Текст книги "Сводные... Запрет на любовь... (СИ)"
Автор книги: Лив Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
– Хрена завернула, – присвистывает Михайловская.
– Это любой исход моих отношений… плюс Яр, – пожимаю плечами. – И да, я истеричка. Накрутила себя и теперь меня кроет. Даже воды в бассейне хлебнула, от того, что себя пожалеть решила.
– С Никитиным это обсудить не пробовала?
– Как-то не сложилось, – нервно хмыкаю. – Слишком занята была побегом из его жилища.
– Ну, он ведь в курсе, твоей… истории болезни, – подбирает она тщательно слова. – Нужно быть полным дебилом, чтобы не понимать, во что впутывается.
– Я б его еще чувством вины к себе не привязывала, для полного счастья.
– Ты просто мелкая идиотина, – делает выводы Михайловская, постукивая мне по лбу пальцем. – Он от тебя всю старшую школу мальчишек отгонял. Никитина вся параллель боялась, при том, что сам он там уже давно не учился. Яр с тобой не из-за чувства вины, это точно. И то, что тебе рожать нельзя, он тоже в курсе. Не маленький. Поговори с ним, Стась! И хватит уже шарахаться от всех. Подумаешь, иссечение… Не заразная же! И вообще, взяла привычку решать все за всех. Трахнуться хотели оба, значит и разговаривать друг с другом тоже придется вместе. Хватит ныть, поняла? Бери моноласту, идем в бассейн медитировать, пока нам Егорушка обеим бошки не пооткручивал.
– Психолог от бога, – прыскаю со смеху, потянувшись за ещё не распакованным чехлом.
– А ты думала, – хохочет, поднимая меня за руку. – Метод "ни в лоб, а по лбу". Ахренеть какой действенный, не на тебе одной проверенный.__________________________________
Контракции*– непроизвольные сокращения дыхательных мышц, вызванные повышенным уровнем углекислого газа в теле и возрастающим желанием дышать.
Динамического апноэ на поверхности** –скоростной вид подводного плавания, практически на поверхности воды. Измеряется в метрах и времени заплыва на задержке дыхания, без погружения на глубину.
Гаптофобия***– это боязнь прикосновений окружающих людей, врожденная или приобретенная (в случае Романовой – приобретенная в интернате в дошкольном возрасте.)
Глава 21. Яр.
* * *
Ей всего пятнадцать. Мне почти двадцать.
Она еще совсем ребенок и тянется ко мне вечно, в поисках защиты.
Меня это раздражает ...
Раздражает ее звонкий смех, разносящийся по всему дому. Огромные глазища, доверительно смотрящие прямо в душу. Открытая улыбка, от которой сердце на мгновение замирает. И копна волос, за которую девчонки готовы душу продать, а она так искренне ее ненавидит.
Она бегает ко мне со своими радостями и печалями. И я с удовольствием подтруниваю над ней, глядя, как обиженно хмурит брови и закусывает пухлые губки, с каждым разом придумывая ответы все ершистее.
Ей пятнадцать, и ее уже достают озабоченные гормонами мальчишки. Она шутит и улыбается на эту тему, и я делаю вид, что ничего не замечаю… пока не нахожу мелкую заплаканную в комнате, после очередной дурацкой шутки одноклассников.
Вот это меня уже не устраивает. Так что не сообщаю ни о чем сестренке, но устраиваю хорошую взбучку ее потоку.
Стасю больше никто не дергает и, кажется, что все становится на свои места… Но я все чаще ловлю себя на мысли, что засматриваюсь на ее улыбку… И это ненормально… Я понимаю это…
Она все еще ребенок и тянется ко мне, как к брату… а у меня сердце пропадает, когда она целует меня в щеку на прощание.
Ведь так не должно быть, правда? И я взрослый, так что начинаю чаще исчезать из дома, отмазываясь друзьями, учебой, новой девушкой или работой. Но и это, к сожалению, не всегда срабатывает.
Тяжело вздыхаю, читая очередное сообщение от мелкой.
«Яр, забери меня пожалуйста»
Откидываю телефон на столик университетского кафе, вполуха слушая про очередные похождения Горина.
– Опять твоя малявка строчит? – цыкает недовольно Темыч.
