Текст книги "Сводные... Запрет на любовь... (СИ)"

Автор книги: Лив Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Горин, ставь точку отметки и лимит скорости, – беспрекословно чеканит Егор.

– Машину закрутит! – все еще пытается сопротивляться парень. – Полотно скользкое. Слетит нахрен с дороги! Там даже обочин толком нет, Горыч!

– Подожмем с обеих сторон, – рычит Надворский, обгоняя ровер и выныривая на мост, оставляя меня в хвосте. – Делай, что говорят. Ты сам учил ее водить, Тем… Стася умеет действовать технично, отбрасывая эмоции в случае необходимости. Она справится.

– Готово, – слышу напряженный голос Артема спустя пару минут и нервный всхлип мелкой.

– Погода плохая… Боюсь заблудиться, – проговаривает девочка и тут же отключает нас от системы GPS.

– Ментов не подпускай, – чеканю, слыша угрозы Бурова и выжимая скорость на максимум.

– Да понял я, – бурчит, тут же спохватываясь. – Яр, она скорость набирает.

– Вовремя, – выдыхает Егор. – С моста съезжаем. Ни пуха нам пожелай, Горин!

– К черту, – огрызается парень. – Девяносто… Сто… Сто двадцать…

Становимся по обоим краям дороги в шахматном порядке, отключая фары и стараясь не светиться раньше времени.

– Давай, малыш, я в тебя верю, – шепчу, не отрывая взгляда от машины, приближающейся к нам на сумасшедшей для такой погоды скорости.

– Какого хера?! Ты что творишь, дрянь?! – слышу сквозь динамик голос Бурова и вижу, как машину начинает вести. – Отпусти руль, чокнутая!

Он пытается выкрутить его, но Стася не поддается.

Снимаю ровер с ручника, набирая скорость прямо со старта.

Тойоту ведет, но я не слышу и звука со стороны мелкой. Не снижает скорость, старательно удерживая ее на максимальном значении.

– Да чтоб тебя, останови эту машину, идиотка!

– Газуй! – дает отмашку Егор в тот момент, когда машина взлетает над полотном скользкой дороги, отрываясь от трамплина лежачего полицейского.

Падает вниз, ударяясь передней частью кузова об асфальт. Пытается затормозить, но ее закручивает на скорости.

– Гор, зажимай ее! – кричу, выкручивая руль и ударяясь боковой частью ровера о машину Стаси.

Чувствую параллельный удар с другого бока и вижу, как отлетает мужское тело о заднее стекло тойоты, разбивая его в дребезги. Краем глаза замечаю раскрытие механизмов подушек безопасности и Стасю, прикрывающую голову руками от удара.

Выжимаю из ABS все возможное, отрабатывая тормозные колодки на максимуме.

Прокручивает всех троих еще несколько раз и останавливает всего в полуметре от обрыва карьера.

– Все целы? – слышу взволнованный голос Темы из динамика. – Яр, не молчи. Я ментов и скорую вызвал.

– Я же просил тебя этого не делать, – хриплю, отстегивая ремень.

– Живой, слава богу, – выдыхает Горин. – Ага. Поубивают друг друга, а мне потом сухари с сигаретами всю свою осознанную юность им в тюрьму таскать...

– Юность, твою мать, – хмыкаю, откатывая чуть в сторону машину и разблокируя водительскую дверь ровера. – Еще скажи, детство босоногое.

Нервно ржет в трубку.

Выбираюсь наружу, оценивающе осматривая помятого Рыжика мелкой.

– Ты как? – смотрю на испуганную девчонку, заторможенно дергающую ремень безопасности.

– Не отстегивается, – жалобно шмыгает носом, раздраженно отбиваясь ладошками от сдувающихся подушек.

Пытаемся открыть ее дверь, но она заблокирована. Смотрю за спину Егора, видя лежащее на дороге тело, дергающееся в судорожных конвульсиях. Машет мне отрицательно головой.

– Уведи ее отсюда, – проговаривает одними губами.

С моста съезжают машины скорой помощи и полиции, с включенными сиренами и непрерывно мигающими «люстрами». У них есть Давид с Надворским, а я пока займусь Стасей.

