Текст книги "Сводные... Запрет на любовь... (СИ)"
Автор книги: Лив Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
«Яр! Я поступила, представляешь?! Прошла по баллам! Даже экзамены сдавать не пришлось!»
«С Днем Рождения, сволочь!»
«У тебя ведь все в порядке?»
«Ненавижу этот город! Хочу назад к родителям!»
«Я скучаю, Яр…»
«Больше никаких операций. Мне даже разрешили вернуться в бассейн, правда только клиентом по абонементу. Это смешно, у меня КМС по фридайву!»
«Возвращайся домой. Все в порядке, правда.»
«Кажется, я вписалась в универ… Но все-равно терпеть не могу мегаполисы…»
«Я получила твой подарок на Новый Год! Подотри им свою задницу, говнюк!»
«У меня парень появился, прикинь! И меня от него даже не дергает… почти…»
«Яр, маме так плохо… Вернись пожалуйста домой… Мне тяжело без тебя!»
«Иди к черту, придурок! Не смей высылать мне деньги на лечение! Ненавижу! И без тебя нормально справляемся! Ты не заслуживаешь своих родителей.»
«Запомни, с этого дня мы друг другу чужие!»
«Если ты когда-нибудь все же прочитаешь мои сообщения, то просто знай, я давно тебя простила… И больше не злюсь, честно. Просто приезжай домой чаще… Мама с папой скучают.»
Внутренности скручивает болезненным спазмом. Плохо настолько, что становится трудно дышать.
Хорошо забытое старое чувство... Кажется, я за шесть лет настолько погрузился в работу, что совсем забыл каково это, чувствовать боль…
Листаю сообщения дальше… Сплошные списки продуктов…
Практически год сообщений с какими-то булочками, овощами и молочкой.
Достаю еще одну сигарету, пытаясь прикурить.
Дерьмо!
Руки трясутся, как у подъездного алкоголика.
Затягиваюсь, откидывая голову на спинку кресла и выпуская вверх сизый столб дыма.
Нужно завязывать курить. Если мелкая узнает – кастрирует.
Хмыкаю про себя… Отец сделает тоже самое, если поймет, что остаюсь в городе из-за нее.
Прикрываю глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями.
Телефон вибрирует от приходящих в мессенджер сообщений. И я совершенно точно знаю, что это не Ника. А для сообщений от кого-то другого сейчас слишком поздно.
Устало поднимаю экран над собой, мгновенно просыпаясь.
Подкидыш.
Строчит очередной список продуктов на завтрашний день? Практически в два часа ночи?
«Идиотка…»
Отличное начало!
Пробегаю взглядом по набирающимся сообщениям, возвращаясь в сидячее положение.
«Разругалась утром с Гориным в пух и прах.»
«Не хочу иметь с ним ничего общего. Меня клинит от каждого его прикосновения, не то что к оголенной коже, но даже через ткань куртки или батника.»
«С Марком головняка на всю оставшуюся жизнь хватило...»
«Еще и тебя подставила…»
«Чувствую себя ущербной.»
«Яр, что со мной не так?!»
Читаю еще раз, впитывая в себя фразы, как губка, и удивленно замираю, когда каждое сообщение начинает превращаться в список завтрашней продуктовой корзины.
– Нет… Нет… Нет… Стой! – строчу ответ и отправляю его до того, как последнее сообщение было исправлено.
«Ты просто запуталась»
Слежу за тем, как появляются галочки о прочтении и замираю в ожидании.
Молчит… Слишком долго молчит, даже для заторможенной реакции.
У Стаси такой нет, она рубит в лоб, не задумываясь.
«Стааась!»– пишу, не выдерживая. –«Я знаю, что ты еще здесь! Отвечай мне!»
«Я телефон выронила, придурок!»– прилетает ответ. –«Предупреждать нужно, что разблокировал!»
Растягиваю губы в ухмылке и автоматически тянусь к пепельнице, затушив мешающую сигарету.
«Какого черта ты из моего чата зашифрованный ежедневник устроила?»
«Ты все-равно им не пользовался… А я могла высказать все, что о тебе думаю! И вообще, назад блокируй! Ты мне мешаешь!»
«В лицо все выскажешь!»– смеюсь печатая. –«Ты дома? Свет в столовой горит.»
«Это для питомца, идиот! Я сегодня ночую за городом! У меня выходной!»