– Что-то случилось, видимо, – бурчу, делая несколько глотков кофе. – У них сейчас должна быть тренировка по расписанию, а она уже домой собирается.
– Подмяла тебя под себя и пользуется, когда ей вздумается, – фыркает друг.
«У меня зачет сегодня. Вызови такси» – пишу в чат и вижу две светящиеся галочки, отключая тут же интернет.
– Нужно приучать ее к самостоятельности, – беспокойно ерошу волосы на затылке. – Мне приглашение выслали на стажировку с обучением в Гонконге. Если все получится, останусь там надолго.
– Круто! Поздравляю! – слышу ноту зависти в голосе Артема вместе с поздравлениями. – Когда?
– Месяца через три, не раньше, – отвечаю неохотно.
И мне плевать на его реакцию… Я ради этого лет пять как черт впахивал.
Болтаем о какой-то ерунде, но я кажется снова теряю нить разговора, в который раз отвечая невпопад. Сижу будто на иголках. Поглядываю периодически на часы и никак не могу успокоиться.
Надо было все-таки отвезти мелочь домой с тренировки.
Не выдерживаю... Звоню на мобильный, но телефон почему-то отключен.
– Стася, блять, в какие игры ты со мной играешь? – психую, набирая Егора.
– А ты разве не с ней? – голос взволнованный и немного озадаченный. – У нее температура поднялась. В блэкаут в Бездне выпала… Мы ее в себя привели, жаропонижающим напоили. Хотел домой отвезти, но у меня после подростков группа мелких, сам понимаешь. Стася сказала, что ее ты заберешь, я и отпустил.
– Понял тебя, спасибо! – срываюсь с места, кидая на стол купюру за оформленный заказ.
Темыч смотрит на меня, как на сумасшедшего, но мне плевать.
Повелся на его галимый развод… Дебил!
До «Дома Амфибий» от кафе не так далеко, но время в дороге мне кажется вечностью, еще и пробка, так не кстати. И телефон…
«Надворский»
– Да! – кричу в трубку, нервы на пределе.
– Яр, – слышу севший, слегка подрагивающий голос. – Нам только что милиция звонила. На перекрестке девушку машина сбила.
– Почему мне звонишь?! – рычу раздраженно, все еще не веря в то, что он говорит. – Если бы с мелкой что-то случилось, в первую очередь родителей набрали бы… Да и Стася… Я ей сказал такси вызвать, она не могла на остановке оказаться!
– Яр, телефон разбит, – тихо выдыхает Егор. – Они нам только потому и позвонили, что у девушки с собой снаряжение фридайверское было. По описанию сумки и содержимого…
Я не дослушиваю, выскакивая из машины. Где-то впереди воет сирена отъезжающей скорой…
– Такая молодая…
– Не дошла до остановки, у забора сбил…
– Совсем девчонка…
– А водитель-то в стельку…
Пробираюсь сквозь толпу зевак к месту аварии.
Машина всмятку. Влетела в светофорный столб, перевернувшись через невысокое заграждение для пешеходов и впечатавшись в забор здания.
– Девушка где?! Жива?! – разворачиваю за рукав сержанта, фотографирующего и записывающего что-то в блокнот.
– А вы кто? – смотрит на меня оценивающе.
– Брат, – проговариваю едва слышно, глядя, как второй описывает содержимое рюкзака Стаси.
В барабанных перепонках стучит отбойным молотком пульс, и, кажется, все плывет перед глазами, чувствуя, как задыхаюсь.
Моя мелкая… Я виноват…
– Жива… жива, – слышу его слова, словно сквозь вату. – Скорая увезла. Сейчас вторая за водителем приедет, можете вместе с ними в больницу и проехать.
– Сука! – оживаю, срываясь в указанном направлении.
Слышу крики со всех сторон, но мне плевать.
Прикончу мразь! И похер, что посадят!
* * *
Просыпаюсь в холодном поту, все еще не особо понимая, где я.
Смотрю в потолок, медленно, но все же соображая… Не удивлюсь, если одной из причин побега Ники были мои ночные кошмары. Они у меня не особо частые гости, но с таким размахом и феерией, что спать со мной в одной кровати в такие моменты бывает не то что страшно, но даже немного травмоопасно.
Хлопаю ладонью по второй половине кровати и удовлетворенно хмыкаю.