Разбиваю стеклобоем переднее пассажирское, забираясь частично внутрь и срезая заклинивший ремень.

– Давай ко мне.

Тянется ручками, как маленький обиженный ребенок. Вытаскиваю аккуратно, целуя замусоленные щеки и соленые от слез губы.

– Моя маленькая, – прижимаю ее к себе, закутывая в капюшон и грея замерзшие пальчики.

– Яр, там Марк, – замирает на мгновение, пытаясь заглянуть мне за плечо.

– Тише, – стискиваю руки, отворачивая ее от врачей.

– Там Марк, слышишь?! – старательно вырывается, впадая в истерику, но я не позволяю ей этого сделать, сжимая крепче и утаскивая в сторону. – Яр, отпусти! Там Марк! Яр! Пожалуйста! Я прошу тебя!

– Смотри на меня! – завожу ее за джип Бажанова, перегораживая обзор на происходящее за ним. – Им занимается скорая. Тебе нечего там делать, понимаешь?

– Буров… он… – всхлипывает, цепляясь пальчиками за мою куртку.

Смотрит на меня взглядом полным ужаса и слез.

– Он получил по заслугам, – внушаю в светловолосую голову то, что она и так знает, но отказывается принимать. – Если не выживет… легко отделается, после всего случившегося.

Кажется, все силы вместе с мыслями покидают ее в тот момент, когда мимо нас проносится реанимационная машина. Ладошки опускаются, а взгляд становится стеклянным.

Это плохо, но все-равно лучше истерики.

Меня мягко отстраняют от малышки.

Врач осматривает ее, закутывая в фольгированное одеяло. Отпаивает успокоительным и задает вопросы, на которые она заторможенно отвечает.

Далеко не отхожу, на всякий случай. Обсуждаю с Гориным вывоз машин эвакуатором и кое-какие подробности случившегося с операми. Особо не тормошат, видя наше состояние и договариваясь встретиться завтра после обеда в отделении.

– Я вас троих по домам развезу, – чиркает передо мной зажигалкой Бажанов, затягиваясь сигаретой. – Ну и замес вы тут устроили, конечно...

– Что с Буровым? – равнодушно перебиваю его причитания.

– Завтра, Яр, – пожимает плечами парень, выдыхая сизый дым в воздух. – Давайте отложим на завтра все разговоры. Нам всем сейчас нужно просто отдохнуть… – смотрит выжидающе на мелкую, ещё раз затягиваясь. – Стась, ты в порядке?

Кроха рвано кивает, молча стирая соленые дорожки с влажных щек.

Я бы сейчас тоже с удовольствием затянулся, но, боюсь выхватить от мелкой. Так что наслаждаюсь ролью пассивного курильщика, глядя как Бажанов присаживается рядом с ней.

– Заставила ты нас сегодня поволноваться, – хмыкает, похлопывая девушку по плечу, и она предсказуемо ежится от прикосновения чужих рук.

– Домой едем? – отключает телефон Надворский, мгновенно вытягивая к себе за рукав куртки Романову.

– Там Нами голодная, – шепчет практически беззвучно мелочь.

– Тем более, нужно ехать, Стась, – прыскает со смеху Егор, чмокая светловолосую макушку и обнимая девчонку покрепче. – Я рад, что все обошлось.

Робко улыбается ему, кивая.

Она его не боится, но все-равно протягивает мне руку, в поисках поддержки. Сжимаю крепко, забирая малышку себе и кутая в полах пальто. Обнимаю, успокаивающе покачивая ее из стороны в сторону.

Дрожит до сих пор, уткнувшись носом в плечо, и мне это совсем не нравится.

– Давай в машину, – шепчу ей на ухо и забираю ключи у Бажанова.

Загружаемся на заднее сидение, и пока парни устало обсуждают планы на завтрашнее утро, замечаю, как Стася клюет носом. Укладываю ее на себя, накрывая сверху пальто, и она мгновенно отключается, периодически вздрагивая во сне.

– Девчонки ее Атараксом накормили, – хмыкает Давид, пристегиваясь. – Спать будет минимум до утра.

