Текст книги "Сводные... Запрет на любовь... (СИ)"
Автор книги: Лив Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
– Ты вызверишься на ней, она на детях, – проговариваю терпеливо. – Вещи где?
– Там, – показывает пальчиком на шкафчик малыш.
– А ты чего пыжишься? – опускается рядом с ребенком Стася, стягивая ладошками полы мягкой махровой ткани. – Просила ведь, к воде без меня не подходить. Ты даже в детском бассейне плавать толком не умеешь, а тут такая глубина! Зачем во взрослый сам полез?
– Мы с вами уже ныряли на тренировках... несколько раз... – дуется детеныш, опуская взгляд. – Я не боюсь. Просто схватился за лестницу и опускался осторожно.
– Просто… – передразнивает возмущенно. – Просто два дня не смог подождать? Я ведь обещала тебе провести апноэ.
– Илья мне не поверил! – перебивает. Смотрит с вызовом и тут же понижает голос, натыкаясь на укоризненный взгляд Стаси. – Сказал, что я трус! А я не трус…
– Конечно, не трус, – стягиваю с него мокрую майку и помогаю надеть сухую. – Ты просто очень легко поддаешься на чужие провокации.
– Чего? – непонимающе хмурит брови ребенок.
– Твой Илья отличный подстрекатель, вот что, – разъясняет Стася, выворачивая одежду на лицевую сторону. – Сам в воду не прыгнул, испугался… А тебя заставил. Хорошо хоть догадался на помощь позвать...
– Я больше не буду, – расстроенно шмыгает носом малыш, пока я просовываю его растрепанную макушку через горлышко батника.
– Конечно не будешь, – фыркаю. – Твоя надзирательница тебя теперь к бассейну и на километр не подпустит.
– Ругаться будет? – хмурится Стася.
– Не впервой, – бурчит Тим тихо, обиженно скрещивая руки на груди. – Можно подумать, вам не все-равно…
– В смысле? – озадаченно зависаю от его заявления.
– Всем взрослым нравятся только послушные дети! Такие как я, никому не нужны! Вы такие же. Ругаетесь, потому что от меня одни неприятности.
– Что за чушь?!
– Послушай меня, – терпеливо переубеждает его моя умница, все еще пытаясь натянуть непослушные колготы на влажную кожу мальчика. – Детей любят не за их характер, а просто за то, что они есть. И отчитывают, не потому что не любят, а потому что волнуются за вас, мелких.
– Неправда! – хмурится, надевая брюки. – Обо мне не волнуются... и никто никогда не заберет. Потому что от меня всегда куууча проблем.
– Твоя надзирательница так сказала? – хмыкаю, заворачивая малыша в шарф и застегивая куртку. Кивает робко. – Ее просто никто не любил в детстве, вот она такой злой и выросла. А еще, скажу тебе по секрету, мы с Анастасией Игоревной тоже примерным поведением в детстве не отличались. Но родители нас все-равно очень любили.
– Правда?
– Абсолютная, – шепчет тихо Стася, напяливая на Тиму шапку. – Ты только не говори ей об этом. А то она еще злее станет.
Улыбается, робко соглашаясь. Смотрит на нее лучистыми карими глазками, порывисто обнимая, и Стася замирает на мгновение, осторожно прижимая мальчишку к себе.
– Дядя, ты заболеешь, если не переоденешься, – поглядывает встревоженным взглядом в мою сторону, аккуратно касаясь пальчиками мокрой одежды.
– Кому-то нужно больше слушаться старших, чтобы им позже не пришлось расхаживать в мокрой одежде по комплексу, – хмыкаю, накидывая на Стасю и себя сухие полотенца поверх мокрой одежды.
– Я больше не буду, – бурчит в пол малыш.
– Честное слово? – протягиваю ему кулак в знак примирения.
– Обещаю, – тяжело вздыхает, отбивая своим и закрепляя данное слово.
– Дядю, кстати, Яр зовут, – смеюсь, пропитывая полотенцем стекающую в пол рубашку.
– Тим, – оживает тут же ребенок, улыбаясь.
– Беги к своей воспитательнице, Тим, – щелкаю его по носу. – Пока она в демона не превратилась и не покусала вас всех в автобусе.
Смеется в ответ. Машет ручкой, вкладывая ладошку в Стасину и утаскивая ее из раздевалки.
Нужно валить отсюда, пока не набежала новая группа.