Озадаченно вскидываю бровь. Точно... Егор что-то говорил о клубе, после гонок.
В ускоренном темпе нахожу странички мелкой в социальных сетях, проверяя каждую.
В сторисах тишина. Но она в принципе редко что-то постит… Чаще мелькая на страничке Михайловской, чем на собственной.
Открываю страничку Дашки… и точно… Лыбятся в обнимку на фотографиях, две абсолютно нетрезвые рожицы.
У Романовой всего две стадии алкогольного опьянения. Либо трезвая, либо в хлам… Переключаясь мгновенно, словно по щелчку из одного состояния в другое… И мне кажется, или она уже на грани…
Замечаю название клуба в отражении барной стойки.
«Заберу тебя минут через сорок»,– пишу, хватая с дивана куртку и вылетая из квартиры.
«Мне и здесь неплохо»,– скидывает мне фото пяти горящих стопок «Б52». –«Не приезжай. Видеть тебя не хочу.»
Проворачиваю ключ в замке зажигания, пролистывая сторисы Михайловской.
Фото мелкой за барной стойкой с подписью: «Отберите у нее телефон!»
И видео онлайн, в котором обе на скорость глушат через трубочку горящие коктейли, под ободряющие возгласы окружающих.
Ну все, пиздец, приехали…
Срываю тачку с места.
Стася мне больше не пишет. Отключилась наглухо, отрываясь на танцполе.
Плевать, у меня есть свой, ни о чем не подозревающий, шпион в ее окружении.
Периодически поглядываю на обновления Дашки, пока добираюсь до клуба.
Оставляю машину на стоянке, пробираясь внутрь. Ищу взглядом девушек там, откуда Дашка пилила контент. Но ее там нет. Встречаюсь с хмурым взглядом Егора, пробираясь сквозь толпу к нему на встречу.
Хлопаем друг друга по рукам, приветствуя.
– Ты что здесь делаешь? – перекрикиваю музыку.
– Дашку забираю, – закатывает глаза Надворский, усмехаясь. – Они со Стасей в комплекте идут, если ты ее ищешь.
– Я в курсе, – смеюсь, глядя на выискивающего в толпе Михайловскую Егора. – Тоже сторисов насмотрелся?
– Беспредельщицы, – качает головой парень, напряженно всматриваясь в сторону танцпола.
– Если что, блондинку беру на себя.
– Понял, – показывает взглядом в сторону платформы с девочками, на которой отрывается Дашка.
Закатывает рукава, тяжело вздыхая.
Смеюсь, переключая внимание на телефон.
«Тебе домой не пора?»– пишу в мессенджер, пытаясь одновременно окинуть танцпол взглядом.
«Свю прнцссу спать укладвай…»– прилетает мгновенно.
Кажется, я вовремя…
«Моя принцесса буянит где-то по ночным клубам и, судя по всему, сегодня в кровать возвращаться не планирует.»
«Мне что-то плхо, Яр… Бквы ткие млкие…»
«Ты где?»
«Пжалста, вызви мне ткси…»
«Я спрашиваю, где ты?!»
«Гд-то здсь»,– прилетает ответ и размазанное фото. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь отыскать ориентир.– «Дмой хочу. Забери мня отсда, пожалуйста.»
Протискиваюсь сквозь танцующих ко второму ярусу, замечая хрупкую фигурку, прислонившуюся к колонне.
«Обернись»,– останавливаюсь, наконец выдыхая.
Читает, разворачиваясь на стуле. Смотрит расфокусированным взглядом, улыбаясь.
– Я соскучилась, – произносит одними губами.
И я клянусь, что мог бы ответить так же, но с появлением этого урагана в моей жизни, скучать по ней мне точно не приходится.
– Поехали домой, – ворчу, стягивая со стула ее куртку и сумку.
Кивает поднимаясь. Ее ведет, так что крепко подхватываю девчонку за талию, притягивая к себе. Тонкая, как тростинка.
– Сама дойдешь?
Натягивает и без того длинные рукава на пальцы, автоматически защищаясь. Платье хоть и короткое, но ткань покрывает все нужные участки материей наглухо. Никаких открытых плеч, рук, декольте или вырезов на спине. Второй кожей облегая девчонку и защищая от чужих прикосновений.
Стараюсь не нарушать ее личное пространство, хотя понимаю, что без этого все-равно не обойдется.