Задумчиво откидываю голову на спинку сидения.

Все решения проблем автоматически переносятся на завтра. Ну и хрен с ними... Сегодня нам обоим нужен только сон, и меня это абсолютно устраивает.

Глава 47. Стася.

Время лечит…

Люди вокруг меня твердят всего одну фразу, но… Разве это когда-либо соответствовало действительности?

Время лишь притупляет яркость картинки прошлого, но совершенно точно не может вылечить то, что выжгло в тебе огромную черную дыру, засасывающую каждый раз, как только ты предаешься воспоминаниям.

И я сейчас совсем не о смерти Бурова, случившейся три месяца назад…

Ее то я как раз на удивление пережила стойко. Хотя, фактически, виновником аварии была именно я.

Стыдно признать… Но мне стало легче дышать, после этой новости.

Тянувшиеся за спиной цепочкой следователи, больше месяца не давали нам с Яром покоя. Про Надворского и Горина я в принципе молчу.

Они мужественно пережили вместе с нами все вызовы в допросную полиции, суды, обыски и экспертизы. На какое-то время я даже перестала чувствовать себя жертвой. Появилась мысль о том, что нас держат в качестве подозреваемых. Но Яр с парнями быстро меня успокоили, свалив все на то, что это из-за невозможности допроса Марка, пока он в реанимации.

Так что да… Я устала и, кажется, очерствела к этому миру. Выдохнув окончательно в тот момент, когда дело Бурова прикрыли, по причине смерти подозреваемого.

Мда… Столько всего произошло за это время. Всего и не вспомнишь.

Горин вернул нам отреставрированные автомобили. И я готова была расплакаться от счастья, когда увидела своего Рыжика целым и невредимым.

А еще, я наконец сдала сессию и перевелась на последний курс в наш местный универ.

Это знаковое событие решили отметить на крыше кафе родителей, где мы с Яром, в абсолютно трезвом уме и здравой памяти, украдкой от всех договорились расписаться. Без свадебного торжества и через связи мэра. По-тихому и очень быстро, чтобы как можно скорее подать документы на усыновление Тимы.

Уже через месяц нам позволили взять малыша под опеку молодой семьи, где мы могли забирать ребенка к себе на выходные. Адаптировать его к переезду домой и самим немного разобраться с его характером и предпочтениями.

Счастливая новоиспеченная бабушка отжала у деда проспоренную пятерку и наконец обновила автомобиль, мотивируя свои действия тем, что машина должна быть комфортной не только для нее, но и для будущего внука.

Пока Тима не может с нами находиться ежедневно, так что мы все еще боремся с родителями Яра за время, проведенное с мелким наедине. Ведут себя как дети, каждый раз закатывая глаза на затылок, когда мы отбираем у них такую возможность.

Тимоха ведет себя достойно. Не манипулирует ими и терпеливо ждет, когда ему разрешат к нам переехать окончательно.

Мы работаем над этим, но даже Горин Виктор Павлович не в состоянии повлиять на это событие своим непоколебимым авторитетом. Органы опеки непреклонны. Ждут общий пакет документов и разрешения свыше.

Но самый сложный разговор, как оказалось, ждал меня впереди. И это была вовсе не встреча с представителем государственной опеки.

– А с чего вы, собственно, взяли, что не сможете самостоятельно родить ребенка? – периодически поглядывая на меня поверх золотого пенсне произносит репродуктолог, и мне от этого вопроса становится резко нехорошо.

Упираюсь о стену ладонью, оттягивая другой рукой воротник водолазки, сдавливающей в тиски шею и не позволяющий дышать полноценно.

– В моей медицинской карте все подробно написано, – хватаю ртом воздух рыбой, выброшенной на берег.

– Да вы присядьте, милочка, – беспокойно указывает на стул Сергей Геннадьевич, снимая очки и наливая в стакан холодной воды.

Следую его совету, благодарно принимая спасительную жидкость. Ждет, пока я успокоюсь и вновь принимается за изучение моей медкарты.

– У меня иссечение… – взволновано кручу обручальное кольцо на пальце.