Стучу бессильно кулаком по дверце детского шкафчика, запирая его, и выхожу из помещения.
– Я тебе спортивный на смену твоим шмоткам подготовил, – кидает в меня еще одним полотенцем Егор и резиновыми шлепанцами. – Душ у меня в кабинете прими, одежду в сушилку закинь. Завтра заберешь.
– Обувь? – ищу взглядом сброшенные у бассейна кроссовки.
– Там же. Дашка занесла.
Просовываю ноги в пузырящихся от влаги носках в резиновое нечто и морщусь от непередаваемых ощущений, чвакая мокрыми шлепками в кабинет Егора.
Устало запираюсь в ванной, снимая с себя одежду.
Гадость…
Прилипает к телу, неприятно сползая с кожи.
Идеальное, блять, завершение вечера…
Закидываю вещи в стиралку, забираясь под горячие струи душа. Постепенно успокаиваюсь, согреваясь и приводя мысли в порядок.
Натягиваю на себя спортивки и футболку.
Практически впору. Правда чувствую себя в них больше физкультурником, чем человеком владеющим собственным архитектурным бюро в сердце бизнес-центра столицы.
Хмыкаю про себя, открывая дверь ванной и обнаруживая сидящую на краю стола Романову.
Крутит в руках мобильный телефон, не зная, куда себя деть в ожидании.
Окидываю ее оценивающим взглядом. Розовощекая, после душа. В широких черных багги и сером спортивный топе.
Хочется накинуть на нее что-то потеплее, но я благоразумно помалкиваю.
Бросаю влажное полотенце вместе с батником Надворского на спинку кресла, усаживаясь напротив девчонки и зажимая женские колени между своих бедер.
– Я попросила Ирину Георгиевну, не отчитывать сильно Тиму, – сообщает тихо, практически не глядя на меня. – Надеюсь, она сдержит свое обещание и привезет его на тренировку в следующий раз, вместе с остальными детьми.
– И часто они вам такое устраивают?
– Они просто дети, Яр… Эта сумасшедшая женщина сама виновата, что мальчишек из виду упустила, – тут же возмущенно хмурится мелочь. – Дарья с Пашей передали ей группу из рук в руки. А она сейчас сделает из малышни крайних… И администрации гадостей про них наговорит, чтобы ответственность снять с себя максимально.
– Я поговорю с заведующей интерната, – заверяю ее. – Детей будут привозить на занятия в полных группах, за исключением медицинских показаний. Это распоряжения мэра. Они не посмеют ослушаться.
– Спасибо, – выдыхает Стася.
– Я рад, что с Тимой все обошлось, – успокоивающе веду большим пальцем по изящному бедру.
Затихает, о чем-то раздумывая. Взволнованно убирает волосы с лица, наконец выдыхая и протягивая мне телефон.
Забираю по инерции и вопросительно приподнимаю бровь, глядя на девушку.
– Хочу тебе кое-что показать, – пожимает плечами. – Открой последнюю переписку в мессенджере.
Догадываюсь по ее нервозному состоянию, что ничего хорошего я там не увижу.
Пролистываю наскоро страницы, останавливаясь на переписке с неопределенного номера, и рвано выдыхаю, читая содержимое.
Этот, сука, день когда-нибудь закончится?
– Тварь… – скрежещу зубами, глядя на время отправки сообщений. – Замок, говоришь, заклинило?
Давлю на девчонку тяжелым взглядом.
Сглатывает, виновато пожимая плечами.
Ничего у нее не случилось… Как же… Спасибо, хоть показала, а не как обычно…
– Это фотографии со страницы «Дома Амфибий», – выпаливает тут же в оправдание Стася. – Я проверяла. Егор выкладывал их во время тренировки. Марка здесь не было.
– Знаю, – делаю скрины экрана, пересылая их себе. – Буров сегодня после обеда только в город вернулся.
– Откуда ты…
– Слежу за ним, – возвращаю мелкой телефон, перекидывая сообщения Давиду. – От меня ни на шаг, поняла?
Кивает, судорожно растирая руки ладошками. Накидываю ей на плечи батник Егора и отхожу в сторону, отвлекаясь на звонок Бажанова.
– Я хочу знать об этой мрази все. От момента рождения и до сегодняшнего дня. Организуешь?
Глава 43. Яр.
Знаете, в чем заключается сложность решения даже самой простой проблемы в моей жизни?