Кивает и неожиданно льнет ко мне всем телом, обнимая. Проводит пальцами по волосам, оттягивая в корнях и ведя носом по коже шеи, от чего волоски на ней мгновенно становятся дыбом.
Замираю, не особо понимая в какой параллельной реальности нахожусь, но точно знаю, что эта версия Романовой мне нравится больше.
– Ты обещал, что бросишь курить, – произносит тихо, отрезвляя.
Вонзается зубами мне в шею так, что от боли начинает искрить перед глазами.
– Стася, блять! – отрываю этого мелкого вампиреныша от себя. – Какого хрена ты вытворяешь?!
– Скажи спасибо, что не коленом между ног, – кривится хмурясь. Отстраняется, пугаясь собственного порыва. – Это все алкоголь, наверное... Не понимаю... Я ведь просила тебя вызвать такси! Какого черта ты приехал, Яр?!
Смотрит на свои руки, растирая подушечки пальцев между собой. Медленно осознает, что только что сделала, испуганно скрывая ладошки за спиной… и спешно отворачивается, пряча от меня раскрасневшееся лицо.
Вышагивает в сторону выхода, старательно держа горизонт взглядом и пытаясь не завалить его на хрен.
Догоняю в несколько шагов, подхватывая девчонку на руки.
Кажется, ее потряхивает от происходящего.
Затихает, как нашкодивший ребенок, прислушиваясь к собственным ощущениям. Не пытается сбежать, что уже для меня огромный, просто жирный плюс.
Осторожно цепляется пальцами за моё плечо, пытаясь понять, это действие алкоголя на ее организм или все-таки сбой одной лишь ей известной программы? И если бы я был в курсе, то обязательно успокоил бы мелкую... Но я точно так же не знаю, как завтра она отреагирует на мои прикосновения и позволит ли вообще притронуться к себе.
Выношу на улицу, опуская на землю, но все-равно притягиваю к себе за талию, для ее же безопасности.
– Обещай, что больше не будешь курить, – тихо просит, обдавая мою шею горячим дыханием.
– Обещаю, – киваю, отыскивая в закромах куртки ключи. – А ты, что больше не будешь так напиваться.
Расплывается в хитрой улыбке, чмокая меня в заросшую щеку. И эта чертова улыбочка ничего хорошего не предвещает.
Даже врать не пытается, засранка.
– Яр... Земля кружится... Кажется, я падаю в темную бездну, – озадаченно прикрывает на секунду глаза, хватаясь пальчиками за воротник моей куртки. Смотрит на меня огромными глазищами, шепча доверительно. – Думаешь, там все еще живёт чудовище, пожирающее людей на завтрак?
– Где? – не понимаю, о чем она.
Подхватываю на руки, пока совсем не рухнула. Легкая, как пушинка. Мог бы таскать эту куклу на ручках хоть круглосуточно и скорее всего даже устать бы не успел.
– В морской темной бездне, – терпеливо поясняет она, тыча мне в плечо пальцем. – Той самой, из детства...
– Конечно живет, – смеюсь, открывая дверь машины.
Усаживаю мелочь на пассажирское сидение, пристегивая ремнем безопасности.
Обхожу машину, падая на водительское сидение. Смотрю на мгновенно вырубившийся комочек, съежившийся от холода. Качаю головой, включая печку и заправляя спадающие ей на лицо пряди за маленькое ушко.
– Стыд называется, – шепчу, выезжая с парковки. – И он сожрет тебя завтра утром с потрохами… Даже не сомневаюсь в этом…
Глава 12. Стася.
Вздрагиваю, просыпаясь от стука падающих каштанов о металлическую крышу стоянки под подъездом.
Какой идиот решил, что будет хорошей идеей накрыть парковку этой жестяной банкой?! Даже я, на своем тринадцатом этаже, умудряюсь проснуться от этого грохота.
Заторможенно смотрю в сторону окна. Вчерашний алкоголь до сих пор дает о себе знать легкой тошнотой и плавающим подоконником.
Небо затянуто серой дымкой и не особо понятно, сейчас утро или дело все-таки близится к обеду. Проверять нет никакого желания.
Сегодня воскресенье, и просыпаться раньше двенадцати я после такой ночки в принципе не планирую.
Натягиваю на себя одеяло повыше, пытаясь спрятаться от уличного света, и прикрываю глаза, прислушиваясь к звукам вокруг.