– И? – вновь непонимающе поднимает на меня взгляд. – Матка довольно эластичный орган, дорогая моя. За время беременности она увеличивается в пятьсот раз. Так что… думаю… Если следить за вами внимательней. Подбадривать организм витаминками, правильным питанием, легкой физической нагрузкой и не раскармливать плод до размеров слоненка, у вас есть все шансы родить ребенка в срок самостоятельно.

– Я уже пыталась, – едва выдавливаю из себя эти слова, чувствуя, как сильно жжет в груди от болезненных воспоминаний.

– Знаете ли, даже у человека без патологий репродуктивных органов случаются выкидыши, – вздыхает мужчина, вновь просматривая историю моей беременности. – А в вашем случае… Стресс, истощение, депрессивное состояние, физическое давление со стороны партнера. Это вовсе не показатель проблемы дисфункции вашего организма. Это лишь внешние факторы, при которых, я повторюсь, и у здорового человека доносить ребенка до конца срока были бы шансы пятьдесят на пятьдесят.

– Тем не менее, я не готова снова пережить этот опыт, – проговариваю тихо.

– Ваше право, – разводит руками доктор. – Мое дело проинформировать. Любое решение, естественно, остается только за вами. Но я хотел бы, чтобы вы обсудили этот вопрос со своим мужем. Возможно, вам не стоит торопиться с усыновлением…

– Стоит, – твердо перебиваю его. – Тима не вещь, чтобы мы передумали только из-за того, что я могу когда-нибудь забеременеть. Он наш, и мы хотим как можно скорее забрать его домой из интерната. – беру себя в руки, тут же пытаясь спустить на тормозах свое резкое поведение. – Послушайте, Сергей Геннадьевич, мы с мужем все давно обсудили. И если я когда-нибудь решусь на такой шаг, то обещаю, вы узнаете об этом одним из первых людей в моем окружении. Но сейчас… Единственное о чем я вас прошу, это написать диагноз в заключении выписки.

– Я вас услышал, – смотрит на меня выжидающе несколько секунд и размашистым росчерком что-то записывает на бумаге. – Знаете, я думаю, вашему Тимофею действительно очень повезло с будущими родителями.

Протягивает мне бланк, и я робко улыбаюсь, забирая его.

– Спасибо, – шепчу чуть слышно.

– Ну, и жду вас годика через два-три у себя на приеме для постановки на учет. Очень хочу посмотреть, чьи характер и внешность достанутся новорожденному младшенькому.

Он улыбается. А у меня щиплет глаза от наворачивающихся слез.

Складываю бумажку в пластиковую папку, скомкано прощаясь и вылетая из кабинета.

Пытаюсь успокоить разбушевавшиеся эмоции, но только еще больше себя распаляю.

Каким образом он это себе представляет?! А что я мужу скажу?

Что если Яр передумает по поводу усыновления Тимы? А если не передумает, но у нас действительно появится ребенок, и он к нему будет относиться лучше, чем к Тимке?

Открываю дверь клиники, вылетая на свежий воздух и вдыхаю глубже, на мгновение останавливаясь.

Улица встречает меня ярким солнышком и ласковым весенним ветерком, будто посмеиваясь надо мной.

Согласна... Я – идиотка… И как такая чушь в принципе пробралась в мою нездоровую голову?

Отгоняю от себя глупые мысли, прыгая в машину и переводя дыхание.

Вот только… Я не готова… Ни к разговору, ни к еще одной беременности.

Прикрываю глаза, медленно выдыхая.

Мы женаты, а значит у меня не должно быть секретов от собственного мужа. Верно?

Завожу машину и на автопилоте добираюсь к «Дому Амфибий».

Окидываю взглядом переливающийся на солнце купол и глубоко вздыхаю, делая шаг внутрь.

Завтра школу наконец закроют на реконструкцию. Обещают справиться с ремонтом за восемь месяцев, а мы пока на это время всей командой и клиентами переедем в любезно предоставленный комплекс городского бассейна.

Не верится, что затеянный нами проект все же одобрили.

Чаши начнут сливать только вечером. Так что я хочу успеть занырнуть в «Бездну», пока у меня есть на это возможность.