Если бы можно было сделать ставки на сегодняшнее утро, я бы сейчас точно сорвал джекпот.
Сбежала… Что и требовалось доказать…
Глава 22. Стася.
Перевожу взгляд на часы, нервно выдыхая.
Восемь вечера, чтоб тебя! Восемь! И ни одного несчастного сообщения за день!
За целый день даже не вспомнил о моем существовании… Неужели для него все настолько просто?! Или я сама себе все это напридумывала?
А как же «моя», «не отдам»? Даже не позвонил ни разу, сволочь! Не спросил, в порядке ли я?!
Как бы сильно я не хотела, меня это раздражает.
Падаю на водительское сидение своего «Рыжика» и откидываю голову на спинку кресла, приходя к единственному правильному выводу.
Все мужики одинаковые…
Включаю зажигание, прогревая машину и закутываясь поплотнее в осеннюю куртку.
Кобель! Использовал девушку в своих интересах и до свидания…
В надежде на собственную невнимательность еще раз проверяю телефон… Но там все так же пусто.
А чего я, собственно, ждала, сбежав из его квартиры? Даже кошку с горшком прихватила… Ненормальная…
Расстроенно откидываю телефон в сторону.
Ну и к черту Никитина, вместе с его ночными обещаниями!
Плевать! Я ведь сама хотела такого исхода, тогда какого хрена мучаю себя надуманными обидами?!
Экран мерцает полученным сообщением, и я мгновенно хватаю его в руки.
«Акция! «SushiPizza» 1+1…»
Бляяять…
Швыряю телефон экраном вниз на соседнее сидение, не дочитывая. Сумасшедшая...
Хватит. Так нельзя.
Срываю машину с парковочного места, врубая печку и музыку на полную.
Пофиг! Смотри на это с другой стороны. Объясняться и краснеть ни перед кем не придется.
Добираюсь домой часам к девяти вечера. Устала, но энергии все-равно хоть отбавляй. Раздражение на себя и злость на Яра добавляет адреналина в кровь, и я просто не могу на этом остановиться.
С трудом заставляю себя не нажать кнопку четырнадцатого этажа и все-таки выхожу на своем, тринадцатом. Дома встречает голодное и соскучившееся животное, и я мгновенно переключаю на нее всю заботу.
Есть не хочется, а вот свисающий на кухне и в прихожей потолок раздражает до невозможности. Смотрю на него и понимаю, что пока не сниму эти висячие ошметки успокоиться не получится.
Включаю музыку, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то острого в доме.
Ножи у меня тупые, как мой собственный мозг, так что точно не вариант.
Взгляд падает на стаканчик с ручками и карандашами, и я тут же срываюсь к ним в поисках канцелярского ножа.
Выгружаю из стола шкафчики, в поисках миниатюрного пенала и заряжаю нож новыми сменными лезвиями. То, что нужно!
С грохотом подтягиваю мебель к углу кухни, забираясь на поверхность столешницы. Втыкаю лезвие под самый край стены и с характерным треском вспарываю натянутую на потолке ткань.
Дааа! Охрененный звук!
Я точно сумасшедшая. Иначе ничем не могу объяснить в себе тягу улыбаться, когда вытворяю такую дичь на ночь глядя.
Срываю еще несколько кусков материи, пока под ней не начинает проглядываться довольно-таки симпатичный потолок. Если снять полностью ткань и стеновые панели, зачистить нахлесты шпаклевки и покрыть это все свежей матовой эмалью, получится очень даже сносно... даже для временного жилища...
А еще, я бы обновила обои…
Оглядываюсь по сторонам, прикидывая масштабы бедствия. Самостоятельно дня за четыре точно справлюсь. Мне только повод дай сменить обстановку, и я запросто здесь все перекрою…
Музыку перебивают оповещения о полученных сообщениях, но я не обращаю на них внимания, срывая очередную полоску.
Еще одно и еще.
Это точно не акционные рассылки, но мне уже пофиг.
Я обиделась.
Еще несколько сообщений и музыку прерывает телефонный звонок.
Ненавижу, когда так делают. Усаживаюсь на стол, дотягиваясь к телефону.
«Яр»
Про меня вспомнили?! Да ладно! Дожидаюсь ещё несколько секунд для приличия, прежде чем принимать вызов.
– Давай вмажем по пицце на ночь глядя, – слышу мужской голос вместо приветствия.