Из открытого окна слышится шум вновь набирающего обороты дождя и шелест осенних листьев. Комнату обдувает свежим влажным воздухом, но мне этого все-равно недостаточно.
Надо же было так напиться…
Пытаюсь пошевелиться, и мне это практически удается, ровно до того момента, пока чья-то тяжелая рука не опускается на мою талию, подтягивая к себе ближе.
Мамочки!
Замираю в ужасе, прислушиваясь к мужскому дыханию за спиной.
Прижимает крепче, и я истерически верещу где-то глубоко внутри, понимая, что мне не выбраться просто так из рук этого Халка. Горячий и огромный, закутывающий меня в своих объятиях вместе с одеялом, как в коконе.
Ахренеть… Я притащила в дом мужика… из ночного клуба!
Докатилась… или допилась…
Какая на фиг разница?!
И мне бы сейчас просто сбежать по-хорошему, но это моя квартира! И без выяснения отношений сегодняшнее утро точно не закончится.
Аккуратно выбираюсь из мужских объятий.
Тяжелый, как неподъемная каменная глыба…
Пытаюсь стянуть за собой одеяло, но оно частично оголяет моего гостя, и я... Невольно засматриваюсь на широкие обнаженные плечи, рельефные мышцы рук и спины….
С удовольствием глянула бы на его лицо, но он завалил себя подушками, скрываясь от пробирающегося в комнату утреннего света.
Встряхиваю и без того взлохмаченные кудри и отползаю в угол кровати, поджимая колени к груди.
Я больше не пью! Окончательно и бесповоротно.
Так стыдно и страшно мне не было наверное никогда! А еще любопытно… И так как избавиться я от ночного трофея в спящем состоянии все-равно не смогу, начинаю аккуратно изучать распростертое тело на моей постельке, пока только взглядом.
Здоровый то какой… Сладко спит, занимая полторы кровати и даже не подозревает, что взрывает остатки моего мозга собственным присутствием.
Я даже имени его не помню! Не представляю, как буду предлагать ему покинуть мое скромное жилище, когда он все-таки осчастливит меня своим очухавшимся взглядом…
А мы ночью… это… тоже осчастливили присутствием друг друга? Или так просто, переночевать заехал? А если «осчастливили»?
Еще раз окидываю его взглядом…
Если бы и было, у меня сейчас болели бы все мышцы снаружи и… внутри... Как минимум от его массы и габаритов. И от того, что последний секс у меня был месяцев восемь, или девять назад…
Прислушиваюсь к себе. И мышцы ожидаемо откликаются…
Тянусь осторожно, слегка морща нос и чувствуя неприятное натяжение во всем теле. Допилась, чтоб меня! Секс практически раз в год с незнакомцем, и то не помню! Или все же натанцевала?
Осматриваю себя. В пижамной майке… без шорт…
Но это не важно, так как самая главная часть кружевного белья все-таки на мне.
Уже неплохо!
Лохматая и умытая, значит купалась перед сном.
На это у меня значит сил хватило, а запомнить с кем домой притащилась – нет.
Была не была! Знакомиться все-равно придется!
Вытягиваю ногу и аккуратно касаюсь пальцами мужского бедра под одеялом.
Не шевелится…
Напряженно закусываю губу и пробую еще раз, только чуть активнее.
– Палку дать в меня потыкать? – доносится голос Яра из-под подушки.
– Твою ж мать! – вскрикиваю, вжимаясь в стену и подтягивая к себе колени.
– Голова после вчерашнего совсем не болит?! – накаченное тело с голосом моего кошмара лениво переворачивается на спину, сонно потягиваясь. – Чего орешь с утра пораньше?
Затыкаю себе рот ладошкой, в панике глядя на полураздетого Яра.
– Живая? – приподнимается, издевательски щелкая пальцами у меня перед носом. – Дышать не забывай, ладно? Я, конечно, симпотяжка, но не настолько, чтобы передо мной девушки сознание теряли. Предупреждаю, откачивать не буду.
Самовлюбленный говнюк ты, а не симпотяжка!
– Прикройся! – отмираю наконец, швыряя в него подушкой.
Ловит, насмешливо приподнимая бровь и наблюдая за моими метаниями.
– Родители нас прибьют… – начинаю причитать шепотом. – Господи, за что?!
Вздыхает, недовольно хмурясь.
– Ты ночью как-то посговорчивее была, – падает обратно на кровать, откидывая в сторону подушку.
Шикарно сложен, гад! Знает это и пользуется.
