Текст книги "Сводные... Запрет на любовь... (СИ)"

Автор книги: Лив Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Прозрачность воды. Метки, читаемые при использовании масок для подводного плавания. Профиль поверхностей… Многоуровневый, с лабиринтами и имитацией сложных участков морского дна, с барьерами и неожиданными ямами. Имитация подводного течения. Условия, близкие к натуральным как для дайверов, так и для любителей просто пощекотать себе нервишки.

Ничего не продуманно.

Меня совсем не устраивает.

– Может обсудим все это в более неформальной обстановке? – водит наманикюренным пальчиком по стопке бумаг на краю стола. – Внесете свои правки и комментарии. Я готова на любые изменения в проекте.

Незаметно расстегивает пару пуговиц рубашки, открывая прекрасный вид на собранную кружевным бра четверку. Глубоко вздыхает, привлекая мое внимание и закидывая ногу на ногу, обнажая резинку черных чулок в разрезе юбки-карандаш.

Охреневаю от такого поворота сюжета.

Интересно, с каких пор я стал настолько популярен среди особей женского пола?

Фирма небольшая. Родители не миллионеры. Внешними факторами, конечно, не обделен, но и не пользовался репутацией ловеласа настолько, чтобы на место дизайнера ко мне в таком виде приходили.

– Ирина Сергеевна, – повышаю тон на девушку.

– Ирина, – перебивает меня елейным голоском, откидывая за спину платиновые пряди волос и хлопая длинными нарощенными ресницами.

Блять…

Как вежливо попросить человека съебаться на хрен?! Она меня нервирует…

– Ирина Сергеевна, – повторяюсь, грубо игнорируя ее выпады. Встаю с места, расстегивая рукава рубашки и закатывая их по локоть. Обхожу стол, раздраженно возвышаясь над девушкой. – Вам бы себя лучше в другой сфере прорекламировать. Архитектура и дизайн, честно сказать, не ваша стихия. Здесь важны мелочи и дотошность. В вас же одна поверхностность. Фасад без стержня.

Придавливаю к полу взглядом, скрещивая руки на груди.

Вспыхивает пунцовыми щеками и нервно сглатывает.

– Вы свободны, – осаживаю ее, указывая холодным взглядом на выход.

Срывается возмущенно с места, демонстративно виляя бедрами. Выходит из кабинета, хлопая дверью так, что звон в ушах не стихает еще какое-то время.

Дерьмо. И ведь я не сделал ничего плохого, но почему-то чувствую себя испачканным чужой грязью.

Сметаю в мусорное ведро со стола чужой проект и нервно мою руки с мылом.

Нужно успокоиться.

Прохожу в несколько секунд расстояние между кабинетами и врываюсь в личное пространство мелкой, натыкаясь на уставший удивленный взгляд синих глаз.

Вот он, мой маленький антидепрессант.

Выдыхаю, закрывая дверь на защелку.

– Я почти закончила, – потягивается в кресле мое солнце, счастливо улыбаясь. – Проверишь?

Такая светлая и нежная, что хочется выкинуть нахрен из головы последние двадцать минут своей жизни и затискать ее в своих объятиях, пока не растворится во мне полностью... без остатка...

– Запросто, – вытягиваю девчонку из офисного стула. – Только чуть позже…

Падаю в кожаное гостевое кресло, умащивая ее себе на колени.

– Яр, – укоризненно хлопает меня ладошкой по бедру.

– Всего десять минут. Не ерзай по мне, и я обещаю вести себя прилично, – шепчу ей на ушко и вижу, как чувствительно покрывается мурашками кожа на ее шее от моего дыхания. Целует мягко, касаясь пальчиками моего лица. – Устала?

Кивает. Скидывает с себя неудобные каблуки, подтягивая колени к груди. Сворачивается на мне калачиком, мурлыча под нос какую-то мелодию.

– Моя кошка, – целую ее в висок, обнимая крепче.

Вдыхаю фруктовый запах женских волос, постепенно успокаиваясь. Мне определенно пора лечиться от ее зависимости.

Укладывает голову на мое плечо, что-то аккуратно складывая из бумажки в тонких пальчиках и о чем-то думая.

– Сегодня мелких привезут, – произносит наконец почти шепотом. – Хочу попросить Егора найти им другого тренера.

– Срывают занятия? – интересуюсь в светловолосую макушку.