– Нет, – отвечаю не задумываясь.
– Суши?
– Скажи прямо, не осилишь два блюда в одно лицо или просто на мне экономишь? – фыркаю, сосредоточенно рассматривая узор на собственных серых носочках. – Для справки, эту рассылку кидают всем клиентам доставки кафе, и я ее тоже получила… Час назад.
– Пощадила бы, женщина, мне еще ремонт в твоей квартире делать, – издевательским тоном бурчит голос из динамика. – Экономлю на всем, даже на тебе. А вообще, знаешь что, лучше переезжай ко мне. Одна коммуналка, никаких ремонтов и общий холодильник.
– Бедный родственник, – огрызаюсь, едва сдерживая улыбку. – У тебя после вчерашних посиделок полный холодильник нормальной еды. Нафига тебе пицца?
– Я хочу гадостей, – медленно выдыхает. – И компанию для «пострадать вместе».
– Что так? – становится практически интересно.
– От меня, кажется, девушка сбежала… – тяжело вздыхает мне в ухо.
– Новую найдешь, – фыркаю тут же.
– Вторая за неделю! – возмущается он.
– Никитин, кажется, тебе пора об этом серьезно задуматься, – сдерживаю в себе вырывающийся смешок. – Тут с двух одно, либо ты странный, либо девушек выбирать не умеешь.
– Я честно пытался, но, кажется, все бесполезно, – усмехается. – И вообще, злая ты, Романова. Ты вроде тоже разрыв должна переживать, нет? Хотел пострадать вместе. А ты… Никакого взаимопонимания.
– Я не злая… – выдыхаю раздраженно.
– Так что там, пицца или суши? – не сдается Яр.
– Шуруповерт, – улыбаюсь, глядя на зачищенный потолок кухни и все еще вкрученные в стены металлические панели.
– Чего?
– Шуруповерт аккумуляторный есть? – переспрашиваю его.
– В машине был, – смеется наконец.
– Тащи, – чувствую себя идиоткой, растекающейся в лужицу от звука его грудного смеха. – И да, можешь заказать пиццу. Я голодная.
– Будет сделано, госпожа, – отчитывается он. – Дверь откроешь?
– Угу, – киваю, будто он это увидит.
Отключаю телефон, обводя взглядом погром в помещении.
Да… Ночные ремонты, они такие… Масштабные… и практически бесполезные…
Пробираюсь на носочках к двери, аккуратно отпираю замок и возвращаюсь к начатому, сдвигая стол ближе к середине кухни. Музыка орет настолько, что я не слышу, когда дверь открывается, оборачиваясь лишь когда стол вздрагивает от положенного на него тяжелого предмета.
Прокрадывается холодными ладонями под футболку, и по телу мгновенно пробегает легкая дрожь.
– Если что, я вооружена, – смеюсь, оборачиваясь в его руках, с канцелярским ножом наперевес.
Кусает меня за бок сквозь футболку, и я вскрикиваю смеясь, пряча лезвие ножа в корпус и хватаясь пальчиками за его волосы.
– Это тебе за то, что сбежала, – поясняет тут же, аккуратно спуская меня на пол.
Становлюсь на носочки, притягивая его за воротник рубашки к себе и кусаю за губу.
Шипит на меня, крепко сжимая талию пальцами.
– За то, что не звонил целый день, – обиженно выдыхаю я. – Хоть бы сообщение написал, предатель.
– Можно подумать, ты бы ответила, – шепчет, ведя носом по коже шеи и прикусывая мочку уха.
И мне бы топать ножкой от обиды, но я лишь задыхаюсь от ощущений, все еще пытаясь найти в себе силы огрызаться.
– Хотелось бы, чтобы меня все-таки стошнило на тебя в отместку, – хмурюсь, обвивая мужскую шею руками. – Но почему-то с тобой эта функция не срабатывает.
– Жаль? – смотрит прямо в глаза, сочувственно улыбаясь.
– Безумно, – озадаченно киваю, пытаясь не рассыпаться на молекулы в таких нужных сейчас крепких объятиях.
– Заткнись уже наконец и ответь на поцелуй, – смеется, оттягивая голову за волосы и накрывая губами мой рот, проникая внутрь языком напористо и без церемоний.
