там, внизу, горячо и настойчиво. Раздвинув бедра, он устроил между ними голову, поцеловал кожу, чуть прикусил ее и в следующую минуту принялся ласкать языком, доводя до дрожи, заставляя теряться в ощущениях. Каждое прикосновение было пыткой и сладостью одновременно. Я закрыла глаза, вцепилась в простыни, теряя себя в его власти и в том, как он умело сводил меня с ума.
И снова была эта сумасшедшая близость, во время которой мы что-то друг другу шептали, называли по имени, смеялись даже.
После я лежала на его груди, чувствуя, как мужское сердце бьется медленно, но тяжело и каждый удар отдавался, вибрировал во мне. В комнатее было тихо, только за окном мерцали огни большого города, а внутри так четко слышался запах его смуглой кожи и моей угасающей смелости. Он тихо коснулся моих волос и вдруг сказал негромко, так, будто боялся разрушить этот хрупкий момент:
– Может, мы… увидимся ещё? Когда вернёмся домой.
Я замерла, словно слова ударили по чему-то скрытому, важному внутри. Подняла взгляд – в его глазах было то, чего я не ждала: надежда и одновременно усталость.
– Нет, – сказала тихо, почти шёпотом. – Лучше оставить всё так, как есть.
Он нахмурился, но не перебил. Длинные пальцы продолжали рисовать узоры на моей коже, будто не могли остановиться. Коснувшись его плеча, я прикрыла глаза.
– Это было, – я улыбнулась, хотя внутри что-то болезненно сжалось. – Это было потрясающе. Ты был потрясающим. Но мы договорились, помнишь? Одна ночь и разбежимся.
Он выдохнул глубоко, обреченно, как человек, которому не хватает сил спорить. Его грудь под моей щекой дрогнула, и я почувствовала это дыхание.
– Спасибо, – прошептала я. – За эту ночь.
Он не ответил. Только его ладонь продолжала скользить по моей спине, успокаивающе, так нежно, словно он хотел оставить след на коже дольше, чем позволяла сама ночь.
Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться и разрушить то единственное мгновение, которое всё равно скоро исчезнет. Где-то внутри хотелось сказать иначе, признаться, что я не хочу, чтобы всё закончилось здесь, в этом номере. Но я знала – лучше сейчас. Лучше уйти раньше, чем дать себе возможность привязаться. Потому что я не была готова снова поверить мужчине. Я не хотела, чтобы мне сделали больно в очередной раз.
А его рука, его молчание, его тяжелый вздох останутся со мной дольше, чем я готова признать. Я не заметила, как заснула с этими мыслями и в его крепких объятиях, в которых было тепло, как в коконе. Только бабочка все равно должна покинуть его и улететь.
***
Утро медленно просачивалось сквозь тонкие занавески, разбавляя полумрак тусклым золотом. В комнате стояла тишина – густая, неловкая, будто сама ночь не хотела уходить.
Слава Богу не проспала, потому что вставала все эти дни по времени Алматы. Я стояла у окна, босая, с распущенными волосами и в рубашке не по размеру – слишком широкой, пахнущей его туалетной водой. Яркие нотки бергамота и черного перца, еще мускатный орех…это надо запомнить.
Амир спал на животе, спрятав руки под подушку. Его обнаженная спина размеренно поднималась и опускалась при каждом вдохе и выдохе. Мне хотелось провести по ней ладонью и попрощаться, но потом я подумала: зачем? Пусть все останется, как есть.
Нельзя было шуметь, ведь он мог проснуться. Я знала, что мы больше не увидимся. В номере на пару этажей ниже уже стоял собранный чемодан, через сорок минут за мной должно было приехать такси в аэропорт. Оставалось немного времени быстро принять душ в своей комнате и навсегда исчезнуть.
Я шагнула к креслу, надела платье и ботильоны на босу ногу. Искать колготки уже не было смысла. Когда шла к двери, взгляд упал на отражение в зеркале – ни раскаяния, ни сожаления на лице. Только лёгкая усталость и что-то похожее на странную, нежную грусть.
Глава 5. Пропала
Уставилась на своё отражение в зеркале. Лицо кажется чужим, будто и не я вовсе. Щёки пылают, дыхание прерывистое, пальцы дрожат.