Закидывает руки за голову, играя грудными мышцами и накаченными плечами.
С трудом, но отгоняю от себя набегающие видения, как обнимаю его ночью в клубе и шепчу что-то на ухо.
Вспомнить бы что… Или лучше вообще не стоит. Забыть, как страшный сон! Это самое верное решение на сегодня!
– Ника! – до меня наконец доходит весь ужас происходящего, и я теряюсь, нервно вышагивая по комнате. – Никитин… Ты… Ты, сволочь, Яр! Как ты мог?! Как мне теперь в глаза ей смотреть?! А родителям?!
Наблюдает за мной с таким отрешенным видом, что хочется прибить. Мне кажется, или он такое довольно часто проворачивает?
– Яр, я с тобой разговариваю! – срываюсь наконец на крик, кидая в него попавшейся под руку мягкой игрушкой.
Ловит ее практически на автомате. Непробиваемый до безобразия.
– Разговор подразумевает диалог, – ворчит, потирая затылок и рассматривая плюшевого котенка. – Я же пока слышу только монолог, скатывающийся в истерику.
Замечаю тёмное-синее пятно на смуглой коже и оказываюсь рядом с ним в несколько шагов.
– О, господи, – оттягиваю его голову за волосы, хмуро рассматривая гематому на массивной шее. – Это, твою мать, что еще такое?
– Твои ночные поползновения на мои честь и достоинство, – хмыкает парень и аккуратно высвобождается из моего захвата, осторожно притягивая к себе за руку.
– Чего? – не совсем понимаю, о чем он.
Тянет к себе за кисть, склоняя над собственным лицом. Так близко, что, дыхание учащается, а мысли внезапно улетучиваются.
Тону окончательно в ощущениях мужской теплой ладони, сжимающей мою руку… кончиков пальцев, поглаживающих запястье… и жаре, обдающем все тело.
Мозг отключается напрочь. И я сейчас не совсем понимаю, нравится мне это или нет.
– Не надо на меня так смотреть! Инициатором всего этого была ты!
Чувствую его прикосновения к обнаженной коже бедра и непроизвольно замираю от пробежавшего по всему телу электрического разряда. Рисует по коже, опуская горячую ладонь туда, где расписным узором все еще красуется шрам после аварии, и меня пробирает от этого ощущения до кончиков пальцев, мгновенно сбивая морок.
Выдергиваю руку, слетая с кровати.
Мне холодно… Хочется одеться и спрятаться… Скрыть себя ото всех…
– Уходи, прошу тебя, – произношу тихо, отворачиваясь.
Открываю шкаф, делая вид, что слишком занята поиском одежды для себя.
Яр молчит и это напрягает еще больше… Вздрагиваю от шороха постельного белья и зажмуриваюсь, болезненно закусывая до крови край губы в ожидании.
Натягивает на себя джинсы и футболку, валяющиеся рядом с кроватью. Осторожно подходит сзади, мягко обнимая за плечи и прижимая спиной к себе. Мы оба чувствуем себя комфортнее, ощущая несколько слоев ткани между нами.
Медленно закрывает дверцу шкафа, останавливая створку с зеркалом передо мной.
– Не было ничего, – проговаривает тихо, целуя меня в макушку, как когда-то маленькую. Касается лишь покрытых одеждой участков тела, и я облегченно выдыхаю, готовясь разрыдаться. Следит за моей реакцией сквозь отражение, стискивая крепче в кольце рук. – Я просто забрал тебя из клуба и вернул домой, ясно? Ты плохо себя чувствовала, так что я решил остаться ночевать здесь, с тобой.
– А одежда?
– Тебя тошнило от запаха сигарет и клуба, – хмыкает Яр, умащивая подбородок на моей голове. Раскачивает из стороны в сторону, разглядывая обоих в зеркальном отражении купе. – Так что ты приняла душ и велела избавиться от футболки, которая тебя раздражала. Мисс, я всего лишь подчинялся вашим указаниям.
– Ника знает, где ты? – оборачиваюсь, глядя ему в глаза.
– Мы с Николь официально расстались, – пожимает плечами, наконец отпуская. Прячет руки в карманах джинс, и я знаю этот жест. Ему не комфортно. – Она улетела к родителям в Москву сегодня ночью. А через несколько дней вернется в Гонконг.
– Мне жаль, – расстроенно поджимаю губы.
