Текст книги "Всего одна ночь (СИ)"

Автор книги: Лия Султан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 19. Старые знакомые

ПЕРЕЗАЛИТА ПРАВИЛЬНАЯ ГЛАВА

Наверное, наверху подумали, что тётя Лена снова живёт слишком тихо и скучно и подсунули мне сначала мужчину, с которым у меня был лучший секс в жизни, потом его сумасшедшую бабу, выставившую меня простигосподи перед соседями, а на десерт – бывшего мужа, променявшего меня на мою родственницу.

– Лен, ты? – переспрашивает Слава, будто я как-то сильно изменилась. Нет. Только чёлку отрастила, а так – всё та же внешне, но не внутренне. К нему, по крайней мере.

– Я. Здравствуй, Слава.

Быстро опускаю глаза в его тележку. Там большая пачка памперсов, какие-то игрушки, одежда, канцтовары. Всё свалено в кучу.

– Привет!

Мне кажется, или его взгляд теплеет и загорается? Так бывает, когда встретишь давнюю знакомую, о которой у тебя только хорошие воспоминания. Мои воспоминания о нём я вряд ли назову хорошими. А вот его… чёрт знает.

– Слушай, ты не изменилась. Такая же красивая. Рад видеть.

Усмехаюсь, даже не думая о том, как это неприлично выглядит. Рад он меня видеть, ага. Красивая я, ага. Помнится, это его маман злорадствовала, что внуки сыночки-корзиночки – законные, в браке рождённые, а Лена, дрянь такая, родила не пойми от кого, так ещё и мать-одиночка. Это мне двоюродная сестра Славы передала, которую я до сих пор поздравляю со всеми праздниками.

– Нет, серьёзно. Без шуток.

– Да уж какие шутки, Слав. А ты, я смотрю, снова папа? – киваю на японские памперсы. – Хороший выбор.

– А это? – он немного замялся и провёл ладонью по шее. – Да не, мелкая уже не носит. Это для нового.

Сын, дочка и ещё один на подходе. Вот как бывает. Со мной не получалось, а с Инной – прям многостаночник. Только слышала, что самого старшего сына сестры до сих пор бабушка воспитывает. Не забрал, значит, пасынка.

– Ммм, поздравляю.

– Да, спасибо.

Смотрю на него и не верю, что когда-то любила и долго не могла прийти в себя после его ухода. Сейчас он кажется мне не таким уж и красавчиком, а вполне обычным, заурядным. Стал старше, поправился, живот небольшой выпирает. Но умный. Этого, конечно, не отнять.

– Мам-мам!

Мы со Славой одновременно поворачиваем головы и видим моего вождика, бегущего по коридору. За ним идёт его высокий, широкоплечий, подтянутый отец, и у меня в голове вспыхивает флэшбэк нашей ночи. Господи, прости!

– Мы тебя нашли! Там, знаешь, пожарная машина! Вот такааая, – Тим подлетает ко мне и размахивает руками, а через пару секунд рядом оказывается Амир с двумя красочными коробками.

– Лен, смотри. Мы не можем выбрать между пожарной машиной и трамваем. Можно мы возьмём две? – он поднимает их выше и глядит на меня вопросительно.

Мой босс. Этот умный топ-менеджер в области энергетики и финансов спрашивает меня, можно ли ему купить две машинки вместо одной. О нет, господин Рахимжанов, ты так просто меня не проведёшь. Я всё ещё злюсь на тебя.

– Лен, – отвлекает меня Слава, который уж точно не ожидал увидеть моё чадо, о котором среди его родни было столько разговоров. – Это твой? – кивает он на Тимку.

– Наш, – отвечает за меня Амир, и я стреляю в него глазами. Вот только не надо такой самодеятельности.

– Да, наш.

Перевожу взгляд на бывшего мужа и улыбаюсь ему. Так сложилась жизнь: когда-то я дышать на него не могла и страдала, что не могу забеременеть, а потом мы пошли разными дорогами и стали родителями не вместе, а по отдельности.

– Я рад за тебя. Очень.