– Привет, – обнимаю Дашку при встрече и не отпускаю ее до тех пор, пока мне не становится чуточку легче.

– Тебя все-таки забрали инопланетяне, а мне, за все мои мучения, вернули обнимающегося клона Романовой? – улыбается девчонка, стискивая меня в своих объятиях.

Киваю с абсолютно серьезной миной на физиономии.

– В последнее время чувствую себя размазней, – сознаюсь подруге. – Не знаю, это достижение Яра или Тимки, но обнимашки мне сейчас нужны, как воздух.

– Плохой день?

– Я бы так не сказала, – стягиваю с себя темно-зеленую короткую косуху и зависаю на мгновение. – Вроде бы и новости хорошие, но я еще не совсем осознала, как мне к ним относиться.

– Яр не с тобой?

– У него дела в агентстве, – пожимаю плечами, переодеваясь. – А у меня последние сборы документов. Как освободится, заберет Тимку и привезет на тренировку. Потом домой, на выходные.

– Долго вам еще так мотаться? – морщит сочувственно нос Михайловская, помогая застегнуть на спине молнию гидрокостюма.

– Надеюсь, следующая неделя станет последней, – закатываю глаза, складывая руки в молитвенном жесте.

Обнимает меня, поддерживая. Сама не понимаю, как тянусь к ней в ответ.

– Я стала более тактильной? – ворчу ей в макушку. – Или это какая-то зараза, передающаяся прикосновением от одного человека к другому?

Смеется, утягивая меня к бассейну.

– Ты сейфишь, – предупреждаю девчонку. – Хочу смыть с себя сегодняшний день, как можно скорее.

– Без проблем, – хмыкает Дашка, натягивая на себя очки и моноласту.

Отточенным до автоматизма движением переключаю тайминг циферблата наручных часов и аккуратно спускаюсь в воду, цепляя ланьярд кольцом липучки к поясу и проверяя механизм карабина.

Сегодня хочется выполнить все инструкции, от первого пункта до самого последнего и незначительного.

Глава 48. Стася.

Вдох… Выдох…

Только сейчас понимаю, насколько сильно буду скучать по этому месту.

Выравниваю дыхание, отсчитывая положенные несколько минут на подготовку и жму кнопку старта со стандартным опозданием в десять секунд.

Три… Два… Один…

Отталкиваюсь от борта, погружаясь в воду и оставляя Дарью на поверхности.

Синий цвет подводного царства постепенно справляется со своими обязанностями, успокаивая и отключая на время голову.

Пять… Восемь метров…

Концентрируюсь на конусе рук и приближающейся темноте тридцатиметрового туннеля.

Он не пугает, скорее притягивает к себе своей мрачностью и таинственностью.

Десять метров… Двенадцать…

Вода исцеляет, смывая скопившуюся усталость.

Тело мягко рассекает пучину, требуя большего… Отключая мысли и завороженно приковывая взгляд к манящей глубине.

Пятнадцать метров…

Касаюсь туннеля ладонью и усаживаюсь на край «Бездны». Поднимаю голову вверх, видя лежащую на поверхности Дашку с трубкой для снорка во рту. Машет мне ладошкой, готовясь нырять, как только я стартую.

Улыбаюсь, пристегивая карабин ланьярда к натянутому тросу. Дергаю его на себя, проверяя на прочность…

Минута тридцать шесть секунд… Ну что, полетели…

Отталкиваюсь от края, набирая ускорение и погружаясь головой вниз параллельно тросу.

Восемнадцать метров…

Время свободного падения.

С этого момента тело перестает чувствовать плотность воды. Ощущаю кожей лишь приятное касание и невесомость, которые больше не выталкивают меня наружу, а наоборот поглощают внутрь… исключая все шумы, кроме собственного пульса…

Моя собственная медитативная музыка.

Двадцать метров… Двадцать пять…

Сегодня меня никто не торопит, так что на мгновение прикрываю глаза, интуитивно погружаясь ниже.

Тридцать… Тридцать пять…

Мне не страшно.

Мысли в голове выстраиваются в логическую цепочку, исключая панику.

Доктор в клинике прав. С Яром все будет иначе.