Вздыхает.

– По большей части слушаются, – пожимает плечами, продолжая загибать уголки салатового стикера. – Но есть несколько детей, задирающих всю остальную группу… Они не хотят меня слышать, и я не могу винить их за это... Понимаешь, я для них просто еще один незначительный человек. В любой момент исчезну из их жизней так же внезапно, как и появилась.

– У нас были родители, отчитывающие нас за плохое поведение, – хмыкаю, вспоминая свое детство. – Но это вовсе не мешало срывать тренировки и получать нагоняй от тренера. Надворский до сих пор своим подопечным уши надирает и не смотрит на то, получит за это втык от родители или его по головке погладят.

– Я – не Егор, – улыбается, автоматически потирая собственное ухо от накативших воспоминаний и запинается на мгновение. – А еще, у нас группе есть мальчик… Тима… Упрямый до жути… Вечно пытается всем что-то доказать. И дети этим пользуются. Подначивают... А он злится. На контакт совсем не идет. Губы поджимает и смотрит исподлобья, когда отчитывают, продолжая добиваться своего. Не знаю даже, с какой стороны к нему лучше подступиться.

– Никого не напоминает? – смеюсь, вопросительно приподнимая бровь.

Смотрит на меня исподлобья, обиженно поджимая губы. Такая же упрямая, как и ребенок, о котором только что сама рассказывала.

Разглядываю фигурку оригами маленькой зеленой кошки и тянусь за черным фломастером на столе мелкой.

– Ей не хватает мордочки, – вкладываю его Стасе в руки, и она тут же переключается на фигурку кошки. – С тобой же как-то родители справились.

– У меня был ты, и папа, – вздыхает, послушно пририсовывая кошке нос и глазки. – И я никогда не держала эмоции в себе. Это больше было по твоей части… А Тима… Он упертый, как баран. И никогда не плачет. Даже если ему сильно обидно. Говорит, что это не по-мужски и руки в кулаки сжимает.

– Мужик растет, – хмыкаю, упираясь о ладонь подбородком.

– Мальчишке всего пять, Яр. Когда-нибудь ему надоест это терпеть, и он полезет в драку. Ты точно таким же был, – стреляет в меня рассерженным взглядом. – Приходил домой злющий и в синяках. Так что я ничего хорошего в твоем «мужик растет» не вижу.

– Заинтересуйте его чем-то... Нужно перенаправить энергию в другое русло, – фыркаю, выхватывая у нее из рук фломастер и фигурку оригами. – Это я забираю себе. Ты в курсе, что у тебя какая-то странная кошка? Без усов… Мне живая больше нравится.

Пытаюсь добраться до лица мелкой и пририсовать ей усы на щечках, но она смеется, ловко уворачиваясь и прикрываясь от меня руками.

Откидываю в сторону мешающий фломастер и переворачиваю мелочь лицом к себе, стягивая пальцами тонкую талию.

Успокаивается... Обхватывает меня длинными ножками, устраиваясь поудобнее и обнимает крепко за шею, укладывая голову на плечо.

Она волнуется за него, и я чувствую это каждой клеточкой притулившейся ко мне девчонки.

– У тебя все получится, – уверяю ее тихо. – Просто отключи ненадолго строгую Анастасию Романову рядом с ним и побудь немного самой собой.

– А если нет? – шепчет, практически беззвучно.

– Тогда к вам в тренера придет злой дядя Яр и разберется по-своему со всей этой доставучей мелюзгой, – пожимаю плечами.

Смеется, целуя меня в щеку.

– Недостаточно, – поджимаю губы, разочарованно качая головой.

Улыбается, мягко касаясь губами моих губ.

Аккуратно стягиваю резинку с женских волос, туго собранных в высокий хвост, и с наслаждением погружаю пальцы в шикарные рассыпающиеся локоны, оттягивая их слегка в корнях. Углубляет поцелуй, прикрывая затянутые поволокой глаза и выдыхает мое имя из остатков в легких воздуха.

Я когда-нибудь точно сойду с ума от ее двойственности…

Глава 40. Яр.

На вечер появляется еще несколько незапланированных встреч с потенциальными заказчиками, так что отпускаю Стасю на тренировку, заставляя себя заниматься работой.

Чувствую себя параноиком, но ничего не могу с собой поделать.