Эти слова Слава из себя почти выдавливает. Значит ли это, что не так уж и рад? Он хочет сказать что-то ещё, но тут за его спиной появляется Инна – дочь папиной троюродной сестры. У неё большой живот и пухлые, румяные щёки. Она ходит в развалочку, как и все беременные женщины. Я, например, делала это как пингвин. Рядом с ней идут мальчик, похожий на Славу, и девочка – копия Инны. Она окликает мужа, и у него пропадает огонёк в глазах.

– Лена? – делает вид, что не узнала меня. Я-то её космы тогда повыдёргивала, забыв, что она в положении.

– Привет, – коротко улыбаюсь. – И пока. Пошлите, мальчики.

Сворачиваю в ближайший ряд. Вождик скачет рядом, а Амир идёт за мной, как 180-метровый телохранитель. Я знаю, что Слава и Инна всё ещё смотрят нам вслед. Как хорошо, что я давно перевернула эту страницу и больше ничего не чувствую.

****

Мы идём втроём по шумному широкому коридору центра. Тимур перепрыгивает через плитки, словно по ним протянулась воображаемая река, и раз за разом срывается вперед. Я придерживаю его за рукав, но в дверях семейного кафе вырывается и стрелой несётся к детской комнате.

– Мам, смотри! Тут горка и шарики! – он машет нам рукой и уже ныряет в бассейн с разноцветными шарами.

– Только осторожно! – предупреждаю я, но он уже скрылся в веселом хаосе.

Мы с Амиром выбираем за столик у окна, когда и пять лет назад, когда все началось. Поразительно, если бы не та снежная январская ночь, то не было бы самого дорогого человека в моей жизни.

Я сажусь прямо, вешаю сумку на стул, а пакеты ставлю у стены. После встречи со Славой и Инной я все еще напряжена, да и моя обида на Амира за подставу не прошла. Вот он как раз-таки спокоен расслаблен, смотрит на меня с улыбкой, которая может легко сбить оборону. Но я крепкий орешек и на траву с чужого огорода не заглядываю.

Официантка приносит меню, но я уже знаю, что закажу, поэтому говорю сразу же:

– Бутылку воды без газа 0,5, но не холодную. Сырную пиццу, картофель фри, Цезарь и черный чай для меня.

Она забирает мою меню, переводит взгляд на Амира, который удивленно смотрит на меня исподлобья.

– Вы готовы сделать заказ?

– Мне тоже чай.

Пара секунд и мы остаемся наедине. Пытаясь занять себя чем-то, чтобы не смотреть ему в глаза, достаю из сумки телефон, включаю и пробегаю по сообщениям в мессенджере. В основном все свои. Подруги зовут посидеть, мама спрашивает, взяли ли мы куртку. Отвечаю в нашем бабском чате и пишу мамуле, что купили все и даже больше. Дописываю: “Его отец тоже тут. Еще я видела Славу с Инной. Подробности, как приеду”.

Мама – продвинутый пользователь вотсапа присылает иконку девушки с ладонью на лице. Это я ей еще про выходку жены Амира не говорила. Не надо им с папой этого знать.

Девушка приносит воду, открывает ее и наливает в стакан. Приучила Тима пить воду, как велел педиатр. Очень выручает, когда он болеет.

– Ты знаешь, мне понравилось, – говорит Амир, перетягивая мое внимание. Поднимаю глаза, а он смотрит прямо, с каким-то теплом. – Мы впервые пошли вместе за покупками для сына . Забавно, но приятно.

– Возможно, – пожимаю плечами.

Мои ответы короткие, обрубленные. Я нарочно держу эту строгость, чтобы не дать ему подойти ближе. Но он не сдаётся.

– Лена, – он наклоняется чуть вперёд. – А кто тот мужчина в магазине? С которым ты здоровалась?

Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю подумать:

– Это мой бывший муж.

Амир поднимает брови.

– Ты же…я не помню, чтобы ты говорила, что разведена.

– Говорила, – отвечаю сухо. – Но если забыл – я разведена. Мой муж изменил мне с моей сестрой. Ну как сестрой? Седьмая вода на киселе. Узнала об этом, когда мы готовились к пятому протоколу ЭКО.

Я замолкаю, в груди холодеет. Зачем я это сказала?

– Не знаю, зачем я тебе всё это рассказываю, – выдыхаю уже тише.