Пять лет. А если быть точнее четыре года и девять месяцев. Да, точно так, потому что Тиму через две недели четыре.
Я тогда была раздавлена и уязвима, и нашла приключения на пятую точку. Случайная связь, интрижка на одну ночь…совсем на меня не похоже. Но я рискнула и вот итог. Он – мой босс. Председатель черт возьми.
Он был тогда совершенно чужим. И должен был таким остаться. Но у судьбы были свои планы и я забеременела. Я, которая уже не надеялась, которая прошла кучу ЭКО, гормальных терапий, которая ездила по бабкам в надежде, что меня вылечат.
Опершись руками о раковину, я наклонилась вперед, пытаясь отдышаться.
– Твою мать.
Он узнал, это точно. Его взгляд остановился на мне и изменился, потемнел. Этого никто не заметил, кроме меня.
И в тот момент волосы встали дыбом и пот проступил под блузкой. Всё тело сжалось в инстинктивной попытке исчезнуть. Я должна была вести себя профессионально. Строго, серьезно. Как будто он не видел меня раздетой. Как будто он не ласкал, не целовал меня, мое тело…везде. Как будто это были не мы.
Я включила кран и сунула руки под холодную воду.
– Это просто работа, – прошептала я, почти умоляя. – Ты справишься.
Но в голове всё ещё всплывали его руки на моей талии. Его голос. Его глаза. Как он уснул рядом, как будто мы не были чужими.
Закрыла глаза. Секунда, вторая, третья. Потом вытерла руки, выпрямилась и встретилась со своим отражением в зеркале.
– Боже мой!
Весь этот день проходит на нервах. Я пытаюсь сосредоточиться на работе, но это тяжело. В итоге, приходится на час задержаться, потом еще сорок минут стоять в пробках и искать парковочное место во дворе, которого днем с огнем не сыщешь.
Мои родители живут в соседнем дворе, и я специально купила здесь квартиру, когда была на пятом месяце, чтобы они были рядом. Часть моих сбережений ушла на косметический ремонт, остальную я оставила, чтобы продержаться год и не работать, а посвятить себя сыну. Благо, у меня еще были декретные и единовременное пособие. В общем, справилась я благодаря поддержке родителей, брата и его жены, которые ни о чем меня не спрашивали. Даже когда в семье появился красавчик-метис.
Когда я захожу в родительскую квартиру, Тим бежит ко мне радостный и чумазый. Развел бабу с дедой на шоколадную пасту.
– Мамаа! – обнимает меня за колени, а я поднимаю его на руки и целую пухлую, нежную щеку. Как же я люблю его. Больше жизни.
– Проходи, поужинаешь, – приглашает мама. – Котлеты с пюре.
Это предложение, от которого невозможно отказаться. Мамины котлеты чудо, как хороши. Пока ужинаю, Тим с моим папой играет в машинки. У него здесь гараж поменьше, чем в нашей квартире. Батя любит советский автопром, поэтому ради вождика активно его скупает. Он любит всех внуков одинаково, но так получилось, что у брата три девочки, а у меня пацан. Вот дедушка и отводит душу.
– Тимку надо подстричь, – настоятельно советует мама. – Он так оброс.
– А мне нравятся его кудри. Это его фишка, – протестую и отправляю в рот кусочек котлетки.
– У него чешется голова.
– Он так сказал?
– Нет, я видела, как он почесывает затылок.
– Ма, серьезно? – смотрю озадаченно.
– Челка прямо на глаза падает, Лен! Сделай уже что-нибудь!
Понимаю, что в этом споре все равно проиграю, поэтому соглашаюсь:
– Хорошо. Только ты же знаешь, как он плачет, когда его стригут. И то он только одного мастера признает, к другим даже идти не хочет.
– Ну ничего, поплачет и успокоится.
– Легко сказать, ага. Это не просто плач, а истерика, концерт по заявкам телезрителей. Только клиенты салона потом косо на меня смотрят.
И это действительно так. Вождик не любит стричься, а я, не самая добросовестная мать, оттягиваю процесс. Или просто мне нравятся его кудряшки.