Приклеиться бы к ней на какое-то время, но тогда придется рассказать о Бурове… И о том, что я до сих пор слежу за его перемещениями.

Обозлится... А что еще хуже, начнет дергаться от любого шороха в свою сторону. Может я, конечно, не прав, но присмотр ему все же организовываю на все время пребывания в городе.

Переговоры проходят в легкой и непринужденной обстановке, но я все-равно периодически кидаю взгляд на часы в углу монитора.

Провожаю клиента, останавливаясь на середине офиса, с вежливой улыбкой глядя на закрывающуюся за ним дверь.

Наконец-то…

Выдыхаю, стирая с себя образ внимательного к мелочам хозяина бюро. Молча осматриваю опустевшее помещение, на ходу расстегивая верхние пуговицы воротника рубашки.

Рабочий день давно закончился, и персонал разбежался по домам, бросив меня одного разбираться с назойливыми клиентами.

Пусто… Включаю расслабляющую музыку, прибавляя громкости в колонке и заглушая звенящую тишину в здании. Добираюсь до кофемашины, одновременно набирая сообщение на знакомый номер.

Не отвечает… Время тренировки.

Слежу за тем, как белоснежная посуда наполняется черным кофе, распространяя блаженный аромат по уютной столовой.

Была бы здесь Стася, она бы обязательно организовала круассаны с соленой и сладкой начинкой, спрессовав и зажарив все это безобразие на гриле, заполняя болтовней и ароматами выпечки все пространство.

Хмыкаю про себя.

Я вижу эту девчонку во всем… Даже там, где ее сейчас нет. Это помешательство?

С наслаждением отпиваю горький напиток, цепляясь взглядом за гостевую чашку.

Не домыта… Кое-где на ободке виднеется след от ярко-красной помады сегодняшней гостьи.

Раздраженно возвращаю ее в мойку, стирая остатки воспоминаний о собеседовании, вместе со следами чужих губ на офисной посуде.

Какого черта вообще сегодня произошло?

Не раздумывая, ищу в контактах номер Николь и нажимаю кнопку вызова.

– Напился и решил, что можешь ко мне вернуться? – слышу сонный голос своей бывшей. – Забудь. Место давно занято…

– Ты слишком хорошего обо мне мнения, – хмыкаю в трубку, одним махом допивая остатки своего кофе.

– Тогда какого черта звонишь мне по ночам? – слышу, как девушка кряхтя выбирается из постели, что-то успокаивающе лепеча на китайском.

Она не одна.

Прибавляю разницу во времени в семь часов и виновато растираю переносицу пальцами. Час ночи.

– Прости. Я не подумал, – подхожу к панорамным окнам, глядя на вечерний холодный город. – Хотел сообщить тебе о результатах собеседования, о котором ты меня просила. На работу я твою знакомую не возьму. Честно говоря, не понимаю, как ты вообще могла мне ее порекомендовать. Там знаний, максимум второй-третий курс архитектурного.

Ника зависает, и я вместе с ней молча жду, пока она переварит услышанную информацию.

– Странно, – доносится наконец из трубки. – Мне ее рекомендовали, как хорошего специалиста… Сказали, девочка в долги влетела. Переехала к вам в город. Ищет работу. Готова на все… Попросили посодействовать и устроить к тебе в офис.

Вот именно это «готова на все», напрягает меня больше всего.

– В смысле «посодействовать»? – раздражаюсь еще сильнее. – То есть, ты ее даже не знаешь?

– Нет, конечно! – распаляется Давыдова. – А когда я вообще говорила, что мы знакомы?! Просто передала просьбу Марка, устроить девушку на работу.

– А Марк – это кто? – задаю вопрос хриплым голосом, уже заранее зная ответ на свой вопрос.

– Буров, – тараторит Ника без остановки. – Он в Москве в дочернем филиале нашей компании работает… Я ему документы передавала у вас в городе возле Океанариума, помнишь?!

« – Марка вызвали на совещание с каким-то очень важным чиновником… Встреча переносится…»

Разлетаются воспоминания вспышками перед глазами, пока я ее слушаю.

« – Кто такой Марк?

– Буров. Хороший друг моей подруги…»

Идиот… Настолько был погружен в собственные метания, что пропустил мимо ушей самое важное…

– Как давно вы с ним общаетесь? – перебиваю ее нескончаемый поток возмущений.