– Может, тебе нужно выговориться, – спокойно отвечает он.

Я смотрю в бокал с водой, будто там можно спрятаться. Но сказала “А”, говори и “Б”, какая разница, все равно уже разоткровенничалась.

– Я долго не могла забеременеть. Несколько попыток – и ничего. А потом муж изменил, его любовница залетела и мы развелись. Драма по классике.

Амир молчит, всматривается в меня, и я вдруг решаюсь на контрольнй в голову:

– А потом встретила тебя. И с первого раза…ну, или со второго, или с третьего, – я усмехаюсь горько, – я забеременела Тимуром.

Амир тоже усмехается, но взгляд его становится внимательнее, серьёзнее.

– Когда я узнала, что скоро стану мамой, я сделала всё, чтобы сохранить его, – я киваю в сторону детской зоны. – Для меня Тимур – это чудо, подарок Бога за все году мольбы. Пусть даже от случайного тебя.

Я снова замолкаю. Напряжение висит между нами, гулкое, невыносимое.

И в этот момент Тимур влетает обратно, румяный, запыхавшийся, с блестяшими от детского счастья глазами.

– Мам! Тут так классно! Там можно прыгать! Ты видел? – он подбегает к Амиру и смотрит на него с такой искренней радостью, что у меня щемит сердце.

Амир улыбается ему тепло, по-отеческ:

– Видел, Тим. Ты там аккуратнее, ладно? А то мама переживает.

– Я осторозно! – Тимур серьёзно кивает и снова убегает.

Я смотрю ему вслед, а потом встречаюсь глазами с Амиром. Он наклоняется наклоняется ближе. Его улыбка исчезает, голос становится низким, серьезным:

– Лена, нам пора сказать ему правду. Пусть Тимур узнает, что я его отец.

Я каменею. Пальцы крепко сжимают чашку.

– Нет, – отвечаю я тихо, но твёрдо. – Еще рано. Неделя всего прошла.

– Неделя? – Амир хмурится, и в глазах его вспыхивает нетерпение. – Я ждал четыре года, Лена, даже не зная, что у меня есть сын. Думаешь, я могу ждать ещё?

Его взгляд не давит, но жжёт изнутри, не оставляя возможности сбежать.

– Я всегда хотел ребёнка, – его голос дрожит едва заметно, но каждое слово словно камень. – Всегда. Но так и не получилось, хотя все с нами в порядке. Я думал, что это уже никогда не случится. А потом узнал о Тимуре. И знаешь, что я почувствовал? – он на секунду закрывает глаза, будто боится сорваться. – Я был счастлив. По-настоящему.

Моё сердце сжимается. Его откровенность пробивает мою защиту.

– Амир, – выдыхаю я, стараясь держать голос ровным, – я не знаю, как сказать ему. Как он воспримет, потому что, когда он спросил меня однажды, где его папа, я сказала, что у него нет…папы.

– Но я же теперь есть.

Он медленно протягивает руку и накрывает мою ладонь своей. Его прикосновение горячее, сильное, и я не отдергиваю руку, хотя внутри все кричит, что должна.

– Не лишай меня этого, Лена, – его голос звучит почти шёпотом, но в нём столько силы, что у меня перехватывает дыхание. – Не лишай меня возможности услышать «папа» из уст моего сына. Нашего сына.

И в этот момент Тимур вновь возвращается с охапкой шариков в руках. Его смех нарушает тишину и даёт передышку.

Глава 20

Амир

Я до сих пор чувствую, как тепло и радостно на сердце. Поход по магазинам – вроде бы обычное дело, но для меня все в новинку и я несмотря на свою внешнюю жесткость, растворяюсь в этом моменте.

Лена идёт рядом – строгая, собранная, пытается поставить между нами стену. А рядом Тимур – мой сын, который пока называет меня только другом, но я все-таки скоро услышу совсем другое слово. Вождик сиял от счастья, когда выбирал игрушки, и я поймал себя на том, что просто стоял и смотрел на него, не веря, что это моя кровь, мое продолжение.