Кажется, кавардак на кухне и планируемый ремонт уже никого из нас не заботит. Откидываю в сторону мешающий канцелярский предмет, зарываясь пальцами в мужской жесткой шевелюре.
– Я соскучилась, – выдыхаю едва слышно.
Испуганно вскрикиваю, когда подхватывает меня под бедра, прижимая к себе. Обвиваю его талию ногами, крепко цепляясь пальцами за широкие плечи.
– Трусиха, – смотрит на меня затуманенным темным взглядом, мягко касаясь губами моих.
Улыбаюсь, касаясь его носа своим.
Я трусиха... и я осознаю это в полной мере.
Хотела ведь поговорить с ним и расстаться на хорошей ноте… Но, кажется, уже слишком поздно…
Относит в спальню, будто игрушку, толкая на кровать и стягивая с меня одежду. И пока я чувствую прикосновения его губ к своей коже, мне нет дела до каких-то там обид и предрассудков. Единственный, кто мне нужен на данный момент – Яр. И он сейчас… мой… каждой клеточкой своего роскошного тела и разума...
Глава 23. Яр.
Отрываюсь от отцовских отчетов, откидывая ноутбук в сторону.
На улице уже стемнело, и я даже не сразу понимаю, как давно это произошло.
Не все получается так, как хотелось, и я устало растираю прикрытые веки пальцами до мерцающих пятен перед глазами, снова погружаясь в водоворот собственных мыслей.
Вот они, неправомерные растраты… прямо перед носом… Переводы на неизвестные счета. Покупка оборудования не того класса, что планировалось изначально… И вроде бы все по мелочи, но таких переводов сотни, и с каждого списывается интересная сумма денег. Плюс аренда, эксплуатация и техническое обслуживание строительного оборудования, страховка самого объекта и сотрудников.
Слишком много косяков и непонятных переплетений. Проектировка, контроль, закупка, финансы, прорабы, предприниматели, местные депутаты, счета и снова люди по кругу... Какое-то прогнившее бюрократическое колесо. Персонажи меняются, а колесо все вертится… без конца, и края…
И доказательств практически нет. Не первый год мошенничают… Зацепиться не за что, все подчищено.
Нужны переписки и реально предоставляемые накладные, а не откатные. А их не так просто достать.
Смотрю на фотографии последних строительных объектов, пытаясь найти несоответствия, но голова совсем отказывается соображать, включаясь лишь услышав грохот передвигаемой мебели в квартире этажом ниже.
Романова Анастасия Игоревна… домой вернуться изволили-с…
Начало десятого, а шума от соседки снизу столько, будто в преисподней котлы передвигают. Какого черта она там устроила?
Проверяю телефон, замечая лишь уведомление о рассылке местной пиццерии.
Обиделась, принцесса. Не звонит, не пишет…
Есть одному абсолютно не хочется, а мелочь, судя по звукам, за день еще не успела перебеситься. Остаточные всплески ее «самодостаточности», так уж и быть согласен взять на себя.
С горем пополам договариваюсь с ней о перемирии. Дуется на меня, будто это я свинтил из ее квартиры утром и даже записки не оставил.
Это умиляет, заставляя улыбаться. Значит все-таки ждала звонка, хоть и вряд ли сознается.
Поднимаюсь на тринадцатый этаж вместе с шуруповертом, нетерпеливо прокручивая его в руках.
Прохожу в квартиру, замирая на мгновение и разглядывая погром на кухне.
На полу валяются ошметки бывшего потолка… и носящееся между ними черное облако скользит массивными лапами по ткани, словно скоростной автомобиль сквозь подземный дорожный туннель, дрифтуя на поворотах.
Стася меня не слышит. Срезает оставшиеся куски ткани, скидывает их на пол, периодически подпевая и плавно двигая бедрами под новый хит Coldplay.
Залипательная картинка…
Стою посреди этого беспорядка и, кажется, меня начинает отпускать нервное напряжение.
Слежу за тем, как оголяется поясница под короткой футболкой, когда тянется к очередному свисающему куску на потолке, обнажая проступающие ребра… и крохотную темную родинку на плоском животике сбоку, к которой до покалывания в губах хочется коснуться.
Хорошенькая засранка.
Маленькая, пластичная, с высокой тонкой талией и округлыми бедрами, притягивающими к себе не только взгляды, но и мужскую извращенную фантазию.