Это только их личное дело... И я вовсе не собираюсь продолжать пытать его расспросами.
Сама все еще помню расставание с Марком в таких красочных подробностях, будто это было только вчера. И как ненавидела каждого, кто считал себя обязанным засунуть свой длинный нос в наши отношения со своими дерьмовыми советами.
Пытаюсь сосредоточиться на убегающей мысли и не спускаться взглядом на укус, который я, к сожалению, запомнила лучше всего из вчерашнего вечера. Но картинки перед глазами абсолютно не слушаются, чередуя их с ощущениями.
Вкус кожи… прикосновения… сильные руки, прижимающие к себе… и насмешливый голос.
Вчера всего этого казалось катастрофически мало, а сегодня… Сегодня я готова сквозь землю провалиться только из-за того, что позволила себе это почувствовать.
– Стась, – щелкает меня по носу, наклоняясь ближе. – Ты чего опять покраснела? Плохо себя чувствуешь?
– Завтракать будешь? – мотаю головой, отрывая взгляд от пульсирующей венки на его шее и на мгновение крепко зажмуриваясь.
Кивает, выпрямляясь.
– Тогда иди на кухню. Я скоро, – выталкиваю его из комнаты, запирая дверь на защелку.
Быстро натягиваю шорты, прикрывая изувеченное бедро. Осматриваю себя в зеркало со всех сторон.
Из-под огромной футболки шрамов все-равно не видно, но чувствую я себя так намного увереннее. И Яру об этом знать тоже не обязательно.
Глава 13. Яр.
Выхожу на кухню, спотыкаясь о мягкую шерстяную тушу, не дающую мне спать полночи своим мурчанием.
– Вот ты где! – подхватываю на руки ничего непонимающего монстра.
Вопросительно урчит, глядя на меня огромными желтыми глазищами.
– Знакомиться будем? – чешу его за огромным ухом.
Прохожу на террасу, усаживаясь с кошаком в плетеное кресло.
Тяжелый… Черный дьявол с кисточками на кончиках длинных вертлявых ушек. Мнет меня массивными лапами, умащиваясь на коленях и свешивая вниз огромный пушистый хвост.
– Любишь, когда тебя тискают, да? – дергаю за щеки мурчащую морду. – А вот твоя хозяйка не очень этому рада.
– Нами! – Стася появляется в проходе двери, возмущенно скрещивая на груди руки, и животное мгновенно слетает с моих колен, делая вид, что ничего и не было. – Предательница!
Ластится, проскальзывая у мелкой между ног и обвивая хвостом ее голень.
– Нами? – переспрашиваю, приподнимая удивленно бровь.
– Ага.... Иногда Нами, а иногда Цунами – улыбается, поднимая тушу к себе на руки. – С японского…
– Волна, – перебиваю ее. – Я в курсе. Но почему-то считал все это время, что это кот, а не кошка.
– Это не кошка, – чмокает животное в нос мелкая, смеясь. – Это панда.
Живность в подтверждение ее слов перевешивается через плечо хозяйки, вытягивая лапы. Свисает на ее спине счастливым ковриком, лениво разглядывая улицу с высоты птичьего полета.
Мне кажется, или она весит, как половина ее хозяйки?
Просится сползти на пол, грациозно запрыгивая на парапет. Практически беззвучная желеобразная текучая масса. Изучает нас, любопытно переводя взгляд с одного прямоходящего на другого.
– Ты ей понравился, – фыркает Стася, возвращаясь на кухню.
– Сколько ей?
– Девять месяцев, – хмыкает девушка, доставая из холодильника пачку творога и яйца.
Подсчитываю, как долго Романова дома и прикрываю глаза, усаживаясь за кухонный столик.
– Я так понимаю, назад в универ ты возвращаться не планируешь.
Оборачивается на мгновение, нервно улыбнувшись.
– Стась, осталось всего полтора года, – не сдаюсь я.
Молчит, упираясь ладонями о столешницу. Сдавливает ее до побеления костяшек.
– Я подумаю над этим, – бурчит себе под нос, доставая миску для творога.
Озадаченно хмурюсь, откидываясь на стуле.
Меня вовсе не устраивает её настрой.
Явно нервничает, хоть и пытается всеми силами скрыть это от меня.
Болезнь мамы, конечно, одна из веских причин ее возвращения в город, но дома она осталась не из-за нее. Просто не хочет рассказывает об этом никому.