Слова Лены до сих пор крутятся в голове. Её признание, боль, страх. Я ощущаю, как всё во мне переворачивается от этой истории. Так вот, что скрывалось под маской уверенной в себе блондинки, в лондонском отеле пять лет назад. Мне хочется прижать её к себе, сказать, что теперь она не одна. Но она упрямо держит дистанцию.

По ее просьбе мы прощаемся на парковке. Дальше они едут к бабушке и дедушке, а мне тоже так хочется рассказать своим о Тиме, показать его, привезти к своему отцу, который после смерти мамы сильно сдал.

Проводив взглядом машину Лены, иду к своей и в этот момент мне звонит сестра Дана.

– Привет. Да? – отвечаю я.

Её голос резкий, сбивчивый:

– Амир, срочно приезжай! У папы давление подскочило, он побледнел весь! Я скорую вызвала.

– Что случилось? Почему? – подлетаю к автомобилю, быстро сажусь.

– Твоя….Эта долбанутая корова! – Дана почти кричит. – Она звонила и орала ему в трубку, что у тебя есть какая-то любовница и четырёхлетний сын! Он весь побелел, губы трясутся. Приезжай.

У меня всё сжимается внутри. Дана никогда не была паникерша, но в этот момент по ее голосу я понимаю – дело дрянь.

Через двадцать минут я вхожу в отцовский дом. Отец лежит на диване в зале, рядом с ним сидит Дана. Врачи из скорой собирают сумку, выписывают назначение.

– Давление стабилизировали. Пусть не волнуется, не нервничает, – говорят они.

Дана встают и идет за ними, чтобы проводить. Я же подхожу к дивану, опускаюсь рядом, беру отца за руку. Она холодная, сухая и бледная.

– Пап, что случилось? Расскажи спокойно.

– Помоги сесть, – просит он.

– Нет, лежи, – я удерживаю его.

– Амир, я нормально, – ворчит он. – Я вообще не хотел скорую. Это всё Дана настояла.

Я осторожно помогаю ему подняться и сесть. Он опирается на подушки и тяжело вздыхает.

– Мне звонила Майра, – произносит он, и от одного имени внутри закипает злость. – Орала, как потерпевшая. Я сначала ничего не понял. Какая-то любовница, какой-то ребёнок…Сказал ей: “Да скажи ты толком”. И тогда она говорит, что у тебя есть маленький сын от токал. Амир, балам, – он смотрит на меня, в его глазах – упрёк и разочарование, – я разве так тебя воспитывал? Как ты мог так с ней поступить? Да, мы все видели ее сложный характер. Но разве так можно? Женился – все, это навсегда. Я же так тебя учил. Как теперь кудалар в глаза смотреть?

Я опускаю голову, пальцы сжимаются в кулак.

– Папа, – тихо говорю я, – я никогда не изменял Майре. Никогда. Но я больше не могу…Я развожусь.

– Как? – в дверях появляется Дана. – Разводитесь?

– Да. Мы подали заявление. Живём отдельно.

– А ребёнок? Откуда ребёнок?

Я поднимаю взгляд на сестру, грудь неприятно стягивает.

– Это случилось еще до нашей с ней свадьбы. Пять лет назад я встретил девушку. Её зовут Лена. Мы быстро разбежались, я уехал в Атырау, она осталась здесь. Я не знал, что она забеременела и родила мальчика – Тимура. Сейчас ему четыре.

– О Аллах! – Дана бледнеет. – Амир, ты серьёзно?

– Его зовут Тимур? Как меня?

Отец потирает лоб, словно пытается унять боль. Я достаю телефон, открываю фото, которое Лена сделала сегодня в кафе. Амир сидит на моих коленях и улыбается в камеру. Протягиваю мобильный папе. Он просит у Даны очки, надевает их и долго вглядывается. А потом внезапно прикрывает глаза. Рука, сжимающая телефон, падает на диван, плечи вздрагивают.

– Папа? Что такое? Пап?

Дана перехватывает телефон, смотрит и ахает.

– Боже мой, – шепчет она. – И правда похож. И черты лица чем-то напоминают мамины.

Она поднимает взгляд на меня. В её глазах растерянность, но сомнений уже нет.

Я сижу рядом с отцом, всё ещё сжимая его руку. В груди клубится тяжесть. Не так я хотел рассказать ему о внуке. Но Майра опять меня переиграла. Ее не берут мои угрозы, значит, надо действовать по-другому.