– Что? – тормозит, не понимая, к чему я.

– Вы хорошо знаете друг друга?

– Ммм… Он подписан на меня… С весны… Месяцев восемь, наверное, – задумывается девушка. – На корпоративе познакомились вживую. Перед Новым годом… Несколько раз с ним кофе в Москве пили. Хороший парень… Кстати, с мэром вашим работает и с Соболевым Александром… Он у вас, кажется, разрешения на проекты построек в городе выдает.

– Выдавал, – исправляю ее, устало прикрывая глаза.

Растираю шею, пытаясь сглотнуть появившийся из ниоткуда колючий ком в горле. К вискам мгновенно приливает жар, отдаваясь сильной пульсацией.

– А?

– Выдавал, говорю, – глубоко вдыхаю, чтобы не начать материться. Соболева посадили, после проведенного аудита строительной фирмы отца. – Сняли его, за получение взяток.

– Ого, – притихает Ника. – Марк мне об этом не говорил… Тобой, кстати, активно интересовался и «Домом Амфибий». Говорил, знакомы давно, заочно. А неделю назад попросил за девушку эту перед тобой слово замолвить. Я тебе и позвонила.

– Не общайся с ним больше, – произношу, как можно спокойнее.

– В смысле? – замолкает наконец.

– Ты меня услышала. Просто поверь мне на слово и не общайся с ним какое-то время, поняла?

– Да, – произносит с сомнением.

И я понимаю, что мои слова для нее сейчас лишь пустой звук.

– Ника, он копает под мою семью, – выдаю ей часть правды, чтобы успокоить хоть немного ее разыгравшееся любопытство. – Аккуратно перекрой ему доступ к информации, не расспрашивая ни о чем, поняла? Как только все закончится, я обещаю тебе все рассказать.

– Хорошо, – соглашается тихо, что-то обдумывая. – Я все поняла, Яр. Не волнуйся.

– У тебя все в порядке? – спохватываюсь наконец.

– Лучше не бывает, – чувствую, как она улыбается в трубку. – Я наконец-то чувствую себя дома, Яр. И это очень кайфовое ощущение.

– Рад за тебя, – произношу искренне.

Отключаю телефон, глядя сквозь пролетающие мимо автомобили за окном и сжимая руки в кулаки.

Месяцев восемь назад…

Нервно усмехаюсь. Цепочка в голове мгновенно выстраивается, с каждым новым фактом скрепляясь намертво еще одним металлическим звеном к предыдущему.

Десять месяцев назад Стася рассталась с Буровым и вернулась домой.

Восемь месяцев назад... Марк впервые появился в городе, и был выставлен Никитиным старшим из родительского дома… С этого момента у фирмы отца началась утечка информации и проблемы с одобрением строительных проектов на государственном уровне.

А еще через несколько месяцев... Егор избил преследующего мелкую Бурова, и финансирование «Дома Амфибий» накрылось медным тазом, вместе с одобрением тендеров на реконструкцию самой школы.

Соболев… С высоты своего поста в госадминистрации, эта раздобревшая на бюджетных харчах свинья, получал хорошие откаты за предоставление мест застройщикам. Плюс экономия на материалах и оборудовании при реставрации социально значимых в городе объектов. Отец бы не пошел на такое, поэтому его циклично динамили. Потирали друг другу сальные ручки, радостно отдавая проекты в работу фирмам конкурентам.

Когда все вскрылось, Александра Михайловича накрыл ОБЭП… Вместе со всеми его подельниками. Фамилия Бурова в отчетах не светилась. Но судя по разговору с Давыдовой, он в этом всем принимал непосредственное участие.

И Ника… В круг общения Стаси Марк, судя по всему, меня с Никой включил сразу, как только мелочь домой вернулась. Но общаться с ней начал лишь тогда, когда увидел нас в городе вместе, во время квеста.

Развалить фирму отца и «Дом Амфибий» не вышло, так что этот гребанный стратег решил переключиться на меня и мои отношения с Романовой?

Уверен, что потянет?

Лихорадочно соображаю, оглядывая приемную и быстрым шагом возвращаюсь в собственный кабинет. Засовываю телефон в задний карман темных джинс, окидывая взглядом помещение. Вспоминаю встречу с Ириной до мельчайших подробностей и, практически бесшумно проверяю все, до чего девушка могла дотянуться.