Ругаться с ней или спорить сейчас хочется меньше всего. Стася умеет вовремя остановиться, не превращая ссору в скандал или истерику… и мне в ней это нравится больше всего.
Я устал и единственное, что мне сейчас нужно, это чувствовать ее поддержку.
Пробираюсь ледяными пальцами под ткань футболки и не сдержавшись прикусываю животик с манящей родинкой, стягивая девчонку со стола на пол. Смеется так заразительно, что хочется дразнить ее бесконечно.
Тянется ко мне, забавно приподнимаясь на носочках. Такая хрупкая, по сравнению со мной, и такая сильная.
Хочу ее себе такую. Маленькую ядовитую язву. На всю жизнь. Чтобы могла встряхнуть лишь одним своим присутствием, и приободрить улыбкой и объятиями.
Кусает губу, и мне этого до безумия мало. Кажется, я на ней совсем помешался.
Перекидываю на кровать, избавляясь на ходу от футболки и спортивных джоггеров.
Под одеждой нет никакого белья, и я не могу оторвать от нее взгляда. Будто раньше ни разу обнаженных девушек не видел.
Долбанутый, на всю голову.
Хочу ее всю, без остатка. Маленькую болтунью.
Подминаю под себя, проскальзывая пальцами по мягким изгибам. Плавится от прикосновений. Такая чувственная и податливая, что у меня от ее близости крышу сносит.
Заполняю ее собой полностью, и она вздрагивает, выгибаясь навстречу. Моя нежная девочка... Тихо стонет, откликаясь на каждый поцелуй.
Мне ее всегда будет мало.
Цепляется пальчиками в мои плечи. Сегодня не будет долгих прелюдий. Двигаемся рвано и размашисто, и я хочу, чтобы она кончила… быстро и не задумываясь о том, что сейчас делает. Не принижая себя и не сравнивая с прошлыми отношениями.
Стоны в комнате перекрывают остальной шум, и нас разматывает волной оргазма, практически одновременно. Заливая жаром, но все-равно примагничивая друг к другу. Трепещет в моих руках, пытаясь отдышаться. Льнет к телу ближе, касаясь обнаженной кожей и все еще напряженной грудью к моему боку.
Обнимаю крепче и неосознанно веду кончиками пальцев по обнаженному бедру, понимая, что замирает, когда касаюсь контуров бледных послеоперационных шрамов. Ничего особенного… Всего несколько рубцов на бедре и один на ножке. Их даже практически не видно, но я чувствую, как она напрягается все сильнее.
– Я хотела убрать их этим летом, – проговаривает тихо. – Даже с хирургом договорилась. А потом струсила и отменила… Не хочу больше операций.
Моя кроха. Сердце болезненно пронизывает эмоциями.
– Что за ерунду ты себе напридумывала? – возмущенно шепчу, сводя брови к переносице и приподнимаясь. Осматриваю ее, спускаясь ниже. Вздрагивает от каждого прикосновения моих губ к светлым рубцам, но не отстраняется. – В них нет ничего страшного, чтобы заставлять себя ложиться под хирургических нож. Они как часть яркого воспоминания нашей жизни. Может и хотелось бы выкинуть их из головы, но все-равно не получится. Тогда не понимаю, зачем вообще нужно от них избавляться?
Хочет прикрыться, но я не позволяю. Аккуратно обвожу кончиками пальцев каждый из них.
– Яр, я…
– Ты красивая, – перебиваю ее, касаясь губами не дающей мне покоя родинки, и постепенно нависая над мелкой. – Очень… Неважно, есть ли на тебе эти едва заметные следы или нет. Запомнила?
Кивает нерешительно.
– Вот и молодец, – целую ее в сладкие губки.
Слышим звонок в дверь, и оба хмурим брови, не понимая, кого к нам черти ночью принесли.
– Доставка, – доходит до меня с опозданием.
Смеюсь, чмокая девчонку в нос. Натягиваю одежду практически на ходу, чуть не навернувшись в прихожей о кошку.
– Нами! – перепрыгиваю ее, спотыкаясь.
Смотрит на меня желтыми глазищами, не понимая, с чего вдруг я на нее взъелся, и мне тут же становится стыдно.