Открываю глаза, касаясь троса на узле сорокаметровой глубины и разворачиваюсь, начиная подъем. Поднимаю голову, видя приближающуюся Дарью. Приостанавливаюсь, пропуская ее мимо и отщелкивая карабин.

Сейчас мне не нужна страховка. Я хочу чувствовать себя свободной в этой невесомости. Только вверх… Ближе к бликам солнца, отражающимся от воды сквозь яркий и прозрачный купол школы.

Выныриваю на поверхность, мгновенно встречаясь взглядом с Тимой и Яром.

– Я тоже так хочу! – завороженно выдает мелкий, как только стягиваю с себя очки и подплываю к бортику, пытаясь отдышаться.

– Пару лет потренируешься и обязательно сможешь, – хмыкаю, щелкая его по козырьку бейсболки. – Новая?

– Яр купил, – расплывается в гордой улыбке малыш, и мне хочется затискать его в объятиях, настолько он сладкий. – А еще мы купили Нами игрушки и кууучу вкусняшек.

– Будем закармливать животное до тех пор, пока не сможет двинуться с места, – подтверждает Яр, придерживая дите на краю борта за капюшон бомбера для безопасности.

– Мы ее быстро растрясем игрушками, – хохочет ребенок, показывая, как будет играть с кошкой. – Она наестся, набегается, устанет и всю ночь от меня ни на шаг не отойдет. А еще мы завтра поедем выбирать мне велосипед! Да, пап?

Яр смеется, а у меня по телу растекается мед от взгляда на этих двоих. Они так похожи…

Тима пока еще чередует наши имена с обращением «мама» и «папа». Мы на него не давим, на все нужно время.

Плюс, это его собственное желание, похвастаться родителями перед детьми на площадке или в интернате.

Но эти «ма» и «па» звучат в контексте с нашими именами до мурашек мило.

Настолько, что мне хочется скакать ребенком от счастья, когда слышу это из его уст.

Мои самые лучшие мальчишки. Никому и никогда их в жизни не отдам.

– Отличный план, – посмеиваюсь, выбираясь из бассейна.

– Беги переодеваться, чемпион, пока без тебя тренировку не начали, – улыбается, подплывающая к нам Дарья.

– Ой-ой! – спохватывается ребенок, целуя меня в щеку и сбегая в раздевалку.

– Жду тебя в бассейне через десять минут, – бросает ему в догонку Михайловская, топая в сторону детского бассейна.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – мгновенно выдыхаю, оказываясь в плену мужских рук, как только девушка скрывается в коридорах школы.

Яр вопросительно приподнимает бровь, а я притворно отстраняюсь на несколько сантиметров от парня.

– Во-первых, я вся мокрая.

– А во-вторых? – закутывает меня в полотенце и целует так сладко, что колени на мгновение подкашиваются, и я практически забываю, о чем хотела с ним поговорить.

– Я сегодня закончила медкомиссию.

– Это ведь хорошо, верно? – хмурится, уже ожидая от меня подвоха.

– Доктор сказал, что мы можем подумать о беременности и рождении собственного ребенка, – произношу тихо.

– Но, ты ведь уже…

– Сергей Геннадьевич сказал, что причина выкидыша была не в моем организме, а во внешних факторах, – тараторю без умолку на одном дыхании, пока он меня не перебил. – И что даже девушка без патологий не всегда смогла бы справиться с тем, что тогда со мной произошло.

Смотрит на меня пристально долго. Слишком долго, чтобы я могла понять, рад он этой новости или нет.

– Уверенна в этом? – выдыхает наконец.

– Нет, – качаю головой, растерянно улыбаясь. – Мне проще еще двоих усыновить, чем решиться своего родить, честно. Но я решила, что должна тебе об этом рассказать.

– У меня есть в запасе лет пять на твою подготовку, верно? – прыскает со смеху Яр, чмокая меня в нос.

– До моих тридцати у тебя в запасе еще лет восемь, – оттягиваю его за воротник рубашки, откровенно издеваясь.

– Ну это ты загнула, – возмущается тут же. – К твоим тридцати у нас должна быть команда по водному поло, как минимум!