Дверь. Кресло. Стол… даже мусорное ведро, в которое выкинул макет проекта «Дома Амфибий».

Пусто… Но ведь она не могла прийти в офис просто так… Прекрасно понимала, что ее выпрут с такой подготовкой к собеседованию и уровнем навязчивости. Значит, у нее была цель…

Флешка.

Падаю в офисное кресло, запуская антивирус и проверяя компьютер. Система безопасности вскоре выстреливает пустым окошком, ничего не обнаружив.

Паранойя?

Откидываюсь в кресло, прикрывая глаза и прокручивая встречу в голове, будто в замедленной съемке.

Ведет наманикюренным ноготком по стопке бумаг на углу стола, разделенном на ярусы лотком канцелярской горизонтальной сетки.

Отрываюсь от спинки кресла, аккуратно снимая документы на стол и разбирая органайзер по элементам. Снимаю третий ярус и замечаю на его обратной стороне прикрепленный круглый предмет с коротким проводком.

Верчу в руках крохотный прибор, охреневая…

Прослушка… Беспроводная…

Я, блять, документы с нижних ярусов раз в полгода перебираю. А уборщица к ним, под страхом смертной казни, в жизни бы не притронулась.

Фотографирую игрушку и отправляю в чат Бажанову, возвращая сетку на законное место.

«Выйди из помещения»– прилетает тут же.

Закрываю за собой дверь в столовую и тут же набираю Давида, рассказывая вкратце о сегодняшнем приключении и разговоре с Никой.

– Мне нужен его местный адрес, – рычу в трубку. – Хочу допросить его с пристрастием, поможешь?

– Не горячись, брат, – вздыхает друг на другом конце провода. – Ты ведь понимаешь, что это всего лишь домыслы? Что ты скажешь ментам, когда тебя повяжут за нанесение телесного и морального вреда очередному мальчику-мажору? Без фактов и доказательной базы присядешь на неопределенный срок, а эта тварь все-равно по улицам расхаживать будет.

– Предлагаешь дождаться, пока он действовать не начнет? – вымеряю шагами небольшое помещение, нервно оттягивая пальцами волосы на затылке. – Я его прибью, суку, если он к мелкой хоть пальцем притронется.

– Яр! Внимательно меня слушай! – рычит на меня Бажанов. – Я слежу за каждым его шагом в городе. Займусь прослушкой, почтой, перепиской и счетами. Где-нибудь он точно засветится... Ты пока присматриваешь за Стасей и никуда сам не лезешь. Дай мне пару дней, дальше будем действовать по обстоятельствам, договорились?

Молчу, пытаясь сдержать в себе яростные порывы и не выматериться.

– Никитин!

– Стася перед отъездом ко мне в кабинет заходила, – пульс в висках стучит отбойным молотком. Опускаю руки на столешницу, стягивая ладони в кулаки. – Он знает, до скольки она в «Доме Амфибий» и что у меня на вечер запланированы встречи с клиентами. Где он сейчас, Давид?!

– Во-первых, судя по фото из соцсетей, Романова до сих пор в «Доме Амфибий», – успокаивает меня тут же. – Пока она там, Марк к ней не сунется.

– А во-вторых? – хватаю свое пальто, закрывая на ходу офис.

– Погоди секунду…

Слышу разговор Бажанова по другому телефону с человеком, приставленным к Марку.

Вылетаю из здания на парковку, прыгая в машину.

– Он на другом конце города, Никитин, – сообщает мне наконец. – Из-за погодных условий рейс задержали. Едет в сторону корпоративной квартиры. Ничего твоей Стасе не угрожает, Яр. По крайней мере сегодня. Расслабься… Если что, я на связи, брат.

Отключаю телефон, вжимая в пол педаль газа.

Я расслаблюсь, обязательно… Когда буду знать точно, что эта тварь за решеткой и больше никогда не посмеет даже дышать в сторону мелкой.

Глава 41. Стася.

– Врешь ты все! – фыркает пятилетний мальчишка, толкая второго в плечо и закутываясь по уши в махровое полотенце.

– Не вру! – упрямится первый, доказывая собственную правоту. – Я могу сидеть под водой почти две минуты!

– Ты засекал? – наступает тут же мелкий. – Дольше меня никто в группе не продержится!