– Амир, балам, а ты его можешь привезти к нам?

– Приведу. Обязательно приведу. Но пока мы занимаемся переоформлением документов и он еще не знает, что я его папа.

– А почему эта женщина ему сразу не скажет? – с вызовом спрашивает Дана, чем только подливает масло в огонь.

– Не эта женщина. Ее зовут Лена, – твердо говорю я. – Он пока маленький, нужно постепенно.

– Я не понимаю, – скрестив руки на груди, сестра продолжает стоять на своем. – Почему она тебя не нашла, когда забеременела? Все могло бы по-другому сложиться. Или, – прищуривается она, – ты ее обидела?

– Нет, Дана. Не обидел. Мы…контактами не обменялись.

Папа сидит и смотрит не моргая на портрет мамы на стенке и похоже, не улавливает смысл моих слов, в отличие от сестры.

Глава 21. Звонок другу

Лена

Дома я, наконец, могу вздохнуть с облегчением. Здесь нет ни мозолющего глаза Амира, ни внезапно воскресшего Славы с грустными глазами, как у какой-то побитой собаки. До кучи мне не хватает очередного появления сумасшедшей жены.

Вождик доволен, он не только прибарахлился, но и получил две машины от Амира. Он давит на меня, просит сказать сыну правду. Да я и сама понимаю, что пора. И почву он уже прощупал, и сына к себе расположил, подарками заваливает.

Что я чувствую? Да много чего. И ревность, что теперь он не только мой малыш, в некотором роде облегчение, потому что он с уверенностью берет на себя некоторые вопросы и затраты, и умиление, когда я смотрю на то, как Тим тянется к Амиру, как он с готовностью лезет на его шею, обнимает, смеется.

Мой папа прав. Ребенку нужен отец. Но как же страшно довериться ему и доверить вождика, учитывая, что у него в анамнезе жена-истеричка. Разводиться он с ней или не разводиться – меня это не касается. Главное – пусть не трогают нас.

Нет, правда, не касается. Это чужой муж.

Но почему тогда каждый раз, когда я думаю об этом чужом, у меня сердце реагирует не совсем нормально? Это совсем забытое ощущение, в котором я когда-то растворялась с другим человеком. Очень-очень давно, что сейчас кажется, это было неправдой.

А еще воспоминания о нашей с Амиром ночи то и дело всплывают в голове. И руки его, и губы, и тело, которое я обнимала. Пять лет, Боже! А у меня до сих пор яркие флэшбэки. Это, наверное, потому что после него у меня не было мужчины.

Да, я именно столько в завязке. Сначала отчаянно пыталась сохранить своего малыша, потому восстанавливалась после родов, потом у меня вообще пропал интерес к сексу из-за гормонального сбоя. Я о нем не думала, ничего не хотела, потому что тело мобилизовалось в другом направлении: вовремя покормить Тима, вовремя уложить Тима, вовремя погулять с Тимом. Все остальное окрасилось насыщенным фиолетовым

***

Вечер тёплый и тихий. В ванной пахнет пеной с ароматом ромашки. Тимур плескается в воде, размахивает ладошками, как будто море вокруг, и брызги летят на плитку и на тазики, расставленные на полу. Мой лайфхак, кстати, после того, как Тим устроил потоп. Я тогда испугалась, что мы зальем соседей, но пронесло.

– Мам, смотри! – он ловит игрушечную уточку и хохочет, будто сделал великое дело. – А помнишь, как мы сегодня были в магазине?

– Помню, – улыбаюсь я, поправляя полотенце на бортике.

– Друг купил мне куртку, – серьёзно кивает он, – и машинки. Настоящие, большие!

– Да, – я только поддакиваю, чтобы он продолжал.

– Мам, а когда друг ко мне опять придёт?

– А почему ты так хочешь, чтобы он пришёл? – спрашиваю я, наклоняясь ближе.

– Потому что он добрый. И всё-всё знает про машинки! – Тимур смеётся, щёки розовые от горячей воды. – Мама, позвони другу. Скажи, чтоб пришёл ещё.

Я глажу его мокрые волосы.