Вечером мы с Тимкой возвращаемся домой, немного играем, чистим зубы, переодеваемся в пижамы и ложимся в кровать. В нашей двушке у него своя комната, а я сплю на раскладном диване в зале. Засыпает Тим у себя, а просыпается уже со мной. Причем, я даже не помню, как он ко мне пробирается – просто ложится рядом.
При свете ночника я читаю ему книжку на ночь, а после откладываю ее и прошу Алису поставить нам “Сплюшку” – сборник колыбельных, под которые он хорошо засыпает. Его голова лежит на моем плече, а рука обнимает за шею. Я целую его в лоб и шепчу нежно:
– Я люблю тебя, солнышко.
– Я тоже тебя люблю, мамочка, – отвечает он.
Я помню, как будто это было вчера: недомогание, тошнота, головокружение. Я списывала все на стресс и легкую простуду, но потом вдруг поняла, что у меня задержка. Я не могла в это поверить, с моей патологией ни один эмбрион не прикреплялся даже с мощной поддержкой после подскадки. Шанс один на миллион. Купив несколько тестов, я сделала их в тот же день и все показали две полоски – где-то ярче, где-то бледнее.
На следующий день я побежала к Майе Каримовне и она подтвердила беременность по УЗИ. Более того, дала мне послушать сердцебиение моего малыша и предупредила, что мне нужно себя беречь, выносить и родить. Это стало моей главной целью. Я не могла его потерять, ведь я так о нем мечтала, так молила Бога!
Когда он родился, первое, на что я обратила внимание – волосы и разрез глаз, как у отца. Моего случайного любовника. Я помнила нашу ночь, а теперь мысленно благодарила его за то, что оставил после себя малыша. Самого лучшего на свете.
Утром я встаю по будильнику, но потом мы все равно как всегда опаздываем в сад. Привычно прощаемся, обнимаемся, целуемся, я запрыгиваю в машину и спешу на работу.
А тут…час от часу не легче, потому то с утра звонит помощник Управляющего директора по экономике и финансам и просит подготовить отчет по работе нашего Департамента. И вишенка на торте: Председатель сегодня лично заслушивает доклады. Всех директор департаментов вызывают по очереди.
Глава 6. Умная девочка
Амир
Елена вошла уверенно и сразу поздоровалась. Дверь мягко закрылась за ней, и когда она приблизилась, в моём кабинете снова запахло её духами – теми самыми, что я услышал вчера в лифте.Мелькнули в памяти призрачные кадры нашей ночи. С годами многое стрелось, но ощущения кайфа от близости с ней сохранились.
Я позволил себе только на секунду взглянуть на неё не как на директора департамента по связям с инвесторами, а как на женщину, которая когда-то стонала подо мной и царапала спину. Сердце застучало быстрее и уголки губ вздрогнули.
– Садитесь, – произнес я сухо, даже слишком резко.Её глаза на мгновение блеснули – то ли вызов, то ли воспоминание о том, что мы оба сейчас скрываем.
В кабинете кроме нас еще один мужчина – Управляющий по финансам. Елена – последняя из его подчиненных, и после перерыва у меня на очереди Управляющий директор по HR. Есть субординация, границы, роли, что мы каждый день играем. В этой комнате нет места сантиментам. Только цифры, отчеты и хладнокровная стратегия.
Каждое движение этой женщины почему-то бьет по нервам. Она поправляет волосы, передает мне и своему непосредственному руководителю папку с отчетом, открывает свою и начинает рассказывать. Я молча слушаю ее, но мое лицо не выражает никаких эмоций.
– В этом году мы реализуем инвестиционный проект по усилению электрической сети Южной зоны Единой энергетической системы страны для обеспечения надежности электроснабжения потребителей Южной зоны и усиления электрической связи между областями Южной зоны. Проект финансируется из собственных и заемных средств, «зеленые» облигации. В июле подписано кредитное соглашение с Азиатским Банком Развития на сумму 58 миллиардов тенге.
Я скрестил руки на груди. Хорошо, уверенно начала.
Рассказывает о реализации проекта. Только сухие факты и цифры, которые отскакивают от зубов.
– Что по поводу финансирования проекта объединения энергосистемы Запада стран с ЕЭС и строительство электросетевых объектов?