Я никогда не умел ждать… Особенно чьей-то помощи со стороны.
Вот и теперь, бездействуя в офисе архитектурного бюро, я просто места не могу себе найти, чуть ли не ежеминутно поглядывая на помалкивающий смартфон, тихо лежащий на краю рабочего стола.
Ожидание убивает… И если бы вопрос касался только меня, я с удовольствием разбил бы этому доходяге морду…
Но я нутром чувствую, что здесь что-то не так, поэтому терпеливо делаю вид, что все в порядке… Вторые сутки коршуном паря над мелкой.
Слежу за каждым ее движением… За тем, как измеряет шагами свой кабинет, предвкушая сегодняшнее выступление в «Океанариуме»… Звонит Михайловской и в который раз подправляет макияж, рисуя ультрамариновые стрелки на глазах, какой-то супермодной несмывающейся косметикой.
У «Дома Амфибий» премьера Новогодней сказки.
В подводном царстве, ага...
Хмыкаю про себя.
Даже приблизительно представить себе не могу, чего они там понаворотили… Но девчонки каждую свободную минуту созваниваются, дополняя картинку новыми деталями и обсуждая с Дашкой по телефону предстоящее шоу.
Не мешаю им, занимаясь работой и лишь изредка поглядывая на смеющуюся мелкую.
Романова улыбается, но я прекрасно знаю, что она нервничает.
Она практически не спит. Говорит, что это все из-за предстоящих экзаменов, а сама каждый раз вздрагивает от нового уведомления на телефон или входящего звонка.
Лгунья...
На столе вновь вибрирует телефон, и у меня в горле начинает клокотать сердце от имени контакта, высветившегося на экране.
– Никитин, – слышу свой голос будто со стороны.
– Жду тебя в офисе, – бросает в трубку Бажанов, тут же добавляя. – Одного.
– Когда?
– Сейчас, – судя по шуму, он за рулем. – И нет, это не телефонный разговор.
Отключаю звонок, лихорадочно соображая. Сгребаю в охапку пальто, размашистым шагом пересекая офис и вылавливая Стасю в столовой.
– Уезжаешь? – смотрит на меня удивленно, аккуратно прокручивая чашку горячего чая на блюдце.
– Я попрошу Егора отвезти тебя в «Океанариум».
– Сама справлюсь, не маленькая, – хмурится, выдавливая из себя улыбку.
– Послушай меня, – забираю из женских рук чашку, возвращая посуду на столешницу. Сжимаю ее ладони в своих. Ледяные. Нервничает, хоть и виду не подает. – Мне тоже не нравится эта идея, но я вряд ли успею вернуться в офис вовремя. Прошу тебя, дождись Дашу с Егором. От них ни на шаг. Как только освобожусь, присоединюсь к вам. Обещаю.
Кивает. Выглядит встревоженно. И я ни за что на свете не оставил бы ее одну, если бы не Бажанов. Тон, с которым он со мной разговаривал, абсолютно не подразумевал времени отсрочки.
Целую малышку в губки и обнимаю крепче.
Почему я чувствую себя предателем?
– Люблю тебя, – шепчет мне в плечо.
– И я тебя, – заставляю себя улыбнуться.
Чмокаю девчонку в висок и вылетаю из офиса, отзваниваясь по пути Надворскому.
Срываю ровер с парковки, выезжая на дорогу.
Мозгами понимаю, что мелочь будет под присмотром Егора, да и за Марком следят люди Бажанова. Но меня все-равно кроет раздражением.
Я не должен оставлять Стасю одну.
Вжимаю педаль в пол, стискивая пальцами руль до побеления костяшек.
Нужно ускориться, чтобы вернуться обратно, как можно скорее.
Давид встречает нервным похлопыванием по плечу. Проводит в кабинет, громыхнув за собой дверью и отдавая на ходу распоряжение, никого не впускать.
– Хочу, чтобы ты кое-что увидел, прежде чем отдам указания своим ребятам в полиции, – протягивает мне папку с документами.
Падаю в кресло, открывая файлы и бегло просматривая их по диагонали.
«Уваров Аркадий Сергеевич. 1976 г.р. Осужден…
Вынесение приговора… Краснодарский краевой суд… Приговорен к 20-ти годам лишения свободы за предумышленное убийство в состоянии алкогольного опьянения… Романовой Алины Евгеньевны 1982 г.р. и Романова Игоря Андреевича 1978г.р.»