– Прости, – чешу живность за ухом. – Я просто не привык к четвероногим в доме.
Снисходительно мурчит, укладывая удивленную морду дальше спать на коврик.
Разбираюсь с доставкой.
– Стась, – зову мелочь, и она выныривает из комнаты, натягивая на себя футболку. – А я тебе уже предлагал со мной съехаться?
– Что, передумал? – смеется, переводя взгляд с меня на разгромленную кухню.
– Я серьезно, – хмыкаю, почесывая нос мурчащему мейн-куну. – В спальне мы это есть точно не будем. А у тебя на кухне сейчас только твоему животному весело.
– Она девочка! – возмущается мой бесенок. – И я к тебе максимум поужинать забегу, затем уберу этот кавардак и баиньки. Я завтра в командировку на пару дней с малышней уезжаю.
– Зачем?
– На соревнования.
– А мне сказать?
– Говорю.
– Раньше нельзя было?
– Это когда? – скрещивает руки на груди, приподнимая вопросительно бровь. – Во время секса, или когда ты забил на меня и за весь день ни разу сообщение даже не отправил?
– Не начинай, ты сама струсила и сбежала.
– Не начинаю, – хмыкает она. – Просто сообщаю тогда, когда появляется возможность. Меня несколько дней не будет в городе.
– Горин с вами едет? – во мне мгновенно вспыхивает волна недовольства.
– Обязательно, – кивает улыбаясь, тут же успокаивая. – А еще Егор, Дашка, Паша и полный автобус десятилеток.
– Я еду с вами.
– Нет, – не раздумывая отрезает.
– Почему?
– Я так решила, – пожимает плечами, тут же переводя стрелки. – Обещаю вести себя максимально примерно… Чай к ужину заваришь?
Еще и из квартиры технично выставила вместе с пиццей. Маленькая манипуляторша.
Молча распечатываю пиццу и суши. Заливаю кипятком чаинки в заварнике и готовлю чашки.
Злюсь. Причем понимаю, что больше сам на себя. Кто мы друг другу, чтобы мелкая отчитывалась передо мной? Я еще как-то сам со своим статусом не определился.
Брат, друг, парень? Первые двое сами собой отметаются, а до третьего нужно дорасти. У нас с мелкой еще ни одного свидания не было. Из проблем в секс, а потом с головой обратно. С этим нужно что-то делать, только некогда.
– О, Франкенштейн, – оборачиваюсь на ее голос. Забирается с ногами на диван, разглядывая фотографии стройки. – Ты где его откопал?
Отбираю фото из ее рук, глядя на башенный кран.
– У отца на объекте стоит, – висну, разглядывая его конструкцию и все еще не понимая, что именно она в нем увидела.
– Дело плохо, – качает кудрявой головой, присматриваясь к деталям. – По документам небось, как профессиональное строительное оборудование проходит, выкупленное у твоих китайских собратьев, а по факту… Собранное нашими умельцами нечто в местных доках из сохранившихся запчастей башенных кранов морского порта. Еще и серии с кодами на запчастях небось перебили.
– Ты откуда все это знаешь?
– Практическая работа, четвертый курс, специальность: инженер-проектировщик, – наивно хлопает глазками. – У вас в Поднебесной что, все честные? Такому в универе не учат?
– Стась, где ты раньше была? – закапываюсь мгновенно в бумажках. – Теперь я точно знаю, с кого начинать нити распутывать… Чужие переписки случайно взламывать не умеешь, чудо ты мое?
– Нет, – машет головой, перебираясь за барную стойку и откусывая кусочек пиццы. – Но знаю, кто может. И ты с ним, кстати, тоже очень неплохо знаком.
– Нет, – тут же отрезаю, зная, кого она предложит.
– Почему? – наливает себе в чашку чай. – Потому что вы оба, два упрямых оленя?
– Не хочу быть ему должен.
– Вам просто нужно принять тот факт, что вы оба неправы, – пожимает плечами. – Тёма хоть и раздолбай, но программист от Бога. Электронику в машинах хакает на раз-два. С ноутами и телефонами тоже, в случае чего, все бегут к нему. Две минуты нервных вздохов и готово. Хочешь, я поговорю с ним?
– Нет, – захлопываю крышку ноута и складываю документы. – Я в состоянии оплатить работу квалифицированного специалиста, а не просить помощи у дилетанта в случае необходимости.