– Скажу, сынок.

Через несколько минут я мою ему голову, ополаскиваю под звонкий плач и достаю его из воды. Он вздрагивает от прохлады, утыкаясь носом мне в плечо. Я вытираю его, надеваю любимую пижаму с ракетами. Он смеется, когда я натягиваю штанины на маленькие ножки. Фен шумит, горячий воздух сушит волосы, и он щурится от удовольствия.

Вскоре я выключаю свет в детской и ложусь рядом с ним. Он, как всегда, тянется ко мне. Маленькие ручки обнимают за шею, и я прижимаю его к себе, вдыхая любимый запах. Я пою ему любимую колыбельную зайчихи и невольно именно в этот раз переношу все на себя:

Привет, зайчонок,

Привет, Мими,

Скорее в мамы меня прими…

Другой такой вовек не найдёшь –

С такой зайчихой не пропадёшь.

Как мама давно без тебя жила.

Как мама сильно тебя ждала.

Правда, ждала.

Очень-очень ждала.

Мечтала, мечтала и вымечтала.

Издалека.

Из небытия.

Где папа был,

И где я

Была.

Где нет названий,

Где нет имён,

Где были зайцы из всех времён –

Лишь свет мерцает

И воздух густ

В полях небесных среди капуст.

– Мам? – его голос звучит тихо, сонно.

– Да?

– А ты можешь попросить друга забрать меня с садика?

– Зачем, Тимочка? – замираю в ожидании ответа.

– Просто, – шепчет он, – за Актаном приходит папа. И за Лианой приходит папа. А у меня же нет папы.

Я глажу его по щеке, пытаюсь улыбнуться.

– Но за тобой же приходит деда.

– Да, – зевает. – Но деда же не папа.

Я закрываю глаза, прижимаю его крепче. Сердце сжимается от его просьбы. И как мне отказать, если он так просит? Лежа в темноте, слушаю его ровное дыхание и думаю, что детские слова порой ударяют в цель точнее некуда.

Глава 21. Новости

Понедельник день тяжелый. Во-первых, всю ночь я ворочалась и не могла уснуть С утра Тим снова канючит, вредничает, не хочет в сад, а хочет гулять с другом. Ей Богу, Амир мне всю дисциплину разломал. Тем не менее, я стараюсь как можно спокойней объяснить сыну, что друга здесь нет, а мама по-прежнему главная. Ума не приложу, в кого он такой упрямый? Хотя почему? Это явно отцовские гены!

С горем пополам мы добираемся до группы, где я передаю его в руки воспитательницы и убегаю. На работу, к счастью, не опаздываю. После пятиминутки у шефа, погружаюсь в дела.

Перед глазами мелькают цифры и графики, я замечаю несостыковку в данных и перепроверяю снова, прищурившись и прижав к монитору ручку, чтобы легче было выявить ошибку.

И вдруг столе громко звонит стационарный телефон.

– Тьфу, блин, – сбиваюсь со счета и чертыхаюсь.

Не отводя глаз от экрана, тянусь за трубкой, снимаю ее, прикладываю трубку и слишком резко рявкаю:

– Да?

– Елена Борисовна? – мягко щебечет секретарша Амира.

– Да, – коротко отвечаю я.

– Амир Тимурович просил вас подняться.

– Зачем? – морщу лоб.

– Не знаю. Он сказал вас пригласить.

Прихватываю зубами нижнюю губу и тяжело вздыхаю.

– Хорошо. Уже иду.

Положив трубку, открываю ящик стола и достаю круглое складное зеркальце. Вижу в отражении легкие тени под красными глазами, малюсенькие морщинки в уголках. Провожу пальцами под веками, словно могу стереть следы бессонницы. Потом достаю из сумки помаду и подкрашиваю бледные губы. Затем я встаю и молча выхожу из кабинета. По пути встречаю коллег, здороваюсь с ними, коротко улыбаюсь им, а в душе такой шторм. Никто не знает и не догадывается, что меня с новым начальником связывает ребенок. А когда он его признает и станет частью его жизнью, нас может увидеть кто угодно из офиса. И тогда начнутся домыслы, сплетни, неудобные вопросы.

Боже, и почему ты не даешь мне скучно жить?