– Что это? – от прочитанного организм пробивает нервный мандраж, поднимая по коже рук и шеи волоски дыбом.
Перелистываю страницу.
«В октябре 2019г был переведен из спецблока в общую камеру, где был найден мертвым около пяти часов утра в туалете одним из сокамерников…
Заключение патологоанатома: острая сердечная недостаточность.»
– Последний абзац на листе просмотри, – тычет мне пальцем Бажанов.
«Несовершеннолетний сын: Уваров Марк Аркадьевич 1999г.р.»
Меня накрывает нестерпимой волной жара.
«…По решению суда, Уваров Марк Аркадьевич, был передан органами опеки матери подсудимого: Уваровой Антонине Юрьевне 1951г.р.»
Откидываю в сторону папку, судорожно растирая лицо руками.
– В 2019 году Марк Аркадьевич переехал в Москву и сменил фамилию «Уваров» на фамилию крестного, – продолжает Бажанов, а у меня в голове картинки вспышками взрываются, мешая сосредоточиться.
– Где его мать? – практически хриплю, пытаясь осознать ситуацию.
– Сбежала, – пожимает плечами Давид. – Общество повесило на нее ответственность за случившееся. Двое погибших родителей и маленькая девочка, переданная органами опеки в местный интернат. А виновата во всем, выносящая ежедневно мозг супругу женщина.
Поднимаю на него вопросительный взгляд.
– Уваров слил данные компании конкурентам. Виновного нашли быстро. С должности сняли… Заявление написал по собственному желанию. Ушел, естественно, без рекомендаций. Сарафанное радио быстро разнесло причину увольнения по организациям. Домашние скандалы переросли в семейную трагедию Романовых.
– Стася здесь причем? Он будто мстит ей за собственную семью… Но ведь она была всего лишь ребенком, когда все это случилось.
Бажанов пожимает плечами.
– Съемная квартира Бурова в пятнадцати минутах езды отсюда, – кидает взгляд на наручные часы. – В офисе он пробудет еще минимум час.
Долго уговаривать не приходится. Так что спустя четверть часа, мы уже вскрываем дверь съемного жилья Марка.
Благо Бажанов в этом профи, да и последствия взлома чужой квартиры волнуют нас обоих сейчас меньше всего.
Окидываю цепким взглядом помещение.
Ничего особенного. Скромная двушка. Скорее всего корпоративная, так как имеется место не только для отдыха, но и для работы.
Выворачиваю содержимое стола в комнате, пока Давид выгребает вещи из шкафа и привезенного чемодана.
Бумаги… Рабочие папки… Документы… Несколько флешек… Переносной жесткий диск…
– Ничего не запаролено... Все абсолютно чисто и прозрачно… – яростно откидываю в сторону бесполезные вещи. – Сука!
Разъяренно стучу кулаком по столешнице, и она отзывается гулким звуком с легким дребезжанием.
Переглядываемся, молниеносно начиная ощупывать его внутреннюю поверхность в четыре руки.
Щелчок, и скрытый замочек с легкостью открывает потайное отверстие.
Вытаскиваем спрятанную папку, рассыпая бумаги по полу.
Документы и фотографии.
Мои… Стаси… Пашки… Дарьи… Егора… Архитектурное бюро… «Дом Амфибий»… Ника… и даже «Океанариум».
Фотографии мелкой, исписанные неровным нервным подчерком.
«Моя кукла.»
«Маленькая дрянь!»
«Такая же сука, как и мать!»
«Убью стерву…»
Он совсем ебанулся на Романовой, спихивая все проблемы семьи на мать и ассоциируя ее со Стасей.
Откидываю очередное фото с угрозой в сторону и автоматически смотрю на время, нажимая кнопку вызова телефона мелкой.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети,» –сообщает автоответчик, и меня окатывает холодным потом, начиная нервно потряхивать, пока Давид набирает своих ребят.
– Внутри офиса проверь! – отдает распоряжение и пока ждет ответ, я лихорадочно жму на номер Егора. Бажанов отключается, матерясь. – Ушел через курилку, полтора часа назад.
– Скажи мне, что она с тобой, – выпаливаю, как только слышу голос Надворского, уже прекрасно зная, что ни Марка, ни Романовой мы оба на месте не обнаружим.