Молча наблюдаю за тем, как готовит нам завтрак.
Помогать не лезу, вопросы не задаю.
Собирает волосы в растрепанный хвост, орудуя на кухне. Хорошенькая до невозможности в своей небрежности. И мне уже давно плевать на завтрак, обед и ужин, просто хочу любоваться ею такой… Домашней и хрупкой, колдующей в своей огромной футболке над шкворчащими на сковороде сырниками.
Футболка… Зависаю на этой мысли, глядя на растянутую большую майку, достающую ей чуть ли не до середины бедра.
– Ты писала, что встречаешься с кем-то, – вылетает раньше, чем я успеваю подумать. – Это футболка твоего бывшего?
Вздрагивает, роняя пустую тарелку на пол, и она с грохотом разлетается в щепки. Замирает, зажмурившись и закрывая ладошками уши.
– Не шевелись! – мгновенно приказываю ей, вскакивая с места.
– Нами! – отмирает мелкая, и я ловлю появившуюся любопытную кошачью морду прямо в дверях балкона. – Запри ее в комнате. В ванной совок и щетка.
Киваю, аккуратно перебазируя животное в спальню.
Не такой реакции я ожидал на свой вопрос… Зато теперь я точно знаю причину, из-за которой она не хочет возвращаться в Москву.
Закрываю дверь, появляясь на кухне с щеткой наперевес.
– Я же сказал, стоять смирно, – рычу оглядываясь.
Сырники на противне, плита выключена. Сидит на корточках, собирая крупные осколки и шмыгая изредка носом.
– Ты чего? – выкидываю на хрен орудия клининга и подхватываю мелочь на руки вместе с собранными осколками. – Поранилась?
Пробираюсь сквозь стекла, как по минному полю. Усаживаю малышку на столешницу, отбирая стекляшки.
– Не трогай меня! – дергается, как только я пытаюсь осмотреть ее. – Все нормально, просто тарелку жалко…
Блядство.
Медленно убираю руки от оголенной кожи ног.
Какого хрена эта мразь вытворила, что ее клинит от каждого моего действия. Прошло ведь всё! Еще до того, как в универ учиться поехала. Я точно помню... Люди не нравились, но не коротило ее так рьяно, как сейчас, от каждого прикосновения!
– Хочешь, я смотаюсь к тебе в универ и выбью из этой скотины все мозги? – рычу распаляясь.
– Не надо, – испуганно мотает головой, прекрасно зная, что я способен не только на это. – Он не виноват… Это все я… Я просто не создана для отношений...
– Какого хрена ты несешь?! – перебиваю, упираясь ладонями о столешницу по бокам ее бедер. – Это он наплел тебе эту чушь? Изменил, и ты решила, что это ты во всем виновата?
Дергается, как от пощечины.
– Больной ублюдок, – выплевываю наконец, отступая. – Как там его зовут, говоришь? С тобой в универе учился?
Поднимает на меня влажный взгляд, закусывая губу.
– Ничего я тебе не говорила. И мы с ним не учились вместе, – смотрит испуганно, сморгнув набегающие на ресницы слезки. Тараторит, нервно сглатывая. – Общих фото нет, друзей и контактов тоже. И вообще, это я ему изменила, ясно?! Не трогай его. Он не виноват!
– Чего? – смотрю недоверчиво на малышку.
Защищает его передо мной. Любит до сих пор?
– Не веришь, что смогла бы?! – вздергивает подбородок, иронично приподнимая бровь.
– Не смеши меня.
– Я серьезно... – произносит с вызовом. – Вокруг меня вечно кто-то крутится, сам знаешь… Их по ходу моя долбанутость притягивает. Так что это не его вина, ясно?! Я, в принципе, ни о чем не жалею!
– И тебе плевать на него? – добавляю насмешливо.
– Абсолютно.
– Поэтому ты до сих пор по дому таскаешь его вещи?
– Это не его футболка, придурок! – закатывает глаза, тяжело вздыхая. – Я ее на распродаже купила. В шкафу еще штук пять таких же валяется, запечатанных. Мне в них просто удобно, Яр!
– Вернешься в универ к следующему семестру! – предупреждаю, скрещивая руки на груди.
– Нет! – кричит на меня, раздражаясь. – Ты просто не понимаешь!
– Так объясни!