– Мальчики! – прикрикиваю я на обоих, скрещивая руки на груди. – Устроите драку в школе и следующую тренировку проведете на штрафной скамейке у бассейна.

Смешные... Дуются на меня, зыркая друг на друга исподлобья. Шипят что-то, лишь им одним едва различимое, все-равно продолжая ссориться.

Присматриваю за ними встревоженно.

Это никогда не закончится… Рассадить их что ли?

– Ну что у вас опять приключилось? – тяжело вздыхаю, присаживаясь на корточки и аккуратно растирая полотенцами влажные макушки. – Вы мне сегодня все занятие дисциплину срываете.

Виновато опускают взгляд в пол, обиженно поджимая губы.

– Тима, я с тобой разговариваю, – держу темноволосого мальчишку за плечи, мягко встряхивая.

– Он врет, – шмыгает малыш, вытирая курносый нос тыльной стороной ладошки. – Я могу находиться под водой дольше, чем Илья!

– Не вру!

– Врешь!

– А ну тихо! – снова повышаю на них голос. – Успокоились оба!

Притихают.

– Илюша, бери Мишу за руку и шагом марш в раздевалку, – подзывает блондина к себе Дарья, и он с удовольствием сбегает в раздевалку от моего гневного взгляда.

Остаюсь с малышом вдвоем. Тим все так же упрямо смотрит в пол, настаивая на своем. Длинные темные ресницы расстроенно подрагивают.

Мне кажется, или Яр маленьким выглядел примерно так же? Взлохмаченные волосы, трогательные щечки, бескомпромисный взгляд и раздраженно стиснутые ладошки в кулачки.

Он не привык сдаваться и уж точно разберется с соперником позже, чего бы это ему не стоило.

Улыбаюсь, внезапно нахлынувшим мыслям.

– Послушай меня, – легко поддеваю мелкого пальцем за нос. – Если для тебя это настолько принципиально, мы можем послезавтра устроить соревнования по статическому апноэ под водой.

– Правда? – смотрит на меня недоверчиво.

– Конечно, – невозможно оставаться серьезной, глядя на этого упрямца, но я очень стараюсь. – Плавать вы еще не очень-то умеете, а вот в статике и под присмотром, можно будет испытать ваши легкие на прочность.

– И доказать Илюше, что он врет, – непреклонно бубнит Тим.

– А вот это мы уже по вашим результатам проверим, – встряхиваю пальцами растрепанные волосы мальчишке, заставляя его улыбнуться. – Иди переодеваться.

Кивает, цепляя махровое полотенце за голову и топая в раздевалку, развевая его за спиной на манер плаща.

Просматриваю трибуну, проверяя ни остался ли кто из «зайцев».

Чисто.

Иду за малышом следом, спотыкаясь на входе от звука вибрации телефона.

Кидаю взгляд на экран и останавливаюсь ненадолго.

Незнакомый номер.

Смотрю на него с сомнением, взвешивая мерцающий смартфон между пальцами.

В раздевалке снова шумно. Так что я без зазрения совести сбрасываю звонок и вхожу внутрь, попадая в пчелиный улей детских голосов.

– Воспитатель подойдет с минуты на минуту, – сообщает мне Михайловская, помогая натянуть мелюзге свитер на голову. – Стась, отчет Надворскому отнесешь? Я не успела.

Показывает взглядом в сторону документов, лежащих на углу шкафчика.

– Сама справишься? – окидываю девушку недоверчиво взглядом.

– Мне Пашка поможет, – кивает Дарья.

Телефон снова вибрирует сообщением.

– Да чтоб тебя! – вспыхиваю, раздраженно стягивая папку.

Открываю на ходу переписку.

Все тот же незнакомый номер и фото… Мое фото… В тренерском гидрокостюме.

Сглатываю останавливаясь, когда между лопатками непроизвольно пробегает нервный холодок.

Еще одно фото... У детского бассейна, с Илюшей и Тимой.

Ощущаю физически, как страх липкими пальцами медленно опутывает внутренности, заставляя сердце биться чаще. Оглядываюсь по сторонам, натыкаясь на приближающуюся фигуру Егора.

– Это мне? – забирает из рук отчет, выдергивая меня из ступора. Растерянно киваю. – Чего бледная такая?

– Замерзла просто, – выдавливаю из себя, глядя в сторону выхода.