– Ремонт моей квартиры оплати сначала, – ядовито улыбается мелочь, звеня ключами перед моим носом. – Прям острая необходимость. И это… за Нами присмотришь, пока меня не будет?
Киваю, усаживаясь напротив. Сжимаю ее щеки пальцами одной руки, притягивая мелочь к себе и чмокая в сладкие губки.
Прибил бы язву, если б не была моей.
Глава 24. Яр.
Два дня проходят, как в тумане.
Нанимаю человека для проведения аудита фирмы отца. Он же дает контакты хорошего айтишника, вскрывающего переписки с поставщиками оборудования и электронными накладными.
Работаем по ночам, неофициально и очень аккуратно. Чем меньше народа в это втянуто, тем меньше шансов накосячить. Не мелькаем перед сотрудниками и не поднимаем шумиху вокруг документов. Оставляем все в таком же первозданном виде, не вызывая ни единого подозрения.
Перед глазами в который раз мелькают суммы, договора, встречи, страховки, счета. Но только цифры там указаны слегка другие…
Пытаюсь поспать днем, но сон не идет.
Слишком светло… мягко… жарко…
Слишком много мыслей в голове…
Психую… Перетаскиваю к себе в квартиру живность, чтобы не мешалась под ногами и занимаю себя днем физически, развлекаясь ремонтом кухни и прихожей мелкой.
Работать руками, кажется, не разучился… и даже периодически ловлю себя на мысли, что получаю удовольствие от того, что делаю это самостоятельно.
Действует не хуже медитации, выкидывая ненужный хлам из головы.
Постепенно все становится на свои места. Цепочка выстраивается и к концу второго дня я удовлетворенно смотрю на проделанную работу в квартире Стаси. Светлая кухня и прихожая, выровненный высокий потолок и обновленные люстры в стиле лофт. Думаю, хозяйка будет довольна и не разозлится, если я воспользуюсь ее стиральной машинкой пару раз в ее отсутствие. Мою привезут только через несколько дней.
Отвлекаюсь на звонок, выкидывая вещи из стиралки и засыпая их сверху своими из принесенной корзины. Разбираю их на автомате по цвету.
Договариваюсь о встрече. Усталость дает о себе знать, и я чувствую себя некомфортно, но покончить с отчетом отца нужно сегодня.
К вечеру вновь оказываюсь в офисе с папкой документов и распечаток, кидая их на рабочий стол Никитина старшего.
Просматривает ее, меняясь в лице несколько раз.
Примерно этой реакции я и ожидал от человека узнавшего, что в его команде целая паучья сеть подставных лиц.
– Что хочешь взамен? – откидывает бумаги, поднимая на меня взгляд.
Не сомневался. Никитин никогда позволит себе остаться в долгу, даже перед собственным сыном.
– Я присмотрел себе офис под архитектурное агентство, – сажусь за стол напротив него. – Пока улажу все вопросы с документацией и организационными процессами, месяца два пройдет. Команду практически собрал. Как только будет готово, подадим заявку на тендер по реставрации «Дома Амфибий». Нужна строительная организация, которой смогу доверить работу в здании. Проектировщика пригласим из Москвы, все рабочие нюансы по факту обговорим с ним на месте.
– Настолько уверен, что тендер одобрят? – приподнимает удивленно бровь. – Даже если и получится, не факт, что проект отдадут агентству, которое впервые в глаза видят. У нас в городе все так легко не решается, сын.
Где-то внутри меня царапает это слово. «Сын»… слишком снисходительно оно звучит из его губ.
– Спорим? – хмыкаю, отстукивая пальцами по столешнице. – Все вопросы с тендерами беру на себя.
– Самонадеянно... – улыбается отец. – А давай... В случае победы на несуществующем тендере, я продвигаю твое агентство у своих клиентов.
– А в случае поражения?
– Ты оставляешь Стасю в покое и уезжаешь из города.
Внутри что-то вздрагивает, скручивает в болезненный узел и разливает жаром по всему телу.
– Слишком неравноценные ставки, тебе не кажется? – выдавливаю из себя, закашливаясь и прикрывая на мгновение глаза от усталости. – Не терпится избавиться от меня? Нужно было с мамой постараться и еще как минимум одного, достойного отпрыска родить.