– Трубку не берет, – отчитывается Егор, и я слышу, как он гулко спускается по служебной лестнице, вместо лифта, внезапно останавливаясь. – Яр, телефон разбит. Между пролетами четвертого и пятого этажей.
– Отменяйте шоу по техническим причинам, – стягиваю пальцами волосы на затылке. – Ты мне нужен... Горина подключай, немедленно. Пробейте камеры. Узнай, на какой машине уехали и попробуйте отследить эту тварь, пока не поздно.
Кладу трубку, хренача со всей силы кулаком в стену от бессилия.
Он... ей... ничего... не сделает... Он... её... сука... любит...
Ничего не чувствую…
Бью наотмашь, добивая в кровь костяшки пальцев.
Никакой… сука… боли…
Только пульс в висках и миллион мыслей, скачущих в беспорядке с одного места на другое.
Прикрываю глаза, глядя как Давид качает головой, холодно чеканя информацию о пропаже Романовой кому-то из полиции.
Вызывает наряд к бизнес-центру, проверить камеры видеонаблюдения и в съемную квартиру, обрисовывая вкратце ситуацию.
Показываю молча на выход.
– Номер машины, фото и данные девушки скину, – спускаемся вниз, захлопывая дверь подъезда. – Вместе с досье на Бурова. Вперед, Архипов, поднимай оперов. Меньше вопросов, больше действий. На связи.
Жму на газ, срывая тачку с места.
Давай, Никитин, тебя это тоже касается.
Меньше эмоций – больше дела, пока голову напрочь адреналином не расхреначило.
Глава 44. Яр.
Оставляю Давида у парковки бизнес-центра.
Он здесь сейчас нужнее.
Направит полицию по следу. Проверят камеры, съемную квартиру и офис. Разошлют ориентировки по постам ППС.
Отработаем моменты с обоих концов, сообщая о новостях друг другу по необходимости.
Прогоняю машину вдоль выстроенных у дороги стояночных мест, пытаясь выцепить в темноте Рыжика мелкой.
Притормаживаю, хмуро осматривая припаркованный «мерс» на месте, где еще утром стояла «тойота» Стаси. Вчера я забирал девчонку на своем ровере, так что машина должна была быть на том же месте, где ее оставила дожидаться хозяйка.
Марк все это время разъезжал на каршеринге. Судя по словам людей Бажанова, прокатный автомобиль припаркован на стоянке его рабочего офиса, значит сюда приехал на такси.
Уехали оба на тойоте Стаси. Даже камеры для этого проверять не нужно.
Мягко жму на газ, выкатываясь на дорогу и упираясь в вереницу машин.
Час пик и всего три перекрестка за десять минут.
Шикарно, блять!
Самое время, чтобы постоять в пробке.
Со всех сторон поджимают автомобилями. Ни единого кармашка. Еще и с неба что-то медленно начинает сыпать.
– Снег, – произношу тихо, глядя как на лобовое с каждой секундой опускается все больше крупных танцующих снежинок. – Твою ж мать… Вовремя!
Пробиваюсь сквозь толщу авто еще несколько кварталов.
Бесполезно. Машина в таком потоке вскоре просто встанет намертво.
Набираю номер Егора, настойчиво сигналя стоящим с боку.
Уступают. Не с первого раза, но все же.
– Яр, он ее вынес через служебный ход, – сообщает тут же Надворский.
– В смысле вынес? – сглатываю вязкую слюну, собираясь внутренне.
– Судя по видео комнаты охраны, угрожал чем-то. Вывел на лестничную клетку. Там камер нет, но на парковке уже появился со Стасей на руках. Последний час рабочего времени. На улице темно. Зима. Никто ничего не видел, сам понимаешь.
– Криминалисты что говорят?
– Есть следы борьбы на площадке, там же разбитый телефон.
– Время?
– Минут сорок назад.
Сука! За это время человека не то что из города вывезти можно, но и избавиться при острой необходимости.
Бью по клаксону со всей мощи, оглушая прохожих и стоящих в потоке водителей.
Какого черта?! Я попросту теряю драгоценное время в гребанной пробке! Нужно выбираться. К Горину при таком раскладе все-равно не доеду… Снег с каждой минутой усиливается, затрудняя и без того тяжелое движение.
Включаю поворотник, сигналя, как умалишенный.
Крутят пальцем у виска, матерятся, но позволяют съехать в сторону перекрестных улочек, поближе к трассе.