Фотографии… Они сделаны приблизительно с этого ракурса… Переход из одного зала в другой.

– Завтра шоу в «Океанариуме». Заболеешь – оставишь детей без представления.

– Все в порядке, – заставляю себя ему улыбнуться.

– Смотри мне, – хмыкает Надворский, размашистым шагом следуя к себе в кабинет.

Вновь ощущаю вибрацию уведомления и с опаской опускаю взгляд на экран.

«Мне нравится смотреть на капли воды, стекающие по твоей коже.»

Передергивает от осознания того, кто мог это написать. Неосознанно провожу ладонями по обнаженным плечам, стирая проступающие мурашки на коже. Хочется выкинуть телефон, как можно дальше. Разбить его к чертовой матери, чтобы не видеть этих гребанных сообщений.

«Поиграем?»– прилетает снова.

Отступаю, глядя как по коридору двигается высокая темная тень.

Страх волнами накрывает все здравые мысли, оставляя лишь панику и бьющийся в висках отбойным молотком стук собственного пульса.

«Моя маленькая хрупкая девочка… Я найду тебя…»

Он не посмеет прийти в «Дом Амфибий». Это все ложь… Заблокируй его!

Тяжелые шаги становятся ближе, а мужская широкоплечая тень пугает настолько, что я на некоторое время прирастаю к кафельному полу. Пока в голове что-то не щелкает.

Беги!

Комната отдыха для персонала всего в нескольких метрах от меня, и я срываюсь в ее сторону, захлопывая за собой дверь и защелкивая замок прежде, чем ручка двери дергается и опускается несколько раз.

Зажимаю рот ладонью, испуганно вздрагивая от каждого стука.

Удар! Еще удар! И затишье.

– Паш, у вас тут, кажется, дверь заклинило, – слышу с другой стороны двери мужской голос и истерически всхлипываю, сама не понимая, смеюсь сейчас или пытаюсь не разрыдаться.

Глава 42. Яр.

– Подожди минуту, я Дашкой ключи передам, – отзывается издали Самойлов.

– Школа на части разваливается, а они все никак с датой закрытия разродиться не могут, – ворчу, дергая за ручку кабинета еще раз.

Наконец поддается. Хрустит под натиском, выбивая заглушку. Раздраженно шарахаю дверью, натыкаясь взглядом на испуганную Романову.

Какого хрена?!

У нее зуб на зуб не попадает от холода. Обнимает себя за подрагивающие плечи, глядя на меня затравленно.

– Стась, ты чего? – хватаю с дивана валяющийся плед и закутываю мелкую, растирая кожу поверх ткани. – Что случилось? Чего заперлась?

– Дверь заклинило, – выдавливает из себя дрожащим голосом.

Несет какую-то ересь, а у самой глаза от слез на мокром месте.

Что, блять, опять происходит?

– Сюда иди, – скидываю куртку и усаживаю мелочь на диван, обеспокоенно осматривая. – Где болит? Тебя кто-то обидел?

Мотает отрицательно головой, поджимая колени к груди и тихо всхлипывая.

– Стась!

Вздрагивает испуганно, от чего крупная слезинка скатывается с ресниц на щеку.

– Я просто подумала… – стирает дрожащими пальцами влагу с лица. – Не важно.

– Смотри на меня, – рычу, придерживая пальцами ее подбородок. – Ты обещала мне не врать, верно?

Кивает дергано и нерешительно. Собирается мне что-то ответить, но в кабинет неожиданно влетает заплаканный шестилетний мальчишка, перебивая.

– Там… Там… – рыдает, тыча пальчиком в сторону взрослого бассейна светловолосый ураган, не в состоянии произнести и слова.

– Тима! – бросается с места Стася, а у меня внутри что-то обрывается.

Твою ж мать…

В какой момент моей жизни звезды раком встали, перевернув весь сегодняшний день с ног на голову?!

Хватаю ребенка на руки, срываясь следом.

Через полчаса помещение заполонят группы подростков. Сейчас же время перерыва.

Окидываю оценивающим взглядом борт и поверхность воды.

Бассейн пуст и абсолютно спокоен... Ни всплеска...

– Шаг в сторону – расстрел, понял? – опускаю кивающего мелкого на кафель, на ходу скидывая обувь.