Останавливаюсь у приемной и прежде чем открыть дверь, делаю глубокий вдох. Как только вхожу, секретарша Амира поднимает голову от бумаг и скользит по мне внимательным взглядом. Улыбка вежливая, но в глазах – любопытство: чего это я вдруг зачастила?

– Заходите, он ждет.

Я не задерживаюсь у ее стола, а прохожу мимо и расправив плечи, вхожу в кабинет председателя. Вот ведь жизнь непредсказуемая штука. Когда в день нашего знакомства он сказал, что работает в сфере энергетики, я и подумать не могла, что как-то буду тоже причастна к этой области. Пять лет назад я работала финансовым консультантом в Делойте.

Амир сидит за столом и говорит по телефону, как я понимаю, с кем–то из Минэнерго. Повернув ко мне голову, он быстро кивает на кресло и продолжает обсуждать ремонт сетей на севере, который требуют закончить раньше срока. Он парирует, говорит, что технически это невозможно и мы не нарушаем никаких договоренностей. Не истерит, не наседает, но в его голосе – холод и жесткость, от которой даже у меня мурашки по коже. В этот момент он совсем не похож на мужчину, который вчера спрашивал, можно ли ему взять две машинки.

Наконец, он заканчивает разговор, откладывает телефон и мажет по мне весьма красноречивым взглядом. Вспомнив, что он вообще-то видел меня голой, напрягаюсь.

– Вызывали? – мой голос звучит ровно, но я сама чувствую, как между нами искрит напряжение.

Он медленно откидывается на спинку кресла, пальцы переплетаются в замок. Улыбки нет, только эта внимательность, которая действует сильнее любых слов.

– Да, Лена, – кивает. – Хотел поговорить. На неделе поедем вместе в ЗАГС. Нужно подать заявление на замену свидетельства.

Я моргаю, не сразу понимая смысл сказанного.

– Что?

– Свидетельство о рождении Тимура, – уточняет он спокойно. – Мы говорили, что там должно быть моё имя.

– А. да, – рассеянно киваю и заправляю прядь за ухо. – Нам ведь не нужно присутствие Тима?

– Нет. Мы все сделаем вдвоем, – он сделал акцент на последнем слове.

– Когда?

– Хоть завтра.

– Мне нужно отпроситься, – предупреждаю его.

– Ничего не нужно. Просто приезжай, куда я скажу и все сделаем.

– Ладно.

– И ещё, – добавляет он, – с сегодняшнего дня вас будет сопровождать охранник.

– Что? – едва не задыхаюсь от неожиданности и возмущения. – Это совсем ни к чему.

– Это необходимо, – твёрдо отвечает Амир. – Всем будет спокойнее. Он будет рядом, просто для вашей безопасности.

– Безопасности? – я смотрю прямо, сузив глаза. – Это из-за твоей жены? Нам что-то угрожает?

Он делает паузу, подбирает слова.

– Я хочу вас защитить, Лена. Пока не закончу с разводом. Мне нужно знать, что вы в безопасности.

– Всё так плохо? – голос звучит тише, чем я хотела. – Она у тебя неадекват?

– Надеюсь, нет, – отвечает он.

Я молчу, перевариваю его слова. Когда я сказала ему лечить головушку жены, я думала она просто истеричка. Но он явно что-то не договаривает и меня это пугает.

– Прекрасно, – фыркаю, всплеснув руками. – Во что ты нас втянул?

– Лен, просто доверься. Так надо. Вы даже не заметите его присутствия, но ты будешь знать, что вы в безопасности.

– До встречи с тобой я и так знала, что в безопасности, – говорю резко, но тут же натыкаюсь его взгляд. – А теперь у меня плюс одна головная боль. Нет, плюс две. Еще и ты.

Я порывисто встаю и смотрю на его строгое лицо с вызовом.

– Если это все, то я пойду работать дальше.

– Это все, – кивает он. – Не забудь. Завтра мы едем в ЗАГС.

– Я уже это слышала.

Одарив его своим фирменным взглядом форменной стервы, разворачиваюсь и иду к двери, зная, то он смотрит мне вслед. Этот мужчина сведет меня с ума, и ничего хорошего в этом нет!