В голове бесконечным круговоротом вертится лишь одна мысль.
Он ей ничего не сделает! Он ее любит, своей ебанутой любовью!
Болеет ею! На это единственная надежда…
– У Темыча что?
– Говорит, машину до парка «Горького» довел. Дальше глухо. Снегом камеры слепит.
Торможу в ближайшей подворотне, растирая виски пальцами.
Она ведь заметная.
Оранжевый винил не так просто потерять в серо-черном потоке автомобилей. Его даже в темноте, сука, видно! Переливами светлячков на черно-белой камере безопасного города.
Прокручиваю карту GPS-навигатора, просматривая районы вокруг парка.
– Горыч, они съехали с трассы в промзону, – доходит до меня, пока веду пальцем по сенсору. – Там практически нет камер. И заезда всего два…
– С парка и через мост к карьеру, – добавляет Надворский, тут же отвлекаясь. – Бажанов!
Смотрю на светящийся маячок включенного микрофона на руле ровера, лихорадочно соображая.
– Я переведу звонок на конференц-связь, – скидываю друга на режим ожидания и добавляю Горина, пока Егор объясняется с Давидом.
Артем всего пару месяцев назад программировал электронику машины Стаси. Сам хвастался, что теперь только он сможет ее взломать, в случае необходимости.
– Тема, GPS систему вскрыть сможешь? – кидаю, как только слышу щелчок принятия вызова.
– Уже, – сообщает Горин, но я не слышу энтузиазма в его голосе. – Это пустырь у карьера. Локацию скину.
– «Но»?! – рычу на друга, не выдерживая.
– Машина не двигается, – бормочет практически себе под нос.
– Удаленно к микрофону подключиться сможешь?
– Там тишина, Яр! – срывается на меня парень. – Это первое что я сделал, подключившись к системе. Их там нет! Машина пустая!
– Не истери, – слышу холодный тон Надворского, и сам постепенно привожу себя в норму. – Это все-равно зацепка. Ты все правильно сделал. Мы будем на месте в течении получаса.
– Тёмыч, – снижаю напор, нервно выдыхая. – Следи за изменениями. Если что, мы с Егором на связи, договорились?
Сбрасывает вызов.
Кидаю координаты Бажанову, снимаясь с ручника.
К парку проулками минут двадцать. К карьеру после съезда с трассы еще примерно столько же.
К промзоне через мост в два раза быстрее и дорога намного свободнее. Выбор хоть и рискованный, но вполне очевидный.
Глава 45. Стася.
– Что ты делаешь? – поджимаю колени к груди, испуганно поглядывая в сторону парня, стоящего на краю обрыва.
Меня еще ведет. Действие успокоительного, которое мне вколол Марк в бизнес-центре, все еще не прошло, но чувствую я себя уже намного лучше.
Концентрирую внимание на фигуре парня, расфокусированным взглядом пытаясь понять, где нахожусь.
Я знаю это место.
Карьер, недалеко от лесополосы. Мы приезжали сюда летом, насладиться природой и позаниматься фридайвом. Привязывали трос к деревянному понтону и закрепляли к крюку на дне, натягивая его. Нырять в открытой воде – это особый вид роскоши, к которому мы с удовольствием тянулись при любой возможности.
– Хочу побыть с тобой наедине, прежде чем это случится, – улыбается, присаживаясь рядом со мной на корточки и протягивая руку к лицу.
Случится что?
Отшатываюсь от его прикосновений, за что мгновенно расплачиваюсь пощечиной. Дергает за волосы, оттягивая голову назад и ощутимо ударяя ею о дверь автомобиля.
– Когда Яр доберется до нас, он на тебе живого места не оставит, – шепчу тихо.
Хмыкает, раздраженно.
– Яррр… – ведет пальцем по горящей от удара щеке. – Пока он найдет тебя, ты в лучшем случае превратишься в ледяную скульптуру, девочка…
Абсолютно спокойно пропускаю его слова мимо ушей. Мне вовсе не страшно.
Кажется, что все ощущения притупились, кроме пробирающего насквозь ветра.
Я даже боли не чувствую. Только обжигающие холодом снежинки, тающие на раскаленной коже, и дорожки слез, прожигающие виски и щеки насквозь.
– Знаешь, я даже пытался дать нам с тобой еще один шанс, когда узнал, чья ты дочь. Поверил в возможность исправить наше прошлое. А ты… – его лицо искажает гримаса отчаяния. Замолкает на мгновение, подбирая слова. – Сбежала, как моя мать... Такая же самовлюбленная дрянь, как и все остальные.