– Я… – отводит взгляд в сторону, вновь затихая. – Я не знаю… Все как-то рассыпалось в мгновение… Мечты сгорели, отношения развалились и все, к чему я раньше стремилась… На деле оказалось всего лишь пустышкой.
Боится скандала? Ректор? Женат? Что, твою мать, у нее там произошло?
– Это не повод…
– Я перегорела, Яр! – кричит, перебивая. – Поняла, что не мое и сбежала, пока хватило храбрости это сделать. Всю жизнь делаю вид, что со всем справлюсь… с учебой, людьми вокруг, отношениями, работой... Не хочу больше так. Могу хотя бы дома побыть собой?! С людьми, которых я знаю!
Конечно, можешь! И даже больше, но не из-за какого-то мудака, а потому что сама так решила. Взвесила, разобралась, осознала…
Раздраженно принимаюсь за уборку, пока не наговорил ей лишнего.
Не верю. Ни единому ее слову не верю, и она это прекрасно знает, закапываясь во вранье все глубже.
Делаем вид, что оба слишком заняты, чтобы продолжать спор, зная заранее, что ничем хорошим он не закончится.
Мелкая отправляет сырники в духовку и заваривает кофе, пока я расставляю столовые приборы.
Отпираем обезумевшую от возмущения кошку.
Ругается на нас, громко мяукая и постепенно разряжая обстановку между нами.
Добираемся все же до завтрака, все так же практически не разговаривая друг с другом.
Вкусно безумно, и я проглатываю все до последнего кусочка, в отличии от Стаси. Она к еде практически не притрагивается. Пьет только кофе.
– Тебя дома предыдущие сутки не кормили? – смотрит на меня настороженно, повторно добавляя в крохотные керамические креманки варенье, мед и сгущенку.
– Мамина еда закончилась, – пожимаю плечами, попрошайничая добавки. – И в холодильнике окончательно мышь повесилась.
Докладывает мне в тарелку еще несколько сырников. Следит за каждым моим движением, явно собираясь с духом и пытаясь что-то спросить.
– Яр, – решается наконец, и я зависаю с ложкой сметаны наперевес, глядя на нее вопросительно. – Ты какого числа улетаешь обратно?
Опускаю ложку вниз, чем тут же пользуется пушистое черное облако, слизывая все что там имеется и урча от удовольствия.
– А я тебе не говорил? – озадаченно смотрю на нее, автоматически почесывая Нами под подбородком. – Я остаюсь в городе…
– Зачем? – бледнеет, слыша мое заявление.
– Я так решил, – пожимаю плечами, откладывая облизанную кошкой ложку на стол. – И это не обсуждается, так же, как и твое возвращение на учебу.
– Яр, – опускает голову на руки, устало выдыхая.
– Не дрейфь, мелочь, разберемся, – хмыкаю, растрепав ладонью ее макушку. – Не нравится мегаполис, переводись в местный универ. Хочешь сменить специализацию? Без проблем, факультетов много… Выберешь что-то для себя… У тебя есть четыре месяца на то, чтобы подготовиться. Отговорки не принимаются. Если будет нужно, я помогу.
Глава 14. Стася.
– Что ты сделала? – хохочет Дашка, подрываясь с прорезиненного коврика.
– Глухая что ли? – тяжело вздыхаю, не обращая внимания на ее вопли. Глаза закрыты… Вдох… Выдох… У меня сейчас есть дело поважнее ее истерического гогота. Выкинуть Яра из головы. Но, судя по нашему разговору, у меня это плохо получается. – За шею грызанула… Господи, так стыдно было утром, ты себе представить не можешь.
– Почему? Могу! – она веселится так, что на нас начинают оглядываться люди. – Скажи спасибо, что осень, и последствия твоего пьяного дебоша можно хотя бы за воротником водолазки спрятать.
– Я ему мазь от синяков рассасывающую подогнала, – губы сами по себе растягиваются в улыбке. Когда там дети придут? Мне нужно срочно отвлечься, желательно на работу. – И вообще, с сегодняшнего дня у меня амнезия.
– У тебя каждый раз, как ты напьешься, амнезия!
– Михайловская, ты мне совсем не помогаешь, – поворачиваю к ней голову, наконец открывая глаза. – Оторвалась, блин, раз в полгода в клубе. Воспоминания теперь на всю жизнь останутся. Бесит!
– Зачем соврала, что Марку изменила? – недовольно отчитывает меня Дашка. Пьет воду, откладывая бутылку в сторону и поднимая меня за руку.