– Он там в углу, у лестницы! – рыдает нам в спину мальчишка, но мы уже не слушаем его причитаний. – Я с ним поспорил, и он…

С разбегу ныряем в воду с середины борта к указанному месту. Оглядываемся по сторонам, в поисках ребенка.

Не вижу ничего, кроме прозрачной глубины и переливающихся бликов на голубой плитке. Здесь метров семь рельефного уклона, не меньше. Совсем не место для испытаний себя на прочность пятилетнему пацану.

Отвлекаюсь на похлопывания Стаси по моему бедру.

Показывает в сторону стены со скобами, где едва заметным силуэтом виднеется мелкий комочек.

Плывет к нему.

У меня гребки мощнее. Не смотря на мешающую одежду, обгоняю Романову, первым оказываясь рядом с вцепившимся намертво в железяку малышом. Метра два глубины, но для него это все-равно много.

Таращится на меня удивленными глазищами, впечатываясь спиной в стену за собой.

Не боится, уже радует. Указываю пальцем в сторону Стаси и сквозь толщу воды с отражающимися бликами, объясняя жестами, что хочу поднять его наверх. Аккуратно оттаскиваю мальчика от держателя, перебазируя себе на руки. Цепляю всеми конечностями вокруг себя и медленно всплываю на поверхность, стараясь максимально снизить давление на детские барабанные перепонки.

Закашливается, как только показываемся над водой.

– Все в порядке? – мягко стучу по мальчишеской спинке, обеспокоенно глядя на ребенка.

– Дядя… у вас рубашка и джинсы мокрые, – выдает мне озадаченно это чудо, пытаясь отдышаться.

– А у тебя сейчас жопа будет синяя за непослушание, – рычу я, удостоверившись в его безопасности.

Тяжело вздыхает, укладывая подбородок мне на плечо и смиренно ожидая своей участи. Прижимаю его к себе крепче, подплывая к бортику.

Молча жду, пока Стася выберется из бассейна.

– Руки давай, – приказывает строго Романова, и Тим беспрекословно слушается.

Вытягивает его на поверхность, где детеныша уже ожидают строгий воспитатель и Дашка, испуганно держащая за руку второго мальчика.

– Бессонов, в раздевалку немедленно! – гаркает надзирательница, и Стася мгновенно съеживается от ее обращения к малышу.

– Вы бы для начала спросили, как он себя чувствует, – становится на защиту Тимофея мелкая, осматривая ребенка и закутывая в сухое желтое полотенце. – И кто виноват в том, что это произошло…

В голосе сталь, брови сведены к переносице.

– Не надо, – шепчет одними губами Тима, дергая ее за карман гидрокостюма. – Ругаться будет.

Выдыхаю от безысходности, потирая переносицу и устало морщась...

Она и без вмешатества мелкой не оставит произошедшее с детьми безнаказанным.

– Ничего с ним не случится, – холодно фыркает женщина. – Этому мальчишке, все, как с гуся вода. Только нервы окружающим портит. В «Дом Амфибий» больше ни ногой, понял? Наказан! Не будешь больше людей позорить, раз вести себя нормально не умеешь.

Так не научили, видимо! Хреновая из тебя Мэри Поппинс, тетенька.

Фыркаю про себя, не позволяя эмоциям взять верх над здравым смыслом.

Перевожу взгляд с бесформенной женщины на маленького дрожащего от обиды мальчугана, и у меня болезненно сжимается сердце.

Ей абсолютно плевать на случившееся с ребенком. Не утонул в ее смену, и ладно…

Как таких людей вообще Земля носит?!

– Шевелись давай, Бессонов! – добавляет раздраженно женщина, подтверждая мои мысли. – Автобус ждет только вас двоих. Опоздаешь, домой пешком возвращаться будешь.

Слежу за тем, как Стася сжимает ладони в кулаки.

Ну ты то куда?! Сама же в детдоме росла! Должна понимать, к каким последствиям приведет твоя импульсивность.

Одергиваю девчонку, вовремя спохватываясь.

– Я помогу, – затягиваю на мальчике полотенце и поднимаю на руки.

Подталкиваю Романову в сторону раздевалки, оставляя Дашку в компании тети-ведьмы и второго ребенка.

– Надо было сказать ей все, что я о ней думаю, – фыркает Стася, пока я опускаю закутанного мальчишку на скамейку. – Зачем ты меня остановил?