– Тогда брось меня! – усмехаюсь сквозь слезы. – Приносим друг другу одни лишь несчастья…
Язвительно ухмыляется в ответ.
Он меня не отпустит. Прекрасно осознаю это, но все-равно наивно пытаюсь до него достучаться.
Оглядываюсь по сторонам.
Я слишком замерзла для того, чтобы тупо тянуть время. У меня нет никакого плана на спасение, не смотря на то, что я знаю это место, как свои пять пальцев.
Бежать бесполезно.
Ближайшая оживленная трасса километрах в семи отсюда. С одной стороны лес, с другой карьер.
Любая попытка к бегству, это лишь еще одна красная тряпка к действиям Бурова.
Отличное оправдание, чтобы быть избитой, да, Стася?
– Я люблю тебя, – произносит тихо. Смотрит на меня, но я вижу в его взгляде лишь безумие. Проводит большим пальцем по пересохшим губам, оттягивая нижнюю подушечкой. – Не могу позволить тебе касаться кого-то кроме меня.
К горлу подкатывает истерический ком, и я неожиданно для себя начинаю смеяться сквозь слезы, заставляя парня замереть в ступоре.
– Ты сам себя слышишь? – вытираю рукавом пальто намокшие щеки, продолжая нервно всхлипывать. – Я ребенка из-за тебя потеряла… Нашего ребенка, Марк! О какой, к черту, любви ты говоришь?! Ты следил за мной все это время. Довел до нервного срыва… Вколол какую-то дрянь…
– Заткнись! – замахивается, и в дверь рядом с моей головой вонзается лезвие бабочки.
Вздрагиваю, зажмуриваясь на мгновение. Сжимаюсь внутренне, втискиваясь в дверцу машины спиной и впиваясь пальцами в колени.
– Я все исправлю, – спохватывается тут же, пытаясь притянуть меня к себе за плечи.
Тошнит от мужских прикосновений. Хочется отбиваться, что есть силы. А еще выхватить лезвие из металла и вонзить в него… Неважно куда. Главное, не останавливаться… и бежать…
Но я трушу, прекрасно понимая, что моих сил против его явно недостаточно.
– Ненавижу тебя, – шепчу практически беззвучно.
– Я не отдам тебя ему. Не надейся, – придерживает пальцами подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Там плещется ярость и ни грамма сочувствия. – Даже если придется для этого избавиться от нас обоих этой ночью.
Он больной. Его лечить нужно.
– Мне холодно, Марк, – выдаю тихо, глядя на него умоляюще.
Я не вру и это действительно срабатывает лучше любого крика.
По щекам вновь скатываются слезинки, мгновенно обдуваемые ледяным ветром. Практически не чувствую рук и ног. Кожа лица и вовсе онемела.
– Поехали, – соглашается спустя какое-то время, выдергивая вогнанное лезвие в дверцу по рукоять ножа.
Держит его перед собой, указывая мне на водительское сидение.
Неуклюже поднимаюсь, бросая недоверчивые взгляды в его сторону. Пальцы не слушаются. Мне даже больно открыть дверцу машины. Помогает, хватая за воротник и раздраженно оттягивая в сторону.
Открывает дверь заднего пассажирского, дожидаясь, пока я сяду.
Непослушными руками пристегиваю ремень и включаю печку на полную.
– Дернешься, и я с легкостью разукрашу твое миленькое личико, поняла?! – ловит меня за капюшон батника и затягивает ткань за спинку сидения, вколачивая в него позвоночником.
Холод металла проскальзывает по коже щеки и подбородка, заставляя замереть на месте.
Медленно киваю послушной куклой.
– Вот и умница, – выдыхает мне в затылок, перемещая кончик ножа ниже.
Стискиваю руль пальцами, заставляя себя не вибрировать под его нажимом. Аккуратно прочерчивает тыльной стороной лезвия по оголенной коже шеи.
Прикрываю глаза, чувствуя, как по щекам стекают горячие дорожки слез.
Не шевелиться. Не дышать. Даже не вздрагивать от холода.