Она кивает на мой вопрос, будто ждала его.
– Во-первых,проект финансируется из собственных и заемных средств. В мае этого года заключены 2 кредитных соглашения с БРК на 30 миллиардов и с Европейским банком реконструкции и развития на 10 миллионов евро.
Она приводит еще данные, указывает на страницы с инфографикой. Все четко, выверено, безукоризненно. Даже если бы я хотел ее где-то подловить, у меня бы не вышло, потому что она отлично подготовлена.
В итоге я отпускаю Лену и ее руководителя. Когда за ними закрывается дверь, я дергаюсь ,поняв, что задержал на ней взгляд на несколько секунд дольше, чем того требуют рамки приличия.
Она же все поняла, умная девочка.
Узнала меня, промолчала и вела себя так, будто ничего не было, сохраняя нордическое спокойствие. Ни единого кривого движения на совещании, ни дрожи в голосе, ни страха.
Ее хладнокровие бесценно. Я уважаю таких людей – умных, собранных, четких. Но я также понимаю, что работать с ней будет сложно из-за тайны, которая нас связывает.
Встав из-за стола, я снимаю пиджак и бросаю его черный диван. Медленно провожу ладонью по шее, ощущая напряжение в мышцах, накопившееся за час бесконечных докладов. Разминаю плечи и думаю вовсе не о стратегии развития, инвесторах и ходе ремонтной кампании на сетях.
Я черт возьми думаю о ней.
Встаю у панорамного окна, из которого открывается шикарный вид на родной город. Горы, зелень, телебашня, широкий проспект, вечно заполненный машинами.
Пытаюсь успокоиться и разложить мысли по полочкам. Получается так себе, потому что жесткий диск в черепной коробке барахлит, не давая сосредоточиться на рабочих задачах. Я думал она мне померещилась в лифте. Просто похожая женщина, блондинка. У той, другой, челка падала на глаза и волосы были длиннее. Но ощущение дежа-вю не покидало.
И вот через пару часов после этого я увидел ее в конференц зале среди сотрудников. Пальцы медленно сжались в кулак. Дышать стало труднее.
Она.
Из всех женщин. Из всех моих грехов. Из всех, кто забывался уже к утру… она одна осталась в памяти.
Еще тогда договорились остановиться лишь на именах. Я – Амир, она – Елена. Ни фамилий, ни телефонов мы друг другу не назвали. Правда я еще в ресторане сказал, где работаю в Атырау. Просто обмолвился. Она сразу предупредила, что у нас будет только одна ночь. Меня все устраивало. Наивный, я думал, что получу то, что хотел и забуду ее.
Но все полетело к чертям.
Слишком дикое притяжение, совпадение и пожар. Я не ожидал, что с ней будет вот так. Что она страстная, чувственная, мягкая, нежная.
Я не просто брал ее в ту ночь. Я тогда впервые потерял контроль над собой и ситуацией.
Но утром её уже не было. Лена оставила после себя только засос на шее и проклятую мысль: “Я же дал слово не искать”.
Одна ночь – это одна ночь. Без обязательств, фамилий, подробностей. И только потом я понял, что лучше бы мне не встречалась такая, как она. Я хотел ее найти, спрашивал у администратора, но та категорически отказались нарушать политику отеля о приватности.
Вернувшись домой, я узнал, что у мамы диагностировали рак. Все силы мы бросили на борьбу с болезнью и вскоре буря в моей душе улеглась, а Лена осталась в памяти приятным воспоминанием, яркой кометой, сверхновой звездой.
И она здесь
Та, чьи волосы я с каким-то диким удовольствием наматывал на кулак и тянул на себя, пальцами другой руки сжимая ее гладкую ягодицу. Та, что царапала спину и кусала нижнюю губу во время поцелуев. Та, что шептала: “быстрее, глубже, не отпускай” – теперь моя подчиненная.
Она сидит в одном здании со мной, работает этажом ниже и каждый день будет мелькать перед глазами. Это плохо и деструктивно.– Блядь, – выругался, ослабив узел галстука.
В дверь постучали, и после моего слишком грозного “войдите” на пороге появилась секретарша с подносом.