– Не надейся. Я на это не подписывалась.

– Тима мечтает о собаке.

– Еще лучше, – притворно закатываю глаза. – С кошкой и собакой нас в квартире будет пятеро!

– Я присмотрел место под домик и уже даже небольшой проект наваял. Откорректируешь по своим предпочтениям?

– Это подкуп!

– Это рациональный подход! У нас в квартире будут дети и собака!

– Давай так, – сдаюсь, пробегая пальцами по шее мужа и притягивая его к себе. – За два года Тим, диплом, дом и собака, а потом посмотрим.

– Договорились, – сжимает пальцами талию, заставляя меня встать на носочки. Поочередно сминает губы в трепетном поцелуе. – Два года… Затем пройдем дополнительные обследования. Тщательно подготовимся к этому событию и, если все будет в порядке, забацаем симпатичную любопытную кнопу… С мамиными глазками-озерами и кудрявыми светлыми локонами… Ммм… Аришу например…

– Имя выбираю я, – тут же бунтую, мотая головой из стороны в сторону.

– Посмотри на них, еще ребенка не заделали, а уже из-за имени ругаются, – фыркает Надворский, обнимая Дашку за плечи в проходе.

– Крестными возьмете? – смеется девушка, и пока я счастливо киваю в ответ, она с расстановкой перекатывает имя на языке. – Арина Ярославовна…

– А если мальчик? – тут же спохватывается Яр.

– Денис Ярославович, – утверждаю безоговорочно.

– Мне нравится, – одобряет Егор, потирая ладони. – Тимку когда крестить будем, родители?

– Как только на руках документы появятся, – скрещиваю пальцы на руках, молитвенно поднимая глаза к небу.

– Я буду самым лучшим мужем и папой, обещаю, – шепчет Яр, целуя меня в висок.

Прикрываю глаза, обнимая парня крепче.

– Началось, – фыркают Дашка с Егором, проходя мимо.

Нападают неожиданно, с криками скидывая обоих в бассейн.

Окунаемся с головой, не успевая сгруппироваться и барахтаясь в воде, будто в первый раз ее видим. Выныриваем, пытаясь хохоча добраться к лестнице.

– У вас сыну скоро шесть, – ржет, брызгая в нас водой Надворский. – Завязывайте с ванильностью на людях и готовьтесь к тихой семейной жизни, Никитины.

– Может еще подумаем по поводу кандидатов в крестные? – смеясь подплываю к бортику.

– Лучше уже не будет, – предупреждает Егор, топая к раздевалкам. – Сменная одежда в шкафчике, в моем кабинете. Разберешься. Детеныша берем на себя.

Отфыркиваясь от воды жду, пока Яр подберется ближе. Улыбаюсь, обвивая ногами его бедра.

– Тебе не нужно мне ничего обещать, слышишь? – смеюсь, выжимая воротник джинсовой рубашки любимого и обнимая его за шею. – Ты уже самый лучший… И муж и папа. Запомни это раз и навсегда, договорились?

Отвечает жадным поцелуем, прижимая меня спиной к бортику бассейна и стирая капельки воды с моего лица.

Кажется, со всеми этими бюрократическими заморочками, мы совсем забыли о существовании потребности друг в друге.

– Испортим своим присутствием душевую Надворского, пока дети на тренировке? – шепчет Яр, мягко прикусывая мочку моего уха.

– Он сам нас на это надоумил, – неохотно отрываюсь от горячих губ мужа, покрывая его шею поцелуями и нетерпеливо расстегивая пуговицы мокрой рубашки. – Яр, а там кабинет закрывается?

– Закрывается, – смеется, останавливая мои руки и подсаживая на бортик. – Тимоха еще к нам не переехал, а мы уже бегаем по городу в поисках "тайных комнат"?

– Репетиция семейной жизни, – прыскаю со смеху, пожимая плечами.

– Сюда иди, семейная моя, – хохочет.

Подхватывает на руки, а я залипаю на его улыбке и крепком теле, обтянутом мокрой, прилипшей тканью одежды.

Мой любимый… Мой самый лучший муж на свете…

Конец