– Люблю покладистую Романову. Неужели настолько сложно вести себя так всегда? – поджимает лезвие к горлу сильнее. Сглатываю, молясь про себя, чтобы это все закончилось. – Давай, малыш, двигай за город. Я арендовал на ночь симпатичный домик на туристической базе. Проведем вечер вместе. Вино, камин, ужин при свечах… А там, глядишь, свезет и домой возвращаться не понадобится. Уйдем с тобой вместе тихо и безболезненно, согласна?
– Мне страшно, Марк, – произношу тихо. – Прошу тебя, прекрати.
Ослабляет хватку, рывком вгоняя лезвие в подголовник кресла. Вскрикиваю, сжимая ладонями голову и группируясь к коленям.
– Вот теперь тебе страшно, детка, – нравоучительно хмыкает, вытаскивая нож. – Еще раз попытаешься мною манипулировать, и это будет твоя голова. Я все понятно объясняю?
Молча киваю, пытаясь осознать, что мне сейчас нужно делать.
Снимаю дрожащими руками машину с ручника и включаю ближний свет, выезжая на дорогу.
Это когда-нибудь закончится. Не знаю, в чью пользу, но это точно когда-нибудь закончится.
Перевожу мимолетный взгляд на мерцающий экран GPS-навигатора, вбивая данные маршрута, но он почему-то тут же перестраивается, показывая промежуточную точку в пяти километрах от нас.
Снова ввожу данные, и дорожка вновь меняется, а на точке загорается ограничитель скорости «140» рядом с указателем лежачего полицейского.
Неконтролируемо всхлипываю, роняя горячие слезы на рукава пальто.
Горин...
Задыхаюсь, от осознания того, чьих это рук дело.
Но я… Я не смогу! Там гололед. Я просто слечу с дороги, к чертовой матери! И дело с концом…
– В чем дело, кукла, дорогу к трассе забыла? – опаляет шею горячим дыханием Буров.
– Погода плохая… – лихорадочно обшариваю взглядом приборную панель, замечая включенный датчик микрофона. – Боюсь заблудиться.
– Вперед гони и не выдумывай глупостей, – cлышу нервный смех позади себя.
Дергает меня за капюшон, откидывая головой в спинку кресла.
Сжимаюсь от прострелившей виски головной боли и отключаю экран GPS от греха подальше.
– Только попробуй ослушаться, и в следующий раз я не промахнусь. Поняла меня?
Молча киваю.
Поняла… Я все прекрасно поняла.
По щекам текут слезы, а о стекло с сумасшедшей скоростью разбиваются снежинки, превращаясь в ослепляющие белоснежные пятна.
Я ведь смогу, верно? Дорога прямая… Просто сгруппироваться в нужный момент, остальное все сделает система безопасности автомобиля и… Яр…
Чему меня там учил Горин? Есть всего три заповеди водителя в снегопад: не тормози, не газуй и не выкручивай руль. С какими из них я в состоянии справиться?
Разве что с набором скорости.
Мягко и плавно, будто на заднем сидении стоит огромный аквариум, который ни в коем случае нельзя расплескать.
А мой «аквариум», кажется, практически расслабился, сидя не пристегнутым прямо за сидением водителя, в отличии от меня.
Упираюсь позвоночником о спинку сидения, впиваясь намертво в руль пальцами. Медленно набираю скорость, изредка поглядывая на своего пассажира в зеркало заднего вида. Слышу свое сердцебиение и прерывистое дыхание словно в замедленной съемке.
Восемьдесят… Девяносто… Сто… Сто двадцать...
Ты ведь хотел умереть со мной вместе, да, Буров?!
Глава 46. Яр.
– Уверен в этом, Яр? – ерошит волосы на затылке Горин.
Нет, блять, я не уверен! Я ни в чем, сука, не уверен! Но у меня нет другого выбора.
– Это самый безопасный вариант, – выдыхаю, нервно играя желваками.
Выверенными движениями выкручиваю руль в сторону, перестраиваясь между рядами автомобилей с такой скоростью, будто играю в давно забытую компьютерную игру.
Вокруг сигналят машины, но единственное, что я сейчас слышу, это крик мелкой в микрофоне тойоты и угрозы Марка о ее расправе.
За мной маневрируя следует Надворский.
– Я не умею телепортироваться, Темыч! Черт! – бью кулаком по рулю. – Мне до пустыря еще километров пятнадцать. Никакой полиции, слышишь?! Он должен считать, что все под его контролем. Играть с ней по своим правилам… Спугнем Бурова, навредим мелкой…