– Ваш кофе, – прозвучало испуганно.
– Спасибо, – смягчился и стал самим собой. На самом деле я не такой злой, просто внешность воинственная.
– Вам что-то еще нужно?
– Нет, можете идти. И ни с кем не соединяйте.
Не задавая больше вопросов, она уходит, а я принимаюсь за работу. Многое предстоит сделать, понять, изучить. Компания огромная, национальная, ответственность давит, но я не чувствую себя ее пленником. Наоборот, оно сделает меня сильнее, ведь я шел к этому много лет.
Зарывшись в отчеты, не замечаю, как проходит сначала один час, потом второй. На столе, под бумагами звонит телефон, и отыскав его, я принимаю вызов от жены.
– Да?
– Привет, – на удивление мягко говорит она. – Занят?
– Да. Если не срочно, лучше перезвоню.
– Подожди. Я все-таки надеюсь, что ты приедешь сегодня к родителям.
– Майра, – раздражаюсь, – мы же решили, что ты сама им скажешь о разводе. Я не вижу смысла приезжать.
– Они тебя ждут.
– Я же тебе сказал, когда ты звонила утром, что не смогу.
Она медленно и недовольно вздыхает.
– Ладно. Я придумаю, что им сказать.
– Скажи им правду. Мы разводимся.
– А если, – она делает паузу, которая мне не нравится. – Я передумала с тобой разводиться?
Глава 7. «Токал»
Я открываю дверь квартиры электронным ключом и тихо вхожу, хотя знаю, что Майры дома нет и будить некого. И вдруг замечаю свет за закрытой дверью кухни. Выругался себе под нос, потому что не ждал ее, мы же все уже решили. Потом вспоминаю наш телефонный разговор, где она сказала, что передумала разводиться. Эта женщина, в первый день знакомства казавшаяся кротким ангелом, меня доведет.
В прихожей пахнет её парфюмом, сладким и густым, как всегда. Он в последнее время раздражает меня, кажется липким, навязчивым. Я снимаю пиджак и вдруг снова перед глазами стоит другая женщина.
Я думаю о ней сегодня больше, чем нужно. Её запах был другим – свежим, лёгким, почти невесомым. Вспоминаю ее голос на совещании, взгляд, который ничего не выражал, стройную фигуру, бедра, плотно обтянутые серой тканью.
Через пару секунд в прихожей появляется Майра в длинном коричневом платье. Черные волосы спадают на плечи, тяжелыми волнами ложатся на груди. Та же фигура, что и в день нашей свадьбы: тонкая, изящная, словно время не властно над ней.
Я вижу красоту, которую невозможно отрицать. Мужчины бы обернулись на неё, многие мечтали бы держать рядом такую женщину. Но я смотрю и чувствую только холодную отстраненность. Ничего внутри не шевелится и не отзывается. А ведь в первую нашу встречу четыре года назад в душе зародилась симпатия к Майре. Но она так и не переросла в любовь или обжигающую страсть. Наш брак просто был выгоден нам обоим.
С Майрой нас познакомили. У меня стояла четкая цель – исполнить завет мамы, умирающей от рака. Она мечтала, чтобы старший сын, наконец, остепенился, женился, стал отцом. Мне она открыто об этом не говорила, но призналась сестре, что за меня ей неспокойно. Я – единственный из нашей четверки был холост, свободен, как ветер, творил, что хотел.
Свидание вслепую с хорошей девушкой мне устроила мамина сестра. Майра была дочерью ее коллеги. Она мне понравилась своей красотой, скромностью и кротостью. Работала помощником юриста в одной конторе, но после свадьбы уволилась, так как мы улетели в Атырау, где у меня была хорошая должность, корпоративная квартира и высокий оклад.
Детей у нас нет. К сожалению или к счастью. Мы оба обследовались и оказались здоровы. Но что-то все никак не получилось. Один врач сказал нам, что мы просто несовместимы.
– Ты поздно, – голос Майры прозвучал мягко, но она лишь прикрывала этой мягкостью свое недовольство.
– Работы много, – сухо отвечаю я и, сбросив туфли, иду в спальню.
Жена последовала за мной.
– Амир, – зовет она. – Я подумала. Давай не будем торопиться с разводом. Я нашла хорошего семейного психолога. Мы можем попробовать. Ты же понимаешь, у нас не всё потеряно.
Я оборачиваюсь и смотрю на неё. Её глаза полные ожидания, надежды, упрямства. Мне вдруг стало холодно. Всё это время я пытался быть честным с самим собой, и только сейчас понял, что не хочу больше жить с ней, терпеть эти эмоциональные качели – от нежности до истерик на пустом месте, когда она раздувает из мухи слона и не может остановиться. Я тоже хорош – вступаю в ее игру и начинают кричать, спорить. А потом это выливается в нервотрепку и я оказываюсь главным обвиняемым.
– Майра, – выдыхаю я. – Я не хочу работать над этим. Я не хочу ничего сохранять. Мы с тобой уже это обговаривали. В чем дело? Ты съездила домой и там тебе промыли мозги?
– Никто мне не промывал мозги,– её улыбка дрогнула. – Я сама считаю, что можно попробовать… Я люблю тебя, – прошептала она.
Она подходит ближе, так близко, что я чувствую её тепло. Длинные пальцы скользят по моей груди, сжимают ткань белой рубашки, будто хотят удержать. Она опять пытается играть своей женственностью, соблазнять, вернуть меня в привычную ловушку идеального тела.
Но во мне не вспыхивает ничего. Пустота.
Перехватив ее руку, твердо отстраняю.
– Майра, – говорю я предельно жёстко. – Нет смысла. Я ничего к тебе не чувствую. Лучше разойтись спокойно. Мы взрослые люди. Разделим имущество, как договаривались и расстанемся по-хорошему.
Её глаза блеснули – то ли от боли, то ли от злости. Она резко убирает руку, как от кипящего чайника, и смотрит с обидой. Смена настроения по щелчку.
– Значит, у тебя есть любовница, да? – её голос стал резким. – Я так и знала! Все эти задержки на работе, все эти командировки. Ты хоть видел время, во сколько пришел?
– Успокойся, – велю ей спокойно, но она уже разошлась.
– А потом во время развода всплывет твоя токалка с ребенком. И ты будешь на ее стороне, потому что у меня родить не получилось, да? – по ее щекам бегут слезыы.
– Нет, – отрезаю я. – Я никогда тебе не изменял. Я просто не могу с тобой.
Её лицо исказилось. От мягкой, нежной женщины не осталось и следа. В ней прорезался крик, старый, знакомый, режущий уши.
– Врал мне! Всё это время! Смеялся за моей спиной. Ну говори, кто твоя токалка? Если ты захотел развестись, значит, это она поставила тебе условия!
Я горько усмехнулся.
– Вот видишь, Майра. Ты снова начала хорошо, а закончила, как всегда. Скандалом. Истерикой, от которых я устал, – прикладываю ладонь к горлу, прямо к горящей жилке под кожей. – Вот где они у меня – твои сцены. Здесь сидят. Душат.
Она молчит и тяжело дышит. Держит себя в руках, хотя раньше могла наброситься и поцарапать. Это потом я понял, что она не умеет управлять своими эмоциями, что ей легче кричать и бить посуду, но не справляться со сложностями.
Спустя минуту громко хлопает входная дверь. Майра уехала либо к матери, либо в квартиру, которую я покупал до брака, чтобы вложиться в недвижимость. Теперь апартаменты достанутся ей после развода, потому что я так решил.
***
Утром я немного задерживаюсь из-за пробок. Отвык от алматинского трафика, живя в столице. Машин в городе стало ощутимо больше и теперь я отмечаю, что выезжать нужно еще раньше.
Поставив автомобиль на свое место в подземном паркинге, я минуту сижу в тишине. Готовлюсь к новому дню. Прокручиваю в голове цели и задачи. Эта должность – вершина, к которой стремился парень из обычной семьи, который без влиятельных родственников и протекции прокладывал путь наверх своим умом и трудолюбием. Мне есть, чем гордиться, хоть это может и нескромно.
Выйдя из машины, иду к лифтам. Один почему-то третий день не работает. А напротив второго стоит она – Лена. Моя женщина из прошлого.
